Читать книгу "Черное солнце"

Гвардеец все так же вышагивал вдоль забора почти что строевым шагом, который, наверное, был вбит у него в подкорке сознания. Когда он обернулся, я сразу заметила, как он бледен, а чуть подрагивающие от холода губы отдавали синевой. «Он, что, терпеливо дожидался меня на морозе все это время?..» – ужаснулась я про себя. Я-то уже успела замерзнуть, полностью нацепив на себя верхнюю одежу, пока пересекала двор.

– Госпожа? Не ожидал вас так рано, – он мельком глянул на часовую башню. – У вас, вроде, еще должен был идти экзамен…

– Простите, но беседовать с окоченевшими трупами я не умею, – буркнула я, стуча зубами. – Потому закончила экзамен так быстро, как могла.

Темные брови взметнулись вверх, в серых глазах проглядывалось изумление.

– Ну же, не томите – с Леонардом что-то случилось? – выпалила я, изо рта вырвалась белая дымка.

– Леонард? Нет, ваш брат тут ни причем, – покачал головой Вибер. – Я понимаю, что для вас увиденное на приеме – нечто, за что обычно несут наказание. Но все было по регламенту. Монресы скорее всего будут требовать разбирательства, но поскольку Арно поднял брошенный ему меч – он тем сам себе вынес приговор, приняв вызов на дуэль. Леонард поступил точно так, как и полагается Хранителю Чести Императора…

Его слова разом и сбросили камень с души, но и потревожили едва зажившую рану. Опять всплыло в памяти залитое кровью лицо Лео, с равнодушным торжеством наблюдающего за корчащимся в предсмертных конвульсиях тела Арно. Я зажмурилась, пытаясь унять поднявшийся вверх комок желчи.

– Тогда, зачем вы тут? – хрипло спросила я.

– Из-за вас, – просто ответил он.

Его ответ поставил меня в тупик.

– Что?..

– Я не знаю всех подробностей, поскольку официально уже не отношусь ко Второму Легиону, но… – он замялся, словно бы боялся произнести тревожащие его слова. – Вами кто-то в Серой Гвардии сильно интересуется.

– М-мной?.. – переспросила я, не веря своим ушам.

– Да. Не знаю, кто и зачем, но на днях ко мне подходил один из лейтенантов, спрашивал о вас, как он тогда сказал «из простого любопытства», – на фоне бледного лица покрасневшие щеки уж больно выделялись, но я списала это на морозный румянец. – Ну, все-таки во дворце нас многие видели и…

– Ближе к делу, капитан, – процедила я.

– Сначала я подумал, что это просто совпадение, но затем самолично увидел запрос на составление досье на ваше имя, – закончил он, со всей серьезностью глядя на меня.

Я замерла, затаила дыхание от страха. В отличие от Вибера, я прекрасно понимала, что это значит, однако же… Нет, это не могло быть так. Гвардия никак не могла связать нас… меня с проникновением в лабораторию. Если бы нашлись хоть какие-то тому доказательства, уже через несколько дней они стояли бы у нашего порога, готовясь отдать юстициарам на суд.

– Камилла, – он слегка подался вперед, и я почувствовала его теплое неровное дыхание, согревающее замершее лицо. – Я не знаю, во что ты вляпалась или кому успела перейти дорогу, но прошу тебя – будь осторожна.

– Как думаешь, за этим может стоять Десай? – внезапная догадка осенила меня.

– Может быть, – он пожал плечами. – Это ты пытаешься гадюке на хвост наступить, не я. У тебя были с ним конфликты в последнее время?

– Ну, если это можно считать конфликтом, – я замялась, думая, как бы без подробностей рассказать об угрозах Десая. – Он считает, что Луиза Арелан пыталась моими руками выведать какие-нибудь его тайны, чтобы потом шантажировать… Нет, разумеется, ни о чем таком госпожа Арелан меня не просила.

– Хм, – Александер задумался. – Это вполне похоже на правду. Помню, было как-то похожее дело, когда надо было подставить одного… – заметив мой испепеляющий взгляд, он тут же осекся. – В общем, бывало и такое. Сомневаюсь, что на тебя найдется что-то существенное.

– И все же ты решил предупредить меня? – я вглядывалась в лицо капитана, пытаясь найти там знакомые тени лукавства или притворства, но ничего этого я там не увидела. Только откуда-то взявшееся искреннее беспокойство.

– Я держу данное слово, – он сощурился, заметив мое недоверие. – Этого мало?

Необычное для Александера, вечно такого самоуверенного и высокомерного, выражение застыло на лице. Неужто я задела его?

– Нет, я… – начала я поспешно. – Спасибо, Александер. За это предупреждение.

Он коротко кивнул в знак благодарности.

– Наверное, ради такого не стоило покидать службу, мог передать послание письмом.

– Ты же не думаешь, что переписка любого хоть мало-мальски значимого человека в этом городе конфиденциальна? – он насмешливо поднял бровь. – Тем более, пока я повяз по уши в бюрократической волоките. Думаешь, я бы упустил такой отличный шанс улизнуть от нудной работы? – он беззлобно хохотнул.

– Что же, ты будешь все два месяца до начала весенней поры баклуши бить? – усмехнулась я. – Наверное, это сущий кошмар для такого трудоголика.

– Ага, конечно, так и будет Гвардия просто так кормить офицера. От патрулей все равно не отвертеться, – еле-еле проступившая улыбка померкла, к нему снова вернулась серьезность. – Просто будь начеку. Если уж Гвардия начинает кем-то интересоваться, это неспроста. А если что-то случится я… или тем более, твой брат, какой бы у него ни был статус, не всегда сможем прийти на помощь вовремя.

Он замолк, явно не решаясь что-то сказать. А я не решалась спросить. Накатившее чувство казалось мне странным, неуместным по отношению к человеку, которого бы по идее должна презирать. Хотела презирать. Но не могла. Кто бы мог подумать, что в этом городе мне будет спокойно с мерзавцем и лжецом, который, в прочем, единственный с самого начала был по-своему откровенен со мной. И все же он пришел сюда, нашел время, как бы он не утверждал обратное, потому что… переживал? Только ли наша сделка послужила ему предлогом предупредить меня?

Мы так и стояли, всматриваясь друг другу в глаза, словно бы искали малейший повод усомниться в искренних намерениях друг друга – помочь и эту помощь принять. Где-то в глубине затеплилась странная догадка, граничащая с уверенностью – Александер Вибер все же смог сохранить в себе честность и благородство, хоть и запрятал в себе его так глубоко, что и сам, кажется, уже не верил в их существование.

Бой часов вывел нас из оцепенения.

– Что ж, думаю, мне пора, – Вибер поправил утепленную накидку, стряхнул снег с плечей, и, попрощавшись, начал неторопливо растворяться в снежной дымке.

Пока я торопливо забегала в корпус, я точно была уверена только в одном – все же предостережение Александера нельзя было сбрасывать со счетов. А потому, как только я взлетела по лестнице, первым дело я достала из папки с бумагой чистый лист и, быстрым движением разделив его пополам, написала две одинаковые записки: «Кэрес. Вечером, после Академии. У меня дома. К.»

Перед вторым сегодняшнем экзаменом, по литературе, я как бы невзначай прошла мимо скрупулезно повторяющего биографии знамениях поэтов времен Шести Домов Ари, и рядом с ним абсолютно случайно оказался маленький сложенный бумажный квадратик. Не сразу обратив на записку внимание, парень сначала покрутил головой по сторонам и, когда на секунду я подумала, что сейчас он сомнет и выкинет клочок бумаги, все же развернул и быстро прочел ее. По нему сложно было понять, как он отреагировал, но в мою сторону он так и не повернулся, а записка отправилась в карман штанов.

Ада получила точно такую же записку, когда, улучив момент и вездесущие набелитки все же отвлеклись, я быстро и незаметно передала ей записку. Со стороны могло показаться что я просто случайно дотронулась до ее руки, но Набелит не подала виду и сразу же крепко стиснула между пальцами маленькое бумажное сокровище, будто это было самое важное в ее жизни.

Оставалось всего два дня. Два долгих мучительных дня, да еще и с не самыми простыми предметами – естествознанием, историей, правом и политологией. Манолис не упустил шанса расспросить по поводу своего персонального поручения с исследованием замершего пламени, но без Ари, который почти всегда помогал мне с ним, я не смогла ответить ни на один его вопрос – ни о формулах, которые я использовала в расчетах, ни о том, как я вообще эти расчеты делала.

– Как жаль, госпожа, – с легким злорадством улыбнулся Манолис. – Я делал на вас такую ставку, вы же так жаждали заниматься научной деятельностью… И что я вижу? Вычисления ваши идеальны, а вот ответить вы ничего толком и не можете. Складывается впечатление, что вы хотели обдурить меня. Возможно, вам даже кто-то помогал с этим заданием, не думаете?

– Нет, – мрачно ответила я, проглатывая унижение как горькую пилюлю.

– Что ж, я надеюсь, в следующем триместре вы покажете более приемлемые результаты, чем то, что вы продемонстрировали сегодня на моем экзамене, – он посмотрел на меня острым, как бритва, взглядом поверх своих очков. – Можете быть свободной.

Я вылетела из кабинета, чувствуя, с каким наслаждением старик смотрит мне вслед.

Все. Еще немного, и все это останется позади. Желудок ходил ходуном – не от голода. От волнения. Руки то и дело немели и леденели от мысли, что я буду весь вечер сидеть и ждать. А мои друзья так и не придут. Не дадут шанса все обсудить. Все что произошло, что мы увидели. Что я узнала.

Когда я очутилась дома, какое-то время я просто сидела на диване с закрытыми глазами не в силах шевелиться от усталости. Ян что-то спрашивал по поводу ужина, но я лишь неопределенно мычала. Служанки унесли сумку с вещами в комнату, но более меня никто не беспокоил. Мерное тиканье часов убаюкивало, но я не поддавалась сонливости, до последнего надеясь, что вот-вот в дверь раздастся стук… Вот сейчас… Или сейчас… Еще через пару минуток…

Я вздрогнула – долгожданны стук в дверь выдернул меня из лап дремы. Я ринулась к двери, и влетевший морозный воздух в тут же взбодрил и сбросил остатки сонливости.

– О, а вот и ты, – устало сказала Ада, ежась на крыльце. Дарен тенью стоял позади.

– Ты пришла, – я не верила своим глазам.

– И была бы очень признательна, если бы ты меня впустила. Я тут стучусь уже несколько минут. Прислуга у вас там что, совсем свое жалование не хочет отрабатывать?

Я торопливо отошла в сторону, пропуская девушку вперед. После окликнула горничных, и Алисия вбежала в коридор и оторопело глядела на гостью.

– Г-госпожа, мы не ждали сегодня никого, – виновато начала она, но тут же кинулась принимать полушубок недовольной Ады. – Мне передать Габриэль, чтобы готовила ужин на четверых?

– Каталины и Софии сегодня не будет? – нахмурилась я.

– Госпожа Андо и сестра Оре передали, что к ужину они не вернутся, – сказала она растерянно.

– Тогда на пятерых, – вздохнула я. – По крайней мере, ориентировочно.

Девушка кивнула и, еще раз низко поклонившись, скрылась в коридоре, ведущем к кухне и обеденной зале.

– Ари еще не пришел? – обеспокоенно спросила Ада, нервно заламывая пальцы.

– Пока нет, – я глянула на часы. Уже почти семь…

– Мне подождать вас здесь, Адилия-щехзаде? – спросил Дарен.

– Да где хочешь. Лишь бы с глаз моих подальше, – буркнула она.

Дарен вежливо поклонился, и ушел в крыло прислуги.

– Как ты умудрилась вырваться? – спросила я, надеясь скоротать время и отвлечься. Волнение Ады было слишком заразным.

– Дарен подсуетился, – поморщилась она. – Я долго голову ломала, как мне поступить, а потом… Просто попросила его. Сказала, что мне нужно попасть к тебе сегодня. Он что-то наплел Матиасу, ну и вот я здесь.

Я удивленно вскинула брови.

– Да-да, сама в шоке, – кивнула девушка.

Но повисшее неловкое молчание снова отделило нас, как невидимой стеной. Ада вышагивала по гостиной, то и дело поглядывая на часы. Она отказалась и от предложенного нам чая, и от сладостей, хотя никогда не упускала возможности стащить что-то вкусненькое.

Когда я уже потеряла всякую надежду, в дверь постучали. Мы обе тут же метнулись к входу, чтобы открыть покрытому тонким слоем снега Хусу. Он молча зашел, усталый, изнеможенный, и отряхнулся. Алисия тут же подхватила его кафтан. Ари же все не желал и мельком на нас смотреть.

– Тут будем сидеть? – он кивнул в сторону гостиной.

– Лучше давайте в столовой, – негромко сказала я, все же съеживаясь от нелюдимой озлобленности в его голосе.

Так мы и сидели, молча, смотря друг на друга, как недруги, как будто чужие друг другу люди, пока служанки принесли нам чай и закуски. Тяжелую гнетущую атмосферу чувствовали даже Алисия и Габриэль, а потому торопились поскорее покинуть обеденный зал, оставив нас наедине.

– Что от тебя хотел тот гвардеец? – взволнованно начала Ада, продолжая помешивать уже давно растворившийся в чашке сахар. – Он друг Леонарда?

– Александер? Нет, ну… не совсем. Мы с ним случайно познакомились. Он был замешан в той истории с Красным Синдикатом, в которую я случайно вляпалась. Я помогла ему выполнить его задание в деревне, чтобы при этом его отряд не вырезал сельчан под чистую. А взамен я заручилось его… к-хм, назовем это поддержкой.

– И с Синдикатом договорилась, и в Серой гвардии свой человек есть. Лихо ты, – присвистнула Ада. Ари молчал, продолжая испытующе изучать нас. – Так что?

– Если вкратце, кто-то пытается раздобыть на меня информацию. Только на меня, про вас никакого упоминания не было, – поспешно добавила, глядя как резко подалась вперед набелитка, уперевшись ладонями в стол.

– Это вопрос времени, – сухо сказал Ари. – Мы слишком много улик оставили, чтобы они не смогли это все связать с нами.

– И как они по деревянными мискам смогут вычислить преступников? – нахмурилась набелитка, не разделяющая скепсиса северянина.

– Мы не только это там забыли, – напомнил он ей. – Ты забирала свое кольцо?

– Нет… – неуверенно вымолвила Ада, которая, кажется, даже не представляла, что это вообще может играть какую-то существенную роль в расследовании.

– Поскольку вам хватило ума купить дорогие украшения, не составит труда вычислить имя ювелира, а затем и магазин, в котором его изделия продавались. Не каждый может позволить себе такие дорогие безделушки.

Я судорожно вздохнула. А ведь и правда – я даже не думала, что само по себе кольцо сможет так много сказать имперским дознавателям. Уж если Ари до этого додумался…

– Я еще и зеркальце обронила, – пристыженно добавила я. – Когда мы тебя тащили.

«Если я еще раз услышу или узнаю, что кто-то вновь проник в Лабораториум, ты будешь первой, кто попадет под мои подозрения. И я не побоюсь испортить тебе жизнь…»

Безжалостная угроза Камиши всплыла в голове вместе с мерзким приторным запахом валаптиса, который арраканец источал, как ядовитый цветок.

Может ли быть такое, что это именно Камиши подсказал дознавателям, какой путь им следует проверить в своем расследовании? Тогда выходит, что это я навлекла на всех нас опасность… Я похолодела от ужаса, только сейчас осознав, во что втянула ребят и что им теперь грозит.

– Кольцо и зеркало это пустяк… Я оставил там книгу, – с горечью сказал Ари. – Пока еще не выяснили, что она принадлежит дедушке, но это тоже вопрос времени.

– Это из-за книги у тебя был синяк на лице?

Ари оторопел от прямолинейности набелитки.

– Не твое дело, откуда у меня был синяк, – парень аж раскраснелся от злости. – К твоему сведению, синяки у меня иногда сами собой появляются.

– Это еще не все, – быстро начала я, стараясь предотвратить норовящую начаться перепалку. – Предлагаю заняться вопросом с Гвардией потом, когда уже будет больше ясности. Сейчас мы ни на что повлиять не можем. Я узнала еще кое-что…

Я без утайки пересказала все, что узнала от Софии в тот вечер, когда мы совершили ритуал. О магах, сервитуариях и грандиозном обмане Империи. О том, какая участь постигла мою маму и о жертве Софии, многие десятилетия раз за разом помогающей спасаться колдунам от имперцев.

Ада и Ари слушали молча, не перебивая, но каждый из них реагировал по-своему. Если набелитка слушала все это, затаив дыхание, то вот нортлинг становился все более отрешенным и подавленным.

– Нам надо придумать, что делать, – решительно сказала я, обводя взглядом погруженных в свои мысли ребят. – План действий или…

– Не будет больше никаких «планов действий», – с внезапной резкостью отрезал Хус.

– Это почему? – непонимающе уставилась я на парня.

– Потому что с сегодняшнего дня наше с вами общение закончено. Все получили, что хотели. Вы узнали про то, что вы обе колдуньи, ритуал этот я вам тоже помог провести. Собственно, я только за этим сюда и пришел. Чтобы сказать это лично, без утайки и недомолвок.

– Как же… – побелела Ада, став одного тона с восковой кожей нортлинга.

– Ари, что ты такое говоришь? – взволнованно начала я. – Мы же друзья. Друзья так не поступают.

– А как поступают друзья? – он презрительно фыркнул. – Договариваются с преступниками обо всем за нашими спинами, не посоветовавшись?

– Мы сами решили, что, если не будет другого способа, воспользуемся помощью Синдиката, – напомнила Ада. – То, что этот Марк нам помог – вообще подарок судьбы. Как бы ты без его карт справился?

– Что-нибудь придумал, – насупился Ари на справедливые замечания девушки. – Да, может все было бы не так быстро, как вы бы того хотели, но зато без нарушения законов! Но вы меня не послушали, сделали все по-своему и теперь у нас будут проблемы, причем нешуточные.

– Но это только предположение. Просто надо принять к сведению и…

– Вопрос времени – когда они найдут, кто продавал украшения и кому принадлежит книга. Впрочем, вам-то что – ваши отцы просто откупятся золотом. Вы хоть подумали, какие проблемы грозят деду, когда станет ясно, что у него хранится запрещенная литература?

Ада было хотела что-то сказать, но растерянно перевела взгляд на меня. Да, как и Ада, я вообще не подумала, что не только положение Игнация может быть под угрозой, но и его жизнь…

– И вообще, я не понимаю, для чего нам дальше продолжать «дружить»? Ты, – он посмотрел на меня. – Меня еще в детстве презирала. И даже бы не узнала о моем существовании, если бы я продолжал сидеть, как мышь. Если бы сам первым к тебе не подошел. А ты, – холодные голубые глаза метнулись к съежившейся Аде. – Ты так вообще радостно портила мне жизнь, пока я не стал тебе нужен.

– Неправильно думать, что люди не меняют своего мнения, – возразила я, хотя что-то внутри меня ехидным голосом говорило – а ведь он отчасти прав. – Не суди по тому, что было много зим назад. Мы были глупыми детьми. Я стала с тобой общаться…

– …Из жалости? – язвительно подсказал он.

– …Потому что ты – интересный человек. Потому что у нас схожие взгляды на жизнь. Схожие интересы. Хочешь сказать, мы не сидели вместе часами в библиотеке, не делились впечатлениями о книжках, не помогали друг другу?

– Но посмотрите правде в глаза, – он пожал плечами. – Единственное, почему мы вообще все сейчас сидим тут – потому что у нас были свои эгоистичные причины во все это влезать. У всех нас. Какой смысл продолжать общаться, если каждый получил, что хотел? Да еще и ворох проблем в придачу.

– Неправда! – вскрикнула Ада, глаза ее блестели от слез. – Ты не такой! Ты же сам говорил, что тебе с нами хорошо, что мы твои первые друзья, что тебе не терпится узнать истину, что тебя так привлекает эта странная таинственность и недосказанность природы магии…

– Я согласился на все лишь из своих собственных соображений. Сначала, правда, мне хотелось доказать вам свою правоту, но потом все зашло слишком далеко… Я не мог игнорировать все факты, которые складывались в одну картину, но я отказывался верить до последнего… – он запнулся, но затем недовольно добавил. – И уж точно я не планировал связываться с бандитами и нарушать закон!

– Тогда зачем? – глухо спросила я, недоуменно глядя на парня. Будто бы впервые в жизни увидела этого сутулящегося худощавого юношу, даже не решающегося нам в глаза смотреть.

– Потому что… Я надеялся выяснить исток моей болезни, – он так сильно сжал кулаки, что костяшки побелели. – Арсений сказал, что моя болезнь порождена магией.

Ада закрыла рот руками, не давая крику ужаса вырваться наружу. Я, чувствуя, как ледяной волной проходит оцепенение по телу, переспросила:

– Что?..

– Он и сам это не понял, пока не прибыл целитель. Такого не видели уже многие сотни зим, и мне повезло, что в Ордене еще остались книги, где описывались древние заболевания. Это называется «иссушение». Распространение иссушения остановили, но не избавились от этой заразы окончательно, – он обвел нас яростным, почти ненавидящим взглядом, будто это лично мы виноваты в его недуге. – Эта мерзость будет сидеть во мне до конца моих недолгих дней. Если я не найду способ исправить это.

– Но мы же можем продолжать делать это вместе, – отчаянной мольбой предложила Ада. – Мы же столько смогли вместе узнать. А сколько еще предстоит выяснить…

– В этом и проблема, – парень отвернулся, глаза его блестели безумными искорками. – Я не хочу этого знать. Я до последнего не верил, что весь этот бред в книжке – правда. Думал, просто какая-то чепуха на подобии гаданий и ворожбы, которыми развлекаются сельские простушки. Но когда ритуал сработал, у меня будто твердую почву из-под ног выбили. Это не дает мне спать по ночам, не дает размышлять здраво и логически, потому что мозг все еще отказывается верить в увиденное. Но и забыть о произошедшем я не могу. А еще меня пугают мысли о том, что еще может оказаться правдой. Все равно что впервые в жизни увидеть цвета, когда до этого знал лишь черное и белое. Это все… просто сведет меня с ума, если я продолжу погружаться в эту пучину. Просто хочу, чтобы мой мир так и оставался черным и белым.

Парень обхватил голову руками, сдавливал ее, идеально убранные светлые волосы растрепались, придав ему еще более безумный вид.

– Ари, – сказала я мягко, хотя, как и Ада, чувствовала, как скроенная неровными стежками привычная жизнь начинает трещать по швам. – Ты не сможешь всего добиться один. Все, что мы смогли выяснить в книжках, все наши планы, все это мы смогли сделать, потому что были вместе.

– Это вы без меня ничего не сможете, – безжалостно парировал он. – Думаешь, я такой глупый? Вы просто пользовались мной, прочем, как и все остальные. Это я позволил себя в это втянуть, по глупости не заметив, где закончилась та грань дозволенного, за которой ждет расплата. И теперь, когда все это норовит накрыться медным тазом, я не готов рисковать своим будущим ради каких-то глупостей, взбредших в голову двум самонадеянным фантазеркам!

Две самонадеянные фантазерки… Вот что он о нас думает. Ада тихо всхлипывала и вытирала рукавом дорожки слез.

– Думаю, на этом наш разговор можно закончить. Мне еще обратно добираться предстоит, – холодно подытожил Ари, подымаясь из-за стола, когда в столовую зашли Максимилиан и Дарен.

– У меня не очень приятные новости, Адилия-шехзаде, – начал Дарен своим зычным гнусавым голосом. Он и бровью не повел, когда увидел заплаканную набелитку. – Метель на улице не позволит нам уехать. Там и дальше вытянутой руки не разглядеть ничего. Я взял на себя ответственность попросить переждать эту ночь у госпожи Кустодес.

– Ох, дед меня прибьет, – недовольно выдохнул Ари, поглядывая на Дарена так, словно бы это он виноват в разбушевавшейся стихии.

– Думаю, полковник Раомос будет больше недоволен, если в дороге с вами что-то случится, – Ян хмуро смотрел на нас троих, из-за спины поглядывали горничные. – Мудрым решением будет переждать буран, и отправиться поутру.

– Мы приготовили комнаты нашим гостям, – зароптала Габриэль. – И сменную одежду для молодой госпожи, а вот для господина, к сожалению, ничего не нашлось…

– Не важно, – буркнул Ари, резко подымаясь с места. – Ведите. Время позднее. Ужинать я не буду.

Аду устроили в комнате Каталины, а Ари досталась гостевая. Как только дверь за ним захлопнулась, я услышала отчетливый щелчок ключа в дверной скважине. Ада выглядела еще более подавленной, и промямлив что-то вроде «спокойной ночи» ушла, оставив меня одну в темном холодном коридоре. Снизу тянул запах жареного мяса и овощей, но аппетита не было никакого. Казалось, я уже никогда не смогу почувствовать вкус хоть чего-то, кроме горечи.

И снова усталость, в который раз за этот день, навалилась на меня, так и тянула вниз тяжелыми цепями, но и желанный сон никак не шел, как назло, заставив меня погрузиться в беспокойные думы. Весь этот разговор, все вылившееся наружу дерьмо, слова, которые перечеркнули все то немногое, что мы успели приобрести и дать друг другу. Все это, а не магия, стала точкой невозврата. Я не знала, как долго я пролежала в этом странном состоянии полузабытья, пока негромкий стук не заставил вынырнуть из омута.

– Камилла, ты спишь? – донесся из-за двери приглушенный голос набелитки.

– Нет, – вздохнула я. – Входи.

Она тихой тенью проскользнула и уселась на пол около кровати, поджав коленки к груди. Ада не решалась начать говорить, но я чувствовала, как комната заполнялась ее тревогой, как горящий дом едким дымом. Лишь ветер за окном то и дело норовил яростно постучать в окно.

– Тоже не спится? – нарушила я завывающую песнь вьюги.

Молчание Ады послужило вполне очевидным ответом. Слова не приходили в мой растерзанный смятением разум, жаждущий только одного – отдыха. Глаза начали чуть слипаться, когда через марево Ада негромка сказала:

– Если честно, мне страшно.

– Ты про дар?

– Нет. Не только, – она скрыла лицо под черным каскадом волос, превратившись в огромное темное пятно. – Я не знаю, чего я боюсь больше – неизвестности впереди или того, что не смогу больше жить, как прежде.

– Как прежде уже ничего не будет, – от этих простых слов сердце сжималось еще сильнее, трещало, готовое разбиться на мелкие осколки, будто от того, что я произнесла вслух эти слова, они обрели незримую власть.

– Я… переживаю из-за Ари, – послышался тихий всхлип. – Я хотела с ним поговорить сейчас, знаю, что он не спит – слышала, как он шагает по комнате, но…

– Ада, – мягко сказала я, но каждое слово давалось с трудом. – Это был его выбор. Все, что мы делали вместе, было лишь ради одной спонтанной идеи, загадки, которая манила неизвестностью, каждого из нас по своим причинам. Но теперь наши дороги уже не сойдутся. Ари как никто знает, как продолжать жить, когда привычный мир разрушается. Пора и нам этому научиться по его примеру.

– Я думала, что мы стали друзьями, – пальцы проскрежетали по деревянному полу. – Я так хочу, чтобы он остался с нами. И все равно, что у него нет дара. Мы бы придумали способ излечить его, уверена, если он как-то подцепил эту магическую болезнь, значит, и лекарство бы мы ему нашли. Без него… все теряет смысл. Все становится таким неполным, неправильным, как будто это… – она запнулась, не понимая, как ей выразить свои слова, а затем чуть ли не взвыла раненым зверем. – Я бы продала всем шейдам свои тело и душу за то, чтобы вместо огня обладать даром магии природы.

– Надо ценить уже то, что у нас вообще есть дар, – сказала я глухо, осознавая, насколько аргумент звучал неубедительно. – Огонь может не только сжигать, но и согревать других… – негромко сказала я.

– О, да, и как ты себе это представляешь? – ядовито выплюнула она. – Огонь не несет только смерть, жестокую, мучительную, беспощадную. Он несет разрушение, забирает жизнь и не оставляет ничего кроме пепла и слез. И моя участь – развеивать по ветру прах тех, кто станет моими врагами… – она резко замолкла, осознав, что сказала. А, может, почувствовала мой тяжелый взгляд. – Прости… Не мне говорить про дар, несущий смерть и муки.

– Ничего, – буркнула я.

– Я просто… Ох, наверное, это прозвучит, как очень плохая шутка, – она судорожно вздохнула. – Я… боюсь огня.

Повисло неловкое молчание, пока я пыталась осознать всю абсурдность ее слов. Ада же поспешно продолжила:

– Речь не про свечи там, или камин. Огонь прекрасен, он завораживает, но я знаю, на что он способен, если не воспринимать его всерьез.

Набелитка поднялась и подошла ближе, встав под мерцающий пробивающийся в комнату свет уличного фонаря. Тонкая полупрозрачная сорочка очерчивала изгибы ее тела, но привлекло мое внимание иное. Ада нарочно оттянула сильнее ворот, обнажая шею. Дыхание перехватило.

Оливковая кожа на левой половине тела от шеи до солнечного сплетения была испещрена мелкими рытвинами сморщенных темных рубцов, напоминающие копошащихся личинок. Шея, грудь, лопатка, ребра, плечо – все это было покрыто гигантским ожогом.

– К-как это случилось?.. – запинаясь от ужаса спросила я.

Она села на край кровати, спешно стягивая ткань воротника, чтобы скрыть свое увечье. Тень страшных воспоминаний болью отразилось на ее лице, губы дрожали, пока она решалась – делиться ли ими со мной.

– Моя мать была из рода Амашито, – негромко начала она. – Когда бывший Великий Дом Арракана поднял восстание, кровь Амашито стала считаться грязной, предательской. После подавления мятежа, Империя начала втаптывать в грязь имя династии, что была гораздо старше самой Империи, а остальные Дома, стараясь угодить имперцам, начали предавать всех оставшихся Амашито забвению и порицанию. И не важно, что многие вообще не были причастны к восстанию. Мама уже многие годы прожила в Миреме, и не должна была отчитываться за преступления ее брата, но… Отец решил сослать нас подальше с глаз вельмож. Она была его фавориткой, хотя не являлась старшей супругой, и он боялся за нас, – она запнулась. Пальцы снова начали крутить перстень с зеленым камнем. – Мы с братьями жили на окраине города, в отдаленном укромном поместье, где нас бы никто не тревожил. Иногда приезжали гости, но в основном, не считая прислуги, там жили только мама, я и два брата: старший Лейс и младший Кейван. Отец старался навещать нас так часто, как мог себе позволить падишах. А потом… Однажды к нам приехали погостить мои единокровные сестры. О, как же я их терпеть не могла. Эти их вечно насмешливые лица. Они дразнили нас с Кейваном. Называли нас узкоглазыми выродками… А ведь ему было всего пять, он даже не понимал, за что его обижают.

Слезы очертили отблесками ее щеки.

– В тот день я решила им отомстить. Раз и навсегда. Когда все легли спать, я разлила масло под их дверью, и оставила свечу прямо у лужи. Но… Я не думала, что этого хватит, чтобы спалить все поместье, не должно было пламя так разрастись… Сестры умерли первыми. Мать заживо сгорела в своей комнате, когда дверь перекрыла горящая опорная балка. Лейс сначала вывел меня, а затем кинулся спасать Кейвана, но так и не вышел из горящего дома. Наутро я нашла их обгоревшие тела, лежащие в обнимку… Перстень – это все, что от него осталось.

Я молча слушала эту исповедь, даже дыхание замерло в груди – настолько этот рассказ казался немыслимым, оттого и еще более ужасным. В голове живо вырисовывалась картина – маленькая заплаканная девочка снимает кольцо с почерневшей, обратившейся в угольную труху, руки своего брата…