Читать книгу "Прав ли Бушков, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование"

11 мая от агентуры в Норвегии было получено сообщение, что «Тирпиц» прибыл в Берген, где уже давно находились однотипный с ним «Бисмарк» и тяжёлый крейсер «Принц Ойген», и дозаправился с танкера «Воллин». На следующий день «Бисмарк», «Тирпиц», «Принц Ойген», «Адмирал Хиппер», «Лютцов» и «Нюрнберг» снялись с якорей. Руководивший операцией адмирал Гюнтер Лютьенс держал свой флаг на «Бисмарке». Эскадра незамеченной прошла Норвежское море и пересекла Северный полярный круг, в то время как англичане поджидали её значительно южнее. Следуя великобританской традиции, командующий флотом метрополии адмирал Джон Товей разбросал свои силы на значительной территории. Линейный крейсер «Хууд» и линкор «Принц Уэльский» крейсировали у юго-западного побережья Исландии. Крейсера «Саффолк» и «Норфолк» патрулировали Датский пролив, лёгкие крейсера «Манчестер», «Бирмингем» и «Аретуза» рыскали в широченном проливе между Исландией и Фарерскими островами. Сам командующий во главе соединения из двух линкоров, линейного крейсера, авианосца «Викториес» и эсминцев сопровождения, держа флаг на линкоре «Кинг Джордж Пятый», ожидал врага к северо-западу от Шотландии. Туда же стягивались из разных мест ещё три линкора и два крейсера. Часть сил оставалась на главной базе флота метрополии Скапа-Флоу на Оркнейских островах. Большинству конвойных кораблей было приказано бросить свои караваны и тоже поспешать на охоту за германской эскадрой, чем немедленно воспользовались подводники Дёница. Находившемуся в Гибралтаре соединению под командованием адмирала Соммервилля, также имевшему в своём составе линкоры, линейные и тяжёлые крейсера и авианосец «Арк Ройял», отдан был приказ ждать в полной боевой готовности.

Эскадра Лютьенса обнаружилась в Датском проливе между Исландией и Гренландией, забитом ледяными полями и затянутом гигантскими клочьями тумана. Последствия трагической ошибки адмирала Товея, то ли не успевшего, то ли не посчитавшего нужным собрать линейные силы в кулак, а может, даже отдавшего приказ о частичном их рассредоточении, не замедлили сказаться. Пугнув залпами крейсера «Норфолк» и «Саффолк», которые радировали своему адмиралу и проворно юркнули в туман, немецкие корабли продолжили движение на юго-запад, постепенно склоняясь к югу. Им наперехват отважно ринулись «Хууд» и «Принц Уэльский». На помощь им спешил Товей со всеми своими вымпелами. Но немцы оказались проворнее. Противники вступили в огневой контакт на расстоянии более двадцати километров. Один из первых снарядов с Бисмарка, пробив главный броневой пояс британского крейсера, взорвал хранилище боезапаса. «Хууд» переломился пополам и быстро затонул, из 1417 человек команды никто не уцелел. Чтобы избежать столкновения с тонущим «Хуудом», «Принц Уэльский» вынужден был сблизиться с «Бисмарком», «Тирпицем» и «Лютцовым» и в несколько минут получил более десятка попаданий. Поставив дымовую завесу, линкор попытался выйти из боя, но немцы не намерены были упускать подраненного зверя. Германские суда ринулись в погоню, координируя свои действия по радио и ведя стрельбу строго поочерёдно, чтобы не мешать друг другу корректировать огонь по всплескам перед целью и позади неё. Вот в дело вступает «Тирпиц». Данные с радара, с дальномера… один пристрелочный, второй… следует уточнение данных к прицелу, после чего залп из всех башен главного калибра. Далее эстафета переходит к «Ойгену», потом к «Бисмарку»… Чёткая слаженная работа вышколенных экипажей приносила свои плоды – из двадцати посланных немцами снарядов один достигал цели. У англичан же стрельба не задалась с самого начала, когда их дредноут был контужен с близкой дистанции. Через три часа преследования и беспощадного избиения пылающий английский линкор стал крениться на левый борт и вскоре перевернулся кверху килём под восторженные вопли на мостиках и в орудийных башнях германских кораблей. Наспех подхватив из воды несколько десятков уцелевших членов команды «Принца», немцы продолжили движение к зюйду.

Из посланных «Принцем» снарядов два также нашли цель. «Бисмарк» получил попадание ниже ватерлинии, а на «Лютцове» снаряд пробил топливохранилище, так что теперь мазутный шлейф тащился за ним по морю.

Гибель «Хууда» – самое показательное событие во всей этой истории. При строительстве флота в период между двумя мировыми войнами англичане наступили на те же грабли, что и при подготовке к Первой мировой. В Ютландском сражении 1916 г. их крейсера тоже не могли противостоять немецким судам аналогичного класса на равных. И всё потому, что многие из них строились не для эскадренных сражений, а для выполнения, если так можно выразиться, полицейских функций в колониях по всему миру. Чтобы грозить деревянным челнам туземцев, мощной брони и передового вооружения не требовалось, поэтому их приносили в жертву ради дальности плавания и комфортных условий экипажу. Огромный британский флот на поверку в изрядной степени оказывался пугающей декорацией, «бумажным тигром».

Но вернёмся к событиям мая 1941 года. После сражения в Датском проливе люфтваффе вновь были брошены в массированное воздушное наступление против Британии. Надо сказать, время, протёкшее после окончания «Битвы за Англию», германская авиационная промышленность и военно-воздушные силы не потратили даром. Именно весной 1941 г. люфтваффе получили на вооружение модель «F» знаменитого истребителя Ме-109 и улучшенную модификацию бомбардировщика Ю-88. И вот теперь, учтя полученные уроки, они вновь обрушились всей мощью на радарные и секторные станции и авиационные заводы англичан. Первый удар был самым массированным, а уже на следующий день часть бомбардировщиков приняла участие в начатых кригсмарине широких минных постановках. Ла-Манш перегораживался минными полями от Шербура до Портленда, Па-де-Кале – от Кале до Дувра. Близ французских берегов минирование осуществляли эсминцы и переоборудованные для этой цели гражданские суда, подальше действовали подводные минные заградители и бомбардировщики. Возле Шербура и Кале были оставлены под защитой береговых батарей узкие фарватеры для прохода своих судов. Поняв замысел противника и пытаясь сорвать минные постановки, англичане вынуждены были задействовать всю свою авиацию и поневоле втянулись в ожесточённое воздушное сражение, чего и добивались немцы. Но даже ценой больших потерь Королевским военно-воздушным силам не удалось заставить немцев прекратить минирование проливов. Ключевую роль в нём играли вышеупомянутые минные заградители, способные в любое время суток безнаказанно и эффективно орудовать уже в нескольких милях от английских берегов.

Берлинское радио гремело воинственными маршами, по нему выступали Гитлер и Гёббельс. Дезинформируя весь мир, они кричали о том, что отныне Атлантический океан станет могилой для английских кораблей, что англичане скоро начнут пухнуть с голоду из-за германской морской блокады. А тем временем средства десантирования вновь стали сосредоточиваться в гаванях и дивизии вторжения вновь начали выдвигаться к побережью. Продолжала крутиться мельница воздушных боёв, беспощадно перемалывавшая британскую авиацию.

Бросив основные силы флота против эскадры Лютьенса, англичане вскоре поняли, что допустили непоправимый просчёт. Ввести крупные боевые корабли в проливы стало невозможно. А просчёты тем временем всё продолжались. Германская эскадра в тумане случайно развернулась прямо на противника, и Товей трусливо уклонился после нескольких безрезультатных залпов с обеих сторон. В преследование были брошены бипланы-торпедоносцы «Суордфиш» с авианосца «Викториес». Они не добились успеха и с большим трудом вернулись обратно из-за ухудшившейся погоды и поломки наводящего радиомаяка. Затем Товей, очевидно с перепугу, решил, что Лютьенс двигается в сторону пролива между Исландией и Фарерскими островами, и развернул свою эскадру на северо-восток. Экипаж летающей лодки «Каталина» британской береговой авиации случайно обнаружил немецкие корабли гораздо южнее, и двигались они на юго-восток, в сторону Бреста. В этой ситуации единственной силой, способной задержать немецкую эскадру, стало соединение адмирала Соммервилля. Ему было приказано срочно покинуть Гибралтар и двинуться наперехват.

Соммервилль пошёл курсом на северо-запад, постепенно поворачивая к северу. Чтобы не упустить врага, он выслал по сторонам крейсера и эсминцы, потом приказал поднять с «Арк Ройял» торпедоносцы «Суордфиш». Лётчики обнаружили в океане свой же крейсер «Шеффилд» и атаковали его, приняв за немецкий крейсер, отделившийся от своей эскадры. К счастью для британцев опять ни одна из одиннадцати торпед не попала в цель. Позже «Шеффилд» обнаружил германские корабли и оповестил об этом Соммервилля. Скорректировав курс, гибралтарское соединение пошло на сближение с противником.

Эта встреча показала, что исход грядущих морских сражений всё-таки будет определять палубная авиация. Поднявшиеся в воздух английские торпедоносцы на этот раз не перепутали своих с чужими. Одна из торпед угодила в главный броневой пояс «Тирпица», не причинив почти никакого вреда (погиб один матрос), другая нанесла тяжёлое повреждение рулевому механизму «Лютцова» и заклинила его рули. Крейсер потерял управление. Тем временем приблизившиеся английские суда открыли огонь. В ответ разъярённые тевтоны в очередной раз накидали британцам и продолжили своё движение на Брест – задержка не входила в их планы, ибо у них был приказ следовать туда как можно скорее. К тому же в район боя опять подходила эскадра Товея. «Лютцов» отстал от ушедших далеко вперёд в ходе столкновения противников…

Соммервиль, слегка придя в себя, повернул навстречу кораблям Товея. Повреждённый германский крейсер стал лёгкой добычей англичан, и они выместили на нём всю свою ярость за постигшие их неудачи. Впоследствии гибель «Лютцова» часто сравнивали с гибелью «Принца Уэльского», и надо сказать, сравнение было не в пользу англичан по всем параметрам – и по живучести кораблей, и по выучке экипажей, и по их боевому духу. Взятый в клещи почти неуправляемый корабль, описывавший беспомощные циркуляции, начали расстреливать из главных калибров почти три десятка британских крейсеров и линкоров, сопровождаемых сворой эсминцев. После десятичасового боя «Лютцов», получивший более двухсот попаданий, весь в бушующем пламени, застилавшем полгоризонта клубами тошнотворного дыма, всё ещё уверенно держался на плаву. Одно-единственное уцелевшее орудие кормовой башни продолжало ритмично палить в божий свет, как в копейку, поскольку системы прицеливания и управления огнём давно умерли, как и их операторы. Но орудие стучало, как бы говоря: «Не дождётесь!.. Мы живы! Мы не сдаёмся!!» Британские дредноуты прекратили огонь, и прятавшиеся за ними эсминцы пошли в атаку ничего не опасаясь, словно на учебных стрельбах. Взрывы торпед сделали своё дело, и «Лютцов» стал быстро оседать носом в волны, вскипавшие от соприкосновения с раскалённой бронёй. Когда корма с лениво вращавшимися винтами поднялась над водой и подача снарядов из недр гибнущего крейсера остановилась, единственная уцелевшая пушка смолкла, но кто-то из артиллеристов взобрался на крышу башни и влупил длинной очередью из установленной там 20-мм зенитки. От всей широты душевной, в божий свет.

За время боя английские суда получили от «Лютцова» дюжину попаданий. Трое моряков, оставшихся в живых из экипажа германского крейсера, были подняты из воды англичанами.

Разумеется, эта неудача кригсмарине уже ничего не могла изменить. Пришедшая в Брест эскадра вместе с находившимися там с лета 1940 года линкорами «Шарнхорст» и «Гнейзенау» представляла весьма серьёзную силу. Опираясь на береговую артиллерию и минные поля, немецкие боевые корабли теперь полностью контролировали Ла-Манш и Па-де-Кале. 20 мая Гитлер отдал приказ – через десять дней приступить к высадке на Британские острова. Операция носила прежнее гордое название «Морской лев».

Однако, несмотря на то, что люфтваффе добились значительного преимущества в воздухе и, что особенно важно, был практически выведен из игры английский флот, главное препятствие оставалось на месте. Бурные непредсказуемые воды проливов никуда не делись и по-прежнему делали высадку весьма рискованным предприятием. К тому же по ту сторону звонили колокола церквей, собиралось ополчение, готовились к взрыву мосты, устанавливались минные заграждения на суше и в прибрежных водах… Черчилль выступил по британскому радио и сравнил эти дни с теми, когда испанская армада приближалась к Ла-Маншу или когда Нельсон встал между Англией и Великой армией Наполеона у Булони. Но Гитлер был уверен в успехе своей затеи. Он готовил противнику очередной сюрприз. Мнение немецких генералов по этому поводу его снова не очень интересовало.

В назначенный день бомбардировщики люфтваффе нанесли массированные удары по заранее разведанным целям в районах Дувра, Гастингса, Истборна, Брайтона и Борнмута. Затем последовала выброска воздушных десантов. Следом пересёкшие пролив самоходные и буксируемые баржи и моторные катера в сопровождении эсминцев доставили к английским берегам морские десанты. Немецкие войска мёртвой хваткой вцепились в маленькие клочки британской земли. Положение их было сложным, ибо они имели только лёгкое пехотное вооружение. Для того чтобы выгрузить на английский берег артиллерию и танки, необходимо было захватить дуврский порт. Десантников поддерживал огнём линкор «Шарнхорст», но он вынужден был постоянно маневрировать, чтобы уклоняться от обстрела английских береговых батарей, часть которых десантникам не удалось захватить в первые часы боя. Англичане стягивали к плацдармам войска и отчаянно контратаковали. Немцы перебрасывали морем подкрепления и боеприпасы, люфтваффе постоянно бомбили и штурмовали английские войска, но всё же в районе плацдарма Дувр – Гастингс складывалась патовая ситуация, а в районах трёх других положение было ещё хуже, англичане уже готовились сбросить немецкие десанты в море. Но тут Гитлер бросил на стол ещё одну козырную карту.

Главный удар был нанесён по Портсмуту. Этот портовый город представлялся очень удобным местом, так как в случае неудачи можно было отступить на расположенный рядом остров Уайт и зацепиться хотя бы за него. К Портсмуту подошла германская армада в составе линкора «Тирпиц», крейсеров «Принц Ойген» и «Адмирал Хиппер», транспортов с войсками, десантных барж. Впереди шли тральщики, по сторонам рыскали эсминцы и сторожевики. Разумеется, люфтваффе предварительно подвергли бомбардировке тщательно разведанные цели на территории района высадки (в первую очередь – береговые и зенитные батареи), а близ портсмутской гавани был выброшен как никогда многочисленный воздушный десант. Уже на подходе «Тирпиц», «Ойген» и «Хиппер» открыли ураганный огонь по береговым укреплениям, тральщики сходу проделали проход в жидковатых минных заграждениях, перегораживавших пролив между Портсмутом и островом Уайт, следом прошли эсминцы, выполнив контрольное бомбометание фарватера глубинными бомбами, на случай если какая-нибудь шальная мина ускользнула от тралов, и в гавань ворвался «Принц Ойген». К тому моменту изрядная часть территории порта была захвачена воздушным десантом, в порту и в городе шёл бой. В устье пролива на остров Уайт и британское побережье высадились десантники с барж. Приткнувшись к одному из причалов, «Ойген» сбросил на него два батальона пехоты. Его артиллерия мелких и средних калибров без устали молотила по врагу, огонь корректировался с берега по радио. Следом за крейсером в гавань один за другим стали входить транспортные суда и снова высаживать на причалы пехоту. Очень скоро порт и город были очищены от английских войск.

Следующие транспорты доставили в захваченный порт сначала артиллерию, потом грузовики и бронемашины, доверху нагруженные боеприпасами. Затем через пролив стали перебрасывать танки. Вскоре танковые части вермахта, ударив на северо-запад вдоль узкого залива, ведущего к Саутгемптону, обошли город и перерезали ведущую на север железную дорогу. Подошедшая из Портсмута и из Борнмута пехота заняла Саутгемптон, также являвшийся удобным портом.

Не давая англичанам опомниться, гитлеровцы нанесли удар на Солсбери – Бат – Бристоль. В боевых действиях приняли активное участие пикировщики Ю-87, перелетевшие с континента на захваченные британские аэродромы. Они вполне реабилитировались за прошлогоднюю неудачу, расчищая путь танковым подразделениям, как это было в Польше и Франции. После взятия Бристоля полуостров Корнуолл оказался отрезанным, превратившись в огромный немецкий плацдарм. Для доставки своих войск немцы смогли использовать порты Саутгемптона и Портсмута и трофейные английские суда. К сожалению, английский флот, контролировавший воды Атлантики и Ла-Манша за линией минных полей Шербур – Портленд, не позволял использовать в этих целях порты Плимута и Бристоля. Чтобы пресечь возможную попытку траления и прорыва в Ла-Манш английских военных судов, в районе Шербура крейсировали линкоры «Бисмарк» и «Гнейзенау». Впрочем, немцы ещё долго после начала вторжения продолжали уплотнять свои минные поля.

Действия войск вторжения на юго-западе Британии самым благотворным образом отразились на положении в районе Дувра. Дуврский порт был, наконец, захвачен, и, хотя англичане успели разрушить часть причалов, через него была тоже организована переброска артиллерийских и танковых подразделений. Воспользовавшись тем, что англичане вынуждены были распылять свои силы, пытаясь сдержать противника на нескольких плацдармах, немцы нанесли удар в направлении Рочестера и форсировали Темзу неподалёку от её устья.

20 июня силы вторжения, достигшие к тому времени сорока дивизий, двинулись в решительное наступление на британскую столицу по сходящимся направлениям из районов Бристоля и Рочестера – Дувра. Англичане, на землю которых неприятель не высаживался со времён Вильгельма-завоевателя, пали духом. Их привычный уютный мирок рушился. Могучий флот, надежда Британии, оказался бессилен, непреодолимый Ла-Манш вдруг перестал быть защитой. А в занятых немцами портах уже высаживались зондеркоманды Гиммлера…

– Да возможно ли это? – хмыкнет критически настроенный читатель. – Не слишком ли распустил автор свою фантазию? Да, картина, которую рисует моё воображение, слишком сильно отличается от того, что случилось на самом деле. В реальности Гитлер так и не смог развернуть масштабные приготовления к высадке на Британские острова, поскольку нависавшая с востока угроза отвлекала внимание и силы. Боевые действия против Англии отличались порывистостью и неравномерностью и носили скорее демонстративный, чем серьёзный характер. Чем подробнее изучаешь историю англо-германского противостояния тех лет, тем ярче проступает необязательность английских успехов, условность одержанных англичанами побед. Это, кстати, упорно наводит на мысль о том, что некая закулисная политическая возня всё же имела место…

Падение Лондона, отданного врагу почти без сопротивления, оглушительным эхом отозвалось во всех уголках земного шара. Ещё недавно несокрушимая, Британская империя рухнула в течение нескольких недель, и к осени всему миру уже казалось, что она никогда и не существовала. Началось с того, что ирландцы нагло захватили Белфаст. В Шотландии вспыхнуло широкое народное возмущение против лондонских захребетников, с которыми приходилось делиться доходами от производства виски. В экспорте этого божественного напитка, пахнущего торфяным дымком и деревенской самогоночкой, джентльмены в юбках видели экономическую основу своей будущей государственности. Из далёкого Берлина сам Гитлер приветствовал стремление шотландского народа к свободе и независимости. Он планировал устроить в Шотландии нечто вроде Словакии епископа Тисо. Франко аннексировал Гибралтар, и, как истый кабальеро, тут же предоставил Гитлеру право свободного пользования проливом. В Индии, Австралии, Африке, на Ближнем и Среднем Востоке стремительно возникали на развалинах империи новые государства, британская колониальная администрация и войска спешили перейти на службу к новым национальным правительствам. Сталинская агентура влияния умело направляла, а кое-где даже контролировала процесс обретения суверенитета британскими колониями, доминионами и подмандатными территориями. Вскоре выяснилось, что Гитлеру, думавшему прибрать к рукам часть «британского наследства», сделать это будет совершенно невозможно. Для этого нужно было бы перебрасывать на Ближний Восток, в Индию, Южную Африку экспедиционные войска, подобно тому, как это было сделано в Ливии, куда в Триполи в начале 1941 г. немцы направили экспедиционный корпус Роммеля. А между тем ход событий в Европе был таков, что о колониальных захватах не приходилось и мечтать.

…На сталинском столе в тоненькой папке лежали несколько писем Черчилля, датированных концом апреля – началом мая 1941 года. Это был уже отзвучавший и затихший крик о помощи. Надменный британский лидер, ныне вместе со всем своим правительством и парламентом плывущий на кораблях флота метрополии в Соединённые штаты, чтобы организовать там правительство в изгнании, униженно просил его, Сталина, вмешаться в ход событий и спасти Британию. Для чего, интересно? Чтобы она могла и дальше мутить воду на континенте и продолжать строить козни против России, чем она занималась последние двести лет? Главный геополитический противник сам, наконец, угодил в смертельную ловушку, и было бы большой глупостью этим не воспользоваться. Главным правилом международной политики было рыть другим яму, даже с риском угодить в неё самому. Это и делал товарищ Сталин, приводя Гитлера к власти. Англия и Франция были врагами, богатая и сильная советская Россия, пусть даже отказавшаяся от планов мировой революции, была им не нужна, опасна. К тому же их душила жадность, они не собирались прощать долги царского правительства, которые оно, глупое, давно уже с лихвой оплатило русской кровью. Возникшую на политическом горизонте Европы нацистскую Германию англичане и французы тут же попытались использовать в своих интересах и принялись толкать её на восток. Тут уж было – кто кого переиграет! Сталин был с самого начала уверен, что выигрыш достанется ему.

– И что за альтернативу предлагает этот дерзкий автор, куда он клонит! – вновь воскликнет скептический читатель. – К тому, что мы при таком варианте развития событий остаёмся в Европе один на один с Гитлером. Ох, рискованно… А я отвечу, что гораздо менее рискованно, чем то, что сложилось на самом деле и произошло в действительности. Чудовищной опасности той ситуации, в которую товарищ Сталин загнал страну и армию, он легкомысленно не замечал. В результате в реальности мы потерпели серию страшных поражений и тоже, по сути дела, оказались с немцами один на один. (Про «второй фронт» я говорил уже.) И ради чего мы сражались? Ради того, чтобы статус-кво в мире в итоге остался прежним? А в предлагаемой виртуальности мы вступали в борьбу с Гитлером в уже необратимо изменившемся мире, в котором, в случае нашей (неизбежной!) победы автоматически занимали положение лидера!

Теперь наступала пора СССР, наконец, сказать своё веское слово. Страна, народ и армия были к этому готовы. К концу тридцатых – началу сороковых годов были разработаны, испытаны и запущены в крупносерийное производство лучшие в мире, намного опережающие время образцы танков и боевых самолётов, таких, как Т-28, Т-34, КВ, СБ, Ар-2, Дб-3ф, Пе-8… Ну, а русская артиллерия давно была лучшей в мире, и советская Россия достойно продолжала эту традицию. Вдоль западных границ построена была линия мощных укрепрайонов и завершалось строительство ещё одной впереди неё. Во главе армии стояли примирённые им, Сталиным, красные и белые военачальники. Против гитлеровского сателлита Румынии, снабжающего Германию нефтью, сосредоточивалась компактная, хорошо оснащённая и вооружённая наступательная фронтовая группировка. И момент для начала решительных действий представлялся чрезвычайно удобным как с политической, так и с военной точки зрения.

Дело было не только в том, что шли интенсивные боевые действия в Британии. Ещё в конце 1940 года начала обостряться обстановка на юге Европы. Во-первых, в октябре фашистская Италия, поощряемая в своих агрессивных устремлениях нацистской Германией, напала на Грецию. Наступление, начавшееся с территории оккупированной Албании, сразу натолкнулось на отчаянное сопротивление греков и вскоре итальянцы были остановлены, а затем и отброшены обратно в Албанию. До начала лета 1941 года итальянские войска ещё дважды пытались возобновить наступление, но оба раза терпели позорное поражение. Между тем в соседней Югославии, возглавляемой прогерманским правительством князя-регента Павла, начались народные волнения, спровоцированные намерением регента и премьера вступить в военный союз с гитлеровской Германией. 5 апреля 1941 года в Вене был подписан договор о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Ответом были многотысячные демонстрации в Белграде, Любляне, Крагуеваце и других югославских городах под лозунгом: «Лучше война, чем такой пакт, лучше гроб, чем рабство!» Князь-регент, почуяв неладное, поторопился удрать из Белграда. В ночь с 6 на 7 апреля группа патриотично настроенных офицеров югославской армии совершила государственный переворот, арестовав правительство во главе с премьер-министром Цветковичем и возведя на престол несовершеннолетнего наследника Петра Второго. Гитлер пришёл в ярость от таких новостей, первым его побуждением было стереть Югославию с карты Европы, но, поразмыслив, он решил не начинать акцию возмездия накануне решающей операции по высадке на Британские острова, требовавшей напряжённого внимания и полной самоотдачи. После занятия Саутгемптона, когда судьба Британии была уже фактически решена, Гитлер отдал приказ немедленно начать переброску войск в Австрию и Венгрию для удара по Югославии. Планировалось наступление на Белград и Загреб, при этом итальянцы должны были нанести вспомогательный удар на юго-восток вдоль побережья Адриатического моря на Риеку и Сплит. После разгрома Югославии предполагалось вступление немецких войск на территорию соседней Греции с целью помочь армии дуче наконец покорить её.

То, что новое югославское правительство поспешило заключить договор о «дружбе и ненападении» с СССР, не остановило Гитлера. Будучи ослеплён своей триумфальной славой покорителя Франции и Британии, уверенный, что никто в Европе, да и в целом мире более не сможет соперничать с Третьим Рейхом, Гитлер не ожидал противодействия со стороны лидера советской России. Восточные границы прикрывали около тридцати недоукомплектованных дивизий, из них всего три дислоцировались на территории Румынии…

22 июня сербский студент Никола Устой, улучив момент, бабахнул из револьвера в германского дипломатического поверенного в Белграде, и хотя он промазал, это ускорило события. На следующий день остатки немецкого дипперсонала по звонку из Берлина отбыли экспрессом в Будапешт, предварительно заявив премьер-министру генералу Симовичу, что Германия считает себя в состоянии войны с Югославией.

26 июня около двухсот бомбардировщиков люфтваффе с мощным истребительным прикрытием подвергли бомбовому удару почти беззащитный Белград. В тот же день Молотов вызвал германского посла графа Шуленбурга к себе в Народный комиссариат иностранных дел и передал ему ноту советского правительства, в которой, в частности, говорилось: «Агрессивные устремления Германии становятся в последнее время совершенно нестерпимы. Советское правительство воспринимает нападение германских войск на дружественную СССР Югославию как действие, угрожающее его безопасности и жизненно важным интересам. Наркоминдел уполномочен потребовать немедленного прекращения агрессии и заявить, что СССР в создавшихся условиях не остановится перед денонсацией пакта о ненападении с Германией…» Шуленбург в панике помчался к себе в посольство и передал советскую ноту со своими комментариями в Берлин. Никакой реакции из германской столицы не последовало.

28 июня Советский союз в одностороннем порядке разорвал пакт о ненападении и объявил Германии войну. Советские войска стремительно ворвались на территорию Бессарабии и Румынии. Стратегическая бомбардировочная авиация Красной армии нанесла удары по германским портам на побережье Балтийского и Северного морей и военным заводам в Берлине и других городах Германии. Армейская авиация, давно рассредоточенная по полевым аэродромам и замаскированная, тоже начала боевые действия.

В тот же день в СССР была объявлена частичная мобилизация. Призыв начался с рядовых и офицеров запаса, прошедших действительную строевую службу после 1930 года. Курсантам военных училищ последнего года обучения прямо в летних учебно-тренировочных лагерях досрочно без экзаменов присвоили офицерские звания, после чего они были направлены для укомплектования имеющихся и вновь формируемых частей. Слушателей старших курсов военных академий также направили в войска на вакантные командирские должности.

В приграничных районах Западной Украины, Белоруссии и Прибалтики спешно проводились работы по минированию танкоопасных направлений и созданию на них затопленных и заболоченных участков и лесных завалов, благо характер местности этому здесь исключительно благоприятствовал. Эвакуировались приграничные города и сёла, заранее сформированные диверсионно-партизанские отряды занимали тайные базы в глухих лесах. Повсеместно на погранзаставах, в проходах меж болот Волыни и Полесья, на окраинах Перемышля, Сокаля, Бреста, Белостока, у подготовленных к взрыву мостов, а также во всех удобных для засад и обороны местах занимали позиции подвижные конно-механизированные арьергардные группы, имевшие приказ сдерживать противника до возникновения угрозы окружения, после чего отходить к основному рубежу обороны.

Кадровые части западных округов в основном разворачивались на линии укрепрайонов, возводимых с осени 1939 года в двадцати – ста пятидесяти километрах за чертой новой государственной границы на протяжении от Балтийского моря до Карпатских гор. Личный состав сразу же принимался за строительство полевой обороны, заполняя траншеями, земляными огневыми точками, проволочными и минными заграждениями промежутки между укрепрайонами и оборонительными сооружениями внутри них.

Ещё весной на вооружение укрепрайонов были переданы артиллерийские орудия с некоторых военных кораблей – устаревших и ещё строившихся, тех, до окончания постройки которых оставалось более года. Имевшиеся в войсках лёгкие танки БТ-7, БТ-5 и Т-26, малыми сериями выпускавшиеся в тридцатые годы, а также неисправные и выработавшие моторесурс разрешено было использовать в качестве дополнительных стационарных огневых точек, вкапывая их в землю.