Текст книги "Темные ущелья"

Глава пятьдесят пятая

Она разрезала путы и вытащила кляп изо рта ихельтетской шлюхи Марнака, оставила ее плачущей и трясущейся в объятиях Железного Лба и пожелала обоим доброй ночи. Про себя подумала, что девушка немного переигрывает: не считая того, что полукровка пригрозила ей обнаженным лезвием Проблеска Ленты и толкнула – хм, да, грубовато получилось, – она не причинила шлюхе никакого подлинного вреда. Кириатская сталь, взгляд обгорелой дочерна ведьмы – «Посмотри на меня, девочка, ты же не доставишь никаких хлопот, правда?» – и больше почти ничего не потребовалось. К тому времени, когда Железный Лоб появился в дверях, Арчет уже аккуратно связала ее в задней комнате и заткнула рот. Но теперь, стоило полукровке заговорить, шлюха отвела глаза, прижалась лицом к обтянутому кожей плечу Марнака и зарыдала, как будто за ней явился демон из недр Земли.

«Будем надеяться, что добьемся от скаранаков такой же реакции».

Она ушла тем же путем, что и вошла: через окно. Выбравшись на крошечный балкон, перекинула ногу через перила и нашла место в плохо зацементированной кирпичной кладке, куда можно было упереться носком сапога. В такие же щели наверху Арчет впилась пальцами, когда совсем сошла с балкона, а потом проползла по фасаду борделя и скрылась в тени переулка сбоку от него. Там она принялась спускаться, пока не оказалась примерно в четырех-пяти ярдах от мостовой, и неуклюже спрыгнула. От удара при приземлении пошатнулась и схватилась за стену, чтобы не упасть. Лошади у коновязи ржали и фыркали, беспокойно дергали привязанные поводья…

«Глаза!»

Она едва заметила это, выпрямляясь: волчий взгляд – раскосый, янтарный – за плечом…

Арчет резко обернулась. В руках у нее были ножи, Убийца Призраков и Проблеск Ленты, хотя позже она клялась, что не вытаскивала их. Сбалансированная сталь как будто позволила ей увереннее держаться на ногах, принять лучшую боевую стойку…

Ничего.

Переулок был таким же пустынным, как и когда она проскользнула в него пару часов назад, – пыль, песок и какие-то старые тряпки, слишком маленькие, чтобы кто-то подобрал их и применил с пользой. Легкий ветерок подул из темноты мимо нее, чуть задержался на затылке, а потом исчез. Арчет еще пару мгновений постояла на полусогнутых ногах, медленно развернулась, чтобы убедиться, а потом снова выпрямилась, по одной напряженной мышце зараз.

«Нервы».

«Ага, точно».

Она встряхнулась, избавляясь от холодка на шее. Спрятала ножи и вышла из переулка туда, где лошади снова успокаивались. Рассеянно похлопала парочку из них по шее, пробормотала успокаивающие слова на высоком кирском. У дверей борделя вышибала «Оперенного гнездышка», массивный седой маджак с кожаной повязкой на глазу, заметил ее и кивнул. Она легко поднялась по ступенькам навстречу ему – от курсирующего по венам возбуждения чуть кружилась голова – и отсчитала остаток взятки в его протянутую ладонь. Имперская монета – разновидность магии, которой владел Карден Хан; здесь, как он ей сказал, можно было добиться замечательных вещей, имея в своем распоряжении даже крошечную горстку этих кругляшей.

– Мои люди все еще внутри?

Привратник кивнул. Полукровка прошла мимо него, сквозь короткий ряд крашеных суконных занавесок – каждая из которых была тоньше и изысканнее предыдущей, – пока не раздвинула последний занавес из полупрозрачного шелка и не шагнула в наполненную дымом из трубок главную гостиную борделя. Ее появление вызвало легкое беспокойство среди фигур, полулежащих тут и там по всему залу, но большинство из них были слишком поглощены собственными удовольствиями, чтобы удостоить даже такую гостью более чем беглым взглядом. Наверное, кисло подумала Арчет, большинство из них просто приняли ее за фландрейновую галлюцинацию.

Она нашла Селака Чана и Канана Шента с главой шпионской сети посольства: троица распростерлась на ложе из подушек и полуодетой юной женской плоти. Для вида у них имелся собственный кальян, но никто, похоже, не курил. Их глаза были серьезны и внимательно следили за окружающей обстановкой. Чан увидел Арчет, едва она вышла из-за занавесок, ткнул своих спутников и к моменту ее приближения привстал, по мере возможности изображая стойку «смирно».

– Моя госпожа? Все хорошо?

– В достаточной степени. – Она наклонилась и бросила взгляд на главного шпиона – жилистого немногословного мужчину, чьи маджакские талисманы в волосах и одежда не очень-то скрывали имперское происхождение. Легат сказал, что этот человек раньше был Монаршим гонцом – оно и видно. – Похоже, ваши источники сказали правду, господин Эшен. Рекомендованный вами ключ готов к повороту в замке.

– Это радует, моя госпожа. Но нет нужды шифроваться. – Эшен улыбнулся и указал на женщин, окружавших их. – «Оперенное гнездышко» не тратит свой запас ихельтеток на обслуживание гостиной. Никто из них не понимает по-тетаннски того, что не относится к служебным нуждам. Можете свободно сообщить нам нужные сведения, не боясь, что кто-то подслушает.

Арчет пробежалась взглядом по выставленным напоказ телам и поняла, что это, скорее всего, правда. Шлюхи были накрашены по ихельтетской моде – хотя их узоры, нарисованные кайалом, устарели на несколько десятков лет, – но лица под позолотой были шире, грубее и бледнее, чем можно увидеть в большинстве имперских краев. И фигуры были более коренастыми, широкими в плечах, с менее изящными изгибами бедер и талии, чем у большинства женщин из столицы Империи, хоть их полные зады и выглядели весьма соблазнительно, как и большие зрелые груди, которые…

Одна из шлюх, посасывая мундштук кальяна, поймала ее взгляд. Хихикнула и выпустила в Арчет длинную, болезненно сладкую струю дыма. Толкнула локтем товарку и что-то прошептала ей на ухо по-маджакски. Вторая девушка взглянула на Арчет снизу вверх, и ее рот расплылся в широкой манящей улыбке. Обе моргнули в наркотическом единении, уставились на нее с искренностью, откровенным и открытым любопытством в глазах. Арчет ощутила медленный болезненный ток желания: оно поднималось змеей от промежности к животу и груди, словно мягкое, неспешное пламя.

«Ишгрим, – строго напомнила она себе. – Ты возвращаешься домой к Ишгрим».

Она откашлялась и отвела взгляд.

– Железный Лоб перейдет на нашу сторону, если мы выполним несколько условий, на которых он настаивает. В основном они касаются того, что клан не должен пострадать. Но в нем более чем достаточно ярости, чтобы разжечь нужный нам пожар.

Эшен склонил голову.

– Подозреваю, теперь ее еще больше. Шпион, принесший известие о приходе Марнака, также рассказал мне, что Железный Лоб поругался с шаманом – тот запрещал якшаться с горожанами так скоро после кометы. Благой знак: небеса действуют в согласии с вашими требованиями.

– Я была внутри той кометы, – коротко ответила она. – Это никакое не знамение.

– Да, я понял. – Главный шпион выпрямил скрещенные ноги, сменив позу. – Мне сказали, это какая-то старинная машина вашего народа. Я бывал в столице, госпожа, я видел Мост. Я понимаю, что это инженерия, а не магия. Тем не менее способ вашего прибытия – это история, которую стоит широко распространить среди местных жителей в преддверии вашего столкновения с шаманом. Мы считаем этих людей примитивными в своих убеждениях, но стоит помнить, что они придерживаются этих убеждений так же твердо, как и мы своей веры. Женщина с вашим цветом кожи, рожденная из сердца кометы… ну, из этого можно извлечь реальные тактические преимущества.

Она кивнула.

– Ладно, делайте свое дело. Марнак сказал мне, что он приехал сюда, чтобы заключить сделку на железные изделия и лошадиные шкуры…

– Да, конечно, это было его оправданием.

– …значит, его люди пробудут здесь еще несколько дней. Достаточно долго, чтобы они уловили слухи?

– Я позабочусь об этом. – Главный шпион погладил бороду. – Госпожа, вы намерены этой ночью задержаться здесь?

Шлюхи все еще смотрели на Арчет. Она не сводила пристального взгляда с Эшена.

– Нет. Я возвращаюсь в посольство. Вы трое останьтесь, поглядите, не пойдет ли Железный Лоб в какое-нибудь интересное место, не пошлет ли своих людей. Я думаю, у нас все получится, но я его не знаю и не хочу пострадать из-за невнимательности.

На лице Эшена отразилось одобрение. На лице Селака Чана – всего лишь беспокойство.

– Вы собираетесь вернуться в одиночку, госпожа?

– Да. – Она улыбнулась ему краем рта, вставая. – После всего, что мы пережили, я не думаю, что улицы этого прославленного конного лагеря могут нас сильно потревожить. Оставайтесь и наслаждайтесь. Со мной все будет хорошо.

«А если нет, то у меня есть ножи».

Не очень понятно, откуда взялась эта мысль. Ей удалось лишь мельком взглянуть на шлюх, когда она повернулась, чтобы уйти, оставить их за спиной и покинуть это место, заполнив разум лицом Ишгрим. Сдерживаемое внутри желание начало угасать, постепенно иссякая.

Его остатки скрючились у нее внутри в мерзкую надежду на какой-нибудь повод все-таки применить на улицах города кириатскую сталь.

Она погрузилась в запутанные дороги и тропы Ишлин-ичана, и те окружили ее тихим мраком.

Карден Хан об этом предупреждал. Прожив на одном месте всего-то сотню лет, ишлинаки еще не избавились от наследия степных кочевников: ночью они предпочитали собираться у очага. Любой, у кого имелась крыша над головой, обычно там и находился с наступлением темноты, и освещенные факелами улицы были редки и далеки друг от друга. Время от времени мимо проезжал пони с пьяным всадником, сонно кивающим в седле; однажды это была женщина верхом на муле с двумя маленькими детьми, цеплявшимися за нее спереди. Пару раз Арчет показалось, что она слышит топот ног беспризорников в переулках. В остальном улицы были в ее полном распоряжении.

Здание посольства возвышалось на некотором отдалении впереди: пять этажей, усеянных теплыми оранжевыми огнями продолговатых «глаз». Но она направлялась к нему почти в полной темноте, ориентируясь по пятнистому свету Ленты, который просачивался сквозь облака, и по тусклому свечению окон ближайших лачуг, чей красноватый отблеск указывал на мерцающее где-то внутри пламя очага.

И за ней следили.

Осознание подкрадывалось постепенно. Тихие звуки за спиной, движение, которое она успевала заметить краем глаза, когда сворачивала за угол. Поначалу все это смешивалось с другими случайными шумами на соседних улицах, но к тому времени, когда она была на полпути к посольству, совпадений скопилось многовато, чтобы принять их за случайность. Кто-то или что-то шло за ней по пятам, не прилагая особых усилий, чтобы скрыть этот факт.

Тупая жажда насилия в глубине ее живота возликовала. Флараднам с очень раннего возраста учил ее ходить без страха: «Это не цивилизованный мир, – сказал он дочери, когда та была еще ребенком. – И потому у тебя на самом деле только два варианта. Ты можешь стать бойцом, и пусть все это видят. Или ты можешь постоянно бояться каждого дешевого головореза, который считает себя особенным, потому что мамочка сочла нужным родить его с парой яиц и членом. Мне жаль, Арчиди, мне правда очень жаль. Я бы хотел, чтобы ты выросла в лучшем месте, но это место будет создаваться веками. Это единственное, что я могу сделать».

На следующий день Грашгал принес ей ножи.

Теперь она чувствовала, как они шевелятся, крошечные точки тепла на пояснице, на груди и в правом сапоге, где притаился Падающий Ангел. Возможно, они чувствовали близость преследователей так же, как и она; возможно, они просто реагировали на ускорение ее кровотока. Возможно, как пытался показать ей Стратег, все это было частью одного ответа.

Итак, она не могла выебать тех двух шлюх с пылкими взглядами в борделе.

Вместо этого она въебет преследователю, кем бы он ни был.

На перекрестке двух улиц Арчет наткнулась на шумную, звенящую железом, яркую кузню, где виднелись черные силуэты: кто-то припозднился, работая молотом и щипцами у жаркой печи. Трое мужчин, судя по всему, кузнец и два молодых подмастерья – возможно, сыновья. Полукровка сделала вид, что собирается пройти мимо, а потом резко остановилась, развернулась так, что печь осталась у нее за спиной, и окинула взглядом тропинку.

Ну да. Прямо в яблочко.

Раскосые янтарные глаза в темноте, в паре десятков ярдов дальше по улице, сверкали отраженным светом от огня кузницы.

Ладони ее рук начали зудеть.

«Ну давай же, сука».

Словно услышав ее, существо вышло на свет. Это был именно тот волк, которого предвещали глаза. Шесть футов от носа до кончика хвоста, ярд высоты в холке, гладкий и серый, с летним мехом. Зверь обнажил передние зубы в беззвучном рычании.

Арчет почувствовала, как ее собственная верхняя губа приподнялась в ответ. Сердце и легкие рефлекторно, неистово заработали, готовясь к битве. Она размяла руки, повисшие вдоль тела, и ножи нетерпеливо затрепетали в ножнах.

Искры вылетали из кузницы и летели через улицу, как раскаленный снег.

«Ну давай, вперед».

И волк исчез.

Она стояла в шоке, не совсем понимая, как это произошло. Только что волк был здесь, а в следующее мгновение он, казалось, немыслимым образом встал на дыбы и шагнул назад, скрывшись во тьме. Раскосые янтарные глаза моргнули и погасли.

Арчет с сомнением посмотрела на пятно тьмы, поглотившее волка, прощупывая мрак, затем пожала плечами.

«Это все, на что ты способна, Келгрис?»

Тут полукровка заметила, что стук в кузнице рядом прекратился. Она взглянула на кузнеца и его сыновей, увидела, что они застыли с инструментами в руках и таращатся на нее. Подобная молнии вспышка прозрения зажглась в ее голове: она увидела себя их глазами – черная как ночь, высокая и неподвижная в сиянии печи, перевязь с кириатскими ножами сверкает и блестит, туго охватывая ее тело в демонстрации чуждого мастерства, перевернутые рукояти Убийцы Призраков и Проблеска Ленты лежат на груди, в глазах пляшут калейдоскопические блики.

Для этих людей она, вероятно, выглядела не менее потусторонней, чем та тварь, что следовала за ней по улице.

Арчет кивнула им в знак молчаливой благодарности и продолжила свой путь. Свернула за угол и по пологому склону поднялась к посольству. Сияние из кузницы осталось позади, биение ее сердца успокаивалось, переставая быть подобным грому. Она…

Из ниши между стенами лачуг слева от нее – так быстро, что она не успела даже повернуть голову, – выскочила гибкая темная фигура, крепко схватила ее за грудь, прижав руки к бокам, и потащила назад во тьму, невзирая на то, что Арчет яростно отбивалась ногами. Полукровка запрокинула голову, чтобы ударить нападавшего по лицу – если оно у него было, – но удар пришелся по воздуху. Темная фигура волокла ее назад, шаг за шагом превозмогая сопротивление, все дальше в пространство между лачугами, без видимых усилий.

Ножи ожили. Падающий Ангел выпрыгнул из ее сапога и оказался в руке. Остальные тосковали в перевязи. Она рычала и крутила шеей, пытаясь отыскать горло или лицо, чтобы укусить, но ничего не находила. Сильно вытянулась в руках, которые мешали ей двигаться. Рубанула воздух рядом с собственным бедром Падающим Ангелом…

– Угомонись!

Это было напряженное бормотание, не более того, но Арчет почувствовала, как воля к борьбе выскочила из нее словно пробка из бутылки. Почувствовала, как от этого приказа иссякли силы. Даже ее ножи внезапно затихли. Все волоски у нее на затылке встали дыбом.

– Так-то лучше. Если не возражаешь, обойдемся без строптивой королевы-воительницы.

Женский голос – с хрипотцой, великолепный и интимный; казалось, он эхом отдавался в ее животе, просачиваясь все ниже, где она спрятала свои чувства к двум ишлинакским шлюхам с пылкими очами. При этом воспоминании в ней проснулся новый огонь. Хватка на ее руках чуть ослабла, тонкая темная ладонь затрепетала в ее поле зрения, как у фокусника перед трюком. Затем, прежде чем Арчет успела отреагировать, рука снова опустилась прямиком к месту соединения ее бедер, ладонь и длинные пальцы прижались к щели. Полукровка ахнула и выгнулась дугой. Ее внутренности стали горячими и жидкими от прикосновения. Каким-то образом, сквозь слои кожи и хлопка, пальцы этой руки оказались внутри нее, открывая ее внезапно преисполненную желания вульву, двигаясь в мягком, но настойчивом ритме, пытаясь достичь какого-то непостижимого ядра, обхватывая и прижимая, а потом как будто лава хлынула из сточного озера в Ан-Монале, разрушая берега, – излилась, горячая, густая и величественно неудержимая, хлынула липким потоком вниз, – когда Арчет кончила, сотрясаясь от сильной дрожи.

Ей в жизни не доводилось такого испытывать.

Она выскользнула из объятий, упала на ближайшую стену лачуги, тяжело дыша, всхлипывая, слезы застилали ей глаза.

– Ну вот, получай. Поглядела бы я, как твоя потаскушка из Лиги пытается устроить тебе то же самое.

Что-то темное опустилось на колени рядом с ней в переулке. Она моргнула сквозь слезы и увидела нависшее лицо совершенной красоты – гладкая эбеновая кожа, почти такая же, как у нее самой, обнаженные в ухмылке, чересчур острые белые зубы, длинные буйные волосы, которые выглядели так, словно их целую жизнь не касался гребень. В центре всего этого были глаза – те же самые янтарные очи, которые она уже видела дважды за эту ночь. Та же рука, что только что заставила ее вспыхнуть, теперь потянулась и поправила воротник, большим пальцем смахнула слезы с лица и погладила по щеке, и все это с нежной, но настойчивой интимностью давнего любовника. С каждым произнесенным словом по нижней части ее тела прокатывались толчки, словно отголоски землетрясения.

– Я хочу сказать… – Изо рта выскользнул язык – пугающе длинный для человеческого лица, которое надела Келгрис, – и богиня смочила большой палец, прежде чем снова принялась вытирать слезы Арчет. – Нет никаких причин, по которым мы с тобой не можем быть добрыми подругами, – если ты не преступишь черту, вспомнив об этой своей нелепой фантазии про месть.

Арчет выдавила из себя слабую улыбку.

– Значит, речь все-таки о сделке?

– Ты бы предпочла иметь дело с волком? – Женщина, или то, что носило ее шкуру, закончила с лицом Арчет и грациозно отступила на пару футов. В темноте видны были только янтарные глаза и зубы, и лишь едва заметный силуэт шевелюры выдавал в ней человека. – Тебе действительно нужно взглянуть на это в более долгосрочной перспективе, кир-Арчет Индаманинармал. Шаман Полтар и его ручной вождь смертны, оба. Они достаточно скоро умрут, без какой-либо помощи с вашей стороны. Как и маленькая северная киска, ждущая твоего возвращения домой, если уж на то пошло. В этом суть смертных. Они умирают. Подумай об этом – твой путь будет долгим и одиноким. Может, время от времени тебе не помешала бы компания бессмертного существа.

Арчет чуть увереннее прислонилась к стене. Она все еще не могла подняться: собственные ноги казались ей спутанными пучками водорослей.

– Сегодня вечером я уже отказала двум шлюхам. И не собираюсь уступать третьей.

Рычание, исходящее не из человеческого горла. Келгрис внезапно оказалась перед ее лицом. Янтарные глаза полыхали в считаных дюймах от него. Тонкая струйка крови просочилась из волос Келгрис и потекла по лицу.

– Следи за своим языком, кир-Арчет.

Арчет судорожно выбросила вперед руку и запустила пальцы в густую гриву богини. Подняв Падающего Ангела другой рукой, она прижала острие клинка под челюсть существа. Полукровка двигалась быстрее, чем когда-либо прежде, и даже не была уверена, что это и впрямь действует ее тело. Она перевела дух и наклонилась на полдюйма ближе к янтарным глазам.

– Я не собираюсь использовать свой язык на тебе, сука, – жестко сказала она. – Но хочу выяснить, годится ли для такого дела кириатская сталь. Ты заставила меня кончить и подумала, это все? Я бы и сама справилась, пустив в ход только половину руки, держащей этот нож.

Казалось, Падающий Ангел вливал в нее свежую, прочную как канат силу, начиная от мышц руки, которая его держала. Арчет почувствовала, как ее захлестнул этот поток, почувствовала, как внутри разбивается о берег мощный прибой. Она снова прижалась к стене и медленно поднялась на ноги. Подняла и Келгрис, удерживая ее на острие ножа как рыбу на крючке. Теперь из волос Небожительницы кровь текла с пугающей скоростью, окрашивая ее лицо в алый влажный цвет. Ее губы кривились от невысказанных слов, в горле поднималось низкое рычание. Убийца Призраков со стоном пробудился, встрепенулся и ожил в ножнах на груди Арчет. Полукровка подняла Падающего Ангела выше, другой рукой отпустила гриву богини, выхватила Убийцу Призраков из воздуха, когда он покинул ножны, как будто поймала в момент падения. Медленно вытащила Падающего Ангела из-под окровавленного подбородка Келгрис.

– У меня всё, – прошипела Арчет. – Вали отсюда.

Лицо перед ней как будто задрожало и поплыло, превратилось в водоворот из разных женщин, отличающихся почти во всем, кроме янтарных глаз и постоянной струйки крови по одной стороне лица. Келгрис обнажила зубы в ужасной усмешке.

– Тебя уже дважды предупреждали, кир-Арчет, – сказала она внезапно похолодевшим голосом. – Третьего раза не будет.

И снова исчезла.

Через некоторое время Арчет оторвалась от стены. Подавила бегущую вдоль хребта дрожь, окинула взглядом тесное пространство, в котором произошла стычка. Затоптанная земля и комья конского навоза, залетевшие сюда с улицы. Она засмеялась, хоть голос и дрогнул.

– Божественное вмешательство, значит? Пока сам не попробуешь, не поймешь, в чем суть.

Она вышла на главную улицу, огляделась по сторонам. Никого не было видно, и беспокойство из-за преследования, которое она испытывала с тех пор, как покинула бордель, исчезло. Она глубоко вдохнула, и даже пахнущий древесным дымом воздух показался ей чуть менее тяжелым.

– Хорошо, Арчиди, – сказала она вслух, обращаясь к пустой улице. – Посмотрим, сможем ли мы доставить тебя домой без лишних волнений.

Ей это почти удалось.

Она вошла на территорию посольства – имперцы у ворот почтительно кивнули, – миновала конюшню и через двор проследовала в главный корпус. Через холл и вверх по лестнице в свои апартаменты. Она была уже на третьем этаже, когда услышала, как позади открылась дверь, а затем раздалось робкое покашливание.

Она обернулась и увидела Илмара Каптала, стоявшего на лестничной площадке; дверь в его комнаты была приоткрыта. Судя по всему, он уже давно ждал ее.

– Господин Каптал. Могу я вам помочь?

– Госпожа Арчет, я тут подумал. – Каптал потер лицо одной рукой, как человек, только что пробудившийся от сна. Он казался странно озадаченным, как будто был ошеломлен словами, исходящими из собственного рта. – Мне пришла в голову поразительная идея… и вот я думаю, есть ли в ней смысл…

Полукровка подавила зевок.

– Есть ли смысл в чем?

– В смене правящей династии, – сказал он. – Вы должны стать императрицей.