Текст книги "Темные ущелья"

Глава пятьдесят девятая

Они разбили лагерь рано, когда воздух был еще достаточно теплым, а кристально чистое небо – светлым. По прикидкам Арчет, до захода солнца оставался по меньшей мере час. В окружающем ландшафте не было никаких особенностей, которые предлагали сделать привал, – по крайней мере, насколько она могла судить. Впрочем, разве Арчет могла положиться на свои знания? С ее точки зрения, вся гребаная степь выглядела одним большим заросшим травой дикоземьем. Они ехали уже два дня, и, если не считать исчезающей реки и струек печного дыма из Ишлин-ичана, что карабкались в небо позади, полукровка не заметила ни единого годного ориентира на пути.

Но если Марнак Железный Лоб сказал, что это то самое место, что ж, возможно, это и впрямь было то самое место.

– Священная земля, – проворчал маджак, когда она спросила, почему они выбрали именно его. – По легенде, давным-давно здесь упал на землю меч великого бога. Мой народ взял небесное железо, которое от него осталось, и выковал оружие, с помощью которого мы изгнали долгобегов. Видишь – вон там он лежал.

Она проследила за его жестом. Увидела длинный низкий гребень, которого раньше не замечала. Он изгибался по обе стороны от того места, где они стояли, огибая широкую неглубокую ложбинку в ландшафте, окончательную протяженность которой Арчет могла только угадать, поскольку гребень терялся из вида в бесконечных колышущихся волнах травы высотой по пояс. Она уловила связь, поняла, на что смотрит. Они расположились лагерем на краю огромного кратера, который за прошедшие с момента его образования века заполнился землей и потерял четкость очертаний.

– Небесное железо, значит? – сказала она и оглянулась на повозку, которую они везли. – Думаю, это вполне уместно.

– Да. Шаман одобрит. Духи, оставшиеся тут, придадут силы церемониям, которые он должен совершить. К тому же… – В тоне Железного Лба не было явной иронии. – …если твои намерения не так честны, как ты утверждаешь, Небожители, скорее всего, заметят их на земле, подобной этой. Они будут следить за нами здесь.

– Приятно слышать, – сказала она ровным голосом.

«Будем надеяться, они не злопамятные».

Она посмотрела, как люди Марнака распрягают тягловых лошадей и уводят их пастись. Двое из них перед уходом изобразили охранные знаки, бросив взгляд на то, что громоздилось на дне повозки. Их трудно было винить. Наполовину расплавившиеся останки снаряда от кириатской катапульты, завернутые в слои тяжелой парусины, массивные и зазубренные, выглядели как выкопанная из земли статуя какого-нибудь древнего инопланетного бога. Даже самой Арчет их очертания на фоне раннего вечернего неба казались суровыми и зловещими.

Небесное железо – мертвое сердце упавшей на Землю кометы.

Это было единственное, что они смогли придумать, чтобы вытащить шамана из лагеря.

– А ты уверен, что он не придет сегодня вечером?

Марнак фыркнул.

– Шаман мог бы, а Эршал – нет. Он захочет, чтобы ритуалы очищения провели при свете дня. Если уж на то пошло, я бы так же поступил. Не стоит смешивать тьму и то, что падает с неба.

Арчет рассеянно подумала, нет ли в этом издевки в адрес ее кожи. Решила, что Марнак высказался без задней мысли. Казалось, он испытывал подлинное уважение к ее отцу и в целом был лишен страха перед Черным народом.

Оставалось лишь мечтать, чтобы хоть половина знакомых ей имперцев обрела те же качества.

– Моя госпожа?

Полукровка подняла глаза и увидела Селака Чана, который шел к ней по залитой солнцем траве. Она извинилась перед Марнаком и пошла навстречу капитану Трона Вековечного.

– У нас всё в порядке?

– Да, моя госпожа. Я назначил дежурство. – Он жестом указал назад – туда, где лагерь обретал форму. – Кочевники сказали, что выставят своих людей, но я предпочитаю доверять нашим.

– Вполне справедливо. Но постарайся не отдавить ничьи пальцы. Они и так достаточно дерганые. Мы же превосходим их числом в два раза.

– Да, моя госпожа.

Она хотела бы ощущать по поводу цифр то спокойствие, какое изображала. Двадцать всадников – выстроившись в ряд по двое у ворот посольства, они выглядели достаточно аккуратным маленьким войском. Но здесь, под бескрайними степными небесами, неуклонно продвигаясь на территорию скаранаков, отряд уже не производил столь грозного впечатления. Арчет начала жалеть, что не взяла с собой в два раза больше людей.

Но ей приходилось беспокоиться и о деликатных чувствах Марнака Железного Лба, который не допустил бы более масштабного вторжения. В любом случае, люди Кардена Хана рвались на территорию скаранаков не больше, чем сам легат хотел их туда посылать, – пришлось бы лезть из кожи вон ради горстки добровольцев, а угрюмая, с неохотой подчиняющаяся приказу солдатня была не тем, что требовалось для ее затеи.

Гребаная политика, проклятие всей ее жизни.

В конце концов она решила взять с собой морпехов и нескольких гвардейцев, которых вывела из Пустошей, – их преданность ей к этому моменту простиралась гораздо дальше формальной клятвы. Проблема заключалась в том, что их было всего тринадцать человек во всей их компании – людям Танда она по-прежнему не доверяла, а о каперах не могло быть и речи, – и никто из них ничего не знал о здешней местности. Она хотела бы использовать выживших маджаков из своего отряда, но они были ишлинаками, пусть и родом из далеких южных степных краев – и Марнак опять даже слышать об этом не пожелал. «Достаточно того, что я встал на сторону чужаков против собственного шамана и вождя, – проворчал он. – Я не потерплю, чтобы у меня за спиной вдобавок ехали ишлинаки». На том и порешили.

Она пошла поговорить с Карденом Ханом.

Легат, конечно, был в восторге от компромисса. Без сомнения подготовившись к просьбе о сорока пяти имперцах, которых он обещал изначально, Хан чуть не расплылся в улыбке от облегчения, когда Арчет сказала ему, чего хочет на самом деле. Семеро – по меньшей мере двое из Вольных горцев-разведчиков, но остальные могли быть рядовыми имперскими пехотинцами, солдатами вспомогательных войск, да кем угодно, лишь бы знали степь не хуже собственных хренов и серьезно относились к своим обязанностям…

Чан все еще топтался на месте, чувствуя себя неловко.

– Э-э, моя госпожа?

– О да, капитан, в чем дело?

– Э-э… у господина Каптала есть некоторые опасения. Вы с ним поговорите?

– Твою ж ма… – Арчет прикусила язык. Она сдалась, когда Каптал начал настаивать, что отправится с ними. Это была ее ошибка. – Ладно, я с ним поговорю.

«Снова».

Когда он выложил ей свои мысли там, на озаренной свечами лестнице посольства, она на миг застыла разинув рот. После всего, что ей пришлось пережить той ночью, с губ сорвался слегка истерический смешок.

– Императрицей? Вы шутите, да? – Она увидела, как он сжал губы, нахмурил брови. Улыбка сползла с ее лица. – Вы не шутите.

– Я понимаю ваше удивление, моя госпожа…

– Да? – Она спустилась к нему по лестнице. – А как насчет того, чтобы понять мое желание не устраивать дворцовый переворот, который расколет Империю на куски как раз тогда, когда мы меньше всего можем позволить себе инакомыслие? Убирайтесь в свою комнату!

Она толкнула Каптала в открытую дверь его апартаментов и, войдя следом, захлопнула ее каблуком. Сдвинуть его было немного труднее, чем ожидалось: он оказался громоздким и хорошо держался на ногах, но Арчет все еще дрожала и пылала внутри после стычки с Келгрис, под кожей у нее зудело. Мало того, что этой ночью ей пришлось то карабкаться в окно борделя, то выбираться оттуда, словно не очень-то умному маджаку из сказки, мало откровенных бесед и угроз насилием от чрезмерно сексуальной местной богини. Теперь она еще должна разбираться… с этой хренью? Арчет рванула засов, развернула Каптала в тусклом свете ламп, озаряющем его прихожую, и ткнула прямой ладонью в грудь как острием клинка.

– Вы с кем-то еще об этом говорили?

Каптал ответил бесстрастным взглядом.

– Нет, моя госпожа. Я не самоубийца и не дурак.

– Вообще-то, прямо сейчас вы очень похожи на обоих. Оставим в стороне тот факт, что я поклялась служить Джиралу Химрану и могла бы насадить ваш череп на пику просто за то, что вы мне сказали. Оставим в стороне тот факт, что вы предлагаете государственную измену вслух на лестнице имперского посольства, где на каждом углу может обнаружиться хрен знает сколько нежелательных ушей. Гораздо важнее то, что мы находимся в состоянии войны. Блистающий трон сейчас больше, чем в чем-то другом, нуждается в солидарности. В верности.

– Верность Блистающему трону, моя госпожа, – это не то же самое, что верность династии Химран. И даже верность клану Химран – не то же самое, что верность дебилу, шлюхиному отродью, который и втянул нас в эту войну.

Она отвернулась.

– Все это не является хорошим предлогом для того, чтобы попытаться посадить меня на трон. Я не хочу этого. Я на такое не гожусь. Я даже, мать твою, не человек.

– Именно поэтому вы отлично годитесь, госпожа. Вы бессмертны. Вы обеспечили бы преемственность, невозможную для любого человеческого правителя.

– Это…

Арчет умолкла. С подозрением оглянулась на него. Она не очень хорошо изучила Илмара Каптала в течение нескольких месяцев поисков – была слишком поглощена своими собственными навязчивыми надеждами и страхами, чтобы обеспокоиться такими вещами, – но это было совсем не похоже на него. В его речи была какая-то размеренная точность, которая больше напоминала Танда, Шанту или…

«…Кормчего?»

Мысль промелькнула у нее в голове и застряла. Только что на лестничной площадке голос Каптала звучал неуверенно, как будто он очнулся от некоего сна, да и то наполовину. А теперь этот человек спорил с ней таким тоном, будто…

Она снова увидела его, поднятым со дна океана в мешке. Мертвой и обглоданной грудой мяса на железном полу у своих ног.

«Требуется чистка и существенный поверхностный ремонт. Но, не считая этого, не вижу серьезных трудностей».

Она вспомнила, как Стратег мягко заверил Драконью Погибель в той же звенящей, гулкой мастерской, пока машины из темного железа продолжали трудиться, а Тараланангарст плел для них планы, словно древний паук в своей паутине: «Если бы кто-то из вас знал, какую цель преследуют ваши действия, ваше знание нарушило бы равновесие модели – по всей вероятности, до такой степени, что эта цель сделалась бы недостижимой».

Так это и был план Анашарала? Это замыслили кастрированные демоны из прошлого ее отца? Узурпировать имперский трон и… свалить на ее гребаную голову?

«И с кем именно я сейчас разговариваю?»

Она снова подумала о похожих на пауков серебряных машинах, которые были повсюду под ногами и в стенах Ан-Кирилнара – и, быть может, одна из них прямо сейчас засела где-то внутри мозга бывшего утопленника, подсказывая ему нужные слова и наблюдая за ее реакцией.

Арчет преодолела расстояние между ними двумя. Постучала Каптала – или что там было внутри него – по груди.

– Понятия не имею, откуда у вас эта идея…

– Идея о том, что Джирал Химран не является достойным преемником своего отца, широко распространена в некоторых придворных кругах. Но вы наверняка знаете это, моя госпожа. Так тесно общаясь с Махмалем Шантой, вы не могли с этим не столкнуться.

– Мои связи с Махмалем Шантой – не твое собачье дело.

– Умоляю, госпожа моя, не надо наивности. – Внезапно в его голосе послышалась резкость, больше подходящая старому Илмару Капталу. – При дворе и вокруг него очень мало найдется людей, с которыми мне не приходилось иметь дело в то или иное время за последние несколько лет. Недовольство жителей побережья сейчас тлеет сильнее, чем за последний век. Попросите предъявить имена и доказательства – я предъявлю. Попросите привести других в то же самое стадо, будь то добровольно или брыкаясь и крича – я приведу. Не стоит недооценивать то, что я могу сделать для вас на этом поприще, моя госпожа.

Она мрачно кивнула.

– Да. Но прямо сейчас ты можешь сделать для меня на этом поприще лишь одно – держать свой гребаный рот на замке.

«И держаться от меня подальше», – следовало бы добавить.

Потому что он был здесь, болтался среди скаранаков и имперцев, как девственница в борделе, а пользы от него было вдвое меньше – лишь еще один повод беспокоиться в местности, и так переполненной опасностями, которые она не могла предсказать. Арчет довольно кисло предположила, что так надежнее – в конце концов, если она и уступила настойчивым просьбам и взяла Каптала с собой, то лишь потому, что больше боялась того, что он мог натворить в ее отсутствие.

«Ну да, например, пойти к легату с этим внезапным мятежным пылом. Проверить, не сумеет ли он раздуть тоскливую горечь Хана в нечто более сердитое. Может, прощупать кого-нибудь из солдат. Или даже кого-то из вспомогательных войск. Поглядеть, каких новобранцев можно получить в степи, передавая весть из уст в уста».

От этой мысли по спине пробежал холодок.

«Это был бы не первый случай, когда претендент собрал кучу диких всадников и отправился в поход на столицу в надежде занять трон».

Не осталось ни одного человека, который помнил бы, когда это случилось в предыдущий раз – что, конечно, сделало такой вариант развития событий еще более привлекательным в сердцах и умах людей, – но полукровка помнила. Спустя столетие с лишним после произошедшего она все еще помнила кровавый беспорядок, которым все обернулось. Разграбленные города и выжженная земля, хаотичная борьба за сторонников; вонючая бойня во время летней, последней битвы, которая сломила силы мятежников; потом – карательные меры: селения, сожженные и сровненные с землей в отместку за проявленное сочувствие, бредущие из них колонны рабов, и трупы, трупы повсюду – сложенные в погребальные костры, которые дымились и тлели в течение многих дней, оставленные непогребенными на полях и улицах, где их рвали на части падальщики. Распятые вдоль дороги на Ан-Монал в назидание остальным, на протяжении многих миль, висевшие там, пока не сгниют настолько, что упадут.

Что бы ни сделал Стратег с Капталом, возвращая его из мертвых, бо́льшую часть смекалки он, похоже, растерял по ходу дела. А Арчет достаточно насмотрелась на главного шпиона Эшена, чтобы понять, как мало Капталу стоит ляпнуть, прежде чем его заметят и отправят донесение прямиком во дворец в Ихельтете. И такая ерунда была последним, что ей требовалось. Когда они вернутся, и так будет достаточно тяжелой работы – без подобного дерьма, способного разжечь огонь джираловской неизменной одержимости предательством.

Она обнаружила, что Каптал одиноко стоит рядом с повозкой. Получив предложение взять лошадь из посольских конюшен, он предпочел ехать рядом с возницей, чем заслужил несколько почтительных взглядов как от имперцев, так и от скаранаков. Он казался единственным из всей компании, кого совершенно не волновала природа того, что они тащили.

– Какие-то проблемы? – спросила Арчет без предисловий.

Он жестом указал на людей, разбивающих лагерь.

– Мы остановимся на ночь здесь?

– Ваша наблюдательность поражает меня. Да, мы остановимся на ночь здесь. В чем дело – вам не нравится вид?

– Разве вы не видите кратер? Вы знаете, что произошло в этом месте?

Она с любопытством посмотрела на него.

– Нет, не знаю. А вы?

– Я… мне сообщили. – Опять странная неуверенность: он как будто пытался разобраться в собственных побуждениях уже после того, как слова слетели с губ. – Скаранаки… только что сказали… кому-то из наших людей… что это место у их народа священно.

– Да, мне говорили, что какой-то бог-воин уронил здесь свой меч. Это было давно, я сомневаюсь, что он вернется за ним.

– Вы действительно считаете разумным…

– Каптал! Или… – Усталый жест. Кто бы ни сидел внутри этого тела. – Ты хочешь сказать мне что-то полезное? Тогда как насчет того, чтобы пропустить темные намеки и просто сказать.

Ей показалось, что на мгновение в его глазах появилась паника. Потом она исчезла, заглушенная чем-то другим, и он обиженно выпрямился.

– Не понимаю ни вас, моя госпожа, ни вашей грубости. Я не являюсь частью какой-нибудь клики со скрытыми мотивами, мои мнения – мои собственные. А полезная вещь, которую я должен вам сообщить, заключается в следующем: ждать местного колдуна на земле, которая имеет магическое значение для его народа, – не самый мудрый шаг.

– Ну, это единственный способ, которым скаранаки собираются все устроить, – ровным голосом ответила она. – Так что, я думаю, деваться нам некуда. А теперь почему бы тебе не пойти взглянуть, не поставили ли они для тебя палатку?

Каптал поклонился и отступил. Она смотрела ему вслед, размышляя о зловещем предупреждении и испытывая неприятное чувство, что он прав.

Ощущение, которое вызывал кратер, ей тоже не нравилось.

Она отыскала ровный участок. Отработала несколько ката Ханал Кет – выпады, блоки, рубящие и колющие удары в пустоту, – и каждый из них сопровождался рявканьем или пронзительным воплем. Она вертелась, и рукояти ножей скользили из руки в руку и обратно, словно вода из чашки в чашку. Обнажить, вложить в ножны, снова обнажить, поменять руку и выполнить финт, закончить броском. Потом пойти и подобрать клинок.

Повторить.

Вызубренные движения рук и ног, их узаконенная свирепость – все это успокаивало Арчет, отвлекало от раздумий. Заходящее солнце опустилось достаточно низко, чтобы ослеплять каждый раз, когда она поворачивалась в сторону Запада. На небе – ни единого облачка, которое заслуживало бы именоваться таковым; Лента выглядела сплошным обручем, устремленным от горизонта к горизонту и отражающим краснеющее сияние клонящегося к закату светила. Дневная жара начала спадать. Пот холодил лоб Арчет. Сквозь бархатный сумрак на востоке сверкнула пара ярких звезд.

«Еще один раунд, а потом…»

Оно напало, когда она наклонилась, чтобы поднять с земли Проблеск Ленты, – выскочило из высокой травы и ослепительного блеска заходящего солнца. Арчет успела лишь мельком увидеть, как валун, гладкий, бледный и скрытый в траве, внезапно пробуждается к жизни – и тварь ростом в три ярда нависла над нею, сгорбившись; длинные, вывернутые назад конечности приподнимали изогнутое, плотно сбитое тело, длинная башка с широкой клыкастой мордой оскалилась на нее, словно акула. Длинная когтистая лапа размером с голову боевого коня потянулась к ней – а конечность целиком двигалась быстро, как хлыст.

«Шевелись!»

Перемена прошла сквозь нее как молния – подчиненное закономерностям спокойствие ката разбилось вдребезги в хаосе подлинной битвы. Времени хватило, чтобы схватить Проблеск Ленты левой рукой, а потом Арчет отчаянно перекатилась вправо, подальше от лапы, похожей на когтистую плеть. Тварь завопила и сделала шаг вперед – земля вздрогнула от удара, – и Арчет показалось, что задняя лапа опустилась прямо рядом с ее головой. Она опять перекатилась и вскочила с клинками в обеих руках, лицом к противнику.

Увидела перед собой свирепый оскал клыкастой пасти. В лицо ударил поток горячего воздуха, когда существо вновь пронзительно завопило – застрявшие где-то в его челюстях куски гниющего мяса смердели. Арчет рефлекторно швырнула Убийцу Призраков, вверх и в длинное горло, и тварь потрясенно отпрянула. Пустая правая рука полукровки метнулась вниз, коснулась бедра, и Падающий Ангел, выпрыгнув из сапога, занял освободившееся место. Она закружилась, высматривая, нет ли свидетелей.

– Долгобеги! К оружию! Степные упыри атакуют нас!

Кто-то орал по-тетаннски – судя по ужасному акценту, какой-то солдат из вспомогательных войск, – и поодаль уже раздавались вопли встревоженных маджаков. «Что ж… приятно знать, с чем мы столкнулись». Но ей не понравилось это множественное число.

Долгобег, в которого она всадила нож, сердито ощупывал собственное горло, пытаясь выдернуть оружие. Но одновременно он по-змеиному поворачивал шею, когда Арчет двигалась, держа ее в поле зрения, и ухмылялся ей, как родитель, присевший на корточки, чтобы поиграть с отпрыском.

Она улыбнулась в ответ. Метнула оба ножа, и они пронзили сгущающиеся сумерки, словно два осколка Ленты.

Проблеск Ленты выколол степному упырю правый глаз. Падающий Ангел нашел пристанище в боковой части горла, недалеко от собрата. Долгобег вскрикнул и отпрянул в сторону шатаясь. Арчет уже метнулась вперед с пустыми руками – впрочем, нет, они обе тянулись к пояснице, и она даже не ощущала, что делает это по собственной воле. Безжалостный и Хохотушка поцеловали ее ладони, позволили себя обнять. Она приблизилась и ударила: сперва в верхнюю часть ноги, а потом подтянулась на опорной точке, которую создал Безжалостный, полоснула по незащищенному брюху упыря Хохотушкой. Кишки существа вывалились наружу, источая пар в вечернем воздухе. Арчет полоснула опять, погрузив Хохотушку глубже, повела ее извилистой траекторией, пробираясь в самое нутро дымящегося месива. В нос шибануло вонью дерьма из разорванных внутренностей, из раны хлынула кровь и прочие жидкости. Долгобег опять закричал и, ударив вслепую, отшвырнул ее в сторону. Арчет, пролетев короткое расстояние, грохнулась в траву.

Но она услышала, как степной упырь упал. От этого содрогнулась земля там, где она лежала.

Полукровка снова вскочила на ноги, озираясь. Долгобег лежал на боку в траве, примерно в дюжине ярдов от нее – он хрипло дышал, фыркая, и одна его лапа, устремленная в небо, судорожно дергалась. По отсутствию прочих движений Арчет решила, что он готов. Но…

На другом конце лагеря, справа от нее, в красноватом свете развернулось сражение. По крайней мере еще полдюжины этих гребаных тварей – и никого верхом, чтобы противостоять им. Скаранаки и пара солдат из вспомогательных войск сражались копьями-посохами – оружием, которое хотя бы подходило для такого врага по пределу досягаемости. Арчет увидела, что им удается сдерживать долгобегов выпадами и блоками. Имперцы, вынужденные использовать оружие, более подходящее для уничтожения людей, оказались в беде.

Она решительно направилась к месту схватки. Сделала это, не задумываясь и оставаясь безоружной.

Вскинула пустую правую руку, словно приказывая остановиться. Убийца Призраков подлетел к ней, как дрессированный ястреб. Пальцы Арчет обхватили рукоять, и от этого движения сквозь ее тело как будто прошла молния. На уровне талии, за спиной, ее левая рука непроизвольно раскрылась, и другой клинок лег в нее. На каком-то уровне, только сейчас открывшемся ей, полукровка знала не глядя, что это Безжалостный.

Она увидела раны, о которых мечтала кириатская сталь.

Что-то внутри нее звякнуло. Колоколом зазвенело в ушах, затрепетало внутри черепа. Она открыла рот и выпустила это на волю. Она вбежала в самую гущу схватки, крича.

Об остальном можно было побеспокоиться и позже.