Текст книги "Черное солнце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernoe-solnce-295375.jpg)
Автор книги: Валерия Минц
Жанр: Историческое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Ярл хотел было возразить, но в этот момент Эстебан, поднялся со своего места, и зал почти сразу же утих. Глаза всех гостей были прикованы к главе Дома. Каталина ехидно заулыбалась и начала ерзать на месте от нетерпения.
– Я очень рад приветствовать наших северных друзей сегодня! Я был знаком с Айварсом Хусом еще до того, как он заслужил честь стать вашим ярлом, а я – стать главой Дома Кустодес. Годы долга перед нашим родинам разлучали нас, но теперь, спустя столько лет, мы наконец-то смогли представить друг другу наши семьи. Нас связала крепкая дружба, которая, надеюсь мир будет царить и между нашими народами, – во время его речи за столами раздались крики одобрения, некоторые поднимали свои бокалы и кружки. – Но сегодня у нас еще один гость из дальних краев, прошу ему слово.
К столам на середину двора вышел тучный мужчина в мундире имперского министра – темно-синем, красными и белыми прямыми вставками, окаймленные золотой тесьмой. На груди у него красовался вышитый символ Империи – солнце с десятью лучами. Вслед за чиновником шли двое мужчин в строгих серых камзолах. К стальным наплечникам ремнями пристегнуты плащи в тон их форме. Поверх камзола у них были блестящие, без единой царапины и вмятины, нагрудные пластины.
Впервые в жизни мне довелось увидеть бойцов Серой Гвардии вживую. На гербовых накидках красовался тот же символ, что и у министра, однако их солнце больше напоминало странную гарду меча.
– Добрый вечер, благородные дамы и господа, – у него был столичный говор, и каждое слово он растягивал своим гнусавым голосом. – Я не займу много вашего времени, чтобы вы могли продолжить свое пиршество. Я принес благие вести из Столицы. Император благоволит Дому Кустодес, нашим верным защитникам. В знак признательности за верную и преданную службу, а также поминая все заслуги дома Кустодес перед нашей страной, Его Святейшество Император оказал честь герцогу Эстебану, а также его наследникам.
Он достал два свитка из поясной сумки и показал всем имперские печати. Надломив одну из них, он развернул указ и, прокашлявшись, зачитал текст:
– Сим указом маркиз Леонард из дома Кустодес по исполнению полных шестнадцати зим призывается пройти испытания Кадетского корпуса Имперской гвардии, по завершению которого молодой господин сможет остаться для продолжения службы, либо навсегда покинуть ряды гвардии и вернуться в родные края. В случае продолжения карьеры, ему будут представлено офицерское звание в Серой Гвардии сразу же после выпуска и будут предоставлены все возможности и привилегии для дальнейшего карьерного роста в рядах доблестной Имперской Гвардии. Приказ заверен самим Императором.
Я присоединилась к всеобщим аплодисментам, однако на душе у меня было неспокойно. Получается, Лео заберут в Столицу… И я останусь тут одна? На глазах выступили слезы, которые я быстро утерла, благо что присутствующие наверняка восприняли их за проявление радости за брата. Сам же Леонард выглядел обескураженным и выбитым из колеи, однако похоже, для него эта новость не стала сюрпризом.
Интересно, что же было во втором указе? Неужели, что-то касательно Валентина? Я повернулась к отцу, в надежде увидеть его сияющее лицо – его средний сын получил возможность продолжить его дело в рядах Гвардии, однако тот был мрачнее тучи.
Министр надломил вторую печать.
– С благословения Его Святейшества Императора, за достойную службу Дома Кустодес всеобщему благу Империи, Камилле из дома Кустодес по достижению полных шестнадцати зим предоставляется возможность зачисления в Академию Высоких и Точных Наук при Императорском дворе, со всеми субсидиями для нее и ее свиты на весь период шестилетнего обучения. Приказ заверен самим Императором.
Потребовалось несколько секунд гробовой тишины, чтобы осознать, что речь обо мне. Сначала я покраснела, затем побелела. Меня к такому не готовили. Что мне говорить? Как себя вести? Несколько часов назад я была уверена, что самое страшное что может сегодня случиться – это помолвка с этим странным мальчишкой Хусом, и теперь я чувствовала себя абсолютно растерянной.
Министр тем временем свернул свиток, и положил оба на стол перед Эстебаном. Тот сухо кивнул и без особого энтузиазма пробежался глазами по бумагам.
– Решение по указам должно быть отправлено в столичное министерство не позднее чем через два месяца после информирования. Да будут все присутствующие тому свидетелями! За сим я откланяюсь и более не отвлекаю от вашего торжества. Да озарит вас cвет Имперских Истин!
Среднеземец отвесил низкий поклон и растворился в тени замкового коридора, из которого и появился. Двое молчаливых гвардейцев исчезли в дверях вслед за ним.
Как только чиновник скрылся, и шаги от его сапог более не разлетались эхом по коридору, внутренний двор наполнился всевозможными возгласами. Кто-то радовался, кто-то возмущался, кто-то был в недоумении. Валентин пожал руку брату и похлопал его по плечу, что-то попутно говоря. Стоящие рядом офицеры из обеих семей одобрительно закивали. Ари изумленно смотрел на меня, но было сложно понять – рад он или недоволен. На Софии не было лица, словно бы ее окатили ледяной водой. Каталина непонимающе смотрела по сторонам.
– И это все? – насупилась она. – А где же объявление о помолвке?..
Сервитуария тут же одернула ее, заявив, что что-то уже поздновато для юных особ и отправила протестующую девочку готовиться ко сну.
– Думаю, вам, тоже пора, – негромко сказал Ян, наклонившись к моему уху. – Я сопровожу вас обеих до комнаты.
Но все вокруг перестало иметь значение. Я смотрела прямо на отца, на лице которого уже не осталось и тени веселья, что озаряла его буквально полчаса назад.
– Что это значит? Что еще за Академия? – тихо спросила я у него.
– Это самое престижное учебное заведение в Империи, – он отхлебнул из кружки. – Оттуда выходят гениальные ученые и великие ораторы, политики и министры, творцы и ремесленники. Там можно обзавестись нужными связями, ну или нажить себе врагов, тут как повернется монета. Чтобы попасть на обучение, многие оставляют заявки еще задолго до рождения своих детей в надежде, что смогут получить место, не говоря уже о том, что само по себе обучение стоит баснословных денег, – он выдавил что-то наподобие улыбки, чтобы хоть как-то скрыть свое безрадостное настроение, а после аккуратно добавил. – Нам воистину оказана большая честь.
Я очень пристально смотрела на отца. Судя по всему, для него новость стала неприятным сюрпризом. Слишком хорошо зная его поведение, сейчас он был не в том настроении, чтобы что-то обсуждать.
– Я.. я не уверена, что готова дать ответ за два месяца. Нам же надо подумать, стоит ли мне уезжать или нет, тем более куда-то учиться. Да и хочу ли я вообще выбирать эту школу…
– Это приказ Императора, моя маленькая буря. У нас нет выбора.
Глава 1
«У нас нет выбора…»
Бесцветный голос отца все еще звучал в ушах, когда я открыла глаза. Комнату заливал мягкий солнечный свет. Должно быть, день уже близился к полудню. И почему именно сегодня мне приснился тот день, семь зим тому назад, когда все переменилось? Сегодня, когда я последний раз просыпаюсь в этой кровати, в этой комнате, в этих стенах…
Какое-то время я лежала и смотрела в потолок, как отраженные блики сияют на высоком своде, как маленькие звезды, но стук в комнату отвлек меня от мыслей.
– Сеньорита Камилла, – за дверью послышался звонкий голос Каталины. – Ваш отец просил передать, что желает навестить вас.
– Я не готова к приему гостей, – ответила я, даже не переведя взгляд в сторону двери. – Пусть зайдет в течении часа, когда я смогу предстать перед отцом в подобающем виде.
– Как пожелаете, госпожа, – снаружи послышался удаляющийся стук каблуков, а я тяжело вздохнула. Не хотелось, но все-таки нужно быть вставать и закончить подготовку к отъезду.
Ступнями я нащупала нагретый солнцем пол и, потянувшись, подошла к окну. Подходил к концу третий месяц летней поры, мое любимое время года, когда спадает жара, когда море становится насыщенно-синим от приходящего теплого течения, а город наполняется крестьянами, что несут к празднику урожая свои подношения. Все шло своим чередом. Так было до меня, и будет после.
Бой часов из гостевой вернул меня к реальности. «Уже одиннадцать… Не помню, когда позволяла себе так долго залеживаться в постели», – подумала про себя я. Служанок рядом не оказалось – все были заняты последними сборами перед отъездом. Скинув ночную сорочку, я облачилась в легкое платье с длинными рукавами, и самостоятельно покончив с утренним туалетом, решила не дожидаться отца без дела. Я в очередной раз обошла комнату, проверяя что из вещей мне еще может потребоваться.
На рабочем столе стояла огарок свечи, то тут, то там валялись письменные принадлежности и исписанные листки с моими выписками из книг по истории Империи, а также пара книжек из личной библиотеки отца. Прибираться смысла не было – пусть этим займется прислуга уже после нашего отбытия. Я же пробежала глазами по записям и решила дописать некоторые заметки, которые не успела сделать ночью.
В дверь снова раздался стук, медлительный и звучный. Отца всегда можно было узнать по этой его привычке.
– Я могу войти, Камилла?
Быстрым движением я накрыла фолианты попавшейся под руку бумагой, чтобы обложки не попались Эстебану на глаза – он вряд ли будет доволен, что книги были любезно взяты из герцогского кабинета без его ведома.
– Конечно, отец, – ответила я, не отрываясь от дел.
Он тяжело прошагал, опираясь на трость, и сел в кресле напротив меня. Эти семь зим его не пощадили – Эстебан заметно постарел, словно бы жизнь стала резко вытекать из некогда еще крепкого тела. Он все еще был в хорошей форме, но глубокие морщины уже прорезали лицо, а в копну черных волос закралась седина. С каждым днем он улыбался все реже и реже, а его тяжелый взгляд из-под густых бровей навевал лишь уныние и тоску. Во время охоты пару зим назад он неудачно упал и сломал ногу, которую так и не удалось правильно срастить. С тех пор верным спутником Эстебана стал не любимый меч, а узловатая трость. Отец каждый день проигрывал схватку со временем, и уже не оставалось никаких сомнений – совсем скоро он сложит свои полномочия.
Эстебан недовольно обвел взглядом беспорядок на столе.
– Снова допоздна засиделась? – недовольно спросил он.
Я кивнула, уже привыкнув не обращать внимание на подобные упреки.
– Я получил письмо от Леонарда, – начал он, нарушив молчание.
– Как он? – спросила я, отложив перьевую ручку в сторону.
Раньше брат писал письма почти каждый месяц, но, когда он закончил обучение в Кадетском корпусе и решил остаться в Гвардии, письма стали приходить все реже и реже, а содержание их становилось все скуднее с каждым новым званием в рядах Имперской Гвардии. Два года назад он попал в Белую Гвардию и делал большие успехи в их рядах.
– Как обычно, у него все хорошо, – Эстебан закатил глаза. – Как-будто он может написать что-то иное. Теперь он кандидат в Золотую Гвардию, похоже, там опять были чистки среди офицерского состава. До меня доходили слухи от столичных купцов, что не так давно сменились Хранители Справедливости, Чести и Порядка. Причем раньше отведенного им срока в четыре года. Была бы возможность, я отговорил бы его, но упрямый мальчишка меня все равно не послушает.
– Я думаю, Лео изо всех сил старается доказать, что он может идти по твоим стопам, хотя бы не в качестве главы Дома, так в качестве образцового гвардейца.
– Ты правда так думаешь? – вопрос отца прозвучал довольно сурово. Словно бы сама мысль об этом ему казалось оскорбительной.
– Валентин унаследует титул, – я задумчиво провела пальцем по гладкой столешнице. – В Мар-де-Сеале Лео постоянно находился в тени своего старшего брата. Думаешь, он просто так планировал идти служить не на флот, а в наземный гарнизон? Да, Вал сейчас вице-адмирал, и потом Лео смог бы занять и эту должность, но… Разве там, в столице, он не сможет проявить себя лучшим образом и доказать, что он тоже чего-то стоит?
– Нравы столицы, – осторожно начал он. – Очень отличаются от наших. Там легко потерять себя и стать тем, кем тебя хотят видеть. Многие во время службы теряют себя за ложными идеалами.
– Уверена, что Лео не из тех, кто поддался своим слабостям или чужому влиянию. Он просто пытается найти свое место в жизни, свой путь.
– А ты? Ты тоже думаешь, что в столице сможешь найти свой путь?
– Ты же знаешь, что все это – лишь необходимость, – раздраженно ответила я. – Которой ты сам и позволил случится.
Эстебан вздохнул.
– Я не могу пойти против воли Императора. Это оказанная нам честь, и мы обязаны принять ее…
– Если ты так сильно не хотел отправлять нас в Столицу, то надо было все-таки помолвить меня с тем мальчишкой из Хусов. А Лео мог бы заставить вернуться, как только обязательная служба в Кадетском корпусе закончилась. Но ты дал ему выбор, и он его сделал. Так что нечего теперь причитать о том, на что не можешь повлиять, – я поняла, что немного перегибаю палку, и тут же остыла. – Прости, мне не стоило…
– Все в порядке, моя маленькая буря, – Эстабан слегка улыбнулся. – Пожалуй, тут ты права. Но будь я трижды проклят Морской ведьмой, если бы не дал вам возможности выбирать свое будущее самим. Я проявил слабость из любви к вам обоим. Могу ли я после такого сломать твою жизнь, отправив туда, где ты будешь несчастна? Я подберу тебе достойную партию после окончания учебы, или в столице ты сама сможешь выбрать себе спутника жизни, с которым сможете вернуться в Каса-де-Вентос. Все что в моих силах – дать тебе ориентиры, чтобы, подобно компасу, они могли направить тебя по верному пути. Но какой курс ты выберешь, держа этот компас в руках – зависит только от тебя.
«У нас нет выбора» – вновь зазвенело эхо в голове.
После того знаменательного дня отец часто заводил такие беседы, будто меня отправляли на плаху, а не на обучение в престижное заведение. Когда я была маленькой, мне казалось, что я всю жизнь смогу прожить вместе с отцом и братьями, но теперь, когда наше поместье опустело, а отец постоянно был мрачен, словно небо перед штормом, мне хотелось уже поскорее вырваться из этой гнетущей атмосферы. Мне было очень жаль оставлять отца в одиночестве, но и вот так было жить невозможно.
– Отец… Папа, – мягко начала я, – Мы много раз говорили об Имперской Столице, но ты так и не рассказал мне, что так сильно тебя тревожит. Я же вижу, что тебя пугает мой отъезд в Академию, но ты упорно скрываешь от меня причину. Я уже не ребенок. И если то, что тебя так беспокоит, как-то поможет мне не нажить себе проблем в столице, прошу – поделись этим со мной… Я не хочу покидать тебя вот так, будто ты меня заживо хоронишь.
Эстебан долго смотрел на меня, подбирая слова.
– То, как ты видишь этот мир, может кардинально отличаться от реальности, с которой ты непременно столкнешься в Столице. Ты можешь быть не готова к трудностям, с которыми придется встретиться лицом к лицу, одна, без моей помощи и поддержки, но старайся принимать то решение, что сама считаешь верным, как я тебя учил. Всегда будь на чеку, и не забывай, что другие Великие Дома нам не друзья.
Я инстинктивно схватилась за кулон, подарок от Джордис Хус, который я все эти годы берегла, как зеницу ока. Отец заметил мое движение и верно истолковал его.
– Да, девочка моя, у нас нет друзей за пределами Веаса. Какими бы ни были личные привязанности, потребности твоего Дома будут ставиться выше этого.
«Прошло уже столько лет, а он все еще осторожно подбирает слова в своем собственном доме… Неужели боится, что уши Императора доберутся и до такой глуши?» – с жалостью подумалось мне. В слух же я сказала, улыбнувшись:
– Ты же меня знаешь, отец, я сама осторожность. В столице со мной будут София, Ян и Каталина, а с ними я точно не пропаду. Все будет хорошо, – мой тон старался быть максимально оптимистичным и веселым.
– Ты уверена, что этих троих будет достаточно в качестве твоей свиты? – обеспокоенно спросил Эстебан. – Раз все расходы имперская казна берет на себя, ты можешь взять с собой несколько служанок или небольшой отряд из нашего личного гарнизона… Мы можем задержаться на пару дней, и еще раз все обдумать.
Я покачала головой.
– Мы справимся. Что с нами может случиться в большом городе под защитой Императора и его доблестной гвардии?
От неприкрытого сарказма отец лишь нахмурился.
– Мы будем там вместе с Лео, – я опять вздохнула и резким движением собрала все свои записи в одну стопку. – Два Кустодес лучше, чем один.
– Напомни Леонарду об этом, когда встретитесь. Столичная жизнь имеет свойство стирать в памяти важность кровных уз.
– Конечно, – я недоуменно заморгала. – И мы вернемся навестить тебя и Вала, как только представится такая возможность.
Эстебан встал со своего кресла и заковылял в сторону окна.
– Ты так похожа на нее… – негромко начал он. – На Ренату.
Я затаила дыхание, услышав это имя. Еще ни разу на моей памяти отец не называл маму по имени в моем присутствии.
– Такая же уверенная, сильная и непокорная, словно морская стихия, – Эстебан, казалось, говорил больше сам с собой, чем со мной. – Я потерял сначала Грегора, затем Ренату… Я боюсь потерять и вас с Леонардом. Империя всегда забирает то, что нам дороже всего. Я не хочу, чтобы за ошибки моей молодости расплачивались мои дети.
А вот теперь мне уже казалось, что эта тема опасна для обсуждения вслух. Невольно я начала тщательно подбирать свои слова.
– Империя защищает нас, – напомнила я отцу. – А Император воплощает собой все те ценности, что несут нам его слуги. Разве могут его верные «щиты» делать что-то без его ведома и воли, а тем более причинять вред невинным?
– «Щиты Императора»! – Эстебан фыркнул. – Ты знаешь, сколько раз за все года службы я или кто-то из моих сослуживцев видел его вживую? Никто! А мы были не последними лицами в центуриях.
– Он печется о благополучии всех людей на Хартвельде, разве может у такого занятого человека быть время на то, чтобы отвлекаться от важных дел?
– Наш легат, Луциус Овидас, тоже был занятым человеком, – возразил Эстебан. – Но он находил время посещать не только центурии, но и полки, наставлять и воодушевлять тех, кто был в его подчинении. Почему же глашатаи Императора находят время на то, чтобы зачитывать подданным его указы, вместо него самого?
– Я… не очень понимаю, к чему ты клонишь, – на самом деле даже было страшно подумать о том, что отец пытается до меня донести.
– Ты смышленая девочка, – Эстебан смотрел, не мигая, прямо на меня. – И ты прекрасно понимаешь, о чем я. И прекрасно понимаешь, что вслух я такое не рискну сказать, но… За именем и подписью на указе можно продвигать любые идеалы, которые будут удобны и выгодны ушлым до власти. Особенно когда все искренне верят в то, что такая система работает. И никто не узнает, кто на самом деле отдает приказ – Император, его канцлер или кто-то иной… Этим и опасна Столица, Камилла. Каждый там сам себе на уме. И за маской доброты будет стоять волк в овечьей шкуре. Либо ты становишься одним из них, либо их мир пожирает тебя…
В кой-то веки мне удалось поговорить с отцом, и разговор свелся к очередной нотации. Тем более политическое закулисье Империи было слишком опасной темой для беседы. Пренебрежение всей той осторожностью, которую отец проявлял все эти годы, означало только одно – сейчас он в крайнем отчаянии и страшно напуган, раз позволил себе такие откровения.
Эстебан, все еще не отрываясь, смотрел на меня, когда дверь распахнулась.
– Камилла, ты ни за что не догадаешься, кто решил напоследок при… Ой…
Каталина замолкла на полуслове, когда да поняла, что я в комнате не одна. Став невольной свидетельницей нашей немой сцены, девушка зарделась и сразу же стушевалась.
– Прошу прощения, Ваше величество, – тон ее резко изменился, сделавшись подчинительным и робким. – Я не знала, что вы еще здесь. Я зайду позже, когда вы закончите.
– Ничего страшного, девочка, – Эстебан захромал в сторону выхода. – Помни мой наказ, Камилла. И да благословят вас Старые Боги.
– Что, очередная нравоучительная беседа отца и дочери? – съехидничала подруга, когда стук трости за дверью почти стих.
Я скривилась, схватила собранную стопку записей и сложила ее в дорожную сумку. Каталину, впрочем, наши семейные расприи интересовали меньше всего.
– Ты же знаешь, он беспокоится за нас. Кстати, – я достала импровизированно замаскированные тома и протянула их девушке. – Передай Рори, чтобы тот спрятал их обратно в отцовской библиотеке.
Девушка без интереса оглядела обложки старинных фолиантов.
– Ну, помогли тебе в итоге эти древние сборники сказок?
– Это не сказки, – терпеливо в который раз объяснила я подруге. – Это старинные труды по истории Империи. Знала бы ты, сколько всего интересного описывали ученые и сервитуарии Империи первого столетия после окончания Священных войн…
– Столько лет прошло, а все еще грезишь этими фантазиями о магии, – фыркнула Андо, с какой-то жалостью оглядывая стопки моих записей. – Лучше бы с таким усердием подбирала себе супруга. Тем более что герцог великодушно предоставляет тебе право выбора.
– Замуж я еще успею выйти, – я закатила глаза. – А вот выяснить, чем на самом деле была магия, и разобраться, почему она угасла, оставшись только в старых фольклорных сборниках, я могу только пока буду учиться в Академии, без отцовского надзора.
– Это не значит, что стоит полночи корпеть над книжками… – она с кислой улыбкой окинула меня взглядом. – У тебя для этого еще шесть зим обучения впереди. Ты хотя бы выспалась? Я попросила служанок тебя не будить.
– Очень любезно с твоей стороны, – я попыталась добавить в голос нотки искренней благодарности, но была слишком раздражена беседой с отцом. – Но уж не тебе мне говорить, как мне проводить свои ночи… И где же ты была нынче?
Она, самодовольно ухмыльнувшись, изящно откинула назад волосы и озорно посмотрела на меня, сгорая от желания поделиться очередной сплетней.
– Помнишь того юношу, который три месяца к ряду тайком мне присылал свои ужасные любовные стихи?
Я лишь неопределенно кивнула. Уследить за всеми поклонниками Каталины было невозможно. Из симпатичной девочки она выросла в писаную красавицу, каких обычно воспевают в балладах. Длинные, почти до пояса, темно-рыжие кудри с медным отливом обрамляли лицо с тонкими чертами лица и немного вздернутым носиком, усыпанного веснушками, а огромные изумрудно-зеленые глаза всегда сияли веселыми огоньками. Волосы Каталина все так же предпочитала распускать, однако, когда они стали настолько длинными, что ухаживать за ними стало еще труднее, она все же стала их укладывать. Свою и без того стройную фигуру она подчеркивала корсетами, а глубокие вырезы платьев, демонстрирующие ее пышные формы, привлекали взгляды любого мужчины.
Разумеется, София Оре не поощряла любовь ее воспитанницы к откровенным нарядам, но Каталина мастерски могла даже из самого простого платья сделать нечто экстравагантное. Ну а манеры и должное поведение, которые девушка уже знала назубок и демонстрировала, когда от нее это требовалось, помогали ей избегать наказаний, отчего Софии оставалось лишь недовольно поджимать губы каждый раз, когда видела Каталину в обществе очередного кавалера.
– Та-а-к вот, этим тайным воздыхателем оказался Даниэль Бруно, представляешь! Сын капитана городской стражи! Сегодня ночью он мне признался сам. Ах, как он был романтичен, – Каталина восхищенно ерзала на кресле. – Решился признаться в последний день, перед нашим отъездом… Но слог у него просто ужасный. Надеюсь, он не будет писать мне письма в Имперскую Столицу…
Я не особо прислушивалась к болтовне Каталины, давно поняв, что нет смысла запоминать каждого воздыхателя подруги. Каждый из них был не более чем мимолетным интересом для нее, а, значит, и мне незачем было вникать в подробности.
– Да, да, очень рада за тебя, – я со вздохом проверила ящики в столе, пока пальцы не нащупали что-то острое. Я достала небольшой браслет, такие мы когда-то втроем с Лео и Каталиной делали из прибрежных ракушек. Меня окатили теплые детские воспоминания, однако я понимала, что в Столице им нет места. «Когда-нибудь я вернусь за тобой», – подумала я, бережно пряча браслет в столе.
Андо продолжала без умолку болтать, не особо беспокоясь о том, что ее не слишком-то и внимательно слушают, а я еще раз окинула взглядом комнату. Серыми мышами прошмыгнувшие в комнату горничные уже принялись заправлять кровать, а служанки проверяли наличие оставшихся вещей в шкафу и комоде. Становилось людно, и жестом я показала фрейлине, что лучше оставить прислугу заниматься своей работой.
В гостиной тоже царила суматоха. Слуги выносили из комнаты Каталины в коридор поклажи, сундуки и чемоданы под чутким руководством дворецких, а Максимилиан возвышался над всей этой толпой.
Как и Эстебана, время тоже играло против Хана. Ему приходилось регулярно поддерживать физическую форму тренировками, чтобы не терять сноровку, но в спаррингах со своими учениками Первый клинок Дома Кустодес уже начал уступать молодежи в реакции и выносливости. Альберто Каррон, Второй клинок, ставший командиром замкового гарнизона в одно время с назначением Валентина, уверял, что продолжит дело учителя, но, несмотря на многократные уговоры Хана, не посмеет принять его звание. Теперь на плечи молодого командира легли и воинская подготовка, и управление гарнизоном, но Максимилиан был доволен. Уверенный, что оставляет молодежь в хороших руках, он спокойно готовился к отъезду.
– Доброе утро, госпожа Камилла, сеньорита Андо, – Максимилиан, заметив нас, учтиво кивнул, тряхнув поседевшей шевелюрой.
– Как продвигаются сборы? – спросила я, оглядывая суету вокруг нас.
– Завершаем последние приготовления, дилижанс уже подан, лакеи загружают наши вещи.
– Мы точно не можем доплыть до Столицы на корабле? – кисло спросила я. Впереди нас ожидал почти месячный сухопутный переезд, и мысль об этом меня вовсе не радовала. – На палубе корабля я бы чувствовала себя куда уверенней. Трястись сутками в этой телеге…
Ян улыбнулся. Стареющий мастер-дуэлянт отпустил бороду с бакенбардами чтобы хоть чуть-чуть скрыть стареющие лицо.
– Не даром в народе говорят – дай Кустодес лошадь, и он посадит ее на лодку; дай Кустодес телегу, и он приделает к ней парус.
– А мне нравится идея путешествия по суше, – пожала плечами Каталина. – Будем останавливаться на постоялых дворах и в дворянских поместьях в городах. Разве тебе не хочется побыть в родных краях подольше? Тем более, ты дальше владений Бланчи никогда не бывала.
Земли графа Эдуарда соседствовали с нашими, а лесистая равнина графства Бланко издавна славились отличными охотничьими угодьями. Бланчи были одними из верных подданых Кустодес, да и с самим графом Эстебан поддерживал теплые дружеские отношения, а потому в былые времена отец частенько брал нас с собой на охоту.
Естественно, когда встал вопрос о моем передвижении в столицу и проработки маршрута, Эдуард Бланчи сразу же дал согласие на проезд через его замок. Точно так же, как и графья Каррон, Гарсия, Ривьера и Монрес. Путь, конечно, получается несколько петлистым, но зато не придется долго оставаться в дороге, чтобы была возможность отдохнуть и развеяться как нам, так и лошадям.
Но на самом деле, благодаря Каталине и ее великолепному умению узнавать любые слухи, я подозревала, что дело было вовсе не в удобстве и отдыхе. Поговаривали, что на северной части Веаса, близ границ с Империей, завелась какая-то шайка разбойников, что безнаказанно устраивает небольшие грабежи и каким-то образом умудряется скрываться от местных стражей порядка. Казалось, что они были просто неуловимы. Сначала это были не больше, чем слухи, пока подозрения мои не подтвердились.
Я не смела расспрашивать отца об этом, чтобы не волновать его еще сильнее, а потому лишь смирилась с тревожными новостями. А недавний скандал во время совета Консилиума по этому поводу показал всем, что слухам есть и фактическое обоснование.
Приказав прислуге положить к остальной поклаже только что собранную сумку, я отправилась в обеденный зал. Завтрак я давно уже проспала, но меня ждал любезно оставленный поднос с перекусом – хлеб, сыр, свежее масло, копченое мясо и кофе со сливками. К этому напитку я пристрастилась совсем недавно. Отец употреблял отвар из этих молотых зерен без каких-либо добавок, и помню, как долго я плевалась от горечи, когда впервые решила попробовать кофе. София показала, как обычно употребляют кофейный напиток в Имперской Столице, а с сахаром, специями и сливками он оказался очень бодрящим и вкусным.
За таким бесхитростным перекусом я мысленно перечисляла наши вещи и еще раз повторяла маршрут.
– Рада что ты уже проснулась, дорогая, – сестра София вошла в зал. Вот кто-кто, а она ничуть не изменилась за все это время. Разве что выглядела более уставшей и озабоченной. – Не стоило тебе вчера засиживаться допоздна, перед важным днем нужно быть свежей и выспавшейся. Но я с утра проследила, чтобы все вещи уже были подготовлены и прямо сейчас их уже…
– Валентин не приедет меня провожать? – прервала я сервитуарию, делая глоток еще теплого напитка.
София поджала губы. В принципе, после этого уже стало все ясно и без слов.
– Нет, госпожа, – наставница покачала головой. – Он сейчас на западном побережье, в порту Альтамар. Дом Арелан запросил новый гарнизон Серой Гвардии, и необходимо его присутствие как адмирала…
– Ясно. Что ж… Думаю, тогда смысла ждать нет. Можно выезжать, как только погрузят вещи, – внутри была какая-то пустота от всех этих утренних новостей. – Наша первая остановка завтра вечером в поместье семьи Гарсия?
– Да, они примут нас на ночь, а рано утром мы двинемся дальше, – София не стала спорить со мной, глядя на меня с некоторой жалостью. – Сопроводят по территории своих владений, до границ следующих…
Я обвела взглядом обеденный зал, и сердце сжалось в груди, готовое разорваться от накатывающей волнами тоски. Валентин обещал, что проводит меня, ибо знал, как нелегко мне будет расставаться с родными стенами. Конечно, у него было столько обязанностей и связанных с ними постоянных разъездов, но что-то подсказывало мне, что ссора с отцом стала настоящей причиной того, почему старший брат не особо торопился домой. Даже ради сестры.
Теперь же мне предстояло вступить в самостоятельную жизнь вдали от семьи и дома, с тяжелым грузом взваленных опасений, одной. Но пока оставалось буквально несколько часов, был еще кое-кто, с кем я хотела напоследок попрощаться…
***
Кладбище Кустодес располагалось на самой южной части скалы, обращенное лицом к морской стихии. Кустодес всегда должен следить за морскими просторами, даже после смерти…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?