Текст книги "Темные ущелья"

– Так говорили. Но сведения неточные. Скажи-ка, Акулий Хозяин Вир. Вот ты свободен, ты получил то, что однажды просил у Соленого Владыки, – и как ты собираешься осуществить свою месть?

Вир огляделся в холодном утреннем свете. Другие тюремные корабли с обрубленными мачтами гнили в водах дельты вокруг него, словно флот призраков, поднятый со дна океана и ожидающий приказа. Три чумных корабля стояли на якоре на краю занятого ими пространства, и на их мачтах трепетало обещание смерти. За этим зрелищем слева до самого горизонта поднимался Трелейн. А справа по борту…

– Болото, – сказал он.

Плыть придется долго, и не без риска, но вновь обретшее свободу тело подсказывало, что он справится. Наестся содержимым разлитых ведер Горта, возьмет ножи у убитых на случай, если повстречает аллигатора или драконьего угря. А когда доберется до мелководья, останется только пробираться вброд, топать и барахтаться, пока не окажется на болоте, где придется идти, при каждом шаге погружаясь по колено в воду, но там не будет никакой подлинной опасности, кроме усталости и угасающей силы воли. Если он победит этих коварных, вкрадчивых врагов, то и впрямь бояться нечего – отмели были домом для туч кусачей мошкары, но он это выдержит, а ящериц, грязевых хорьков и пауков будет убивать и есть сырыми, прежде чем они успеют укусить, и, кроме того…

– Болотники у меня в долгу, – прибавил он. – Они спрячут меня, пока я буду набираться сил. Пока я соберу людей и оружие.

– Хм. Идет война, ты слышал?

– С Империей. – Вир кивнул. – Тюремщики болтали. Хинерион пал, имперские войска на полуострове. И что с того? Это должно меня обеспокоить?

– Может, и должно. Прямо сейчас ты можешь столкнуться с трудностями, когда возьмешься собирать людей и оружие. И то и другое нынче в цене. – Рингил Эскиат одарил его тонкой холодной улыбкой. – Кто знает? Еще несколько месяцев, и, возможно, тебя бы самого помиловали и вернули на каперскую службу.

Акулий Хозяин Вир сплюнул на залитую кровью палубу.

– Да… на срок, которого хватило бы, чтобы уплыть вверх по реке и сжечь дотла их сраные особняки в Луговинах.

Что-то нечитаемое мелькнуло на лице собеседника. И тут же исчезло, да так быстро, что Вир подумал, будто ему померещилось. Голос Рингила Эскиата долетел до его ушей, звуча нежно, как голос любовника.

– Нет нужды плыть к берегу, Акулий Хозяин Вир. И не надо укрываться в болоте. – Он жестом указал на палубу под ногами. – Здесь есть оружие, которое можно взять. И люди с местью в сердцах.

Вир моргнул.

– Ты и моих людей освободишь?

– Ну. – Рингил осмотрел ногти на одной руке. – Это утомительный трюк, тот, с дверью. Почему бы тебе самому не освободить их? У тюремщика были ключи, не так ли?

И тут до Вира дошло, как он измучен, как сильно устал. Какой туман у него в голове и как ему не хватает способности ясно мыслить. Ярость и радость несли его из камеры на палубу, не задавая вопросов, с цепью в кулаке и убийством в сердце. Но теперь, внезапно, он почувствовал, что теряет опору. Он стоял, осознавая все как будто впервые. В какой-то момент он смутно понял, что если бы попытался доплыть до берега, то, несомненно, погиб бы в воде.

– Я освобождаю своих людей, – проговорил он ровным голосом. – А что потом? У нас пара алебард, несколько ножей и коротких мечей на всех, а также корабль без мачт.

Рингил кивнул в сторону других тюремных судов.

– На самом деле, Акулий Хозяин Вир, у тебя целый флот без мачт. И команды осужденных, похожие на твою собственную. Неужели ты искренне жаждешь искать более подходящую силу, чтобы обрушить свое возмездие на Прекрасный Град?

– Я жажду, – язвительно проговорил Вир, – гребаных мачт и парусов, чтобы прицепить к этим мачтам.

– Они вам не понадобятся. Я обеспечу ваши корабли всей необходимой движущей силой. Я разорву их цепи так же, как разорвал твои. Я поведу их прямо в городскую гавань и мимо ее укреплений; я вынесу их на берег в верховьях Трела.

Вир уставился на него.

– Уверен, что тебя не послал сюда Темный Двор?

– Не совсем. – Рингил Эскиат пошевелился и оглянулся через плечо туда, где на горизонте вставал Трелейн. – Но я буду настаивать на тех же условиях, которые ты им предложил. Кровь от океана до Восточных ворот. Ты сможешь сделать это для меня, Акулий Хозяин Вир?

Как будто какая-то вибрирующая сила поднялась из трюма сквозь окровавленные доски под ногами Вира. Освобожденный узник почувствовал, как она наполняет его ноги новой силой, обвивает живот и грудь объятиями удава, вливает в голову ледяную ясность. Пират нагнулся к трупам и поднял одну из коротких алебард.

– Смотри и увидишь, – мрачно пообещал он.

Глава сорок третья

Позже у нее будет время осознать, что земля ушла из-под ног меньше чем на пару ярдов, что пол не обвалился, а скользнул куда-то вниз, и что по-настоящему земля осела снаружи. Но что бы там ни натворил дракон, какую бы важную опорную балку или элемент конструкции он ни разломал, от этого открылась воронка с осыпающимися краями и щебень от ворот ушел в нее, как вода под мельничное колесо во время весенней оттепели.

И они рухнули туда же.

Канан Шент попытался схватить ее за руку, но падение отбросило их друг от друга раньше, чем он успел дотянуться. Она услышала, как гвардеец закричал, увидела, как он перевернулся на спину, а потом сама с трудом удержалась, чтобы не упасть в поток кувыркающихся скрежещущих каменных обломков. Пошатнулась, размахивая руками, кое-как удержалась на ногах. Она шагала вперед по склону мусорной воронки, с усилием вырывая ступни каждый раз, когда те начинали погружаться в щебень. Выбралась наружу в тусклый серый свет и спустилась к концу того, что… «На самом деле, Арчиди, склон довольно-таки пологий».

И там врезалась в вертикальный каменный блок, застрявший в нижней части обвала. Ударилась левым боком и бедром, от удара ее развернуло и швырнуло в сторону – так угрюмый ребенок отбрасывает свою тряпичную куклу. Она сильно ударилась о неровную землю, швы на ране разошлись, и бок пронзила жгучая боль. Арчет получила скользящий удар по голове, и теперь лежала на боку, как в тумане глядя на неровные куски каменной кладки в нескольких дюймах от собственного носа.

Где-то наверху раздался триумфальный вопль, и на нее упала тень дракона.

Эгар съехал по оседающему склону с тем же инстинктивным самообладанием укротителя лошадей, с каким он в первый раз преодолел дрожь земли в Ихельтете. Пьяному такой трюк удавался проще, но и трезвому он был по плечу, если постараться. Настоящая проблема заключалась в том, что в прошлый раз его окружали, казалось бы, плотные стены, пол и потолок, но на самом деле все тряслось, как сиськи у танцовщицы во время танца живота. Это сбивало с толку чувства, обманывало ожидания. Это лишало равновесия.

Здесь такой проблемы не было.

Щебень под ним с грохотом скользил вперед и вниз. Он плясал, чтобы не отстать, прыгал по тем обломкам и кускам в потоке, которые казались более-менее устойчивыми. В два скачка выбрался из-под ворот и мгновенно понял, что надо увильнуть в сторону, иначе ему крышка. Потому что этот гребаный дракон наверняка все спланировал: он знал, что они внутри, он точно знал, как их достать, и теперь он их сцапает, сорвет как ягоды с ветки, если Эгар не…

Зверь был справа от него. Драконья Погибель прыгнул в ту же сторону, поперек осыпающегося склона, мимо морды огромного ящера, сбивая его с цели. Услышал пронзительный крик, судорожный рвотный звук, и что-то влажное и горячее пролетело прямо перед ним. От кислотного запаха защипало в носу и глазах, и там, где плевок шлепнулся на землю, раздалось шипение. Времени хватило лишь на то, чтобы заметить тварь, которая сидела на краю осыпавшейся воронки, все еще широко разинув пасть, из которой только что вылетел комок яда. Потом Эгар споткнулся и полетел вниз головой в обломки. Ударился лбом об один из них и застыл.

Возможно, это его и спасло.

Дракон заскользил, перебирая лапами, вниз по склону от своего насеста на краю мусорной воронки, производя на ходу новые оползни. Одна массивная задняя лапа с хрустом опустилась в каких-то шести футах от головы Эгара. Маджак почувствовал, как каменные обломки, на которых он лежал, сдвинулись от удара. Вонь сандалового дерева и жар ударили в лицо как пощечина. Драконья Погибель не знал, решила ли тварь, что плевок с ним уже расправился, или просто захотела сперва поохотиться на другую, более подвижную добычу. Так или иначе, зверь не остановился, чтобы его сожрать. Пронесся мимо, издав еще один вопль, который, как знал маджак, означал нападение.

Он выпрямился посреди растревоженных обломков, схватившись за древко копья-посоха, чтобы не упасть. По его лицу текла кровь. Он увидел внизу Арчет: полукровка растянулась во весь рост на дне неглубокой впадины и заторможенно пыталась сесть – она была прямо у дракона на пути. Канан Шент спешил к ней по другой стороне обвала, перемещаясь скорее на заднице, чем на ногах, сжимая в руке боевой топор, но Эгар знал, что имперец не успеет, он опоздает, и ему раньше не приходилось сталкиваться с драконом, так что…

Наша не видать. Значит, мертв.

Эгар сделал единственное, что мог. Он высоко поднял копье-посох в правой руке и завыл – издал высокий замогильный протяжный зов маджака-берсеркера.

– Повернись, ублюдок! Повернись! Я здесь!

Мимолетное осознание: он прокричал эти слова на языке своего народа. Призыв и язык укоренились как одно целое в почве степей, которые он покинул. Дракон резко остановился, развернулся на щебне. Это был не какой-нибудь тупорыл – тварь знала, что угрозу сзади игнорировать нельзя, особенно если угроза производит такой шум. Драконья Погибель опустил копье-посох, держа его двумя руками, крепко ухватив за древко из сплава: «Поглядим, каков этот железный демон в роли кузнеца, да, Эг?» – и бросился в атаку через завалы.

По его прикидкам, должно было пройти около полудюжины ударов сердца, прежде чем дракон поймет, что к чему, увидит реальную угрозу и решит, что с ней делать. Он срезал вправо, ближе к хвосту и задним конечностям. Место для битвы было дерьмовое: щебень проседал под ногами, но твари пришлось бы сломать собственный хребет, чтобы изогнуться в сторону и снова плюнуть в него ядом с такого близкого расстояния. Последние три ярда Эгар одолел в прыжке, подняв копье вверх и в сторону, как будто прыгал с шестом, вторя акробатам в парке Инвал. Приземлился он тяжело и неуклюже, мог бы потерять равновесие, но с воплем вонзил переднее лезвие копья дракону в ляжку. Увидел, что кириатская сталь расколола чешуйки, словно монеты из дешевого серого стекла.

Теперь настала очередь дракона вопить.

Звук был пронзительный, оглушительный – в такой близости казалось, что в голову маджаку вонзились крошечные ножи. Он видел, как люди в разгар битвы бросали оружие и щиты, крепко прижимали ладони к ушам, пытаясь заглушить этот ужасный вопль. Он стиснул зубы и надавил на копье, почувствовал, как лезвие сместилось вниз, рассекая плоть дракона. Бедро твари дернулось и поднялось, она тряхнула задней лапой, пытаясь сбросить источник боли. Драконья Погибель взмыл. Он повис, держась обеими руками за копье, и кириатское лезвие, прорезав длинную борозду по бедру зверя, вырвалось наружу. Эгар снова упал на ноги, от неожиданности отшатнулся назад. С лезвия капала густая багровая кровь – и от этого зрелища в нем всколыхнулось темное веселье.

«Вот это, мать твою, клинок!»

«А теперь шевелись, Эг!»

Дракон снова закричал и дернул хвостом в сторону. Инстинкт потребовал пригнуться – Эгар так и поступил, и услышал, как ударом рассекло воздух над головой. Он выпрямился, едва хвост пронесся мимо, и снова подскочил вплотную. На несколько секунд ему удалось оказаться в слепой зоне существа. «Жизненно важная истина, касающаяся сражений с драконами, – зачитал ему как-то Гил из трактата, который тогда строчил, – заключается в том, что близость – твой друг. Прижмись поближе – это единственное безопасное место. Безопасность – понятие относительное». Что ж, Гил, давай проверим. Он рубанул копьем, вонзил его в заднюю часть дракона, где хвост утолщался, соединяясь с телом. Он знал, что чешуя там мягче, и кириатский клинок прошел сквозь нее, как сквозь тряпку. Эгар выдернул оружие, перевернул и снова ударил другим лезвием.

Громкие звуки кишечных газов, мягкое падение чего-то на щебень и внезапно накатившее туманное облако – дракон обгадился. Эгар закашлялся и подавился вонью, затаил дыхание и поспешил убраться прочь. Свежий драконий навоз был довольно едким, и даже сопутствующий газ не предвещал ничего хорошего, если вдохнуть его слишком много. «Так что давай не будем этого делать, Эг». Он попытался добежать вдоль огромного чешуйчатого бока до головы и гребня, но существо поворачивалось слишком быстро, вертелось на месте, топая, вопя и лягаясь. Скользящий удар задней конечностью сбил маджака с ног. Эгар упал на щебень, прокусил щеку почти насквозь – во рту брызнула и потекла кровь, он ее сплюнул.

«Нет времени, на это нет гребаного времени, Драконья Погибель. Вставай!»

Он поспешно вскочил на ноги, принял защитную стойку с копьем-посохом, увидел, как голова зверя по-змеиному поворачивается в его сторону, опускается, растопырив гребень, и один сверкающий зеленый глаз рептилии сердито глядит на него сквозь заросли защитных шипов…

И внезапно откуда-то появился Алвар Наш – подскочил к передней лапе дракона, подняв щит, с силой рубанул мечом. Эгар увидел, как клинок рассек плоть и дракон потрясенно отдернул лапу, а Наш изящным зигзагом увернулся… «Неплохо, совсем неплохо, молодой человек. Возможно, из тебя еще получится убийца драконов». Эгар ринулся обратно, не желая упускать шанс, пока тварь отвлеклась. Он прыгнул туда, куда должна была опуститься передняя конечность, поднял копье-посох и приготовился перерубить заднее сухожилие – толстое как канат, тянущееся от локтевого сустава к пятке. Кириатская сталь – клинок прорежет эту хрень насквозь, и он одним ударом подрежет зверю поджилки спереди…

Не вышло.

Каким-то образом дракон узнал о его присутствии. Выгнулся дугой, извернулся и попятился со скоростью удара хлыстом, ударил по нему раненой передней лапой, словно игривый кот. Эгару досталось: он почувствовал, как когти разорвали одежду и плоть под нею, и его отшвырнуло прочь, как обглоданную кость. Он тяжело рухнул на щебень, услышал глухой треск – сломалось ребро, да не одно, – и рассадил левую руку о неровный камень. Мизинец зацепился и хрустнул, волна мучительной боли прошла вдоль руки, и Эгар разжал хватку на копье-посохе. Дракон над ним пронзительно закричал, и Эгара обдало запахом сандалового дерева и паленого мяса. Он отчаянно пытался встать и почти сумел, но что-то было не так с ногой. Пока он извивался на неровной земле, когтистая передняя лапа дракона с грохотом опустилась рядом. От ее тяжести раскололись камни, и летящими осколками маджаку оцарапало щеку.

– Эгар!

Голос Арчет.

Он тупо поднял голову, повернулся на звук и увидел ее в пятидесяти футах от себя. Полукровка стояла с ножами в обеих руках – видимо, собиралась бросить их в эту ревущую, топчущую, извивающуюся бурю, громадную и яростную. Канан Шент присел перед ней на корточки, подняв щит – «…ага, можно подумать, от этого будет хоть какая-то гребаная польза…» – и с боевым топором на изготовку. Голова дракона качнулась в их сторону, а потом развернулась дальше, когда мимо этой пары пронесся Алвар Наш, размахивая мечом и издавая бессловесный вопль…

Дракон разинул челюсти. Как будто смеялся над ними.

И плюнул.

Из его глотки вырвался блестящий сгусток яда, встретил Наша на полпути и забрызгал с ног до головы. Гвардеец Трона Вековечного издал единственный вопль страшной муки и рухнул, превратившись в дымящийся труп.

Копье-посох – вот оно, Эгар нащупал оружие пальцами правой руки.

Дракон рванулся вперед, яростно разодрал когтями тлеющие останки Наша, вопя во все горло. Эгар оскалился в усмешке. Он видел такое раньше и знал, что это означает. Инстинктивный приступ бешенства – они заставили зверя выйти из себя. Он больше не мог ясно мыслить. Это должно было слегка упростить задачу…

«На ноги, Драконья Погибель».

Арчет и Шент недоверчиво разинули рты. Они были следующими, если не стряхнут оцепенение и не двинутся с места. Но ужас вынуждал их стоять как два столба.

«Вставай! Вставай и убей ебаную тварь, Эг. Это же твоя суть».

Он схватил копье-посох правой рукой, вонзил одним концом в землю. Опираясь на него, встал на колени. Положил левую руку поверх правой и уставился на покалеченную кисть. Мизинец торчал под углом к ладони. «Нет, так нельзя, правда?» Он привалился к древку, на мгновение высвободил правую руку и вправил палец. Ой-ой. Что-то не так со зрением. Ах да – кровь снова течет по лицу и попадает в глаз. Он опять схватился за копье-посох, неуклюже провел тыльной стороной «исцеленной» ладони по лбу, по глазам. Окружающий мир сделался совершенно ясным.

«Так-то лучше».

Когда Эгар попытался подняться, из его горла вырвалось низкое рычание. Он сильно наклонился и выпрямился, пошатываясь. Левая рука ответила жуткой болью, стоило сжать копье покрепче. Он волочил левую ногу. Дракон был в добрых тридцати ярдах от него и продолжал терзать то, что осталось от Наша. Эгар подумал, что не сумеет одолеть такое расстояние быстрей, чем тварь потеряет интерес к изодранному трупу гвардейца и заметит, что вокруг есть и другая добыча, которую можно разорвать…

Камни.

Они дождем сыпались с фасада встающих над ними развалин. Вслед за камнями летели натужные нестройные вопли.

Он посмотрел наверх, растерянно моргая. Увидел фигуры и лица в оконных проемах и дырах в каменной кладке. Все, кто остался в руинах, орали ругательства, швыряли любые снаряды, какие смогли найти. Некоторые из членов отряда, как он знал, были вооружены новенькими арбалетами из арсенала Стратега. Эгар увидел, как дракон перестал яростно терзать когтями труп, наклонил башку и повернулся навстречу внезапному каменному ливню, подняв одну переднюю лапу – жест, которым он защищал глаза, был до странности человеческим.

Драконья Погибель узрел свой шанс. И ухватился за него.

– Арчет! – проревел он через разделявшее их расстояние. – Убирайся оттуда!

Полукровка вздрогнула и посмотрела на маджака. Схватила Шента за плечо, указала направление. Рванулась со всех ног.

К нему.

– Н-н-н-н… – Крик застрял у него в глотке. Он увидел, как дракон стремительно развернулся всем телом.

Оскалил клыки ухмыляясь.

Дождь из камней был забыт, проигнорирован, оставлен на потом. Возможно, тварь уловила движение, когда Арчет и гвардеец побежали, – или просто услышала крик Эгара. Не исключено, что внутри этого гигантского шипастого черепа ярость угасла ровно настолько, чтобы позволить холодному рептильному разуму, который обычно всем управлял, снова встать у штурвала и вспомнить, что происходит.

А может, и нет. Эгару не суждено было это узнать.

Он знал, что Арчет и Шент превратятся в тлеющие куски мяса – умрут еще до того, как упадут. Он собрал свое отчаяние, боль, терзавшую все тело, втиснул в горло и легкие, запрокинул голову и закричал:

– Драконья Погибель!

Должно быть, дракон отвлекся. Он плюнул и промахнулся. Яд расплескался по стене в нескольких ярдах слева от того места, где только что были ноги Арчет. Ударной волной зацепило Шента, он споткнулся и с воплем упал. Арчет, почти достигнув того места, где теперь стоял Эгар, резко развернулась. Челюсти дракона захлопнулись с глухим звуком, эхом отразившимся от руин. Он дернул башкой назад, запрокинув морду совсем как внезапно сбитый с толку гигантский пес. Арчет кинулась обратно – туда, где лежал и кричал Шент. Дракон прыгнул вперед – движение было исполнено ужасной, змеиной грации – и приземлился на четвереньках, нависая над Арчет, которая пыталась поднять на ноги бьющегося в конвульсиях Канана Шента. Гигантская голова наклонилась, словно у птицы, как будто пытаясь получше рассмотреть две крошечные фигурки, которые она собиралась уничтожить. Затем опустилась ниже, широко раскрыв челюсти.

Эгар врезался сбоку, рассек сухожилие передней конечности одним ударом копья-посоха. Кровь рептилии хлынула дождем, и дракон издал пронзительный вопль. Раненая конечность поджалась к брюху. Драконья Погибель ринулся под опустившуюся голову. Отыскал горло.

– Умри, тварь!

Он ударил снизу вверх, левой рукой, крича от боли в искалеченной кисти. Рассек мягкую чешую, воткнул клинок в глотку, прорезал длинную рваную рану. Яд из трубок и камер внутри пролился вниз, смешался с кровью дракона, забрызгал Эгара. Он быстро развернул копье – до того, как почувствовал, что эта хрень разъедает его плоть, до того, как смог закричать. Что было сил ударил снизу вверх, теперь здоровой рукой, и боли нет, никакой гребаной боли, Драконья Погибель, это вовсе не боль…

– Ты! Сдохни!

Вырвал остатки драконьего горла.

Почувствовал, как все обрушилось на него, почувствовал обжигающую боль.

Почувствовал, как его бросило на колени, как прервалось дыхание, и его как будто вышвырнуло из собственного тела.

Кажется, из ревущей тьмы донесся слабый голос отца.

И – уже падая лицом вперед – увидел сквозь густеющий туман перед глазами, как навстречу несется щебень.

Но удара так и не ощутил.