Текст книги "Темные ущелья"

Глава сорок пятая

Они вытащили Драконью Погибель из-под трупа убитого им дракона, но к тому моменту от тела почти ничего не осталось. Яд разъел плоть, обнажив кости рук и череп, а сквозь обуглившуюся грудь местами проступили ребра. Вонь жареного мяса была невыносимой, и даже сандаловый смрад мертвого дракона не мог ее скрыть.

Она присела на корточки рядом с ним. Тупо уставилась на искалеченный, изломанный труп, на безымянный оскал черепа. Попыталась осознать случившееся.

– Ни хрена себе смерть, – прошептала она.

«Да хватит врать», – ухмыльнулся череп.

Между двумя обугленными ребрами что-то блеснуло. Она прищурилась еще ближе, и ей потребовалось несколько мгновений неуверенности, чтобы понять, на что она смотрит – на монету в три элементаля, которую они бросили, чтобы выбрать, кто будет играть роль приманки. Яд опалил карман, в который он положил монету, вместе с остальной одеждой, даже немного расплавил саму монету по краям, приклеив ее к обожженной плоти. Арчет коснулась металла одним пальцем, и в этот момент до нее внезапно дошло, какой трюк он провернул во время броска.

Пусть монета упадет в подставленную чашу ладони. Один молниеносный миг, один взгляд. Если она упала так, как надо, оставляешь ее нетронутой, распрямляешь ладонь и демонстрируешь результат. Если же нет – шлепаешь ею по тыльной стороне другой ладони и открываешь уже там.

«Какая же ты балда, Арчиди».

Призрак улыбки тронул ее губы. Она быстро заморгала, тяжело шмыгнула носом. Оставила монету там, где та лежала, поцеловала кончики пальцев, которые ее касались, и осторожно положила ладонь на почерневшую грудную клетку.

Вскоре подошли маджаки и встали рядом с трупом. Один из них держал копье-посох Эгара. Она не знала их имен, почти ничего не понимала из того, что они шептали друг другу. Какие-то фрагменты, имена богов, которые она слышала раньше – Уранн, Вавада, Такавач, – слова для «огня» и «света», фраза, которую они произнесли несколько раз, и звучала она так, словно это была их диалектная версия скаранакского термина для Ленты, Небесной Дороги, по которой должны пройти умершие маджаки. Арчет предположила, что они говорят о том, где Драконья Погибель был сейчас.

«Потому что здесь его, ясен хрен, больше нет».

Она шмыгнула носом, сморгнула слезы и поднялась на ноги. Маджаки почтительно расступились.

– Мы не можем… – Она откашлялась. – Мы не можем взять его с собой. Простите. Вещей и так достаточно, а мы ведь еще не знаем, что там, внизу, в этой яме.

Маджак, державший копье, покачал головой.

– Весь мир ютится под сенью Небесной Дороги, – сказал он с тетаннским акцентом. – Она доставит Драконью Погибель домой отсюда так же просто, как и из любого другого места упокоения.

Она кивнула с теплотой.

– А он бы хотел, чтобы его похоронили? – спросил один из них. – У скаранаков такой обычай. Они складывают вокруг своих мертвецов пирамиды. Он бы этого хотел?

– Я не знаю, – сказала Арчет, потому что действительно не знала.

Маджак с копьем усмехнулся. Кивком указал на осевшую гору драконьей плоти позади них.

– Думаю, вот это – достаточный мемориал. Держу пари, ни у одного скаранака не было кургана такого размера, какой получится из этих костей.

– Кости долго не протянут, – тихо возразила Арчет. – Они со временем сгниют. Все сгниет, кроме зубов и слизистой кишечника. Это все из-за яда. Через десять лет ничто здесь не будет напоминать о смерти дракона.

– А шкура, чешуя? – Тот маджак, что смыслил в обычаях скаранаков, очень расстроился. Его рука потянулась к мешочку на поясе. Арчет догадалась, что он, как и другие, не преминул отрезать себе кусочек дракона на память. – Шкура тоже долго не хранится?

Она пожала плечами.

– Замочи на день в воде, хорошо выскобли с обеих сторон. Повесь сушиться на солнце. Обычно это помогает добиться желаемого.

– В воде? – Маджак в смятении окинул взглядом серый, покрытый щебнем ландшафт. – На солнце?

– Да. – Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. – Знаете что? Мы его похороним. Вытащим его из этого долбаного кратера, найдем место с приличным видом. Вот там и выкопаем могилу.

Они уложили его лицом к восходящему солнцу, если светилу суждено было когда-нибудь показаться из-за этой бесконечной гребаной облачной завесы. Маджаки посовещались между собой и украсили могилу парой тщательно подобранных талисманов. У подножия кургана они вогнали между камнями копье-посох, плотно обложили его обломками поменьше, и теперь оно стояло ровно, возвышаясь на полтора ярда, поблескивая в тусклом свете.

Они похоронили Алвара Наша рядом, положили меч и щит гвардейца Трона Вековечного на груду камней, как его семья сделала бы на его могиле дома. Мужчины стояли вокруг, говорили слова, какие сумели найти. Селак Чан возглавил остальных гвардейцев в церемониальной молитве. Маджаки что-то тихо напевали и слегка улюлюкали.

Остальные направились к трупу дракона, чтобы обзавестись сувенирами.

Арчет стояла у кургана словно статуя, склонив голову, такая же суровая и неподвижная, как торчащее вверх древко копья перед ней. Она не могла поверить, что оставляет его здесь. Все еще не могла поверить, что он действительно здесь, что эти обугленные погребенные останки – все, что осталось от Драконьей Погибели. Казалось, она ждала его возвращения с минуты на минуту, ждала, когда он высунет голову из-за угла развалин, подмигнет ей, улыбнется.

«Чего? Думала, меня так легко одолеть? Я Драконья Погибель, Арчет. Драконья Погибель. Не Драконья Подстилка. Я раньше зарабатывал на жизнь, убивая этих тварей».

«Да уж, одного ты и впрямь уебал».

«Ну так… любой каприз за ваши деньги».

Маджаки и гвардейцы закончили свои ритуалы, неуверенно взглянули на свою предводительницу и оставили ее в покое. Она слышала, как они что-то бормочут друг другу, спускаясь по склону, чтобы присоединиться к остальным. Ветер швырнул ей в лицо капли дождя. Над головой клубились тучи – сгущались, темнели, спешили куда-то еще, высасывая тот жалкий дневной свет, что еще остался, и унося его с собой.

Она поняла намек и последовала за своим отрядом.

Оказалось, большинство из них собрались на почтительном расстоянии от мертвого дракона, сидя на корточках или стоя рядом с товарищами. Один или двое все еще возились с сувенирами, которые вырезали из трупа. Она увидела маджака, которому говорила про дубление шкуры, – похоже, он передумал по поводу трофея и как-то умудрился вырвать из челюсти зверя клык. Теперь он деловито очищал корень зуба, соскребая ножом последние неподатливые остатки ткани. Он ей кивнул, когда она шла мимо, – возможно, в знак благодарности.

Илмар Каптал стоял в стороне, неподвижный как статуя, и глядел на дракона, словно тот мог внезапно вернуться к жизни. Арчет прокашлялась – на этот раз заранее, – и он, как и все остальные, повернулся и посмотрел на нее. Она повысила голос, и тот прозвучал четко и громко, несмотря на шум ветра.

– Мы почтили, как могли, тех, кто отдал свои жизни. Пришло время придать смысл их жертве. – Она повернулась на месте и указала туда, где огненный дух-проводник завис у края дыры в земле. – Это наш путь домой. Он расчищен, осталось лишь ступить на него.

Двое каперов обменялись взглядами. Один наклонился к головорезу Танда и что-то пробормотал по-наомски. Наемник мрачно кивнул в ответ на услышанное, откашлялся и заговорил по-тетаннски:

– Они хотят знать, моя госпожа, не поджидает ли нас в яме еще один дракон.

Она покачала головой:

– Взрослые драконы – одиночки. Этому мы научились во время войны. Тварь такого размера не потерпела бы соперничества там, где поселилась.

– Но они ведут себя с рептилиями как матери с выводком. – Еще один наемник встрял в разговор, ничуть не помогая ей. – На побережье Демлашарана они защищали атакующих ящеров.

– Да, это верно.

– Тогда, возможно, в ямах засели Чешуйчатые.

– Значит, мы их убьем, – отрезал Канан Шент. В битве с драконом гвардейцу здорово досталось: на два пальца на левой руке ему наложили лубки, обе ноги, правую руку и голову обмотали толстым слоем бинтов. Но в его глазах был лихорадочный нетерпеливый блеск. – Как убили вчера, как прикончили этого зверя сегодня.

– Вчера мы потеряли девять человек, – крикнул кто-то. – А сражались на открытой местности. В этих ямах, может статься…

Шент повернулся к говорившему.

– Так и будешь стоять тут и блеять о потерях и риске, словно торговец, пытающийся сбить цену? Ты поспешил отрезать трофей от дракона, которого не убивал, но не хочешь столкнуться с существами в пятьдесят раз его меньше? Менит Танд в свою охрану нанимал бойцов или педиков?

– Иди на хуй, имперец. Ты не…

– Господа!

Ей даже не пришлось вкладывать в голос силу – внутри собралось так много горя и ярости, что хватило бы на разграбление целого города. Они поняли это по тону, увидели по лицу, когда резко обернулись в ее сторону. Стало тихо. Арчет постаралась не показать удивления и продолжила, не желая упустить свой шанс.

– В этих рассуждениях, господа, нет необходимости. – Она снова указала на поджидающего огненного духа. – Наш проводник постоянно уводил нас от Чешуйчатого народа и других опасностей, с которыми мы могли бы столкнуться. Наша единственная встреча с ними случилась, когда мы не стали ждать его возвращения, а от дракона он нас спас, удержав здесь, среди руин, пока зверь не показался на виду. Думаю, можно с уверенностью заключить, что дух не приведет нас в засаду.

Они притихли, но Арчет заметила среди каперов пару мятежных лиц. Она сдержала вздох. «Что ж, ты меня об этом предупреждал, Эг. Момент не самый удачный, но что уж теперь…»

– Ты. – Она указала на наемника, который выполнял роль переводчика. – Спроси тех двоих сзади, в чем проблема.

Человек Танда окинул взглядом собравшихся мужчин и заметил те же самые лица, что и она. Он поднял руки в жесте, который не нуждался в переводе. Хмурые каперы опешили. Последовал короткий разговор на ритмичном наомском, и наемник, судя по всему, прибавил несколько резких замечаний от себя, сверх той краткой инструкции, которую получил от Арчет. Один из каперов рассердился, но наемник заткнул ему рот. Обе стороны ощетинились, а потом человек Танда с отвращением махнул рукой и снова повернулся к Арчет. Он выглядел раздосадованным.

– Ну?

– Они… э-э… Госпожа, они говорят, что им не нравится следовать за огненным проводником. Они не доверяют демоническому духу из Ан-Кирилнара. Говорят, если он убил Согрена Жилорукого по прихоти, то почему бы ему не сделать то же самое с ними.

Арчет бросила на каперов гневный взгляд.

– Поздновато для таких сомнений, не так ли?

– Это я им и сказал, госпожа.

Она глубоко вздохнула. О чем Гил всегда говорил? «Люди под вашим командованием вполне могут вас ненавидеть». Дальше шел какой-то бред про то, как научиться с этим жить, не пытаться исправить, а каким-то образом преобразовать в верность в пылу битвы и так далее. Звучало не очень правдоподобно, однако Гилу случалось возглавлять очень крутых ребят в очень крутых передрягах, и он каким-то образом всегда умудрялся выйти оттуда живым.

«Ну давай посмотрим, получится ли у нас то же самое, Арчиди».

Она загнала остатки гнева и тоски по утраченному внутрь, заперла там. Дернула подбородком в сторону сердитых каперов.

– Скажи им, – резко сказала она, – что Великий Дух Ан-Кирилнара действовал не из прихоти, когда убил Согрена Жилорукого. Он действовал от моего имени. И продолжает – через огненного проводника. Если не хотят, чтобы их постигла судьба Согрена, есть очень простой способ этого избежать. Повиноваться мне во всем.

Наемник разинул рот. Она заметила такое же выражение на нескольких других лицах среди понимавших тетаннский.

– Объясни им это.

– Э-э… да, моя госпожа.

– А потом иди и разыщи свой ранец. – Она медленно повернула голову, обозревая всех собравшихся. – Это всех касается. Найдите свою поклажу и приготовьтесь. Мы вернемся домой. Гвардеец Алвар Наш и Драконья Погибель отдали жизнь ради этого. Как и те девять, что сражались и пали вчера. Я не позволю никому из вас похерить их жертву. Мы вернемся домой.

Они без приключений добрались до края ближайшей ямы. В рядах то и дело раздавалось бормотание, в основном среди каперов, но оно стихло, когда они приблизились к огромным черным металлическим крепежным приспособлениям и масштаб кириатской конструкции дошел до них. Крепежные детали были высотой в три человеческих роста там, где вылезали из ямы, и очень медленно переходили в нечто такое, на что можно было бы взобраться на расстоянии в почти пятьдесят ярдов от края. Они своей тяжестью крошили олдрейнский камень – Арчет видела места, где плиты потрескались и сломались.

Она приблизилась к краю дыры, заглянула вниз и увидела головокружительную последовательность лесов, выстроенных вдоль внутренней поверхности, уходящих вниз и исчезающих из поля зрения. Там были сцепленные опоры и поперечные стойки, змеящиеся кабели и трубы шириной с человеческую талию, огромные наклонные тарелки из сплава и проволоки, косые панели из сетки величиной с грот, и там, где эти штуки поднимались достаточно высоко, чтобы оказаться в лучах света, они поблескивали фиолетовым или синим. Арчет ощутила, как теплый воздух поднимается вверх по шахте, словно летний бриз, обдувая ее лицо и руки. Снизу прилетела вонь, свидетельствующая о том, что где-то внизу шел процесс созревания сплавов.

«Драконья Погибель прав, это…»

«Был, – безмолвно напомнила она самой себе. Крепко сжала губы от боли. – Драконья Погибель был прав. Это похоже на перекресток Калдан».

Но Калдан был в каком-то смысле грубой моделью уменьшенного масштаба, построенной заранее, – быстрым доказательством концепции, прежде чем началась настоящая работа. Человеческим глазам приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть дно ямы в Калдане, – и праздное человечье суеверие твердило, что его там нет, – но оно все же существовало. Теперь Арчет пристально смотрела вниз, в темные глубины, и даже она не могла разглядеть конца этой шахты. Леса под ней были широки и обширны сами по себе: они заполнили бы калданские раскопки почти до самого центра. А здесь – она окинула взглядом широкий изгиб ямы, похожий на берег небольшого озера, – здесь они цеплялись за края, спускаясь вниз, как тончайшая кружевная кайма на воротнике придворного платья. Они простирались, по сравнению со всей протяженностью раскопок, не дальше мха, покрывающего шахту старого колодца.

«Внизу может прятаться целая колония Чешуйчатых, Арчиди».

«Даже пара драконов могла бы сосуществовать на таком большом пространстве, если бы стаи рептилий, к которым они принадлежали, научились держаться друг от друга подальше – скажем, жили по разные стороны ямы».

«Если нам действительно придется спускаться через все это…»

Она сделала каменное лицо. Огляделась в поисках огненного духа.

– Сюда, моя госпожа.

Канан Шент звал ее, приглашая подойти к хвостовому концу крепежной конструкции. Огненный дух парил и мерцал там, рядом со стеной из сплава. Гвардеец взмахнул рукой со сломанными пальцами.

– Он отказывается отсюда уходить, моя госпожа. И, кажется, металл меняет цвет, как было в Ан-Кирилнаре…

«Камень, камень, твое лицо – камень. Ничто здесь не удивляет тебя, королева кириатской стали и смертоносных демонических духов. Ты принимаешь это как должное».

Она подошла ближе и вгляделась в черную железную поверхность, теперь покрытую пятнами и местами выцветающую: цвета менялись, как химические вещества, пролитые на лужу дождевой воды во дворе лаборатории в Монале. Полукровка быстро кивнула:

– Это наш путь вниз.

Она произнесла цвета в четко сформулированной последовательности. Каждый цвет мигнул, когда она назвала его, и сплав наконец вернулся к нормальному черному виду. А потом ничего не произошло. Долгие мгновения накапливались в тишине, и смотреть было не на что – Арчет заставила себя переждать эту паузу, остро ощущая пристальные взгляды, устремленные на нее, пока текли секунды. В Ан-Кирилнаре была такая же задержка. Она сохраняла бесстрастное выражение лица до тех пор, пока…

«Ага».

На поверхности из черного сплава пробудился тонкий узор – размашистые неудержимые, стремительные линии, похожие на быстро набросанный контур цветущей розы, но выше человеческого роста. Она уловила слабое шипение, которое при этом раздавалось почти на пределе слышимости, а потом усилилось, когда линии наброска углубились, превратились в трещины и начали разделяться. Узор из завитков в центре как будто свернулся, сложился – и, сдвинувшись в сторону, исчез. Шипение прекратилось. В пустом внутреннем пространстве вспыхнул теплый оранжевый свет.

Она просунула голову внутрь и огляделась. Увидела высокий сводчатый коридор с изогнутыми сторонами, ведущий от глухой перемычки слева от нее на сорок с чем-то ярдов до края дыры – хотя у нее мелькнула неприятная мысль, что он тянется намного дальше. На самом деле дальше, чем это было возможно, учитывая то, как крепеж сгибался и уходил вниз, вдоль стены шахты. Пол состоял из тех же железных пятиугольников, по которым они добирались до Ан-Кирилнара, только здесь по ним носились быстрые тени и оранжевые огоньки, весело убегая друг за другом вдоль туннеля. Арчет нахмурилась, не понимая, в чем дело, а потом до нее дошло: свечение, которое она видела снаружи, было вызвано отчетливыми пятнами света и тьмы, которые в одной и той же последовательности двигались на высоте плеча вдоль стенок скважины, как будто торопя ее в том направлении. Словно бесконечная процессия призраков с невидимыми факелами уже методично двигалась по туннелю и только отблески их пламени виднелись на изогнутой поверхности стен из сплава и отражались на металлической решетке под ногами.

Огненный проводник скользнул мимо ее плеча в туннель. Протанцевал три-четыре ярда, поменял цвет под стать огням на стенах, а потом завис, мерцая.

Она вытащила голову из отверстия.

– Итак, наша очередь. Селак Чан, ты идешь первым, я тебя догоню, как только все окажутся внутри. Идем гуськом, даем друг другу побольше места. Здесь не должно ничего случиться – мы теперь на кириатской территории. Но это не значит, что вы не можете споткнуться или свалиться, так что глядите в оба. Не зевать.

Она стояла у входа и считала их, чего и не подумала сделать, пока Эгар был жив. Тридцать пять человек, если учесть Илмара Каптала. Невелик отряд, но все-таки больше, чем ей хотелось бы. Она дождалась, пока все пройдут мимо, кивала каждому, если он встречался с нею взглядом, пыталась связать известные имена с лицами. Это могло пригодиться позже.

Гвардейцы Трона Вековечного и морпехи кланялись, проходя мимо. Неожиданно для нее так же поступили маджаки и некоторые наемники Танда.

А потом, ближе к концу очереди, один из каперов, которые ранее ворчали из-за смерти Согрена, вперил в нее сердитый взгляд, пытаясь сломить. В другой день Арчет бы рассмеялась. «Ага, ты хочешь поиграть в гляделки с дочерна обожженной ведьмой?» Он явно никогда не смотрел в глаза кириатам. Она ответила ему таким же пристальным взглядом, прекрасно осознавая, какой эффект производят ее темные калейдоскопические зрачки на людей, которые к такому не привыкли. Он вздрогнул и отвернулся задолго до того, как настала его очередь нырнуть мимо нее в туннель.

Арчет услышала, как товарищи осыпают капера насмешками, уходя в гулкое пространство туннеля следом за ним.

Когда вошел последний человек, она окинула долгим взглядом разрушенный городской пейзаж, унылые груды щебня и одинокие утесы еще не развалившихся зданий, подумала о гибельной силе, которую ее народ обрушил на это место. Труп дракона и курганы были скрыты от глаз за руинами, в которых укрывался отряд – они как будто уже слились с более протяженной и древней смертью, которая властвовала среди всех этих обломков. На один болезненный миг ей захотелось снова взбежать по холму из щебня, встать опять рядом с могилой Драконьей Погибели и дать ему еще один шанс… «Ну же, Эг, хватит дурью маяться – вылезай из этой дыры и идем со мной».

– Хватит, Арчиди.

Она вздрогнула, ощутила всплеск восторга, не понимая, кто говорит.

– Мы тут закончили, ничего не осталось.

Ее собственный голос звучал твердо на фоне обволакивающей тишины. Но он был сам на себя не похож, и Арчет не понимала, к чему относится это «мы» – к отряду, которым она теперь командовала, к ее погибшему другу или к предкам с их жутким триумфом, уничтожавшим все подряд.

Она повернулась и поспешила в туннель.