Текст книги "Темные ущелья"

«Ну и ладно».

Его лицо дернулось в безумном порыве – но он сам не понимал, жаждет ли расхохотаться или заплакать.

Он подавил эти эмоции. Сделал свое лицо подобным камню.

Но когда Ракан опустился на колени рядом с Исконом Каадом и перерезал ему горло, когда крик Каада-старшего резко оборвался, сменившись высоким напряженным стоном, – он не сумел полностью отделаться от назойливой мысли о том, смог бы Гингрен когда-нибудь проявить такую же ярость, такую же любовь к нему. Чего бы стоило ее заработать – какова была бы цена.

И смог бы кто-то из двоих – отец или сын – заплатить достаточно.

«Мать твою, Гил, – возьми себя в руки. Мы тут как бы заняты».

Ракан склонился над Мурмином Каадом. Рингилу показалось, что советник блаженно улыбнулся, когда опустился нож.

Глава пятьдесят первая

– Война? – Карден Хан, имперский легат в Маджакской степи, откусил от груши и принялся жевать с гораздо менее благопристойным видом, чем можно было ожидать от человека его ранга. Он говорил с набитым ртом. – Насколько я слышал, все идет хорошо. Хинерион взят штурмом, есть завоевания во внутренней части Джерджиса, и так далее. Но, разумеется, этой новости уже несколько месяцев. Мы тут не держим руку на пульсе.

В последнем замечании она уловила нотку горечи. Ишлин-ичан был всего лишь захолустным поселением, слишком далеким от Империи, чтобы иметь какое-либо реальное политическое значение или предоставить много возможностей для продвижения. Карьерные дипломаты избегали его, как могли; если это не удавалось, они стремились отсюда побыстрее удрать. Какой-нибудь молодой человек всегда мог, проведя какое-то время в степи, вернуться домой и обменять пост на что-то более весомое, поближе к центру событий. Но Кардена Хана нельзя было назвать юношей даже с большой натяжкой. Лицо мужчины, напротив которого сидела Арчет, было помятым и усталым, изборожденный глубокими морщинами лоб переходил в редеющую шевелюру, а борода почти совсем поседела.

Значит, вариантов всего два. Либо он посредственный дипломат, либо отправлен сюда в изгнание. А она в последние годы уделяла придворным делам слишком мало внимания, чтобы знать наверняка.

Поэтому Арчет тщательно подбирала слова.

– Тем не менее, мой господин, вы, похоже, наладили тут железную дисциплину. – Она откусила кусочек цуката, который на самом деле не хотела есть. – Ваше сегодняшнее вмешательство было очень своевременным.

Легат покраснел.

– Вы слишком добры, моя госпожа. В самом деле. Это была обычная предосторожность. Местные жители придают большое значение всему, что происходит в небе – предзнаменования и все такое прочее, – и внезапная комета с запада, за час до рассвета, падающее с неба железо, ну… можете себе представить, какая суматоха поднялась бы среди такого народа.

«Или среди любого народа, с которым я когда-либо сталкивалась», – едва не сказала Арчет. Хан, возможно, и стал туземцем в том, что касалось поведения за столом, но, как и некоторые другие, кого она видела на подобных постах в течение многих лет, он продолжал обсасывать изгрызенную корочку своего предполагаемого культурного превосходства.

«Ага… в отличие от одной вечно хандрящей молодой полукровки-кириатки, которую мы знали в Ихельтете, да, Арчиди?»

Позади в окно пиршественной комнаты ворвался прохладный ночной ветерок и коснулся ее затылка. Возможно, одинокий призрак Драконьей Погибели пришел на зов. Или просто прилетела весть о смерти той, другой Арчет, оставшейся далеко позади, ведь теперь полукровке с трудом верилось, что она была такой всего-то шесть месяцев назад. Она дошла до края мира и вернулась оттуда, сквозь смерть, шторм и драконов, и вот теперь сидит здесь, самой себе кажется какой-то странной грациозной незнакомкой. Внезапный приступ сочувствия к Хану поразил ее. Она не привыкла видеть себя в окружающих людях, и уж подавно не привыкла осознавать на их примере собственные недостатки. Ей редко удавался столь ясный самоанализ.

«Так ведь это можно исправить четвертью унции крина», – посоветовал какой-то мрачный осколок ее прежней личности. Но Арчет отмахнулась от совета без особых усилий, как от ночного ветерка. Его вытесняли другие, более насущные проблемы: Джирал, одинокий на троне, окруженный советниками-подхалимами – он, наверное, уже напортачил с войной и приближался к какой-нибудь политической катастрофе; свирепствующая Цитадель с ее стремлением ввергнуть Империю, чей прагматичный космополитизм был добыт таким трудом, обратно в племенную нетерпимость, завоевания и гнев. Ишгрим, увязшая во всем этом.

Они все должны вернуться домой, пока не стало слишком поздно.

– Да, это было бы беспечностью с моей стороны, – продолжал болтать легат, – позволить отряду мародеров-ишлинаков отправиться туда без имперских наблюдателей. На самом деле, чтобы показать, кто мы такие, нужно немногое. Горстка людей, военный врач, которого мы выдаем за собственного шамана. Понимаете, они не видят разницы: исцеления и прорицание, болезни и предзнаменования, для степняков это все одна большая загадочная неразбериха. К счастью, наш друг Саракс – тот, кто доставил вас сюда, – научился исполнять свою роль весьма искусно. Бедняга, он думал, что приехал сюда лечить раны, лихорадку и сломанные кости, но по крайней мере три раза за последний год все складывалось так, что ему приходилось произносить мудрые слова над кусками тлеющего шлака, упавшими с неба. Я помню один случай в прошлом году, когда…

Она немного отвлеклась и отрешилась от любезных россказней Хана. Пусть болтает; он явно слишком изголодался по имперскому обществу. Комната, в которой они сидели, говорила сама за себя: унылые практичные стены из кирпича, опора для крыши из грубо обработанных бревен. На полу тут и там попадались изразцы с гербом и эмблемой Ихельтета, но эффект был грубым – явная работа ремесленников, для которых эти символы не имели иного значения, кроме жалованья, которое они приносили. Ковры на полу лежали маджакские, мебель имела такие же грубые очертания, как и балки на потолке. Очаг для комнаты такого размера был скромный, как и пламя внутри него. И Арчет ни в одном окне не видела стекла с тех пор, как приехала в посольство.

Единственным предметом явно ихельтетского происхождения оказался фамильный герб Хана – шелковое знамя, висевшее на одной из стен, выглядящее одиноко и неуместно.

– …но теперь маджаки хоть в этом к нам прислушиваются – по крайней мере местные ишлинаки, и все более отдаленные кланы тоже. Основополагающие медицинские знания постепенно пробуждают в них более глубокое уважение к нашей учености и вере, понимаете, и с учетом этого…

– Да, это и впрямь потрясающе. – Арчет постаралась скрыть нетерпение в голосе. От этого человека ей требовалось большое одолжение, и полукровка сомневалась, что ее ранг в Ихельтете сам по себе поможет делу. Она отпила вина и продолжила с нарочитой небрежностью. – Это, э-э, уважение – как, по-вашему, оно распространяется на другие кланы по всей степи?

– О, конечно. – Хан проглотил прожеванное и взял со стола еще один фрукт. – Мы заботимся о том, чтобы наше присутствие ощущалось далеко за стенами Ишлин-ичана. Нелегко действовать, имея в своем распоряжении такой маленький гарнизон, но любой легат, достойный своего поста, знает цену демонстрации.

– Это хорошо. Есть пара вещей, которые мне нужно сделать, прежде чем я отправлюсь на юг. И для этого понадобится кое-какая демонстрация.

– Да? – Тон легата внезапно переменился.

Она допила вино и поставила пустой кубок на стол как шахматную фигуру.

– Все верно. Какое влияние вы имеете на скаранаков?

– На скаранаков?

И по тому, как он это сказал, Арчет поняла: у нее проблемы.

Когда он немного успокоился, то произнес:

– Послушайте, госпожа моя, я бы очень хотел вам помочь. Будь это любой другой клан – мы бы тихо убили этого Полтара для вас, никаких проблем. Даже похитили бы, чтобы вы смогли пытать и убить его сами, если это доставит вам удовольствие. Я бы с радостью это для вас устроил, правда. Но мы говорим о скаранаках. Я не уверен, что вы понимаете, в чем суть.

Она пожала плечами.

– Ну ладно. Скаранаки. Расскажите мне о них.

– Да. Сперва поймите, что за последние десять лет здесь многое изменилось. Ишлин-ичан намного больше, чем раньше, и на другом берегу реки появилось несколько второстепенных поселений. Западные кланы все больше свыкаются с мыслью о том, что можно жить оседло, привыкают ладить с соседями с минимальным насилием. Но скаранаки – это старая школа. Они стойкие останки кочевых племен, какими все маджаки когда-то были. Понимаете, они никогда не поселятся на одном месте, как ишлинаки, и этим гордятся. Странники до мозга костей, все такие же бандиты и налетчики, какими были сто лет назад. За это их очень уважают. И поскольку ишлинаки в основном живут в окрестностях города и на другом берегу, вот уже почти десять лет никто не оспаривал их первенство в восточной степи. Сержанты-вербовщики, конечно, любят их – они предпочтут скаранаков любому другому клану. И на каждые десять молодых головорезов, которых они посылают на юг, чтобы стать солдатами, по крайней мере двое или трое обязательно в какой-то момент вернутся сюда закаленными ветеранами, что только добавляет клану боеспособности.

Арчет кивнула.

– Все как обычно. В прошлом я не раз видела, какие это доставляет неприятности.

– Да, но попробуйте сказать это вербовщикам. – Карден Хан подался вперед в своем кресле, как человек, пытающийся разъяснить до конца истинную причину своего отказа помочь ей. – Честное слово, госпожа, если бы Маджакские равнины не были столь обширны, если бы мы находились на несколько сотен миль ближе к перевалу Дхашара и границе, я бы отметил скаранаков как серьезную будущую угрозу Империи. Все это было правдой еще до того, как ваш друг Эгар Драконья Погибель перестал быть вождем клана и исчез. В наши дни… – Печальная гримаса. – …к военной доблести скаранаков и их территориальному владычеству теперь можно добавить слухи о черном шаманстве и магии ночных сил. Этот шаман, которого вы хотите убрать с доски, – судя по тому, что мне сказали, он пользуется личной благосклонностью Небожителей. Ходят слухи, что он может вызвать демонов из дальних степей и они повинуются его воле.

Арчет разглядывала рисунки на столешнице. Она потерла завиток, который был немного похож на кричащее лицо.

– Но вы же не верите в подобные вещи, не так ли? – мягко спросила она. – Демоны, магия? Вы же образованный религиозный человек?

Хан невесело улыбнулся ей.

– То, во что я верю, не имеет никакого отношения к делу, моя госпожа. Важно, во что верят сами скаранаки и что думает о них остальная степь – это и определяет игру. Вы когда-нибудь видели маджакского берсеркера в действии?

Шквал воспоминаний – застывшие мгновения боя с драконом, вой Эгара, который призывал тварь повернуться к нему.

– Да, – тихо ответила полукровка.

– Ну… – Легат был немного разочарован тем, что она испортила его минуту славы. – Тогда вы знаете, о чем я, госпожа. Скаранакский воин, который верит, что на его стороне ночные силы, с тем же успехом может обладать ими на самом деле – никакой разницы. Он будет считать себя способным на сверхчеловеческие подвиги в бою независимо от того, так это на самом деле или нет, и в этой части мира его враги будут думать то же самое. Больше половины моих людей здесь – местные помощники, большинство из них даже не новообращенные. Я могу доверить им охрану посольства и выполнение основных патрульных обязанностей. Но я не могу приказать им идти на скаранакский лагерь, как вы не могли бы заставить девятую Южную гвардию осадить Цитадель.

Арчет поморщилась. Встала из-за стола со скудным угощением, которое выставил для нее Хан. Она все равно почти не притронулась к еде – не была голодна. С самого момента пробуждения в степи ее переполняли бодрость и энергичность, посрамляющие лучший крин, какой доводилось пробовать. Она подошла к открытому окну позади себя, наклонилась и посмотрела на редкую желтую россыпь факелов и освещенных огнем окон города внизу.

Пятиэтажная имперская миссия была самым высоким зданием в Ишлин-ичане. Ее можно было увидеть на въезде: посольство возвышалось над теснящимися хижинами и низкими домами, словно упитанный священник, дарующий благословения множеству людей, гнущих спины в молитве. Теперь сквозь тонкие завесы дыма из труб она могла видеть городские стены и дальше – то место, где кончались огни и простиралась степь, похожая на огромный темный океан. Небо с запада затянуло тучами, когда наступила ночь, Лента едва блестела, как спрятанный клинок подлого убийцы. То тут, то там Арчет как будто бы различала в темноте мерцающие огоньки походных костров, но трудно было сказать наверняка.

– У вас должны быть какие-то собственные силы, – задумчиво проговорила она, продолжая созерцать вид. – Сегодня я видела на ваших разведчиках цвета Вольных горцев.

– Верно. – Она услышала, как легат встает из-за стола и подходит ближе. – Отряд из семи разведчиков плюс обычное подразделение из восьмидесяти человек, из которых примерно дюжина слегла с местной лихорадкой. Учитывая это, а также тот факт, что я должен изображать тут командный авторитет перед вспомогательными войсками, я, возможно, смогу выделить вам сорок человек для участия в боевых действиях. Самое большее – сорок пять. Могу сказать вам прямо сейчас, что этого будет недостаточно.

– Верно.

– Вам нужно в пять раз больше, чтобы просто подумать о том, как бы отправиться в край скаранаков без приглашения, не говоря уже о том, чтобы вступить в бой, когда вы туда доберетесь. – Легат неловко завис над ее плечом, не осмеливаясь фамильярно наклониться к гостье. Вместо этого он указал мимо нее в темноту за городом. – Есть местная легенда, согласно которой огромная армия однажды вышла на равнину, чтобы сразиться с демонами, и просто… исчезла. Ни выживших, чтобы поведать историю, ни следов сражения, было – и нету. Но говорят, что иногда ночью, когда ветер дует с северо-востока, все еще можно услышать отзвуки великой битвы, очень слабые, как будто эта армия все еще где-то там, все еще сражается с тем, на что она наткнулась.

– А вы сами слышали?

– Нет, моя госпожа. И я не думаю, что это когда-либо происходило на самом деле – по крайней мере, не так, как говорится в легендах. Но я думаю, что это явное предупреждение, предназначенное, возможно, для чересчур амбициозных военачальников и генералов. Вы рискуете, недооценивая степь и то, что в ней водится.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Господин Хан, если вы не слушали меня раньше, я только что выжила почти месяц в Кириатских пустошах – месте, которое даже мой народ считал смертельно опасным. Я пережила кораблекрушение и стычку с Чешуйчатыми, сражение с драконом и колдовскую катапульту, которая заставила меня пролететь тысячу миль или больше по воздуху, прежде чем рухнуть на землю здесь. Если думаете, что меня отпугнут рассказы о воющих призрачных воинствах и черных шаманах, то это вы склонны недооценивать.

Легат склонил голову.

– Примите мои глубочайшие извинения, госпожа. В мои намерения не входило намекать…

– Нет. – Она отмахнулась. – Я это знаю. Поднимите голову, легат. Это мне надо извиняться – вы же пытаетесь помочь. Но это долг крови, и у меня нет выбора.

Хан кротко поднял голову.

– Возможно, если вы вернетесь в следующем году, моя госпожа. С бо́льшим отрядом.

– Нет, так не получится. Неужели вы действительно думаете, что император выделит мне несколько сотен своих лучших воинов, чтобы я пришла с ними сюда ради своей личной надобности, в то время как Империя все еще воюет с Лигой?

«Не говоря уже о моих собственных шансах на свободное время. Как только я вернусь, нужно будет разобраться с жутким бардаком».

На мгновение старая Арчет – язвительная, зависимая от крина – выступила из прошлого, ухмыляясь; она испытала сильное искушение забыть про Ихельтет, да и просто на хрен остаться тут, на пару лет. Поездить на лошадях, выучить маджакский, разбить лагерь под звездами и наблюдать, как на огромном небосводе сменяются времена года.

А если не получится, можно сесть на одну из торговых барж, что идут вниз по Джанарату, добраться на ней до обрыва в Дхашаре, оттуда дрейфовать до самого Шактура и Великого озера. Вытрясти из имперского посольства жилье и деньги, может быть, еще раз попробовать разбудить коматозного Кормчего в развалинах Ан-Наранаша.

И пусть перегорит война на Западе, пусть Империя переживает последствия глупых ошибок. Пусть Джирал для разнообразия сам о себе позаботится, а она просто… все бросит.

В косых лучах утреннего солнца Ишгрим переворачивается на простынях большой кровати, обращает к Арчет лицо с опухшими губами, тянется к ней…

«И это мы тоже бросим, да, Арчиди?»

Полукровка снова увидела девушку, которая стояла у перил и не махала, пока флотилия удалялась вниз по течению, прочь.

«Не успеешь опомниться, как я вернусь» – так она сказала.

Она дернула подбородком – на самом деле, не в мыслях. Резким жестом велела видению с блестящими от крина глазами убираться вон из ее головы. Зачарованно проследила за тем, как ее собственный язвительный призрак вскинул брови, свирепо ухмыльнулся ей и ушел с видом противника на дуэли.

Грубо толкнул плечом, проходя мимо.

Исчез.

– Послушайте, – сказала она Кардену Хану. – Так или иначе, но дело будет сделано. И у меня не очень много времени. Если вы не можете собрать отряд, который позволит действовать напрямую, каковы другие варианты? Неужели этот шаман никогда не появляется здесь, в Ишлин-ичане?

Хан покачал головой.

– Уже пару лет как нет. Мы, конечно, следили за ним, как и за другими влиятельными скаранаками, когда они появлялись в городе. По словам моих шпионов, он был завсегдатаем довольно известного борделя у восточной стены. Но потом что-то случилось. Нам поведали, что он очень сильно навредил одной из девушек и она умерла от ран. Сама по себе это не проблема – она была чужеземной рабыней, привезенной сюда из одного из городов Лиги, если мне не изменяет память. Никаких связей с маджаками, никакой семьи, которая жаждала бы кровной мести.

– Понимаю.

– Да, ну вот как-то так. – В голосе легата теперь звучало смущение. – Вся эта суета из-за одной проклятой рабыни. Если бы этот Полтар просто расплатился с мадам, всем было бы наплевать. Но вместо этого он просто сбежал и не вернулся. Никто точно не знает почему. Мадам, конечно, назначила за него награду, но, судя по тому, что я слышал, не очень высокую. Это было сделано скорее напоказ, и таких денег, конечно, не хватило, чтобы привлечь серьезных знатоков. И теперь сложилось противостояние: Полтар больше никогда не сможет безопасно ходить по улицам Ишлин-ичана, но ему, похоже, и не надо. А глупцов, которые отправились бы на восток и выступили против скаранаков за столь ничтожную сумму, нет.

Она хмыкнула. Уставилась во тьму степи. В ее голове плясали сценарии, воплощающие мечты.

– Значит, среди скаранаков нет недовольных? У Полтара должны быть враги внутри клана, несомненно.

«По крайней мере, в Ихельтете все так устроено».

– Неужели мы действительно не можем проникнуть туда изнутри? Может, подкупить кого-нибудь? Шантажировать?

«Ну, посмотри на себя, Арчиди, – сплошные политические маневры и манипуляции, прямо как настоящий имперский советник».

«Грашгал и папа гордились бы».

Хан вздохнул.

– Я проверю досье, но думаю, что это маловероятно. Степные кланы, как правило, сплочены, а скаранаки – в большей степени, чем остальные. Действовать против шамана, если он не может быть каким-то образом обесчещен, значит действовать против клана в целом, против главы клана и всего, за что он стоит. Это нарушение клятвы, и вы не найдете много маджаков, готовых на такой шаг.

– Они пошли на него достаточно быстро, когда прогнали Драконью Погибель, – проворчала она.

– Возможно. Но это не та официальная версия событий, которой мы располагаем. Насколько мои шпионы смогли тогда установить, история, рассказанная младшим братом Драконьей Погибели, заключается в том, что Эгар впал в состояние берсеркера и убил своих братьев, которые его не провоцировали, обратившись к черным искусствам, коим обучился за то время, что провел на юге.

– Эршал. – Она мрачно кивнула. – А теперь этот маленький ублюдок заделался вождем клана, верно?

– На самом деле, как я понимаю, это больше похоже на правящий совет, во главе которого он и находится. Старшие владельцы стад, другие мудрые головы и все такое прочее. Ну, система правления и впрямь выглядит стабильной. – Легат деликатно откашлялся. – Не хочу вас оскорбить, моя госпожа, в особенности пока вы все еще оплакиваете друга. Но, как я понял, хоть Драконья Погибель и был могучим воином, вождь клана из него получился не очень хороший. Похоже, он делал свою работу рассеянно и нехотя. Его куда больше интересовали, э-э… скажем так, более плотские занятия.

Под веками защипало от слез. Арчет вдруг обнаружила, что на ее лице появилась слабая грустная улыбка.

– Да, похоже на него, – прошептала она.

Хан развел руками.

– Не каждый может быть вождем.

«Да уж, рассказывай…»

Ишгрим, Джирал, Империя на грани коллапса. Люди, которых она возглавляла, теперь поверили, что она приведет их всех домой. Могла ли Арчет и впрямь рискнуть всем этим ради какой-то бессмысленной клятвы мести за стареющего, безответственного, блудливого как кот головореза, о чьем позорном уходе, по всей видимости, никто не сожалел?

«Так вот каким он был? Серьезно?»

«Возможно. Но он был и Драконьей Погибелью тоже».

Она на мгновение опустила голову и вздохнула. Никак не получалось разгадать загадку.

Все еще глядя в темноту, Арчет заметила слабый отблеск пламени костров на небе у горизонта. Скаранакский лагерь или что-то еще, поди узнай. Ее взгляд все равно остановился на этом отблеске не мигая, пока от прохладного ветерка из окна на глазах снова не выступили слезы.

И с тем же ветром, из той же всеохватной тьмы, пришло мгновение ясности, чего-то настолько близкого к пониманию, насколько Арчет вообще могла к нему подобраться.

«Ты не должна ее разгадывать, Арчиди. Дело не в том, кем был он.

Дело в том, кто есть ты».

Полукровка на мгновение закрыла глаза и почувствовала, как от этой мысли подступает облегчение. Затем выпрямилась, отвернулась от темноты снаружи и посмотрела на нервно ожидающего рядом имперца.

– Давайте-ка взглянем на эти ваши досье, – бодро сказала она.