Текст книги "Темные ущелья"

Кто-то бросился на него, яростно рыча, – а, это бармен с тесаком…

– Сломано, – прошипел черный маг, и мужчина взвизгнул, когда его предплечье с громким хрустом сломалось посередине. Тесак с лязгом упал на пол.

«Я вижу, кем ты можешь стать, если позволишь себе это».

Еще недавно такое количество магии его бы утомило. Теперь каждый глиф ощущался как сгибание мышцы, которая всего лишь разогревалась, как подготовительные взмахи Другом Воронов перед началом настоящей дуэли, позволяющие собрать силы, сосредоточиться, разжечь пламя сильней…

«Уже лучше, – шепчет ему на ухо щелкающий, скрипучий голос. – Тебя к ней все-таки тянет. Что ж, давай посмотрим, что мы можем сотворить из этого сырья на практике…»

И всего на одну обнаженную секунду – высокий каменный алтарь посреди пронзительно-пустынной равнины, склонившаяся над ним фигура, размытые образы конечностей-щупалец и приспособлений, которые они держат, и он не может пошевелиться, он…

«Нет-нет, Гил, давай не будем туда возвращаться».

Он моргнул и снова увидел горящую таверну: полыхающее повсюду пламя уже достигало пояса, стало трудно дышать от дыма и бо́льшая часть толпы была озабочена лишь тем, как бы убраться прочь, подальше от огня и ужасной фигуры в дверном проеме, которая его призвала. Сквозь дым и трепещущий от жара воздух он разглядел несколько неподвижных фигур, которые все еще сидели там, куда он приказал им опуститься, явно готовые остаться и сгореть, лишь бы не нарушить наложенное им заклятие. Но остальные в панике вопили.

Он повернулся и вышел обратно в прохладный воздух и дождь.

На улице его люди прикончили ветеранов и стояли над их останками, выжидающе глядя на него. Кажется, никто не пострадал, если не считать царапин и синяков. Рингил указал на таверну, внутри которой весело плясали и мерцали языки пламени, раздавался треск и крики.

– Это должно надолго занять всех присутствующих. Значит, мы хоть с тыла прикрыты. Давайте не будем терять время, господа.

Они добрались до взвоза Караванного Вожака через несколько перекрестков. Там была баррикада, и две жаровни слабо тлели под проливным дождем. Но сам пост был безлюден – видимо, стражей отправили в портовые трущобы. Рингил проверил названия улиц на Эттеркальской стороне и нашел одну, которую знал достаточно хорошо, чтобы спланировать маршрут.

До логова Финдрича идти осталось меньше десяти минут.

Глава сорок девятая

Мягкое и настойчивое «тс-с-с-с-с…», словно целая комната матерей пыталась убаюкать своих отпрысков-младенцев. Ее одежда насквозь промокла и холодно прилипла к телу.

«Дождь?»

Нет. Арчет открыла один глаз и прищурилась от яркого света. Пустое голубое небо вздымалось над головой высоким куполом, и лилось с него только солнечное сияние. Где-то в самой высокой точке этого лазурного пространства виднелось единственное белое облако, тонкое и слоистое. За ним, под углом рассекая голубой купол, виднелась Лента – теплый золотой обруч, с одной стороны переходящий в ничто, с другой – заостренный, как ятаган. И Арчет тоже было тепло, несмотря на промокшую одежду и отсутствие какого-нибудь видимого убежища, а также ветер, который…

…колыхал высокую степную траву, заставляя ее шуршать. Вот что это за звук, вот что…

Она в степи.

Арчет резко села, и последние несколько недель обрушились на нее, как оползень. Неудача и ярость в Орнли, провал миссии; каперы Клитрена, внезапная новая война; плен, шторм; Ан-Кирилнар и Стратег, поход к древнему разрушенному городу, рептилии-пеоны, ящеры из касты воинов, дракон, смерть Эгара – сдавленный стон родился в горле, когда горе вновь придавило ее, – секретный туннель в яме и загадочный смертоносный Кормчий, обитавший в нем…

Только вот…

«Тебя не убили, Арчиди».

На самом деле…

До нее дошло, что она чувствует себя хорошо, невероятно хорошо, невероятно цельно. Лучше, чем за последние месяцы, а может, и годы. Шов в боку больше не ныл от боли, остался лишь глубокий зуд заживающей ткани. Мириады синяков и ссадин, которые она собрала, пересекая Пустоши, исчезли. Даже воспоминание о горе, вызванном смертью Эгара, не могло притупить чувство благополучия, переполнявшее ее.

Она зевнула и потянулась, ощущая слабую приятную боль в пояснице. Она почувствовала, что голодна, но это было слабое ощущение, аппетит, а не мучительная потребность. Мысли были ясными и чистыми, голову не туманили остатки кринзанца или угрызения совести. Завеса травы мягко колыхалась вокруг нее в такт ветру, вздымаясь выше головы, закрывая все, кроме неба. Арчет чувствовала себя уютно, как в гнезде, но вместе с тем была готова в ближайшее время отправиться куда угодно. Она хотела осмотреться, понять, что произошло. Она чувствовала себя бодрой и жаждала взяться за дело, при этом не испытывая ни малейшего отчаяния, которое обычно приходило, когда она обращалась к последним резервам сил.

«Странно».

Как будто проснулась поздним солнечным утром рядом со спящей Ишгрим, зная, что впереди у них целый день, полностью в их распоряжении.

«Я возвращаюсь домой, Иш, – подумала полукровка с безукоризненным спокойствием. – Теперь меня ничто не остановит».

Она неуклюже поднялась на ноги и встала по пояс в траве, пытаясь сориентироваться. Попыталась выжать влагу из одного рукава кулаком, но получила лишь несколько капель, невзирая на все усилия – одежда высыхала гораздо быстрее, чем можно было ожидать, и когда она подняла рукав и понюхала его, то почувствовала слабый лекарственный дух, скрывающийся за запахом влажности. Арчет пожала плечами, опустила руку на уровень талии и лениво провела ладонью по колышущейся поверхности травы вокруг себя. Степь простиралась во все стороны, непроторенная как океан. Никаких отличительных черт в пейзаже, или, по крайней мере, ничего такого, что она могла бы сразу заметить…

Арчет замерла вполоборота, вытаращив глаза.

Строение маячило позади – не более чем в пятидесяти ярдах по степи, – и несколько мгновений она не могла понять, на что смотрит. Высокая ломаная кривая двадцати-тридцати футов высотой, просторная внутренняя часть заслонена от солнца, словно две трети огромной разбитой глиняной кружки, валяющейся в соломе на полу таверны. Внутри стены влажно блестели и казались плетеными там, где их текстура проступала на странно размягченных краях…

Они что, тают?

Арчет прищурилась, бросила попытки угадать и направилась сквозь вздыхающую траву к строению. Теперь она знала, что это такое – вспомнила размеры камеры, куда Кормчий загнал их всех навстречу утоплению, все подсчитала и не смогла принять это за совпадение. Но то, каким образом тот купол из твердого сплава превратился в эту опрокинутую оболочку с мягкими краями, все еще было недоступно ее пониманию. Она достигла пространства с примятой – и, как теперь стало видно, обожженной – травой, посреди которого лежал разбитый артефакт. Увидела схожим образом выжженный и расплющенный след, ведущий, как теперь стало понятно, вверх по небольшому склону, у подножия которого эта…

«Оболочка? Камера?»

…перестала катиться?

– Ах, дочь Флараднама. Какие у них теперь планы на тебя.

Ветром принесло едкий химический запах, и слова прозвучали шепотом на ухо, как будто сам ветер внезапно обрел голос, – Арчет развернулась и увидела в пяти футах от себя фигуру в шляпе с мягкими полями и залатанном плаще морского капитана.

– Кто… – Безжалостный прыгнул ей в руку словно во сне. Она моргнула, не помня, как вытащила клинок. – Кто ты такой, мать твою?

Фигура в плаще кивком указала на ее руку с ножом.

– Очень впечатляет. А можешь сделать то же самое со всеми сразу?

Она взмахнула Безжалостным.

– Я задала тебе вопрос.

– Да. Но он прозвучал не очень-то вежливо. Убежден, если ты приложишь чуть больше усилий, то обнаружишь, что ответ тебе известен. А… ну вот, как я и говорил.

Его слова как будто раздвинули занавес на задворках ее разума. Слова Драконьей Погибели, сказанные два года назад в саду прандергальской таверны, и легкий холодок, который, казалось, принесло ветром, когда он их произнес. «Он отовсюду, где вечно будет слышен океан. Резвится с русалками в волнах прибоя и прочее. Плащ и шляпа – что-то вроде символа».

Такавач. Владыка Соленого Ветра.

– Так это ты говнюк, который отравил моего коня?

Ей показалось, что в глазах под полями шляпы вспыхнули крошечные огоньки.

– Не испытывай судьбу, кир-Арчет Индаманинармал. Ты сейчас не очень-то популярна среди членов Темного Двора.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Ой, ну прям не знаю. Как насчет толики уважения? Да, если подумать, это было бы здорово. С учетом обстоятельств. Я ведь не слишком много прошу, верно? Чтобы мы, два бессмертных существа, друг друга уважали?

Арчет пожала плечами.

– Уважение надо заслужить.

– Заслужить? – Шепот, переходящий в хриплую ярость. – Заслужить, блядь? Ты, наглая сучка-полукровка. Знаешь что? Я сдаюсь. Нет, правда. С меня хватит. Честное слово. Это слишком тяжело. Вся эта херня не стоит усилий. Поверить не могу, что ты сейчас такое сказала. Мне, богу-демону, благородному члену Темного Двора. Я, блядь, пытаюсь тебе помочь. – Одной рукой он сердито рубанул по траве, достигающей пояса. Что-то сверкнуло, какой-то яркий осколок, и высокие кивающие стебли усохли и задымились там, где прошла рука Соленого Владыки. – Мы бегаем туда-сюда, отвечаем на молитвы. Мы исполняем желания и швыряемся милостями, пытаемся по ходу дела уравновешивать всякую хрень – потому что, вот так сюрприз, если нарушить равновесие, ни хуя не работает как надо, – и в конечном итоге, после всех гребаных усилий, когда наконец-то даешь о себе знать, являешься, о чем тебя просил каждый долбаный верующий на протяжении последних десяти тысяч лет, – получаешь взамен… вот это?! Знаешь, как такое называется, дочь Флараднама? Сраная неблагодарность – вот как.

– Я не молюсь. Ни тебе, ни кому-либо другому.

– Я и не говорил, что молишься. – Соленый Владыка, казалось, немного успокоился. – Молитва – это гобелен, система разрешений, вшитых в мир Стерегущими Книгу. Способ войти. Это рычаг, который достигает всего и касается всех. Чтобы проникнуть в твое гнусное, зацикленное на самой себе существование, мне не нужно, чтобы молилась ты. Всегда есть кто-то еще.

– Стерегущие Книгу?

– Забудь. Эта хрень не имеет значения. И вообще, я с тобой не разговариваю. Валяй, верши свою дурацкую непродуманную месть за погибшего друга, и поглядим, как далеко ты продвинешься. Поглядим, как близко ты подберешься к шаману Полтару, прежде чем один из кошмарных подарков, которые достались ему от Келгрис, тебя прикончит.

Она моргнула.

– Откуда ты узнал про…

– Ох, ну хватит тупить!

Они стояли лицом друг к другу посреди мягко колышущейся травы. Она смутно подумала, надо ли бояться.

Ножи загудели и тихонько рассмеялись где-то в затылке. Сказали, что не надо.

Она откашлялась.

– Извини. У народа моего отца не было богов. Я не привыкла к…

– Да уж, заметно.

Она снова ощутила неуверенность.

– Ты упомянул Келгрис… полагаю, Квелгриш из Темного Двора. Рингил Эскиат мне говорил, что вы с нею, э-э, как будто бы действовали сообща?

– Ну да, еще один, – проворчал бог. – Не способен проявить ни малейшего уважения к клановым божествам, скорее сдохнет, чем опустит подбородок хоть на дюйм, не говоря уже о том, чтобы встать на колени. Ну, видимо, надо работать с тем, что есть. Только не стоит удивляться, когда они вдруг вывернутся из хватки, чтобы проделать дыру в тебе самом.

– Значит, вы не на одной стороне? – Это прозвучало резковато, поскольку постоянное брюзжание бога-демона начало ее раздражать. – Квелгриш и ты? Вы противостоите друг другу?

Такавач вздохнул.

– Стороны. Противостояния. Добро и Зло. Герои и негодяи. Они и мы. Старая безмозглая песня про деление на два. Послушай, а не растает ли твоя головушка совсем, если ты попытаешься усвоить ужасную правду, которая заключается в том, что на самом деле дела обстоят немного сложнее?

– Не смей, мать твою, относиться ко мне как к ребенку. Думаешь, я не разбираюсь в сложных вещах? Да мой народ управлял делами человечества пять тысяч лет…

– Без нашей скромной помощи ничего бы у вас не вышло.

– …а я сама почти два столетия занимаюсь тем же самым.

– Ну, трудно в это поверить, если послушать, о чем ты говоришь. Зовешь себя бессмертной? И талдычишь про «стороны»? Тебя послушать – банальный человечишка.

– Моя мать была человеком, бесстыжий мудак! – Арчет как будто покачнулась на краю пропасти, ощущая страстное желание упасть. – Поэтому… знаешь что? Иди ты на хер. Мой отец, мой бессмертный отец? Он на ней женился. Он всю свою жизнь помогал людям – мечом и советами. Они были для него достаточно хороши. Значит, они хороши и для меня.

Короткая пауза – на миг ей показалось, что под полями шляпы на лице Такавача мелькнула улыбка.

– Очень рад это слышать, – тихо сказал он.

– Так вы с Келгрис на одной гребаной стороне или нет?

– Это не так работает. – В голосе Соленого Владыки почти слышалась мольба. – Уж ты-то, кир-Арчет, должна понимать. Подумай о пяти тысячах лет, на протяжении которых твой народ пытался управлять делами людей. Подумай о манипуляциях, продлившихся немногим больше твоей собственной жизни и потребовавшихся твоему отцу, чтобы объединить южные горные племена, вывести клан Химранов на путь к воплощению имперских амбиций и так далее. Думаешь, быть богом для этих людей легче?

– Откуда мне знать.

– Правильный ответ: нет. – Всплеск язвительного гнева, но затем тон Такавача снова смягчился. – Послушай, постарайся понять. Попытайся осознать масштаб того, с чем мы столкнулись, беспорядок, который приходится расхлебывать. Приближается буря, мы видим, как она сгущается на горизонте. Мы такое уже видели раньше, мы знаем, как все может обернуться. Двенды возвращаются, во всей своей идиотской красе и мощи, полные решимости вернуть любимый дом предков. Остановить их без помощи кириатов будет… проблематично. Надо кое-что сделать, передвинуть на доске кое-какие фигуры, расставить по местам кое-каких людей. У каждого свои представления о том, как это сделать, но кое-что остается неизменным: правила Стерегущих Книгу. Согласно правилам, которые были использованы для восстановления мира целую вечность назад, нам запрещено прямое вмешательство без просьбы верующего. А главные фигуры – те, кто лучше всех подходят для избранной нами игры, – ни хрена не молятся.

Соленый Владыка вздыхает. Смотрит вдаль через бескрайнюю степь.

– Возможно, они никогда этого не делали, возможно, им это просто не свойственно. Или, возможно, они просто видели слишком много беспорядочных ужасов, чтобы и дальше верить в силу богов. Как бы то ни было, боги должны как-то выкручиваться, должны искать любые рычаги, какие только получится найти, – например, героического убийцу драконов, из которого получилось жалкое подобие вождя, человека, чей отец когда-то приносил жертвы и молился, недвусмысленно прося Соленого Владыку уберечь своего сына; кислый гнев разочарованного жреца по поводу отмирания традиции, которую представляет этот самый вождь; неуемное соперничество и зависть между братьями вождя – ну ладно, хорошо, из таких случайных элементов можно собрать кое-какие карты и разыграть их. Но это сложная, запутанная игра, дочь Флараднама, и каждый ход в ней сопровождается ограничениями и компромиссами.

Хочешь поглядеть, как в нее играют?

Степная равнина и небо над нею наклоняются и уходят прочь. Кажется, что Арчет очень быстро нырнула в палатку и покинула внешний мир. Она стоит в мягком сумраке, посреди струек тумана, которые извиваются и дрейфуют как будто наугад. Бог стоит рядом.

– Возьмем нашего незадачливого вождя. – Голос Такавача раздается прямо у нее в голове. Он проводит рукой сквозь ближайшую к ним струю тумана. Та вслед за жестом кружится, извивается и образует сносное подобие Драконьей Погибели. – Его нельзя просто так вырвать из безопасности и комфорта, поместить на героический и роковой путь, ведь некий бог взял на себя обязательство присматривать за ним, охранять его. Это было бы нарушением заповедей. Надо сотворить реальную угрозу, которая оправдала бы подобное извлечение, и она должна быть достоверной. Давай посмотрим… – Появляются новые, незнакомые ей лица, но кровное родство в них отслеживается без труда. – Завистливые братья могли бы пригодиться, но их надо подтолкнуть. Им неймется – это верно, однако на большее они не способны. Власть вождя, с их точки зрения, слишком сильно подкреплена традициями, чтобы выступать против него. Нужно чье-то веское слово, чтобы их объединить и вселить уверенность в тех, у кого мысль о братоубийстве не вызывает восторга.

Так что мы отступаем. Бродим туда-сюда, ищем. А как насчет этого шамана… – Соленый Владыка опять тревожит туман, и появляется тощий старик с мрачной физиономией, закутанный в волчью шкуру, которая знавала лучшие дни. – Он не любит вождя – он может стать тем, кто нам нужен. Но и ему нельзя просто так вручить инструменты и побудить к действию, если он об этом не попросит в молитве, а он до сих пор не попросил. Полтар ожесточен, но слаб: он довольствуется тем, что хандрит из-за угасания старинных обычаев и того, до чего ужасная пошла молодежь. Итак, снова отступаем. Может, нам удастся спровоцировать драку между вождем и шаманом? Это могло бы разжечь достаточную ярость, чтобы вызвать необходимые молитвы. Но оба недостаточно злы, чтобы полезть в драку, которая так необходима. Придется их расшевелить. В ход пойдут скорбь, вина, гнев – это ведь излюбленные инструменты какого угодно божества, а Драконья Погибель в прошлом причинял людям боль, будучи во власти подобных чувств. Ну-ка, давай взглянем: может быть, если кого-то постигнет достаточно дурная смерть и это будет кто-то из клана, то вождь почувствует себя в каком-то смысле виноватым, и вспыхнет нужное нам пламя.

Но как же устроить эту смерть?

О, погоди: вот у нас молодой человек – на самом деле, их довольно много: все мечтают сразиться с монстрами из скаранакской легенды и горячо молятся о возможности испытать свою геройскую отвагу. Волки, степные упыри, летающие призраки – конкретный вид не имеет значения, молитвы расплывчаты – главное, подайте чудовище. И мы выбираем одного из этих идиотов, мы отвечаем на его просьбы. – Такавач взмахивает рукой, туман закипает. Арчет видит расплывчатое изображение чудовищных долговязых существ, вдвое выше человеческого роста: одно из них бьет лапой всадника. Тот падает в траву, поднимается шатаясь, и его тотчас же вновь сбивают с ног. – Означенный юноша погибает более-менее героически – таким образом, мы ответили на его молитвы, а наш вождь аккуратно взял на себя бремя вины, на что и были надежды. Поссорившись с шаманом, он бьет старика по физиономии на виду у всего клана. – Она видит это в тумане, видит, как Эгар наносит удар. – И шаман призывает гнев богов, чтобы отомстить за свое ущемленное достоинство.

Вот теперь-то мы кое-чего добились!

Но постой, постой! То божество, которое ответит на молитвы шамана, окажется в прямом конфликте с Соленым Владыкой, который, в конце концов, обязан защищать Драконью Погибель именно от подобных вещей. Двум богам придется, согласно правилам Стерегущих Книгу, по-настоящему сразиться. А это недопустимо. Итак, опять возвращаемся на исходные позиции. Давай посмотрим… а нельзя ли Полтара незаметно подтолкнуть, чтобы он сам искал мести, собирал и затачивал собственные инструменты? Но разве божество имеет право явиться к нему в ответ на молитвы лишь для того, чтобы отказать в прямой помощи? Свод правил такого не допустит, нас за подобную выходку разорвут на части. Нужен другой путь сближения, косвенная точка входа. И по счастливой случайности обнаруживается девушка из Трелейна… – Соленый Владыка вытаскивает ее из тумана, сжавшуюся и плачущую на грязном тюфяке. – …проданная в публичный дом каким-то наемником-маджаком, привезшим добычу домой и уставшим от нее, которая отчаянно молится Темному Двору о заступничестве, мести и спасении. Все это мы можем предоставить, хоть и не совсем так, как воображает себе девушка, но неважно – вот наконец наша точка соприкосновения с шаманом. Он частый посетитель борделя, куда занесло девушку, и он не самый приятный из клиентов. Он изливает свои чувства на бедняжку. – Арчет мрачно наблюдает за проступающей сценой. Какая-то ее часть жаждет отвернуться, но она этого не делает. – Появляется Квелгриш, даруя несчастной спокойный уход в забвение, а шаману – самое сильное за всю жизнь потрясение, которое можно с натяжкой назвать местью. Молитвенные обязательства снова исполнены, правила мы если не соблюли до последней буквы, то хотя бы не нарушили. Жрец у Квелгриш на крючке, но сама она свободна от обязательств по выполнению каких-либо прямых молитв. Всё в порядке. Полтар раззадорен, а чтобы то же самое случилось с одним из братьев Эгара, хватает пары искушающих снов, проистекающих из мифологии. Рождается заговор, и вождь оказывается в смертельной опасности, чего мы и добивались. Наконец-то мы там, куда стремились. Пришло время вмешаться защитнику, Соленому Владыке, предупредить вождя и помочь ему спастись, тем самым поместив на нужное место на доске.

И после всего этого Драконья Погибель решает не убегать.

Хотя у него есть все мотивы. Его тошнит от роли вождя, от жизни в степи, от всего. Он охуенно устал. Как мальчишка вполовину моложе, который спит и видит, как бы удрать от своих обязательств, вернуться к той вольной наемнической жизни, которую знал на юге. Он должен ухватиться за малейший повод так и поступить – вот как все должно было случиться.

Вместо этого он решает проигнорировать своевременное предупреждение Соленого Владыки – решает остаться и сражаться. – И перед ее взором закипает битва: всадники и лошади из тумана, призрачный беззвучный лязг клинков, великолепный ихельтетский боевой конь встает на дыбы, пронзенный стрелами в грудь и глаз. Драконья Погибель падает из седла на землю. – Конечно, по ходу дела он едва не погибает, и Соленому Владыке приходится вмешаться, чтобы спасти его, используя некоторые, откровенно говоря, грубые сверхъестественные методы… такие, как эти. – Арчет в ужасе молча наблюдает, как одного за другим убивают братьев Драконьей Погибели. – Одному из братьев – вот он удирает, да – удается спастись, он возвращается к шаману и докладывает обо всем. Шаман делает именно то, чего от него можно ожидать: обращается прямиком к Келгрис и требует такой же сверхъестественной поддержки. А наш вождь тем временем рвется обратно в лагерь, если понадобится, пешком, и готов столкнуться лицом к лицу и с Полтаром, и вообще с чем угодно, что встанет у него на пути.

В этом смысле правила ясны – невзирая на то, какими окольными путями Келгрис следовала поначалу, она стала покровительницей шамана, и в вопросах защиты у нее нет выбора, кроме как исполнять его желания – отвечать на его молитвы, если угодно. Таким образом, несмотря на все наши усилия, сцена теперь подготовлена именно для того противостояния, которого мы стремились избежать. Лишь благодаря весьма поспешному красноречию Соленого Владыки удается вытеснить нашего вождя – бывшего вождя, разумеется, – за пределы досягаемости и таким образом заморозить весь конфликт. Но проблема-то никуда не делась.

Говорю тебе, это нелегко – быть богом.

Мир с головокружительной быстротой обрушился на прежнее место, саму Арчет как будто выдернули из-под земли, где она до сих пор лежала, и поставили на ноги. Ярко-голубое небо, ветер в траве, косые солнечные лучи. Фигура в плаще и шляпе с обвисшими полями снова стояла напротив. Безжалостный все еще был у полукровки в руке.

– Драконья Погибель мертв, – ровным голосом произнесла она.

– Да, знаю.

– Итак. – Она посмотрела на свой нож. Взвесила его на ладони, крутанула и спрятала в ножны на пояснице. – Я бы сказала, что твоя проблема решена.

– Для меня – возможно. Однако сложившийся бардак похож на тупорыла, если позволишь военную метафору, и хвост еще очень даже живой. Если ты пойдешь против Полтара – ты, обожженная дочерна ведьма, – то он обратится к Келгрис за поддержкой. Поверь мне, за последние пару лет он это делал, сталкиваясь с куда менее внушительными врагами. И если он призовет Келгрис, у нее не будет иного выбора, кроме как заметить тебя, ответить на зов шамана и обеспечить защиту. А тебе это без надобности.

Она посмотрела на портупею, на то место, где в перевернутых ножнах у нее на груди лежал клинок, именуемый «Убийца призраков».

– Я дала слово Драконьей Погибели.

– Он поклялся тебя защищать. Он бы хотел, чтобы ты вернулась домой живой.

Арчет поняла, что ее одежда почти высохла. Рассеянно сжала рукав, ища влагу, но та исчезла почти без следа. Полукровка одарила бога мрачной улыбкой.

– Я вернусь домой живой, – сказала она.

– Моя госпожа!

Кричали по-тетаннски, откуда-то со склона. Она обернулась, прищурилась и увидела Селака Чана, который стоял в траве и махал рукой как безумный. Арчет приветственно подняла руку. Оглянулась на Такавача, уже в глубине души понимая, что Соленый Владыка исчез.

Она посмотрела на освещенное солнцем пространство, где он стоял, почти увидела очертания его фигуры, все еще парящие в воздухе. Кивнула сама себе. Согнула обе руки, как будто ощупывая что-то полусогнутыми ладонями.

– Я вернусь домой живой, – снова прошептала она.

И начала спускаться по склону к Селаку Чану. На полпути чуть не споткнулась о распростертое тело капера. Остановилась, присела рядом. Он был жив, хоть и крепко спал, и его одежда оставалась довольно-таки влажной. Арчет оставила его в покое. Продолжая спускаться, пригляделась к склону повнимательней и заметила еще два тела в траве: наемник Танда и морпех. Ни один из них, похоже, не пострадал.

Чан почтительно склонил голову, когда она приблизилась, а затем взмахом руки указал вокруг. Он был, судя по голосу, потрясен, восхищен и испытывал немалое облегчение.

– Моя госпожа, это… Где мы?

– Именно там, куда и должны были попасть, – сказала она ему. – В Маджакских степях.

– Я думал, нас предали и утопили.

– Я тоже так думала. – Она подняла рукав и снова понюхала его. Лекарственный запах все еще ощущался, но все следы влаги исчезли. – Очевидно, нет.

– Но как… – Он обвел рукой пространство вокруг них. – Как мы здесь очутились, госпожа?

Она снова посмотрела вверх по склону, на остатки треснувшего контейнера, на след из выжженной травы, оставленный им. Понимание зудело где-то на краю ее сознания, сводя с ума и оставаясь вне досягаемости. Образы всплывали в памяти, казалось бы наугад, кружась в голове, как нарисованные туманом картины, которые показывал ей Соленый Владыка. Следы от горящих снарядов, выпущенных из баллист, оставшиеся в зарослях кустарника в Тланмаре, когда гарнизон оказался в осаде Чешуйчатых, и катапульты спасли положение; мерцание рассеивающегося тепла в воздухе в кратере, где Анашарал упал на землю, смертельно нагретая оболочка, в которой явился Кормчий; хрупкие кириатские боеприпасы, которые почти никогда не работали в критический момент, но все равно их опасливо упаковывали в песок, чтобы в тряских фургонах везти в Демлашаран, на юг; детеныш ящера, которого Грашгал хранил в жидкости в банке в мастерских Ан-Монала…

– Нас… отправили катапультой, – неуверенно пробормотала она. – Думаю, мы взлетели на большую высоту в небо, а потом… опять упали. Жидкость в камере была не для того, чтобы… нас утопить. Она нас оберегала. А камера… Должно быть, она треснула, когда упала на землю. И мы выпали из нее здесь, где безопасно. Я так думаю.

Чан вытаращил глаза.

– Но Драконья Погибель говорил нам, что степи по меньшей мере в тысяче миль к востоку, а то и больше. Неужели железные демоны кириатов и впрямь могут дотянуться в такую даль?

Короткая вспышка гордости, которой она не испытывала уже очень давно.

– Когда это необходимо – да, – сказала Арчет.

Но она не могла не задаться вопросом – к собственному вящему неудовольствию, – почему Тараланангарст, имея в своем распоряжении такие возможности, не приказал Кормчему попросту катапультировать их обратно в Ихельтет; почему было так важно, чтобы они очутились посреди степей, по-прежнему в доброй тысяче миль от дома, а то и больше.

«Если это потому, что Драконья Погибель должен был здесь что-то сделать, то нам, сдается мне, охренительно не повезло».

– Госпожа?

Чан кивком указал на боковую часть склона, по которому Арчет только что спустилась. Она взглянула туда и увидела фигуры, поднимающиеся из травы. По крайней мере одним из них был маджак.

– Хорошо, – сказала она. – Может быть, парни Шенданака объяснят, как далеко мы от Ишлин-ичана. Для меня вся эта гребаная трава выглядит одинаково.

Она увидела, как двое очнувшихся мужчин обнялись с радостными возгласами. Восторженные крики звучали тут и там. Другие фигуры неуклюже поднимались – наверное, их разбудил неудержимый шум. И снова крики, смесь наомского с маджакским и тетаннским. Поблизости от Арчет, чуть выше по склону, капер с ухмылкой потянулся вниз и поднял Канана Шента на ноги. Потрепанный гвардеец благодарно кивнул.

«Ага. Помести их в тысяче миль к юго-западу отсюда – оба бы только о том и думали, как выпустить друг другу кишки. Поди ж ты».

Но тем не менее она поймала себя на том, что улыбается.

– Ладно, – сказала Арчет Чану. – Ты со мной. Давай посмотрим, что скажут местные.

Они направились вверх по склону к ближайшему маджаку.

Но не прошли и половины пути, как он напрягся, окинул взглядом своих товарищей, а затем вытянул руку на восток и начал кричать.

Арчет повернулась вслед за его жестом, прикрыла глаза ладонью. Угасающий отблеск улыбки мгновенно стерся с ее лица.

Всадники.

Их было не меньше дюжины, и приближались они очень быстро.