Читать книгу "Прав ли Бушков, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование"

Агрессивную сталинскую политику придумали оправдывать ещё так: «Любое государство, хоть что-то собой представляющее в военном отношении, загодя разрабатывает планы войны с соседями. Вовсе не потому, что твёрдо намерено эту войну развязать. Просто-напросто – на всякий случай. Мало ли что в хозяйстве понадобится». (А. Бушков. Сталин. Ледяной трон. См. примеч. 132.) Не спорю. Но согласитесь, есть всё же некоторая разница – рисовать стрелки на карте, или готовиться к войне конкретно, сосредоточивая войска, передвигая технику и обозы, перевозя горы боеприпасов и снаряжения. Есть разница – разрабатывать планы или приводить их в исполнение. «На всякий случай» изнасиловали огромную страну, создали самую нападающую из всех армий – «мало ли что в хозяйстве понадобится».

«А в общем, всё суворовское многотомье на тему «Ледокола» и «Грозы», словно куриное яйцо – кирпичом, побивается одним единственным фактом.

Одной-единственной строчкой. «Весной 1941 г. на аэродромах военно-воздушных сил Красной армии было развёрнуто строительство бетонных взлётно-посадочных полос».

Всё, тушите свет! Этой фразы достаточно. Взлётно-посадочные полосы бетонируют для того, чтобы не зависеть от капризов неблагоустроенной природы. Чтобы самолёты могли взлететь без помех даже тогда, когда земля раскиснет после осенних затяжных ливней. Раз полосы бетонировали – значит, советские ВВС намеревались на этих аэродромах оставаться, как минимум, до зимы сорок первого». (Там же. См. примеч. 133.)

Резвый господин, ничего не скажешь! Опровергнуть Суворова одной-единственной строчкой, это, знаете ли… Ну, как минимум – это неуважение к читателю. Я думаю, если бы Суворов всё же задался целью ответить г. Бушкову, он применил бы свой излюбленный приём – исследование статистики и сравнение. Но, поскольку Суворову явно недосуг отвлекаться на неумные аргументы г. Бушкова, я сделаю это за него. Действительно, 24 марта 1941 г. Политбюро ЦК ВКП (б) утвердило программу строительства 194 военных аэродромов, из которых в западных военных округах должно было быть построено 124. Бетонные ВПП длиной 1200 и шириной 100 метров, бетонированные подземные бомбо– и бензохранилища. Но это ещё не всё. В начале 1941 года было принято стратегическое решение о кардинальной структурной перестройке и резком увеличении Красной армии. В соответствии со «Схемой мобилизационного развёртывания…» (коротко именуемой «МП-41») одни только танковые войска увеличивались в три раза. Организационно это выражалось в формировании тридцати механизированных корпусов. Потребное для них количество техники было определено в 3907 тяжёлых танков (в основном КВ), 12843 средних (в основном Т-34), 10 942 лёгких БТ, 5118 лёгких Т-26, 4069 плавающих танков, 10 679 бронеавтомобилей (дались им эти бронеавтомобили!), 90 847 специализированных тягачей и тракторов. Анализ реального производства танков в 1941—42 гг. позволяет сделать вывод, что реализовать эти амбициозные планы было возможно не ранее лета 1942 г. Учитывая всё вышесказанное, можно высказать обоснованное предположение, что в начале 1941 г. Сталин действительно не планировал воевать летом этого года. И что? А ничего. Учитывая действия товарища Сталина в мае – июне, можно высказать не менее обоснованное предположение, что он всё-таки передумал и решил нанести удар по Европе именно летом 1941 г. Аргументы Суворова в пользу такого предположения опровергнуть ничем невозможно, да никто всерьёз и не пытался это сделать. Позвольте напомнить (для особо забывчивых) некоторые из его чеканных формулировок. «6 мая 1941 года Сталин стал главой советского правительства. … Впервые за всю советскую историю официально высшая партийная и государственная власть оказалась сосредоточенной в одних руках. … Начиная с 1922 года, заняв пост генерального секретаря, Сталин отказался от всех государственных и правительственных постов. Сталин возвёл свой командный пост над правительством и над государством. Он контролировал всё, но официально ни за что не отвечал. … Все успехи – от Сталина, все провалы – от врагов, от проходимцев, от примазавшихся карьеристов, извращающих генеральную линию. … И пакт с Гитлером не Сталин подписывал. Пакт вошёл в историю с именами Молотова и Риббентропа. … А вот Иосиф Сталин, присутствовавший при подписании, в тот момент не имел ни государственных, ни правительственных должностей.…

…Что же могло заставить его добровольно принять на свои плечи тяжкое бремя ответственности за свои действия, если он вполне мог оставаться на вершине непогрешимости, предоставляя другим возможность ошибаться?» (В. Суворов. Ледокол. См. примеч. 134.)

Ответьте, господин Бушков. Только умоляю, не торопитесь с очередными благоглупостями, перечитайте сперва главы 19 и 22 «Ледокола». Там много чего есть. И о том, как товарищ Сталин решил принять на себя личную ответственность за освободительный поход. И о сталинской речи на приёме в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 года. И о миролюбивом сообщении ТАСС от 13 июня, после которого выдвижение войск к западным границам не просто продолжилось, а стало нарастать лавинообразно! И всё это и многое другое – со ссылками на конкретные факты и мемуары участников событий. Не ухмыляйтесь пренебрежительно, дескать, старо, старо… Истина не перестаёт быть истиной от того, что она стара.

Кстати! Позвольте уж заодно напомнить и главу 26. (См. примеч. 135.) Войска, в огромных количествах прибывавшие на территорию западных округов весной и летом 1941 года, не строили для себя ни казарм, ни бараков, даже не рыли землянок, повсеместно располагаясь в палатках. Стало быть, что, господин Бушков? Землянки роют «…для того, чтобы не зависеть от капризов неблагоустроенной природы». А если их не роют, то и не собираются оставаться на данной территории ни до осенней слякоти, ни, тем более, до зимы.

Некоторые исследователи оценивают мобилизационную готовность Красной армии в июне 1941 г. (в среднем) в 70 – 80%. По меркам военного времени вполне нормально. Готовность пехотных дивизий 80 – 90%! Где, на каком фронте, на какой передовой не было частей, укомплектованных всего лишь наполовину? И ничего, воевали. А как же укомплектованность механизированных (танковых) корпусов новыми танками КВ и Т-34 всего на 10 – 20%? А никак. Тридцать сталинских мехкорпусов, укомплектованных новыми танками на 10 – 20%, всё равно сильнее семнадцати танковых дивизий вермахта, укомплектованных танками всех типов пусть даже и на 100%. (Кому не лень, пролистайте ещё раз главу 2.) Не заметить такие аргументы можно, только если сильно зажмуриться.

Но вернёмся к строительству новых аэродромов. Что делалось на этом поприще весной и летом 1941? Я не знаю. Я нигде не нашёл данных, было ли это строительство реально развёрнуто и как далеко оно продвинулось к июню 1941 г. Но, допустим, стройка шла полным ходом. И что? Да ничего. В своё время было принято решение построить вдоль западных границ тринадцать мощных укрепрайонов линии Сталина. Решение выполнили, линию построили, более того, оснастили, оборудовали и вооружили. Потом разоружили и частично уничтожили. Заложили изрядное количество взрывчатки и рванули. И что? Ничего! А мог товарищ Сталин забыть отменить решение о строительстве аэродромов? Мог, конечно. Товарищ Сталин был очень занятым человеком. Он пытался охватить и осмыслить всё и руководить всем. А напомнить товарищу Сталину никто не решился, как бывало неоднократно! Потому, что приближённые боялись его как чёрта.

Трудно понять, какие цели держал в уме товарищ Сталин, приступая в начале 1941 г. к строительству 194-х новых аэродромов. (Кстати, повторяю: далеко не всех – на территории западных округов.) Тем более, если учесть, что для серийных советских бомбардировщиков той эпохи (СБ, Ар-2, Пе-2, ДБ-3ф) достаточно было ВПП длиной 600 метров (я уж не говорю об истребителях). А тут – 1200! В одном г. Бушков прав – это строительство к сталинским планам освободительного похода не имело никакого отношения. Что еще не говорит об отсутствии таких планов. Возможно, лучше всего взаимосвязь строительства аэродромов с планами освободительного похода (или их отсутствием) описывает русская народная пословица: «В огороде бузина, а в Киеве – дядька». И никогда мы не узнаем всего, и не поймём до конца, что же происходило на самом деле. Но в случае отсутствия вышеупомянутых планов, на чём так настаивает г. Бушков, нам как минимум придётся признать факт ужасающей глупости и преступного легкомыслия государственного и военного руководства СССР, загнавшего армии в выступы границы вроде Белостокского, в леса и болота, на погибель. Подтянувшего к самым границам, прямо в руки Гитлера, гигантские количества боеприпасов, военного снаряжения, техники и прочего добра. Да и в случае присутствия таких намерений особого ума у нашего руководства всё равно не просматривается. Факты, господин Бушков, вещь упрямая, против них не попрёшь!

Ну, ладно, давайте, как в суде: всё сомнительное и непонятное толкуется в пользу обвиняемого… Будем истолковывать строительство новых аэродромов и пресловутый МП-41 в пользу Сталинской невиновности в агрессивных намерениях. Но почему все остальные факты «побиваются» этим, «словно куриное яйцо – кирпичом»? Почему, скажем, не наоборот? Хоть убейте, не понять мне логики г. Бушкова!

А теперь о том, как товарищ Сталин пытался разгадать намерения Гитлера. О его странной уверенности в том, что превентивный удар с германской стороны невозможен.

Речь пойдёт об овечьих шкурах и баранине. А также о промасленных тряпках. Начальник ГРУ генерал-лейтенант Ф. И. Голиков краденым документам не верил и знал, что Сталин тоже не верит. «Поэтому, считал Голиков, надо найти какие-то ключевые индикаторы, которые безошибочно покажут момент начала приготовлений Гитлера к войне против Советского Союза. Голиков такие индикаторы нашёл». (В. Суворов. Ледокол. См. примеч. 136.) Боже ты мой, да как можно было полагаться на эти пресловутые «ключевые индикаторы»? Почему немцы вообще должны были готовиться к зиме? Да ведь они на полном серьёзе планировали разгромить нас до наступления холодов! Сталину следовало не увлекаться логикой, а поднять хотя бы историю германских военных приготовлений в двадцатом веке и попытаться включить интуицию. Вот план, составленный начальником кайзеровского генштаба Альфредом фон Шлиффеном и доработанный его преемником Хельмутом фон Мольтке. Это не план затяжной войны на два фронта, это – план молниеносного разгрома противников (Франции и России) поочерёдно на обоих фронтах. Читатель может возразить, что план Шлиффена – авантюра. Абсолютно согласен. Но ведь – планировали. Более того, пытались воплотить планы в жизнь. А история, как известно, учит тому, что она ничему не учит. Молниеносная война продолжала оставаться своего рода «идеей фикс» для германских полководцев, а потому отсутствие подготовки немецкой армии к зиме никак не могло быть гарантией нашей безопасности. Да, Гитлер по идее должен был серьёзно опасаться войны на два фронта. «Храбрый немецкий солдат, прошедший Первую мировую, он хорошо изучил её опыт. Перспектива борьбы на два фронта была для него кошмаром, равно как и для всего германского генералитета». (М. Калашников, С. Кугушев. Третий проект. Погружение. См. примеч. 137.) Всё это так, но ещё никто почему-то не задал простейшего и очень правомерного вопроса: а в каком, собственно, месте некоторые горе-историки усматривают второй фронт весной и летом 1941 года?! Второй фронт был на западе Европы в 1914, в 1944. А в 1941? Показательные бомбардировки Германии, немецкие усилия блокировать Британию с помощью подводного флота, схватки линкоров в Атлантике, борьба в Северной Африке, боевые действия в Югославии? Ну, объясните мне, почему Гитлер должен был оглядываться на всю эту чепуху? И почему Сталин всёрьёз принимал её в расчёт, когда речь шла ни много ни мало, как о судьбе державы?! Всё это могло иметь значение в случае затяжной войны. Сам Сталин планировал блицкриг. И совершенно непонятно, почему он решил, что Гитлер планирует против него затяжную войну и собирается возиться на востоке аж до зимы 1941—42… Никто и ничто не помешало Гитлеру собрать на советско-германской границе 115 (сто пятнадцать) дивизий. Никто не собирался мешать ему ввести их в дело. Открытия второго фронта Сталин добивался потом три года. Так о какой «войне на два фронта» могла идти речь летом 1941?

Помимо «ключевых индикаторов» и кражи документов в арсенале любой разведки имеются ещё два метода вскрытия замыслов противника: отслеживание перемещений вражеских войск и сбор сплетен. Процитирую некоторые малоизвестные агентурные донесения предвоенного периода, приведенные в книге гуру историографии советских спецслужб А. Колпакиди и Д. Прохорова «Империя ГРУ. Очерки истории российской военной разведки».

«Сообщение «Метеора» из Берлина от 9.07.1940 г.

Начальнику 5 Управления Красной Армии (Все остальные донесения адресованы «Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии». – С. Ю.)

В беседе со многими атташе подтверждается, что немцы перебросили ряд частей с запада на восток, в том числе и механизированные. Однако большинство считает, что это не есть сосредоточение сил против СССР. Некоторые увязывают с активизацией СССР».

«Сообщение «Метеора» из Берлина от 29.12.1940 г.

«Альта» сообщила, что «Ариец» от высокоинформированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 г.

Дано задание о проверке и уточнении этих сведений».

«Сообщение «Метеора» из Берлина от 4.01.1941 г.

«Альта» запросила у «Арийца» подтверждения правильности сведений о подготовке наступления весной 1941 г. «Ариец» подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, причём это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам».

«Сообщение «Зевса» из Софии от 27. 04.1941 г.

Митрополит Стефан сообщил Гюго, что 25 апреля на обеде в Кюстендиле он имел разговор с одним немецким генералом, который сказал:

1. Немцы готовят удар против СССР, используя сперва положение в армии и внутри страны.

2. Офицеры армии Листа, знающие русский язык, отзываются в Берлин для спец. подготовки, затем они будут назначены на границу СССР. В помощь им будут прикомандированы белогвардейцы, знающие Украину.

3. Немецкая разведка в СССР даёт полные информации по всем вопросам.

4. Германия не допустит заключения договора СССР с Турцией».

«Сообщение «Боевого» из Софии от 27.05.1941 г.

Германские войска, артиллерия и амуниция непрерывно переправляются из Болгарии в Румынию через мост и ферибот (паром – С. Ю.) у Руссе, через мост у Никополя и на баржах около Видина.

Войска идут к советской границе».

«Сообщение «Марса» из Будапешта от 14.03.1941 г.

1. 13 марта я был приглашён начальником 2-го бюро Уйташи, который сообщил: среди дипкорпуса распространяются ложные слухи о подготовке Германией, Венгрией и Румынией нападения против СССР, о мобилизации в Венгрии и посылке большого количества войск на советско-венгерскую границу. Это английская пропаганда. Если Вы желаете, Вы можете сами убедиться, что в Карпатской Украине всё спокойно. Венгрия желает жить в мирных условиях с СССР. Германии достаточно войны с Англией, и она экономически заинтересована в мире с СССР.

2. Венгерская печать также сделала сегодня опровержение о мобилизации и концентрации войск на границе.

3. Я договорился с военным министерством о поездке в Карпатскую Украину с 17 марта по 20 марта. Выезжаю с помощником. Проверю личным наблюдением эти слухи».

«Сообщение «Марса» из Будапешта от 15.03.1941 г.

1. По моим сведениям и данным югославского и турецкого военных атташе, в Румынии и Болгарии на 14 марта немецких войск имеется 550 тысяч человек, из них около 300 тысяч в Болгарии. Всего переброшено 26 – 30 дивизий, из них 15 в Болгарию. Немцы сосредоточили в районе Люта, Радомир, София до 7 дивизий, остальные на границе, в Австрии расположена армия генерала Дити – 6 дивизий. Она предназначена для переброски в Италию. В Италии 2 германские дивизии. В Румынии остались: 5 дивизий в Молдавии, 3 в Галац-Браила, 2 в Бухаресте и 2 в Арад-Тимишоара.

2. С 12 марта в Румынию перебрасывается до 50 немецких эшелонов с войсками в сутки, с людским составом и конным транспортом, из них до 10 эшелонов в сутки проходят через Деж на Яссы.

3. Мобилизации в Венгрии нет. В Карпатской Украине и Трансильвании усиленно идёт подготовка резервистов и лиц, ранее не бывших в армии.

4. Для обеспечения германских армий на Балканах венгерское продовольствие и фураж в количестве 1500 поездов должно быть направлено в марте-апреле в Румынию и Болгарию.

5. Считаю, что вдоль западной границы СССР немцы имеют до 100 дивизий, включая Румынию».

«Сообщение «Ещенко» из Бухареста от 1 – 2.03. 1941 г.

«АБЦ» в своём докладе о поездке в Берлин сообщает, что много в Берлине говорили о предстоящем выступлении Германии против СССР. В русском отделе немецкого верховного командования интенсивно работают. Однако на ближайшее время немецкое продвижение на восток якобы исключается, и что слухи о немецких планах войны против СССР распространяются сознательно с целью создать неуверенность в Москве и заставить политику СССР и впредь служить для реализации немецких военных целей. Возможность выступления немецких войск, сконцентрированных в Румынии против СССР, в Берлине решительно исключают».

«Сообщение «Ещенко» из Бухареста от 13 марта 1941 г.

12 марта Купец вызвал Корфа на внеочередную встречу, на которой врач сообщил: «11 марта ко мне явился неизвестный немец. Он имел мундир СС, знак „Обергруппенфюрер“ и „кровавый орден“. Его фамилию я не расслышал. Войдя, он приветствовал меня „Хайль Гитлер“ и „Камрад“. Я ответил ему тем же. В разговоре этот немец на мои вопросы: „когда мы идём на Англию?“ заявил следующее: о марше на Англию нет и речи. Фюрер теперь не думает об этом. С Англией мы будем продолжать бороться авиацией и подводными лодками. Но мы сейчас имеем 10 миллионов парней, которые хотят драться и которые подыхают от скуки. Они жаждут иметь серьёзного противника. Наша военная машина не может быть без дела. Более 100 дивизий сосредоточено у нас на восточной границе. Теперь план переменился. Мы идём на Украину и на Балтийский край. Мы забираем под своё влияние всю Европу. Большевикам не будет места и за Уралом, фюрер теперь решил ударить и освободить Европу от сегодняшних и завтрашних врагов. Мы не можем допустить в Европе новых порядков, не очистив Европу от врагов этого порядка. Наш поход на Россию будет военной прогулкой. Губернаторы по колонизации уже назначены в Одессу, Киев и другие города. Уже всё зафиксировано. Я заметил немцу, мол, фюрер сказал нам, что мы друзья с СССР и, что мы не будем иметь два фронта. На это он ответил: так было раньше, но теперь мы не имеем двух фронтов. Теперь положение изменилось. Англичан мы постепенно сломим авиацией, подводными лодками. Англия теперь уже не фронт. (Как видите, мои мысли подтверждаются. – С. Ю.) Между нами и русскими не может быть никакой дружбы.…»

«Сообщение «Рато» от 3.04.1941 г.

Сведения, полученные в результате поездки источников по стране, сводятся к следующему:

1. Франция в данное время разделена на три зоны: запретную зону, оккупированную зону, и неоккупированную зону.

2. После перегруппировки немецких войск в конце февраля и начале марта в оккупированной ими зоне остались 20—25 немецких дивизий.

3. Снятые с оккупированной зоны немецкие войска отправлены в основном на восток и частично в запретную зону, на восток направлена также авиация летом, а имущество авиабаз продолжает следовать по железной дороге.

4. Из поступающих сведений видно, что на всём побережье оккупированной Франции проводятся мероприятия оборонительного характера, как-то: установка береговой и зенитной артиллерии и большая концентрация войск.

5. Что касается запретной зоны, то из-за двух установленных границ, тщательно охраняемых немцами, пока проникнуть не смогли, но известно, что в запретной зоне войск много, туда прибыли части из оккупированной зоны. Граница между оккупированной и запретной зонами проходит по линии: Абвиль, Амьен, Перон, Шони, по реке Сомме и далее по реке Эн, Ретель, Вузьер, Сен Менец, Вар Ле Дюк, Шомон и далее на юг по демаркационной линии у города Доль.

6. Все железнодорожные транспорты из Франции получают назначение на железнодорожную станцию Сен Кантен, главный передаточный пункт в запретной зоне линии Париж-Брюссель, где эшелоны получают дальнейшее назначение до конца.

7. Замечены на вооружении резервных немецких полков французские винтовки.

8. Всё больше подтверждаются сведения о недостатках резины для колёс и масла для моторов.

9. Места расположения частей, убывших в запретную зону и на восток, содержатся готовыми для размещения войск, видимо, в зависимости от событий на Балканах, возможно, ожидаются большие изменения в существующей группировке сил».

«Сообщение «Софокла» из Белграда от 14.02.1941 г.

По данным югославского генштаба, Германия имеет сейчас 250 дивизий, из которых находятся: в Восточной Пруссии 15, Генерал-Губернаторстве (оккупированная Польша – С. Ю.) 70, протекторате (оккупированная Чехия – С. Ю.) 14, Румынии 20, Словакии 6, Венгрии 2, всего в восточном секторе 127 дивизий, при этом в Генерал-Губернаторстве войска имеют крупную группировку: Варшава-Люблинская 16, Тарновская 18, Краковская (Бласковица) 14, Лодзинско-Познанская 22 дивизии. В Румынии войска сгруппированы: Молдавии 5, Добрудже Банате и Трансильвании 3, Валахии 8 дивизий. Остальные части немецкой армии группируются: скандинавские страны 5, английский фронт (побережье Ла-Манша) 50, оккупационная армия (мюнхенская группа) 11, в Италии 5, и общий резерв – центральная Германия 24 дивизии. Словацкая армия имеет 5 дивизий, около 100000, венгерская 18 дивизий, около 300000, румынская 28 дивизий, около 500000. В Болгарии немецких единиц нет, есть инструктора в количестве 5000 чел. Состав дивизий в восточном секторе неизвестен, считается, что немцы всего имеют 30 моторизованных, 15 бронетанковых, а остальные пехотные. В Румынии зафиксированы 3 бронетанковых, 4 моторизованных и 13 пехотных дивизий. Нумерация дивизий и место высших штабов неизвестны». (См. примеч. 224.)

Нет смысла приводить зацитированные до дыр широкоизвестные сообщения Рихарда Зорге, Шандора Радо, Л. Треппера, А. Гуревича и прочих.

Пусть читателя не смущает тот факт, что всё это на уровне «одна баба сказала». Из таких крупиц, путём их просеивания, сортировки, проверки, сопоставления, отбраковки аналитическая служба и лепит картину происходящего. Кстати, в данном случае «баба сказала» в общем верно.

Итоги работы советской разведки Колпакиди и Прохоров оценивают следующим образом.

«Разведуправление, хотя и знало о переброске немецкой армии к границам СССР и в достаточной степени освещало её, но не располагало точными данными о численности развёрнутой группировки, что привело к её завышению. Более того, постоянно завышалось и общее количество немецких дивизий вообще. Это привело к ошибочному мнению о том, что на 1 июня 1941 г. Германия сосредоточила против СССР лишь 41,6% дивизий (на самом деле – 62%), а против Англии – 42,6%. В результате был сделан неверный вывод о том, что Германия не начнёт войну против СССР, не победив Англию, а также, что процесс сосредоточения германских сил у границ СССР ещё не завершён». (См. примеч. 225.)

В оправдание разведчиков можно сказать многое. Общеизвестны последствия погрома, учинённого сталинским ЦК и НКВД в 1937 – 1941 гг. И армия в целом и военная разведка в частности были первыми в бесконечном перечне пострадавших. Но главное не в этом, тем более что зарубежные резидентуры в общем уцелели и продолжали гнать в центр поток информации. Главное состоит в том, что даже данные точных наук имеют определённые степени погрешности, а что уж говорить о разведке, вынужденной фильтровать эти мутные потоки? И наконец, «…в Германии было несколько концепций войны, и они постоянно менялись, как менялась и дата нападения на СССР» (см. примеч. 225).

В созданной товарищем Сталиным военно-политической ситуации возможности разведки в принципе не позволяли раскрыть планы врага. В лучшем случае разведка могла установить, что враг разделил свои силы примерно пополам. Ну и попробуйте на основе таких данных предсказать его намерения. Нельзя требовать от разведки слишком много, следует создавать ситуацию, в которой из разведывательных данных можно делать однозначные выводы (о том, какую ситуацию на мой взгляд следовало бы создавать, я расскажу в одной из последующих глав).

Да, с точки зрения Суворова («Самоубийство») Германия не была готова к войне. Да, и Сталин считал так же. Да, с точки зрения Сталина сосредоточение против СССР всего половины германских войск было явно недостаточным. Но, в конце концов, умение посмотреть на ситуацию с точки зрения противника есть важнейшее качество стратега. Гитлер-то считал свою подготовку вполне достаточной! Он бросался на Россию от безысходности, но вовсе не очертя голову, он явно рассчитывал на победу! И, кстати, был к ней близок в реальности. Всё висело на волоске. Забегая вперёд, посмотрим на события осени 1941. Эвакуация Москвы. Угрожающая позиция Японии. Страшные поражения СССР на Восточном фронте военно-политический вес Японии увеличивали серьёзно, и нападение японцев могло стать тяжким бревном, ломающим верблюжью спину. Военная победа Германии над Россией была невозможна, как это блистательно доказал Виктор Суворов. Даже падение Москвы с чисто военной точки зрения – ещё не конец войны! (И даже – выход на линию Архангельск – Астрахань.) Но падение Москвы чревато было для СССР политическими потрясениями. Не зря Гитлер называл сталинскую империю колоссом на глиняных ногах. И плевать ему было, занизил адмирал Канарис численность Красной армии или даже завысил. И первые недели войны показали, что Гитлер был близок к истине. Да он знал реальную обстановку в СССР лучше Сталина! Александру Солженицыну весной 1945 г. довелось познакомиться и долго общаться в камере на Лубянке с неким высокопоставленным руководителем сталинской промышленности (может быть, начальником «главка», а то и замнаркома), севшим из-за собственной неосторожности и чрезмерной заносчивости. «Как-то обсуждали мы с ним ход всей войны, и я сказал, что с первого дня ни на миг не сомневался в нашей победе над немцами. (Перед нами – ранний Солженицын, только что посаженный капитан Красной армии, сторонник „ленинских“ идеалов, якобы попранных тираном Сталиным. – С. Ю.) Он резко взглянул на меня, не поверил: „Да что ты? – и взялся за голову. – Ай, Саша-Саша, а я уверен был, что немцы победят! …“ Вот как! Он был из „организаторов победы“ – и каждый день верил в немцев и неотвратно ждал их! – не потому, чтобы любил, а просто слишком трезво знал нашу экономику (чего я, конечно, не знал – и верил)». (А. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. См. примеч. 138.) Шок от гитлеровского удара парализовал наше военное, партийное, хозяйственное и прочее начальство, и народ брезгливо отшатнулся от советской власти, «…как от виснущего трупа. Райкомы, горкомы сдувало в пять минут, и захлебнулся Сталин»! (Там же. См. примеч. 139.) И дальше – вспомним! – «Локотянская республика», миллионы готовых потенциальных солдат власовской РОА, добровольные помощники Вермахта, Краснов с его казаками, бандеровцы на Украине… «Каждый, кто удосужился прочитать план „Барбаросса“, знает, что ничего более глупого во всей человеческой истории придумано не было. Наступать по двум расходящимся направлениям – это тот самый признак, по которому в советских штабах выявляли дураков. … А по плану „Барбаросса“ – стрелки в три разных направления разошлись. Это удар растопыренными пальцами. Это верх идиотизма». (В. Суворов. Последняя республика. См. примеч. 140.) «Вторгаясь в Россию – СССР, немецкие силы попадали в настоящую стратегическую „воронку“. Если западные границы нашей Империи размещались на сравнительно узком, если брать по меридиану, участке (узкое горлышко „воронки“), то дальше Россия расширялась, образуя „раструб“. Так что, продвигаясь к Москве, немцы неминуемо распыляли свои дивизии, ослабляя силу наступательных операций». (М. Калашников, С. Кугушев. Третий проект. Погружение. См. примеч. 141.) Так, да не так! Стратегия Гитлера была: бить, вызывая политический резонанс, и использовать его для усиления последующих ударов. А уж куда их наносить – не столь важно. Пожалуй, Гитлер сознательно пренебрегал основными правилами стратегии, нанося удары в расходящихся направлениях, всё больше растягивая свой фронт по мере продвижения на восток. Вроде бы, с чисто военной точки зрения – явный нонсенс, но ведь всё больше сырых, наспех сколоченных, нестойких сталинских дивизий вступало в соприкосновение с вооружённым противником и терпело поражение. И всё больше фюрер подгребал под себя территорий, населению которых сталинский социалистический рай надоел хуже горькой редьки. Гитлер, начиная войну, рассчитывал в первую очередь на политический эффект, но в конечном итоге его политика оказалась половинчатой, ибо он пренебрегал важнейшей её составляющей, отказываясь от равноправного союза с антисталинскими силами России. Что и стоило ему головы.

А Сталину накануне событий огромной важности следовало бы не надуваться спесью, а попытаться задать себе следующие нелицеприятные вопросы. Почему он так уверен, что противник не решится нанести превентивный удар? В полной ли мере он представляет себе ситуацию в стране и армии? Его логика представляется ему железной, но что, если это только иллюзия? Ведь в этом случае масштаб катастрофы превзойдёт самые ужасные опасения…