Читать книгу "Черное солнце"

Мне оставалось лишь раздраженно повести плечами, не в силах никак ответит на претензию Максимилиана. Тот продолжил свои упреки:

– Признаться, я несколько удивлен, что у вы в итоге стали общаться именно с Хусом и Набелит. Из всех возможных вариантов, вы выбрали тех, кто, так или иначе, соперничает с Веасом. Ваш отец предпочел бы, чтобы вы выбрали в качестве своего круга доверенных лиц кого-то из Малых Домов…

– Да причем тут отец? – я уже готова была взорваться от негодования, однако опасения ледяной волной мигом остудили мой пыл. – Подожди. Уж не хочешь ли ты сказать, что отец в курсе о том, с кем я общаюсь в Академии? Вы ему и об этом докладываете?!

Отец успел прислать мне всего два письма из дома, сухих и скупых, и каждая строчка в голове отдавалась его голосом. Однако ни в одном из них он не разу не упоминал, нет, даже не намекал о том, что ему не угоден мой круг общения или мои интересы.

– Пока вам не исполнилось двадцать, вы находитесь под попечительством Софии Оре. Разумеется, она отсылает в Мар-де-Сеаль раз в две-три недели с почтовым судном отчеты и о вашей успеваемости, и о вашем времяпрепровождением. Это, разумеется, включает и круг вашего общения, а также список тех, у кого вы успевали побывать в гостях.

Отца нет рядом, однако я все еще нахожусь под его чутким надзором. Я вздрогнула, чувствуя тяжелый пристальный взгляд даже находясь за тысячу миль от дома…

– Отцу было мало того, что он контролировал мою жизнь в Каса-де-Ветрос, – ночная стужа сквозила в моем голосе. – Он уже решил за меня с кем мне общаться, а с кем – нет?

– Это для вашего же блага, госпожа, – Ян был непреклонен. – Я думал, история с Камиши Десаем должна была вас научить хоть чему-то.

– Ян, я же придерживаюсь всех заветов отца, но неужели мне нельзя действовать самой? Тем более я учусь на своих ошибках и больше их не повторю.

– Есть ошибки, последствия которых нельзя обратить. И если я или София сможем вас уберечь о них, чтобы сохранить вашу часть и гордость вашей фамилии, мы приложим все усилия ради этого, – он чуть наклонился ко мне, и я невольно услышала знакомый приторный запах. – Поверьте, доверие к Аде Набелит и Ари Хусу может обернуться для нас лишь проблемами.

Я всматривалась в полумраке в лице Яна. А ведь раньше я могла делится с ним секретами, плакаться, когда отец был несправедлив или холоден. Ян всегда был моим защитником. Тем, кто во что бы то ни стало, был на моей стороне. Жалел, когда мне было плохо. Умел развеселить, когда я грустила, и смеялся, когда я была счастлива. Но теперь мне казалось, что он всегда был таким – человеком моего отца. Нет, не так – человеком герцога. Он служил и моему деду, и моему брату, храня их секреты и верно защищая своих хозяев. Как много он рассказывал Эстебану из того, что чем я могла поделиться только с ним? Чувство внутри, словно тугой опустошающий ком, сжимало сердце, раздирая его на куски.

– Что еще вы передали отцу? – сухо поинтересовалась я. – Надеюсь, о событиях в деревне вы умолчали?..

Но скорбное выражение лица все расставило на свои места.

– Мы не могли обойти стороной такое значимое происшествие, госпожа. О чем бы вы не договорились с этим лейтенантом и главой Синдиката, нам дали уйти лишь по доброй воле. Прямым текстом в письме передавать такую информацию было опасно, но я намекнул, что Валентину следовало бы усилить морские патрули и гарнизоны близ отдаленных восточных портов у Перешейка. Этого хватило, чтобы принять мой совет к сведению. Но разговора с Его Высочеством, когда вы вернетесь домой, вам все равно не избежать. Имейте это ввиду.

Я судорожно выдохнула. Кислая горечь разочарования разливалась во рту, и я невольно скривилась.

– Что ж, по крайней мере, у меня есть время, чтобы придумать для него убедительное оправдание.

Ян попытался ободрить меня улыбкой, но я лишь откинулась на обитое замшей сиденье. До конца поездки я не проронила ни слова, делая вид, что мне нравится пейзаж за окном. Поняв, что я более не расположена к беседе, Ян, так и не нашедший слов поддержки, задремал, скрестив руки на груди.

Как же все было запутанно и тяжело. Отец велел мне поступать так, как я считаю правильным, но, похоже, сам в это не верил. Да и что теперь правильно? Уезжая из дома, мой мир был строго поделен на черное и белое, но даже столь немногое, что я успела пережить, уже поставило под сомнение все, в чем я была беспрекословно уверена. София ведь тоже предупреждала, что нужно быть готовой к такому, а я все сопротивлялась этому.

Но ведь я сама стала дружить с мальчишкой, который раздражал меня в детстве. Подружилась с девчонкой, что меня задирала и презирала. Я заключила сделку с ворами и убийцами, носивших маску невинных крестьян, и с ворами и убийцами, носивших маску благочестивых гвардейцев. Меня передернуло – я оглянуться не успела, как моя жизнь превратилась в грязные оттенки серого.

Экипаж плавно затормозил, чуть проскользнув по заледеневшей брусчатке. Час уже был поздний, но теплый яркий свет все еще горел в окнах дома. За занавешенными шторами тенями мелькали фигуры, и сердце, и без того изнеможденное, тревожно заколотилось. На мгновение, я позволила себе понадеяться, что Лео снова решил навестить нас, но чем ближе я подходила ко входной двери, тем больше становился слышен шум.

Мы с Яном переглянулись и поспешили зайти внутрь.

–… Ты уже совсем из ума выжила?! Хоть бы раз подумала головой, а не тем, что у тебя между ног!

Громогласный голос Софии разлетался по гостиной. В таком гневе сервитуарию я не видела уже очень давно. Ее лицо раскраснелось, волосы, обычно идеально зачесанные, выбились и теперь походили на разгневанных змей горгоны. Даже вены на висках заметно вздулись и пульсировали.

Каталина, которая, судя по всему, и была причиной потерянного самообладания Оре, стояла у окна, скрестив руки. Она была хмурой и рассерженной, и, видимо, тоже не слишком сдерживалась – щеки ее раскраснелись, а глаза влажно блестели.

– Что случилось?! – вскрикнула я, вбежав дома прямо в верхней одежде, оставляя за собой шлейф из слетающих и тающих снежинок.

Девушка и женщина обернулись, заметив нас с Максимилианом, София тут же немного взяла себя в руки, а во взгляде Каталины появилась некая надежда.

– Госпожа, – процедила наставница сквозь зубы, бросив негодующий косой взгляд на Каталину. – Я принесла с собой из Ордена неприятные и, не побоюсь этого слова, порочащие нас вести. Мне доложили, что она, – палец резким обвиняющим жестом указал на мою подругу. – Была несколько раз замечена в компании имперских вельмож, причем замужних.

– Это правда? – я перевела ошарашенный взгляд на подругу.

– Нет! – с жаром выпалила она, но тут же прикусила губу. – Точнее, да. Но…

– Как ты могла! – я взорвалась от негодования. – Мы же с тобой говорили об этом, но я не думала, что ты будешь действовать настолько прямолинейно…

– Да послушай же! – отчаянно взмолилась она. – Поверь, там не было ничего такого! Я не соблазняла их, просто…

– … Просто посещала их дома в вечернее время, – закончила за нее София. – Ты считаешь, что это допустимо? Мы не получали никакого приглашения от этих людей, а значит ты действовала только в своих интересах. Я терпела твое поведение в Каса-де-Вентос, хотя и там до меня доносились разного рода слухи о твоем разгульном образе жизни, но закрывала на это глаза. Благодари за это герцога Эстебана и его безграничное терпение. Но я не думала, что тебе хватит ума на подобное тут!

– Да не спала я с ними, – твердо сказала она. – Сколько раз повторять! Это были… деловые встречи.

София покачала головой.

– Да какие у тебя могут быть «деловые встречи»? Да даже если бы это было так, не могла же ты не подумать, что это не никак не скажется на нас?! Пока ты находишься здесь, под этой крышей, твои слова – это слова Дома Кустодес, твои действия – это действия Дома Кустодес, твоя честь – это честь Дома Кустодес.

– Да, Дома, к которому я даже не принадлежу! – выпалила она так яростно, что даже Оре оторопела. – Я привязана к Кустодес, хотя я даже не знаю почему! Я не состою в кровном родстве, не нареченная, и даже не бастард. Но почему-то все решили, что для меня так будет лучше, а уж тем более я должна быть благодарна за это! Я почти совершеннолетняя, но не имею права распоряжаться своей жизнью!..

Кап. Кап. Кап.

Слезы одиноко капали с лица девушки на пол, словно маленькие жемчужины. Тонкие губы Каталины подрагивали, она еле сдерживала подступающую истерику. Она резко повернулась ко мне, и ее рыжие локоны метнулись вслед ее движению. В изумрудных глазах читались мольба и отчаяние.

– Ну а ты, Камилла… Ты мне тоже не веришь?

Лицо предательски дрогнуло, выдав мои чувства. Мы же говорили с ней об этом. Я предупреждала, что такое может случиться. И вот мы здесь.

Если София и вправду услышала это от своих братьев и сестер из Ордена, то дело совсем плохо. Разумеется, и для Софии это большой удар – воспитание Каталины было результатом ее трудов, как сервитуарии. И такое пятно, как распутство воспитанницы или хотя бы даже слух об этом, наверняка скажется на ее репутации…

Что уж говорить обо мне.

Если даже ничего и не было, как она утверждает, для посторонних может показаться, что Кустодес пытаются выведать информацию, дать взятку или попросту шантажировать. А любые слухи в Столице, особенно неправдивые, распространяются как лесной пожар.

Нет, при любом раскладе поступок подруги нельзя никак оправдать.

«Ну ты же не дура, Каталина, ты могла просто быть осмотрительней…» – печально думала я, и мои мысли отразились на лице.

– Понятно… – Каталина сделала глубокий судорожный вдох, чтобы попытаться вернуть себе толику самообладания. Затянувшееся молчание было истолковано ей верно. – Что ж, видимо, твоя наставница права. Из шлюхи благородной дамы не сделать.

Прежде чем я успела что-либо ответить, девушка в два шага преодолела гостиную и, схватив накидку, вылетела в таящуюся за порогом зимнюю ночь, оставив за собой одинокую вереницу темных следов.

Глава 9

На следующее утро Каталина за завтраком не появилась. Алисия сообщила, что госпожа Андо так и не пришла тем вечером домой, и я не на шутку забеспокоилась.

– Она вернется, вот увидите, госпожа, – заверил меня Ян.

– Не стоило мне быть с ней такой грубой, – София, которая быстро остыла после внезапного побега воспитанницы, теперь сожалела о том, что успела ей наговорить. – Я вспылила. Это недостойное поведение для сестры Ордена.

Я чувствовала себя не лучше.

– Мне надо было поддержать ее, быть на ее стороне, спросить, что случилось на самом деле…

– Вы и вправду думаете, что она не завела себе любовников? – с сомнением поинтересовалась Оре, поставив чашку с кофе на блюдце с обвиняющим звоном. – Я полагаю, вы не были в курсе, чем она занималась в Каса-де-Вентос…

– София, она моя подруга. Она делилась со мной всем, – я многозначительно посмотрела на наставницу, давая понять, что не хочу вдаваться в подробности. – Но она упомянула какие-то дела, связанные с этими имперцами. Может, это и вправду было так?

– Какие дела у нее могут быть с такими людьми? Тем более она тайно посещала их дома, словно девушка с красных улиц. Почему она не поставила в известность вас, в первую очередь?

– Не знаю…

Я задумалась. Может, Каталина неправильно истолковала мое пожелание поскорее найти себе хорошую партию? Или, может, это касалось моего совета найти себе занятие по душе? Но чем могла заниматься красивая молодая фрейлина в компании чиновников в тайне от своей госпожи? Хочешь – не хочешь, а мысли о непристойностях сами собой возникают в первую очередь. Или о шпионаже…

Холодок пробежал по коже. Неужели Каталина могла начать продавать чужие секреты? А может, и мои тоже… Могла ли она предать нас? А ведь с ее кругом общения в Мар-де-Сеале она могла поведать немало. Среди ее «поклонников» были и офицеры, и казначеи, и люди из городской стражи. Она сама рассказывала, что мужчины любят поговорить , когда думают, что до их проблем никому дела нет. Ветренная и легкомысленная девушка никак не могла представлять ни для кого угрозы.

По крайней мере, так думали.

Мерзкий привкус во рту не мог перебить даже горечь крепкого кофе. Я отказывалась верить в худшее. Тут точно было нечто другое. Тайна, которой девушка не хотела делиться даже со мной.

– Ян, если она не вернется, нужно отправиться на поиски. Где она обычно проводит время?

– Она часто посещает Зал Славы и Большую торговую галерею, а также амфитеатры и музыкальные залы, – ответила за Яна София. – Она не раз спрашивала у меня совета, какие места ей можно посетить в городе.

– Меня сейчас волнует другое – у кого она могла остаться? – спросил Ян, почесывая свою седую бороду. – Это не веасийская теплая зима, она не может оставаться на улице в такой холод.

– Думаю, у нее достаточно покровителей, которые бы могли обеспечить ей крышу над головой и теплый очаг, – мрачно процедила сервитуария.

– Я не знаю, с кем она успела подружиться в Столице, – честно призналась я, и от этого мне стало не по себе. – Кажется, она упоминала, что завела пару новых знакомых, но не более…

Сейчас я пожалела, что не вслушивалась в болтовню подруги, когда вечерами за ужином она без умолку делилась новыми впечатлениями за прошедший день. Всегда было немного завидно слушать о ее развлечениях, посещении театров, выставок и торговых рядов в Пецинии, в то время как я все свободное время тратила на учебу. Но теперь я жалела об этом. Она ведь наверняка упоминала имена новых знакомых, но я по привычке пропускала все мимо ушей.

Взгляд сам собой скользнул на пустующее место, за которым обычно сидела фрейлина. Как же легко выбивают из колеи привычные вещи, когда их лишаешься…

«Мне всегда были ближе, простые южные ребята, чем эти напыщенные павлины и курицы» – всплыли из туманного марева недавние слова подруги.

– Думаю, она остановилась где-то в постоялом дворе, – я начала нетвердо, но уверенность росла во мне с каждой моей догадкой. – Скорее всего, где-то в кварталах Симпециум или Деципции.

– Почему ты так решила? – поинтересовалась София, в голосе которой сквозило подозрение.

– Она признавалась, что скучает по простой жизни, как в Мар-де-Сеале. Когда она выбиралась вечерами в город и веселилась с простолюдинами.

София неодобрительно поджала губы.

– Да, это в ее духе… Но до кварталов мещан добираться далеко отсюда, – заметила София. – До Пецинии путь куда ближе. Если она все же не вернется сама, нужно начинать поиски самим. И упаси Император, если все дойдет до привлечения гвардии…

Хан нахмурился. В его глазах читалась та же тревога, что и у меня.

– Как только я сопровожу вас до Академии, сразу же поеду в Пецинию, – решительно объявил Максимилиан у самого выхода.

Академия. Я захлопала глазами. Все мои мысли были так заняты вчерашним происшествием, что я успела позабыть, насколько сегодня важный день, и мне никак нельзя быть настолько рассеянной. А, значит, мысли о Каталине придется отложить хотя бы до вечера. Но сейчас мне было трудно убедить себя в том, что с подругой все будет хорошо. Я чувствовала на шее камень вины.

Пока мы тряслись в карете по пути к Академии, Ян продолжал расспрашивать меня, то и дело уточняя любую информацию, которая помогла бы ему сократить область поисков. Но чем больше он получал неопределенных ответов, тем в большее смятение и отчаяние я погружалась. Казалось, Каталина Андо могла бы прятаться в этом огромном городе где угодно. А может, и вовсе быть на пути к границам Империи на любом судне, что следовало бы на юг…

– Положитесь на меня, – уверенность, с которой держался Ян, могла только поражать. – Чего бы мне это не стоило, я не допущу чтобы она как-то пострадала. Она достаточно умна и удачлива, чтобы выбраться из передряги.

Удачлива… Да, кто, как ни «благословленная Фатаной» Каталина была воплощением этого слова. И все же, как показывает жизнь, даже у удачи есть свой предел. Лишь бы только на ее долю этот предел не пришелся.

Как только я проводила взглядом наш экипаж, ноги сами понесли меня в лекторий, где я сразу двинулась к уже сидящей за столом Аде. Только она было, помахав мне рукой, хотела поприветствовать меня в своей обычной манере, но заметив мое опустошенное выражение, замялась.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет, – я солгала и покачала головой для пущей убедительности. – Просто… немного волнуюсь.

Но сузившиеся подозрительные глаза ясно говорили – мой ответ ее не убедил. Желая избежать ненужных расспросов, я сразу же перевела тему:

– Ты не видела Ари? Он обычно приходит к началу занятий, но что-то сегодня задерживается…

Упоминание имени друга сработало, словно звон погребального колокола. В миг помрачневшая Ада тут же отвела взгляд и помотала головой.

– Это из-за меня он вчера так, – негромко сказала она, пальцы яростно крутили перстень. – Не надо было расспрашивать… Как думаешь, у Ари будут проблемы?

– Его дедушка показался мне суровым, но справедливым, – я попыталась придать своему голосу уверенности, которой мне самой сейчас не хватало. – Он даже просил прощения за него передо мной и тобой… А при первом знакомстве он показался мне совсем другим человеком.

– Вдруг, из-за его поведения, Ари не отпустят на прием во дворец?..

– Думаю, Ари – не тот человек, который будет сокрушаться по этому поводу.

– А вот ты зря так, – вздохнула она. – Это он делает вид, что не выказывает интереса к светской жизни. Никто не захочет по своей воле сидеть в четырех стенах.

От такого заявления у меня удивленно вскинулись брови. До этого Ари лишь пренебрежительно высказывался обо всех этих раутах и званных вечерах, не раз отчитывая меня за то, что трачу драгоценные время на такие глупости. Откуда же у Ады вдруг такое мнение?

– Это он тебе так сказал? Или твое собственное предположение?

На скептичное замечание девушка лишь неопределенно пожала плечами. Интересно, когда это ее стало так сильно волновать, как предпочитает проводить досуг молодой отигнир?

– Кхм-кхм, – громкое настойчивое покашливание раздалось внизу лектория, призывая всех к тишине. Профессор Амициус уже стояла за кафедрой, и обводила студентом суровым взглядом черных глаз. Все разговоры резко смолкли – наш преподаватель юриспруденции славилась своей строгостью, а любое нарушение правил грозило выговорами и проблемами.

Я нервно начала крутить головой, ища знакомую светлую шевелюру. Это было очень непохоже на пунктуального и дотошного Ари. Первый раз на моей памяти северянин опаздывал на занятие.

Пока я безрезультатно пыталась конспектировать за профессором лекцию о возникших после Священной войны трех триадах канцлеров, мои мысли были далеки от вникания в обязанности Триад Войны, Закона и Казны. Безудержный селевой поток догадок постепенно заполнял голову, и каждое предположение омрачало сильнее предыдущего. Мало мне сначала откровений Максимилиана и забот о предстоящем выговоре отца, ссоры Каталины и Софии, так теперь и это… А от мысли, что еще и перед Асциллой придется извиняться, если Ари не появится, сразу дрожь волной стыда по телу пробежала.

Стоило только приблизиться к осуществлению нашего плана, так все стало рассыпаться на куски. Случайно приоткрывшаяся дверь в мир, сокрытый от нас многовековыми замками, грозился остаться закрытым и дальше. Если господин Раомос решит, что мы – не подходящая компания и плохо влияем на воспитание его внука, никто в Империи не сможет переубедить старого гвардейца, даже сам Император. Пойти против воли деда Ари Хус никогда не посмеет. Без начитанного парня и его эрудированности докопаться до истины мы никогда не сможем, а наша хрупкая дружба, связанная, казалось, только личным интересом каждого, легко исчезнет, словно снег в ладонях.

Ари не появился на следующих лекциях. На практикумы, которые были в расписании после обеда, юноша тоже не пришел. Тревога уже сошла, уступив место опустошающему смирению. Ада на удивление, не теряла надежды.

– Мы можем пойти и вдвоем, – уверяла она на одном из перерывов, когда я поделилась с ней своими переживаниями. – Скажем Асцилле, что Ари заболел, и все. Не отменять же. Профессор столько усилий потратила, чтобы договориться о нашем посещении. И второго шанса нам может и не представиться…

Решительность подруги не давала отчаяться, хотя желание опустить руки было куда сильнее.

Когда мы выходили из кабинета после последней лекции по литературе, я уже готова была начать убеждать Аду отступиться, извиниться перед Церсорией и попробовать придумать как-то другой способ воспользоваться лазуритовым хрусталем, как друг набелитка резко остановилась. Взгляд ее был прикован к другому концу коридора, где у окна задумчиво вышагивал туда-сюда Ари. Парень явно стоял тут давно – ковер под его ногами уже успел заметно примяться.

– Ари! – в радостном вскрике Ады слышалось облегчение. Набелитка, схватила меня за руку и потянула за собой.

Северянин вздрогнул и резко обернулся. Его лицо просветлело, но тут же сменилось волнением и замешательством.

– Я должен принести свои извинения, – негромко сказал парень с таким выражением, словно он оправдывался перед присяжными на суде. – Мне вчера не следовало себя так вести, тем более за столом.

Говорил он хоть и неуверенно, и мы терпеливо молчали – Ари явно готовился к своей искупительной речи заранее, но все равно каждое слово давалось ему с немалым трудом.

– Мне не стоило так резко реагировать на слова брата Арсения, но я дал волю эмоциям, и повел себя недостойно в присутствии… своих друзей. Мое поведение недостойно наследника Великого Дома и позорит нашу семью, особенно учитывая, что это произошло в присутствии благородных дам. От имени Дома Хус и семьи Раомос я должен просить прощения у вас и молить, чтобы случившийся приступ гнева не был расценен как оскорбление и неуважение.

«Подо льдом таится ярость»…

Интересно, сколько же ярости, гнева, ненависти и обиды таится под ледяной броней Ари, в которую юноша так усердно облачал себя? Не подпуская к себе никого и надеясь, что притворная самоирония сделает его неприступным для ударов извне. Вот только ледяную броню легко расколоть, ударив в нужное место.

– Ари, если все эти проблемы у тебя из-за нас, ты только скажи, – набелитка осторожно подступила к нему, словно хотела взять его за руку, но одернула себя, так и застыв с протянутой кистью.

– Что?.. – он непонимающе посмотрел на нас.

– Ну, ведь ты сам говорил, что хотел бы больше времени проводить вне дома, когда у тебя теперь хорошая компания…

Я переводила удивленный взгляд с Ады на Ари. Ничего себе. А выходит набелитка и вправду общалась с парнем по этому поводу. Ада продолжила сбивчиво тараторить:

– Я знаю, что ты сначала хотел отказаться, и это я тебя уговорила, но я не думала, что для тебя это такие проблемы с твоим дедушкой. И если для тебя будет лучше не общаться с нами, то мы больше не будем тебе мешать…

– Нет, – торопливо выпалил он. – Нет, что вы! Все в порядке. Мы с дедушкой и братом Арсением поговорили. Дедушка напомнил ему, что я уже не маленький мальчик, и о и не позволять себе принижающих высказываний, тем более в присутствии посторонних. Арсений извинился и сказал, что впредь будет обращаться со мной с большим почтением. А я пообещал, что не буду больше терять самообладание. По крайней мере, при гостях.

Парень улыбнулся, стараясь выглядеть бодрым, но его изнеможение, сильнее обычного, уж слишком бросалось в глаза. Лицо Ады озарила улыбка, а темные карие глаза засияли.

– Тебя не было весь день, и мы решили, что господин Игнаций и вовсе решил тебя наказать домашним арестом, – призналась я. – Или, того хуже, переведет на заочное обучение…

– Мы просто потратили на разговор полночи, и я не выспался. Брат Арсений любезно написал объяснительное письмо, которое лично передаст профессору Церсории, мол, мне нездоровилось… Надеюсь, я ничего важного сегодня не пропустил?

Мы двинулись в сторону профессорского крыла на третьем этаже корпуса, где мы договорились встретиться с Асциллой. Дни становились заметно короче, словно бы солнце не желало показываться из-за пелерины облаков в такую стужу. Я укуталась, пока мы переходили по открытой галерее, чуть занесенной снегом. Ада то и дело потирала ладони, девушка немного дрожала, но не понятно – то ли от холода, то ли от волнения.

Я молча слушала, как набелитка и нортлинг непринужденно обсуждают прошедшие занятия, домашние задания и предстоящие праздничные дни. До сих пор мне было тяжело поверить, что Ада и Ари умудрялись проводить время вместе, беседовать о чем-то друг с другом, оставив меня в стороне. Обида иглой кольнула в груди. Странная смесь ревности и предательства ставила меня в тупик. То, что ребята общаются между собой, не значит будто я им не нужна, или что у них есть от меня какие-то секреты. Но…

Мысли снова устремились к Каталине. Ее навыку заводить новые знакомства можно было только позавидовать. В Каса-де-Вентос, пока я томилась за унылыми нравоучительными беседами с отцом, Андо без толики угрызений совести проводила время с подружками из числа служанок, обсуждая последние сплетни и перемалывая косточки завистницам. Но раньше это никогда меня это не задевало. Отчего сейчас же я чувствую себя такой покинутой?

Поднявшись по широкой винтовой лестнице, мы быстро забежали в коридор. Щеки горели огнем, ласкаемые теплым воздухом. У кабинета на кафедре древней истории, где красовалась табличка с именем Асциллы Церсории, уже стояла сама куратор и высокий молодой мужчина, сложивший руки в замке за спиной, увлеченные беседой.

– Ах, вы как раз вовремя, – заметив нас, Асцила поправила съехавшие на переносицу очки. – Сайрус, это твои сегодняшние подопечные.

Молодой человек вежливо поклонился, когда профессор Церсория представила нас. Сайрус Чембер с нескрываемым интересом разглядывал нашу троицу. Темно-серые с платиновым отливом волосы выдавали в нем останские корни, в очередной раз напомнив об Александере Вибере. Но голубые глаза горели живым любопытным огнем без тени презрения.

– Для меня будет большой честью показать благородным господам, чем занимаются наши исследователи, – торжественно объявил он, и жестом указал следовать за ним.

– Так вы на последнем курсе, господин Чембер? – поинтересовалась я, успев укутаться на ходу перед тем, как шагнуть навстречу жалящему морозу.

– Можете звать меня просто Сайрус, госпожа.

– Вы не из Малого Дома? Не помню там Чемберов, хотя, зная непостоянство вашей аристократии, у меня могут быть устаревшие сведения, – едко заметила Ада. В ней в снова проснулась та самая заносчивая и высокомерная аристократка, которую я не видела уже очень давно.

– Вы правы, госпожа Набелит. Я не дворянин, – Сайрус не отреагировал на ее бестактное поведение. – Видите ли, мой отец – маркграф Элиот Миддлтон. Чембер – фамилия моей матери, которая служила в его маноре.

На мгновение Ада скривилась, словно бы ей предложили отведать прокисшего молока.

– И давно бастарды удостоены чести получать образование в самом престижном учебном заведении Империи?

– То было решение отца, и за это я перед ним в неоплатном долгу. Для маркграфа Миддлтона нет ничего зазорного в том, что незаконный ребенок будет верой и правдой служить на благо нашей семьи. Я рос на равно с другими детьми сэра Эллиота, Тем более, мне не светит никакое наследство, так что моим сводным братьям не нужно беспокоится по этому поводу.

– Интересные у вас обычаи… И каждый дворянин так спокойно принимает всех своих отпрысков?

– Скорее, это прихоть самого маркграф. Вы не думайте, в наших традициях не очень принято как-либо признавать таких… как я, – его губы тронула печальная улыбка. – Отец считает, что для благополучия Дома хороший специалист, тем более со связями в Столице, всегда будет нужен. Но не будем об этом. Прошу простить мое любопытство, но студенты такого статуса и происхождения, как вы, интересующиеся научными исследованиями – это большая редкость!

– Вы – не первый кто говорит нам такое, – заметила я.

– Понимаю, что вами движет простой интерес, однако обычно первогодкам хватает и тех занятий, что входят в их курс. Мало кто выбирает тяжелый и тернистый путь науки по своей воле.

– Имеете виду, что обычно это потомственные ученые? – уточнил Ари.

– Да, господин Хус. Какое бы разностороннее образование не стремилась дать Империя, все равно все сводится к тому, что каждый из нас занимает предписанное нам на роду место. Почти все так или иначе решают продолжать дело своих родителей.

Я горько усмехнулась. Отсутствие выбора. Вот она – цена нашей стабильности и процветания.

– Так что же вызвало у вас, молодые господа, интерес к исследовательской деятельности?

– Мой отец обожает всякие такие штучки, – напускная надменность набелитки улетучилась сама собой, стоило ей с горящими глазами начать рассказ. – В Миреме часто проводят ярмарки изобретателей, где мне даже довелось однажды увидеть паровой механизм. А во дворце есть целая коллекция заводных механизмов в виде разных зверей, птиц, рыб и насекомых.

– У падишаха Рушана очень тонкое чутье на технический прогресс. Механические животные стоят не дешево и сложны в изготовлении. А еще, как мне известно, он вкладывает большие средства в изучение и изобретения, которые могут облегчить труд земледельцев и скотоводов.

– Земли Набелита велики, и до сих пор не все возделаны, – кивнула Ада. – На юге сколько пустынь и степей, которые можно было бы превратить в цветущие оазисы… Правда мы с отцом не сходимся во мнениях. Он думает, что технический прогресс рано или поздно приведет к тому, что мы возьмем верх над природой.

– А вы, госпожа?

– А я считаю, что раз магия все еще часть нашего мира, нельзя терять возможности использовать ее для нашего блага.

Останец задумался, явно пытаясь подобрать правильные слова.

– Империя очень жаждет уменьшить количество маналитов во всех сферах нашей жизни, это так. Так или иначе, те малочисленные источники маналитов закончатся, – продолжил останец. – Магией не решить всех проблем, поэтому мы и стремимся найти их решения, заменив маналиты нашими собственными разработками. В основном, именно на это нацелены имперские ученые и изобретатели.

– Полагаю, Имперская Гвардия тоже очень заинтересована в этой области? – спросила я, вдруг вспомнив вскользь брошенную фразу Роксли, когда я попалась им с Манолисом.

К моему удивлению, Сайрус недоверчиво и пораженно посмотрел на меня.

– С чего вы это взяли, госпожа?

– Ну… – я замялась, не ожидая такой реакции. Я то думала, взаимодействия гвардии и Академии в порядке вещей, но, похоже, просчиталась. – Моя сервитуария как-то говорила, что любые научные открытия в первую очередь используются для войны, а потом уже для мирных целей.