Читать книгу "Черное солнце"

София покачала головой.

– Насчет него я ничего не знаю, прости. Но, думаю, ваш друг в безопасности, ему ничего не угрожает.

«Вот только он нам не друг», – едва не вырвалось у меня. Ада же заметно сникла.

– Так как это все может вылиться впоследствии? – раздраженно спросила я, стараясь не думать о Хусе.

– Два варианта, – вклинилась в разговор Йана. – Либо вас объявят пропавшими без вести и продолжат поиски. Но тогда у ваших семей будут закономерные вопросы к имперцам. Либо вас объявят в розыск, и все равно продолжат искать, что определенно точно вызовет недовольство у Великих Домов. Одним словом – все непросто. Давно мы не вытаскивали высокородных. С ними всегда… сложнее.

– Получается, отцу все равно не избежать проблем, – вздохнула я, представив, как будет негодовать Эстебан, когда до него дойдут вести о том, что дочь, за которую он так переживал перед отправкой на учебу в Столицу, все же попала в неприятности…

– Я напишу ему письмо и предупрежу о том, что случилось, – заверила серивитуария. – Он будет знать, что вы в безопасности. Кстати, Леонарду бы тоже не помешало как-то сообщить о случившемся. Ему, конечно, вряд ли угрожают неприятности, но заставлять его волноваться не стоит.

Впервые в жизни я была искренне рада, что Лео отказался от титула и имени.

– Может, попросить Леонарда о помощи? – предложила Ада. – Он же в Золотой гвардии, может, он сможет нас незаметно вывести из города?

– А если мы подставим его под удар? – ахнула я.

– Ну вообще, Ада права, – задумчиво протянула Оре. – Я не думала о такой возможности, но… Самое сложное – найти способ связаться с ним и объяснить все, разработать план…

– А ведь… Каталина! Она не в розыске и не под подозрениями, она сможет передать Лео все, что нам надо. Она ведь с нами поедет?

Я было обрадовалась своей идее, но потом что-то внутри больно укусило – да, Каталина-то точно знает, как связаться с Лео…

София недовольно поджала губы.

– Конечно, не хочется поганить жизнь девочке, но и оставлять ее тут нельзя – натерпится от гвардейцев немало, – рассуждала она, задумчиво расхаживая по маленькой комнатке. – Возможно, после побега стоит отправить ее обратно в Мар-де-Сеаль в ближайшем порту…

– Она же не вернулась в тот вечер домой, правда? – с тревогой спросила я, запоздало поняв, что Каталина совершенно не в курсе, что дом сейчас оцеплен, и после выступления могла попасться в лапы имперцев.

– Я успела предупредить ее, сейчас она в соседней комнате вместе с Максимилианом, – заверила меня наставница, и я в очередной раз облегченно выдохнула.

– Но все равно, мы пока еще не разработали план, как нам улизнуть из города незамеченными, – вздохнула Йана. – Все городские ворота даже при выходе из города проверяют людей. А чем дольше мы тут сидим, тем больше мы даем им времени на подготовку.

– Значит, – подытожила Ада. – Нам надо найти способ провести… – девушка запнулась, загибая пальцы. – Через пост гвардии семь человек так, чтобы еще и не привлечь к себе внимание?

– Ну, – София загадочно улыбнулась. – Возможно, достаточно провести и шестерых…

Под наши с Адой пораженные взгляды, София встала прямо, чуть согнулась. На кончиках пальцев засияли зеленоватое сияние, и она резко рассекла воздух, проводя руками крест-накрест, сверху вниз. И через миг перед нами на то месте, где только что стояла София, приземлилась в прыжке лисица. Самая настоящая – только мех был не ярко-рыжий, а тусклый, с сероватым отливом. Взгляд пронзительных, с несвойственной зверю разумностью, серо-зеленых глаз был прикован к нам.

– С-София? – неуверенно спросила Ада, и тут же чуть ли не захлебнулась от восторга, когда лисичка, тявкнув, кивнула.

Через мгновение в легкой зеленой дымке пред нами вновь стояла София Оре, невозмутимо поправляя прическу.

– Маги и такое умеют, ничего себе! – набелитка чуть ли не с открытым ртом сидела. – А я такому смогу научиться?

– Ты сначала свой огонь обуздай, – сурово, но с налетом озорства посоветовала Оре. – Обучение магии занимает не один год, и далеко не сразу все будет получаться. Так что пока, – она опустилась перед нами на колени. – Постарайтесь отдохнуть и прийти в себя. Сейчас все, на чем нам следует сосредоточиться, это наш побег. Я схожу за ужином, а ты пока подумай, что напишешь брату.

Я коротко кивнула, хотя знала – я не могла рассказать Лео обо всем, что стряслось. Страх, что он не только не поддержит, но и примет не мою сторону, был сильнее. Потому помощи я намеревалась попросить у кое-кого другого.

Глава 15

Мне потребовалось всего полчаса, чтобы написать два коротких письма. На удивление, стоило мне обмакнуть перьевую ручку в чернила, слова сами легли на бумагу. Никаких подробностей о магии. Никаких подробностей о проникновении в Лабораториум. Никаких подробностей о моем текущем местонахождении.

Впрочем, я бы и так не смогла ничего рассказать. Когда во время завтрака я выглянула в окно, я понятия не имела, где мы находимся. Мы были где-то на задворках города в окружении таких же ютящихся друг к другу лачуг, и если бы не возвышающаяся стена Масерии, ни за что бы не поверила, что мы все еще в Столице. Я себе и представить не могла, что в городе может быть нечто такое, как Симпеция. Разбитые дома с почерневшими отсыревшими досками на кривых фасадах, мусор, нечищеные сугробы на узких кривых улочках, через которые по протоптанным дорожками сновали здешние жители – приезжее отребье, плебс, которые никогда не смогут жить так, как те, кто нанимает их для грязной работы.

Я запечатала воском плотный конверт, в котором кроме послания Лео лежало еще одно письмо, но запоздало вспомнила, что обычной печатки у меня не было. Зато была другая. Раскрыв перстень с темпесисом, я поставила незнакомую печать на еще теплый воск. Вот и все. Надписи были не нужны – Лео догадается, кто адресат по витиеватому узору, такому же, что скрывался под его камнем.

Камнем, заляпанным кровью…

Дрожь снова леденящей волной прошла по телу, но отогнала лишние мысли. Не сейчас. Спрятать все это внутри, запереть на замок и не открывать – вот как я должна поступить с мыслями и воспоминаниями, что мешают мыслить здраво. Так я поступала всегда, так я поступлю и сейчас. Опять на кону было столь многое, и убежать в случае чего, прикрыться именем, как было в деревне, не выйдет. Ответственность за жизни Максимилиана, Софии, Каталины и Ады теперь была только в моих руках, и поэтому мне надо быть сильной.

Андо сидела в другой комнате, подле Яна, то и дело проверяя его самочувствие. Прошлым вечером, после позднего ужина, когда я заглянула в комнату, пропитанную смесью запахов лекарственных трав, пота и крови, фрейлина сидела почти так же у кровати Хана. Полночи я просидела рядом, чтобы Каталина могла выспаться, а потом, когда усталость все же взяла свое, фрейлина вновь заняла свой бдительный пост.

И вот сейчас, она сидела, потирая уставшие глаза, уставившись на теплящийся огонек свечи на столе.

– Я тебя подменю, – сказала я негромко, и девушка вздрогнула, отрываясь от раздумий.

– Прости, не слышала, как ты вошла, – вздохнула Андо и покосилась на мирно посапывающего Яна. – Ему сегодня лучше. Раны почти зажили, и не мешают ему спать.

– Ты сможешь доставить это, пожалуйста? – я показала фрейлине конверт без подписи. – Для Лео.

Девушка попыталась скрыть удивление.

– Почему вдруг я? Откуда мне…

– Пожалуйста, – настойчиво повторила я, твердо глядя на нее. – Я могу поручить это только тебе. И знаю, что у тебя получится.

Каталина съежилась, замерла, но по молчаливому взгляду она все поняла. Лицо ее теперь то краснело, то бледнело.

– Камилла, я…

– Прошу тебя, – прервала я ее, не дав и возможности объясниться. Потому что знала – как только подруга начнет оправдываться, я не смогу сдержать себя, свой гнев, свою обиду на нее. Мы неизменно поссоримся, а кроме нее никто другой не сможет передать Лео послание, от которого будут зависеть наши жизни. – Только об этом. Все остальное меня сейчас не волнует.

Фрейлина с сомнением и раскаянием глядела на меня. Потупив взгляд, она взяла конверт и, не смея поднять на меня глаза, выскользнула из комнаты.

Снова вдох. Успокоиться. Закрыть на замок. Не думать. Не чувствовать.

Я уселась на стул у кровати, глядя на умиротворенной старое лицо. Ему действительно стало лучше. Еще вчера тот лежал в холодном поту, так и не приходя в сознание. Глубокие раны на груди, плечах и спине были смочены каким-то растровом и густо намазаны мазью, смешавшейся с кровавыми выделениями. Я ужаснулась. Если, по словам Софии, это уже было улучшением, в каком же состоянии его тогда притащили сюда?..

В очередной раз горечь наполнила рот слюной, но я сглотнула комок. Сейчас опасность для его жизни была позади, и стоило ему только прийти в норму, мы сразу же покинем город. У Йаны был какой-то вариант на случай, если мы ничего не придумаем, но эльфийка явно не горела желанием его исполнять. Наверное, хотела боем прорываться через гвардейцев. Опять жертвы, опять ненужный риск, и снова все из-за меня. И если моя просьба, которая сейчас должна была быть на пути к Первой Масерии, останется проигнорированной, это будет еще одно трудное решение, с которым придется мириться.

Растерянность выводила из равновесия, лишала рассудка, лишала надежды на будущее. Теперь, когда даже завтрашний день для меня может стать несбыточной мечтой, стоить какие-то дальнейшие планы казалось бессмысленно. Так хотелось бросить все. Совершить что-то безумное, под стать этому миру. Уплыть на корабле домой под чужой личиной. Или сбежать вместе с Каталиной, зажить в свое удовольствие, как мы иногда представляли, будучи детьми.

Но даже такие теплые огоньки в душе меркли, окутывая мраком даже самые смелые мечты. Нет, сама я ничего не смогу. А Каталина вряд ли захочет ради меня жертвовать своей жизнью, которая у нее только-только начала складываться. И я не имела права по своей прихоти лишать ее этого только потому, что у меня такого выбора не было.

– Слишком хорошо, чтобы такой план сработал, – тихо вздохнула я своим мыслям.

– Только предупредите меня, прежде чем захотите еще что-то учудить, – услышала я тихий голос. – Следующего такого раза я могу и не пережить.

Я встрепенулась, подняла глаза и встретилась взглядом с Яном. Невидящий глаз его как обычно безжизненно и отрешенно взирал на мир, но вот правый, карий, излучал теплоту и заботу, которые я уже и не надеялась увидеть.

– Ян! – я кинулась ему на шею, но почти сразу же отстранилась, когда он недовольно закряхтел. – Ой, прости… Я так обрадовалась, что забыла, что ты ранен.

– Пустяки, пара царапин, – отмахнулся он с напускной бравадой. – Был бы я зим на двадцать помоложе, задал бы этим щенкам жару. Только и могут, что толпой нападать.

– Ты знаешь, что Дарен погиб? – негромко спросила я, и Ян печально кивнул.

– Он был славным воином. И умер достойной смертью, защищая свою госпожу. Без него я бы точно в одиночку с ними не справился.

Я мрачно кивнула. Мне было жалко Дарена, который умер с мыслью, что Ада, ради которой он жертвует собой, ненавидит его, презирает его. И никогда он не услышит, как этой ночью плакала набелитка по своему телохранителю, когда осталась одна на едине со своим горем.

«Не хочу, чтобы он думал обо мне так же», – промелькнула мысль в голове.

– Сеньорита? – обеспокоенно спросил Ян, глядя, как по моим щекам текут слезы.

– Прости меня, – проскулила я. – Прости меня за все, что наговорила. За то, что утаивала, за то, что не доверяла. Я… я…

– Ох, милая…

Теплая шершавая, как песок, ладонь легла на щеку, утирая слезы. На лице Яна не было и тени злости или обиды. Он по-отечески смотрел на меня, и один только этот взгляд, эта едва заметная в уголках губ печальная улыбка, говорили – все в прошлом.

– Я никогда не оставлю вас из-за таких пустяков. В вас говорит юношеский пыл, а это верный признак того, что вы неумолимо становитесь взрослее. Я же знаю вас с детства, знаю, какая вы на самом деле. Да, с вами не просто, но все это – часть нас. И доброе, и плохое. Одного без другого быть не может.

– Ты не обижаешься на меня? – я шмыгнула носом.

– Обиды со временем забываются, оставляя едва заметные шрамы на наших сердцах. Вы стали такой взрослой за эти несколько месяцев, что вас и не узнать.

– А мне кажется, я только одних глупостей наделала.

– Ошибки – это тоже часть взросления, – поучительно заметил он. – Но раз вы их совершаете, значит, это результат вашего собственного выбора. Просто неверного. Но все же выбора. Так что будьте сильной, как ваш отец, и решение найдется.

Я еще раз всхлипнула.

– Не надо плакать, моя маленькая буря, – я вздрогнула от его слов. Так меня называл только Эстебан. Когда-то давно. В другой жизни. – Не стоит лить слез по былому, иначе не останется сил смотреть вперед. А впереди у нас долгое и нелегкое путешествие.

– Ты знаешь, что возможно мы не вернемся домой? – в полголоса спросила я.

Свет свечи подрагивал, мерцал желтыми отблесками на лице Первого клинка Дома Кустодес.

– Значит, пойдем по тому пути, что для вас приготовила жизнь. А я всегда буду рядом с вами. Ну а если что, София меня всегда подлечит, – весело подмигнул Ян. – Хотя я не очень доверяю всем этим ее «штукам».

– Ты… знаешь?

Мужчина кивнул.

– Я сначала не поверил. Подумал, крови много потерял, вот и мерещится… всякое. Но в моменты, когда я проваливался обратно в реальность, балансируя на грани забытия, она мне что-то поведала о том, что ты и твоя подруга Набелит носители… – он запнулся, словно бы слова не хотели срываться с губ. – Магического дара. И из-за этого за вами теперь охота.

Я кивнула, вновь чувствуя за собой вину.

– В общем, я до конца и не понял ничего, так что надеюсь, потом мне расскажешь все. Без утайки. Договорились?

– Договорились, – кивнула я.

Ян широко улыбнулся.

– А теперь, сможешь найти что-то перекусить? Кажется, я просто умираю с голоду.

– Конечно! – я суетливо подскочила с поскрипывающего стула. – Там у тавернщика должно было с вечера остаться копченое мясо, сейчас принесу.

– Спасибо, сеньорита.

Я, чувствуя легкость и даже небольшой душевный подъем, выскочила в коридор. Но перед тем, как закрыть дверь, в самый последний момент я увидела, как рука Яна тянется к лежащей на столике подле кровати, вместе с остальными его вещами, курительной трубке.

Следующие два дня прошли в томительном ожидании. Яну становилось лучше, однако раны, только-только затянувшиеся свежей корочкой, норовили снова открыться. А когда Хан попытался в тайне ото всех подняться с кровати, косой порез на груди начал сильно кровоточить, и старый воин с грохотом рухнул на пол, перепугав нас всех.

София запретила ему даже шевелиться и долго негодующе ворчала себе под нос, пока окутанные зеленым свечением пальцы пробегались по израненному телу. Раны нехотя затягивались прямо на глазах, будто бы по мановении швеи, ловко управляющейся с невидимой иглой, но даже такая мелочь расходовала у Софии все ее силы. Она, изнеможденная, оседала на стуле, вытирая пот со лба, и каждый раз казалось все более и более утомленной.

– Твои выходки доконают меня, Максимилиан, – ворчала она, тяжело дыша.

Каталина вернулась следующим же утром. Я не стала расспрашивать ее, где она провела ночь, потому что не хотела слышать ответ. Однако она заверила, что письмо передала тем же днем, на что получила отрешенный кивок, и тут же скрылась где-то на втором этаже, где располагались наши комнаты.

Итак, обратный отсчет пошел. Завтра днем, в назначенное время все решится – либо я заручусь помощью, либо придется полагаться на план Йаны и Кригера, каким бы он ни был. Безделие утомляло, отчего время патокой тянулось, превращая минуты часы, а часы в дни. Ни с кем не хотелось говорить, думать тоже было страшно, потому что мрачные мысли то и дело вплетались в рассудок, норовя утопить его в отчаянии и безысходности. Большую часть времени я сидела в одиночестве у очага на первом этаже, где обычно, кроме меня и хозяина заведения, никого не было.

Единственное, о чем я думала, это о предстоящем разговоре. Я узнала у тавернщика, что неподалеку есть красная улица, «Кошачья аллея», которую было видно даже из окна второго этажа. От безысходности именно это место я и назначила для встречи. Было жутко неловко, но ничего другого в этом районе я не знала.

Трактирщик, старый подслеповатый арраканец, приходился и барменом, и официантом, и прислугой, и поваром. Говорил он на аквилантисе сносно, хотя больше удивляло, как за годы его проживания в Столице, он так не смог толком выучить язык.

– Мы жить здесь семья, – рассказывал он скрипучим голосом, протирая безнадежно пожелтевшее стекло давно треснутого стакана. – Сыны работать, дочи работать, жена и я дом следить, кормить их, помогать их. Они содержать.

– И где же ваши родные, – поинтересовалась я скорее из жалости к старику, чем из любопытства. Тот явно страдал от одиночества, и был горазд потрепать языком даже с такой собеседницей, как я.

– Дочери давно остаться на красный улица. Сыны погибать на стройка. Жена умереть много-много зим назад от болезнь, – мутные покрытые бельмом слезившиеся глаза блестели. – Старые Боги забрать у меня всех…

– Разве вам не заплатили компенсацию? За несчастный случай с работниками.

Он посмотрел по сторонам, будто бы рядом был кто-то кроме нас, кто мог подслушать.

– Мы сюда прибыть нелегальными, – громко прошептал он, делясь своей «страшной» тайной. – Нас сюда Чонджи-сяоше сослать за долги. И так и забыть про нас. А я выживать, делать ночлежка из наш дом, помогать за деньга доживать свои дни. Боги и меня забрать уже скоро…

Я невесело усмехнулась. Да, лучшего места, чтобы прятаться от Гвардии и придумать. Слепой старик вряд ли проболтается о том, что у него жили две девушки в розыске, громила, орк, эльфийка и маг-оборотень. А даже если и расскажет кому, то ему точно никто не поверит. И все же было хорошо, что мы были здесь одни. Я бы не вынесла ютиться в комнатах вместе с остальными, да и бесед было точно не избежать.

Следующим утром я проснулась поздно – солнце, робко выглядывающее из-за хмурых туч, уже начинало потихоньку клониться обратно к горизонту. Даже оранжевая Септимия казалась куда ярче своего небесного соседа, настойчиво пробиваясь сквозь облака. Быстро позавтракав тем, что осталось со вчерашнего ужина, а это был черствый хлеб с семечками и кусок не слишком свежей вареной рыбы, я поторопилась одеться. Об этом София позаботилась заранее, но, конечно, простое шерстяное платье было очень далеко от привычного мне гардероба. От него все тело чесалось, но хотя бы было не холодно.

Когда я накинула на плечи плащ, Кригер, сидевший за барной стойкой и поглощающий неизвестный мне крепкий напиток, от которого за милю разило бадягой, резко встал и оказался прямо передо мной. Человек его сложения никак не мог двигаться с такой скоростью, но в прочем, напомнила я себе, он человеком и не был.

– Куда собралась? – коротко спросил он. Несмотря на количество выпитого, он был совершенно трезв.

– На улицу, воздухом подышать, – солгала я.

Здоровяк прищурился, а кабанья челюсть предупреждающе заходила ходуном.

– Нам не нужно лишнее внимание зевак, – коротко бросил он, скрестив могучие мускулистые руки на гуди.

– Сомневаюсь, что кого-то заинтересует одна из замарашек в Симпеции. Таких на улицах сотни ходят, чем я-то вдруг их заинтересовать должна.

Кригер было хотел возразить, но Йана, греющаяся нагишом в кресле у камина, оборвала его.

– Lad hende gå, Kriger. Hun vil alligevel ikke kunne komme langt,²² – сказала она спокойно, не открывая глаз.

– Dum pige²³, – выругался здоровяк и отступил от двери. – Если вляпаешься, второй раз спасать не полезем.

– Больно надо, – огрызнулась я и исчезла в дверном проеме.

Свежий воздух непривычно ударил в голову, заставив пошатнуться. На улице расхаживали люди, но никого не интересовала одинокая девушка, прильнувшая к стене. Тут не было места милосердию, каждый выживал как мог.

Дыхание белыми облачками вырывалось изо рта, но силы вскоре вернулись ко мне, и, стиснув зубы, я побрела по заметенным улочкам. Как точно пройти к «Кошачьей аллее» я не знала, а потому просто шла наугад, на север от трактира. На удивление, я почти не плутала, но шла медленно, вместе с потоком людей, не выделяясь из общей массы.

Местный контингент поражал и пугал. Пьяницы, громко ругающиеся на непонятном языке и распевающие песни. Просящие милостыню старухи и женщины с укутанными младенцами на руках, которые почему-то не издали ни звука. Из полумрака разбитых окон синели белки одурманенных глаз, а блудницы разгуливали сильно дальше красных улиц, успешно завлекая клиентов прямо из числа прохожих. Кто-то ругался, кто-то дрался, кто-то успокаивал плачущих детей…

Пару раз я почти нарвалась на конфликт, когда какие-то моряки по пьяни приняли меня за куртизанку, но я торопливо свернула от них в соседний переулок, быстро скрывшись из виду. Мне даже потребовать перевести дух и унять бешено стучащее сердце, а из-за того, что я потеряла ориентир из-за болванов-пьяниц, пришлось немного поблуждать по узким мрачным проулкам, заваленным мусором, животными и человеческими экскрементами.

«Кошачья аллея» ярким красновато-розовым пятном показалась между домами, и я радостно выдохнула. Я не могла знать который час наверняка – нигде по близости не было ни часовой башни, ни колокольни, которые в сельской местности и в маленьких городах заменяли дорогой часовой механизм. Оставалось надеяться, что я плутала не слишком долго. Однако, оглядевшись по сторонам, никого кроме разгуливающих с клиентами «красных» девиц не было.

– Ищешь кого-то, пташка? – одна из близстоящих куртизанок подошла, крутя бедрами. Волосы у нее были осветлены, как и у всех остальных распутниц, но темные корни заметно сильно отросли. От трубки в ее руке исходил слабый розовый дым со сладковатым ароматом.

Я отступила на шаг.

– Н-нет, я просто…

– Если интересуют девочки, у нас и такие найдутся, – заверила меня блудница своим приторным голоском и почти пугающим хищным оскалом, продолжая подступать. – Любые твои самые смелые желания. У нас в постоянных клиентах даже вельможи и аристократы есть…

Чуть ли не пискнув, я резко рванула обратно в переулок, подальше от почти увлекшей за собой проститутки. Лицо горело жаром, только вовсе не от короткой пробежки. Чувство опасности миновало, когда я поняла, что успела пробежать аж три дома. Было страшно думать о том, что надо теперь туда вернуться.

Это место сводило с ума еще сильнее, чем остальной город. Там, хотя бы, все это было спрятано за красивыми фасадами и фальшивыми личинами. Как же хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы все было как прежде. Снова просыпаться в своей мягкой кровати, а не на соломенном тюфяке. Носить мягкий бархат и атлас, а не неумело сшитое платье из дешевой шерсти и джута…

«Как же все это несправедливо», – чуть ли не со слезами на глазах думала я, пока шла обратно к назначенному месту встречи. Немного не доходя, я спряталась в небольшом тупике, таком же грязном и провонявшем мочой, как и весь район, где в томительном ожидании мрачные мысли вновь закопошились в голове.

И зачем я только все это придумала. Он ведь не придет. Зачем ему это? С чего вдруг ему проявлять хотя бы каплю сочувствия? Но ведь он предупредил меня о гвардии, хотя мог и не делать этого, и тогда бы я вряд ли смогла быть готова к облаве. Он мог сдать меня еще тогда, в ту ночь. Но не сделал этого…

Так я и сидела у грязной каменной стены, обхватив ноги посреди заваленной хламом подворотни, борясь с собственными сомнениями и мыслями, пока льдистые снежинки маленькими рыбками покусывали покрасневшую на морозе кожу. Я уже готова была смириться с тем, что возвращаться мне придется ни с чем, как вдруг…

– Вы выбрали довольно странное место встречи, госпожа, – сердце екнуло, когда позади раздался знакомый насмешливый голос, и я резко вскочила.

Сначала я даже не узнала Александера. В простом сюртуке он почти не выделялся ни на фоне других жителей города, ни среди жителей Симпеции, словно бы вся его горделивая спесь была частью офицерской формы.

Останец слегка ухмыльнулся, оценивая по внешнему виду всю бедственность моего текущего положения.

– Ты пришел… – я не стала скрывать свое удивление, глядя на откидывающего капюшон Вибера.

Тот прищурился, будто не понимая, от чего эти сомнения.

– Ну, когда тебе золотой гвардеец лично передает письмо, написанное его родной сестрой, в котором она просит о помощи… Это, как минимум, любопытно. Как же получилось, что благородная дама из Великого Дома оказалась в столь… хм-м.. незавидном положении, на самых задворках Столицы?

– Это долгая история, – уклончиво ответила я, опасаясь ненужных расспросов.

– Вы же тут явно не сами оказались, тем более не в том состоянии… Вам кто-то помог?

– Можно и так сказать…

Он выжидающе оглядывал меня, заведя руки за спину, но продолжения не последовало, и молчание затянулось. Слова, которые я тщательно продумывала заранее, выветрились из головы.

– Я не знал, что в ту ночь будет облава на твой дом, – сказал Александер негромко. – Обычный рейд, у нас таких бывает несколько в месяц. Думал, очередной ученый простофиля, прикупивший контрабандных артефактов…

– А что-то поменялось бы в таком случае?

Он уставился на меня, и его молчание стало мне ответом. Что ж, никто иного и не ожидал, и я вздохнула.

– Так твоя просьба связана с… этим происшествием? – уточнил капитан.

– Да, – честно ответила я. – Мне нужно найти способ бежать из города незаметной.

Он опешил от моих слов.

– Бежать? – переспросил Александер. – Зачем так радикально-то. Твой отец может просто заплатить и…

– Все несколько сложнее, – оборвала я его, нервно теребя замерзшие пальцы.

Вибер начал ходить туда-сюда, задумчиво вымеряя шагами проулок.

– Насколько мне известно, тебе попытаются вменить сотрудничество с Красным Синдикатом, – признался наконец Вибер, не останавливаясь. – Нашли какие-то доказательства у тебя в доме, может подкинули, а может…

Останец остановился и вопрошающе смотрел на меня, ожидая ответ. Я прикусила губу.

– Камилла, людей просто так гвардия не разыскивает и не отправляет целый отряд к ним домой, – он скрестил руки на груди. – Ты действительно как-то замешана в их деятельности? Да или нет?

– Половина Империи замешана в их деятельности, – пробурчала я. – Но почему-то одна девушка – это прям целая угроза.

– Потому что никто не попадается, – просто ответил он. – Попадаются либо неосмотрительные глупцы, либо те, кого намеренно подставляют, ну или же те, у кого нет денег и связей, чтобы отмазаться. Итак?..

Я коротко кивнула, чем вызвала полный недовольства тяжелый вздох.

– В деревне ты заключила с ними какую-то сделку? – Александер же недовольно поджал губы. – Что ты им пообещала?

– Сейчас это не важно, – раздраженно ответила я. Уж кому-кому, но точно не Виберу меня тут отчитывать. – Что случилось, уже не изменить. Сейчас все действительно очень серьезно.

– Почему же тут стою я, а не твой брат? – подозрительно прищурился Вибер. – У него куда больше полномочий и возможностей, чтобы организовать тебе побег.

– Потому что, – слова встали поперек горла. – Потому что я не уверена, что могу ему доверять.

Александер смотрел на меня недоуменно, вторя моему собственному сомнению.

– Я и его, конечно же, попросила помочь, – поспешно продолжила я, но слова звучали как попытка оправдаться. – Но я боюсь, что из-за этого у него могут быть проблемы, а если он узнает про Синдикат…

Рука сама невольно коснулась шеи, выдав мой страх. Вибер хохотнул.

– А меня, значит, не жалко? За помощь преступникам также полагается наказание, и гвардейцы – не исключение. Хоть ты пока и не объявлена преступницей, риск все равно очень большой, – он прищурился. – Мне кажется, я уже достаточно рисковал своей шкурой, чтобы помочь тебе. Не находишь?

– Мне больше не на кого положиться. Может, вместе получится что-то придумать, найти способ покинуть город, потому что я… я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как вообще дальше быть.

– И, разумеется, никаких подробностей? – темная бровь вопросительно взметнулась.

Я помотала головой.

– Не могу, прости. Ты или не поверишь, или посчитаешь сумасшедшей, или…

Хоть я не высказала вслух свои опасения, он и так все понял. Понял, что я ему не до конца доверяю, даже теперь. Даже когда он здесь.

– В прочем, оно может даже и к лучшему, – вздохнул останец протирая глаза. Только сейчас я заметила, насколько уставшим он выглядел. – Чем меньше я знаю, тем меньше, в случае чего, смогу рассказать на допросе, – он снова на какое-то время замолчал, обдумывая мои слова. – Это может быть крайне непросто, – неуверенно начал он. – Вывести тебя незамеченной, учитывая, что количество охраны на улицах после Единения все еще…

– Не только меня, – поправила я. – Меня и еще шесть… человек.

– Шестерых? – оторопело процедил он. – Ладно тебя одну, но еще пять человек? Как ты вообще это представляешь? И кто это? Те, из твоей прислуги?

– А это разве важно?

– Ну, мне бы хотелось знать, ради чего мне ставить на кон годами заработанную репутацию, должность и положение, – он скрестил руки на груди.

– Так ты поможешь? – надежда несмелым весенним ростком проклюнулась в душе.

– Я не хочу подставляться из-за ерунды. Самоотверженность – не мой конек, – честно признался он. – Мне нужны гарантии, что моя голова не окажется в петле. Так что и плата должна соответствовать таким ставкам.

– Я согласна на все. Что угодно. На любую цену, которую назовешь…

Слова вырвались отчаянной мольбой, и это стало моей ошибкой.

Он долго испытующе, недоверчиво смотрел на меня. Во взгляде его норовили заплясать опасные огоньки, те самые, которые я надеялась никогда не увидеть. Будто бы внутри его сейчас шла непримиримая борьба самим с собой. И я не была уверена, что же взыграет в нем сейчас – благородство или корысть.

Все же все внутри сжалось, когда на лице проступила тень знакомой усмешки, едкой и циничной. Недоверие в серых глазах переплеталось с алчностью, и на миг мне вспомнился тот взгляд, ночью, на постоялом дворе. Взгляд, одно воспоминание о котором сразу же сковывал страх. Взгляд человека, который властвует над ситуацией.

– Значит, на все? – вкрадчиво уточнил он, медленно обходя вокруг меня.

Бархатный голос Вибера сдавливал шею пеньковой веревкой. Все внутри сжалось от едкого стыда, распаляющего щеки, от презрения к себе за свою наивность.

– Ты опять хочешь играть в эти игры? – дрожащими губами спросила я, едва сдерживая слезы.

– Почему нет? – он усмехнулся. – Когда еще выдастся такой уникальный шанс сделать своим должником саму наследницу Великого Дома?