Текст книги "Кетополис: Киты и броненосцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ketopolis-kity-i-bronenoscy-57690.jpg)
Автор книги: Грэй Грин
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Не ослов, а «волов»! – поправил мастер Ковач. Называть «волами» извечных противников прессового участка придумал именно он.
– Да, само собой. Находим «волов», метелим, гоним на тумаках до канала, снова метелим, макаем в водичку. Затем к девочкам. Утром встречаемся у «Кашалота», часов в десять. Дальше как выйдет.
– В десять я еще не встану, – капризно сказал мастер Ковач. – Это вам, работягам чумазым, шары чуть свет продрать проще, чем насекомых на девке подцепить. А мы, инженерные работники мадьярского происхождения, любим понежиться в праздничек-то. Да с похмелья-то.
– Мы тоже, господин мастер… Мы тоже… Тогда в одиннадцать, – решил Энцо.
Все согласились. Если разговор шел о действиях коллектива прессового участка за забором фабрики, авторитет Красавчика Энцо был непререкаем. Возражать ему осмеливался лишь однорукий пустобрех Ди, которого все равно никто не принимал во внимание, да изредка Джоу. К доводам Джоу прессовщики прислушивались, считая его мужиком умным. Как-никак, приобрел неполное среднее образование. Кроме того, в беседах Ируд держался уверенно и умел вовремя высокомерно умолкнуть, отчего казалось, что он знает больше остальных. Немаловажным было и то обстоятельство, что к Джоу благоволил сам господин Бифер. И даже доверял руководить участком во время отсутствий мастера Ковача. Ковач частенько болел. Не увольняли его лишь потому, что знали: в директорате окопался венгр. А кумовство у славян развито ой-ой-ой. Что бы там ни кричал Ковач о глубоком отличии мадьяр от разных там сербов.
Ну кто ему поверит, в самом-то деле?
Джоу взглянул на часы. По ним выходило, что обед закончился уже пять минут назад. Сирены почему-то все не было. Мастер Ковач тоже вытащил свои ржавые ходики, охнул и погнал подчиненных по местам.
Работа после перерыва не ладилась. Настроение у народа было откровенно предпраздничным, даже мальчишки с тележками шевелились на редкость лениво. К тому же в котельной что-то бесперечь барахлило; трансмиссионный вал то и дело останавливался. Джоу подозревал, что объяснение поломкам проще морской гальки. Кочегары уже надрались. У них и в обычные-то дни водилась выпивка (этиловый спирт полагался для обслуживания машинерии), а уж накануне праздника…
Понемногу смеркалось. Газ в светильниках с целью экономии был прикручен до минимума, а окна в помещении прессового участка практически отсутствовали. Да и те, что имелись – высоко под потолком, – были малы и заросли многолетней пылью и копотью.
Время двигалось все медленней, словно было заодно с начальством. Словно черепашьим своим ходом компенсировало укороченную смену. Джоу изнемогал, чувствуя, как постепенно наполняется раздражительностью. Тем «волам», которые сегодня угодят под его кулак, точно не поздоровится.
Вдруг что-то случилось. Джоу почувствовал это всей шкурой еще за минуту до того, как со стороны кладовых донесся шум. Ируд напрягся, ожидая чего-то недоброго, – и в этот момент на складе загремело. Будто повалились штабеля контейнеров с продукцией. Однако такое было трудно даже представить, контейнеры стояли чрезвычайно надежно. Столкнуть их могло разве что землетрясение.
– Что происходит? – крикнул Джоу спешащему мимо мастеру Ковачу.
Тот не ответил, лишь яростно выбранился. В этот момент погас свет. Шум в кладовых усилился. Ящики там уже не просто валились на пол, а, кажется, летали по всему помещению, разбрасываемые титанической рукой. С пушечным громом вышибло дверь. Фукнул и пошел свистеть перебитый ею паропровод. Завелась и тут же умолкла сирена.
– Диверсия! – дико заверещал кто-то. – Это диверсия! Спасайтесь!
Джоу без долгих раздумий втиснулся под выступ станины пресса, загородился ящиком со штуцерами. В диверсию он верил мало. Зато в том, что одуревшие от страха сослуживцы способны затоптать даже самого крепкого мужчину, не сомневался.
Судя по крикам, главная давка образовалась возле выхода. К ужасу беглецов, дверь оказалась запертой. Запасной выход располагался в кладовых, но к кладовым приближаться не смели. Хоть ящики и прекратили падать, но путь преграждала мощная струя пара – в котельной, видимо, не нашлось человека, сообразившего перекрыть вентиль. За паром угадывалось какое-то шевеление, тусклый металлический блеск. Джоу всматривался в это шевеление и этот блеск, и чем дальше, тем больше ему казалось, что там – живое существо. Гигантское, бесформенное, покрытое медными или бронзовыми листами, но живое.
Появление щупальца Джоу прозевал. Только что рядом с ним никого и ничего не было, и вдруг мерзко – наждачкой по оголенным нервам – зашуршало. Раздалось осторожное постукивание, точно пяток птичек с железными клювиками испытывали прочность станины пресса. А затем над ящиком, которым прикрылся Джоу, поднялось оно. На конце оно было с руку, далее – постепенно утолщалось. Оно состояло из множества тех самых оплетенных металлической сеткой шлангов, которые Ируд оснащал наконечниками. Шланги перекручивались наподобие мышц из анатомического атласа. Щупальце усеивали стальные крючочки – размером от рыболовного до такого, что не грех и на багор надеть. Конец увенчивал металлический присосок. Щупальце было ощутимо горячим, от него пахло резиной, нагретым солидолом и почему-то рыбой.
Неспешно раскачиваясь, дюйм за дюймом, оно приближалось к Джоу. Сегменты на присоске то надвигались друг на друга, образуя подобие бутона, то вновь расходились цветочком. Белая резина между ними, необычайно похожая на жевательное «тесто», гадко выдавливалась.
«Если эта штука вцепится мне в лицо…» – подумал Джоу и судорожно лягнул ногой по ящику. Ящик опрокинулся, штуцеры рассыпались. Щупальце резко сместилось, начало шарить по полу, гремя деталями. Потом вновь зашуршало, уползая прочь. Оно двигалось по цеху, наводя ужас на попрятавшихся людей, что-то ломало, что-то роняло. Сил в нем было, кажется, безмерно. В помещении давно стояла мертвенная тишина, нарушаемая лишь воем извергаемого из лопнувшей трубы пара да эхом от падающего оборудования. Затем щупальце будто чего-то напугалось: резко вскинулось к потолку, так же стремительно опустилось вниз и сгинуло в клубах пара. И дальше – в кладовой.
Джоу следил за ним неотрывно и поэтому увидал, как в проеме складской двери, уже после исчезновения щупальца, промелькнуло нечто круглое, влажно блестящее. Гипнотизирующее. Словно глаз гигантского кальмара.
Промелькнуло – и пропало, точно не было.
– Господи боже! – с ужасом выдохнул кто-то.
Наконец загорелся свет. И одновременно в цех ворвались молодцы из охраны – как будто ждали этого момента за дверью.
Джоу, ладонью массируя левую сторону груди (в районе сердца начало покалывать), выбрался из укрытия. На участке царил страшный разгром. Повсюду разливались лужи масла. Масляные потеки виднелись и на стенах. Подвесная трансмиссия была перебита в трех местах, вывороченный коренной подшипник валялся рядом с прессом Ируда. Миниатюрный и чертовски дорогой фрезерный станочек, на котором однорукий Ди виртуозно изготавливал запчасти, был напрочь сорван с креплений. Ровно посредине цеха, на единственном свободном от обломков участке, лежало тело. Узнать погибшего не представлялось возможным. Человека будто сначала раздавили в огромных прокатных валках, а потом небрежно скомкали и бросили на пол.
Вокруг него стала понемногу собираться толпа. Рабочие переглядывались и негромко переговаривались, пытаясь выяснить, кого среди них недостает. Некоторые, едва взглянув на труп, убегали, прикрывая рот рукой. Кого-то рвало.
– Не наш, – сказал над ухом у Джоу Красавчик Энцо. – Правую кисть отдам – не наш. Эта штука притащила его с собой. Эта чертова железная клешня.
– Щупальце, – сказал Джоу.
– Что?
– Не клешня, а щупальце. Оно было рядом со мной, Красавчик. Ближе, чем вот ты сейчас.
– А глаз вы видали, братья? – просунул между ними голову однорукий Ди. – Глаз, а? Видали, а?
– Видали, старичок, – сказал Джоу. Энцо кивнул.
– Он же в дверь не помещался! – пискнул Ди. – Это у кого такие глаза-то, а? Я вас спрашиваю, сопляки! Вы почему не отвечаете-то, а?
Джоу без замаха залепил ему пощечину. Ди всхлипнул и умолк.
Охранники понемногу начали теснить рабочих прочь от страшного мертвеца. С необъяснимым запозданием появился и господин Бифер. Щеки у него тряслись, глаза были выпучены, из пасти несло таким могучим винным духом, что казалось: в господина Бифера влили целую цистерну спиртного. Самого различного спиртного, от эля до самогона, совершенно без разбора. На ногах, впрочем, он держался поразительно крепко.
Первым делом господин Бифер засветил паре человек по мордам, а уж после – заорал. Орал он исступленно, обходясь без единого пристойного слова. Раздавать тумаки при этом он не прекращал ни на секунду. Народ поспешно расползался ближе к своим рабочим местам. Кое-кто даже начал приводить их в порядок – явно лишь для того, чтобы занять руки.
Вскоре после господина Бифера прибыл какой-то чин из директората. У чина имелся жестяной рупор, через который «коллегам и товарищам» объявили, будто на покойника упала станина пресса, оборвавшаяся с крана. Никакой станины поблизости не было, но люди не спорили. Когда чин окончил задвигать свою насквозь фуфловую речь, охранники стали выгонять рабочих прочь.
Уходили с облегчением.
– Не забывай, в половине девятого у «Канатоходца», – напомнил Энцо.
– Не забуду, – пообещал Джоу. – Мне сегодня позарез нужно надраться, Красавчик.
– Не одному тебе, усатый, – сказал Энцо.
* * *
Из «Канатоходца» выкатились изрядно на бровях. А все пустобрех Ди! История с явлением на фабрике металлического щупальца и пятифутового глаза крепко дала ему по мозгам. Только и разговоров было, что о Вивисекторе, исполинских кальмарах, гигантских анакондах и крокодилах-людоедах. Про хруст костей в шестеренной клети однорукий начал рассказывать слишком поздно.
– Где «волы»? – блажил поминутно икающий мастер Ковач. – Где прячутся эти, ик, трусы?
– Найдем! – успокаивал его Красавчик Энцо. Он едва ли не единственный сохранял отдаленное подобие трезвости.
– А может, махнем к сиамцам? – дергал всех за одежду однорукий Ди. – К сиамцам, а? На столбы развешаем, лодырей желтых. А? Мы вкалываем как проклятые, а они пляшут с кукольными китами!
– Далековато до них, старина, – рассудительно сказал Энцо. – Пока добредем, ночь кончится.
– Тогда под землю! – не унимался тот. – Наловим крыс бледнорожих – и на фонари. Украсим родной квартал гирляндами! Д-детей же воруют, суки…
– Сперва «волам» навешаем, дальше посмотрим.
– Тогда чего мы стоим? Вперед!
– Не надо вперед, – сказал Джоу. – Вон они, сами в гости торопятся.
«Волов» было человек семь. Они с гоготом, свистом и обезьяньими ужимками гнали по улице странную парочку. Мужчина, если судить по одежде, был самым настоящим «чистеньким», аристо. Лицо у него было разбито до последней степени, волосы на непокрытой голове всклочены и перемазаны не то кровью, не то грязью. Его спутница «чистенькой» определенно не являлась. То ли цыганка, то ли шлюшка из Горелой Слободы.
Парочка была скована между собой наручниками. Что ж, тем веселее будет потеха!
«Волов» и их жертв быстро нагнали. Окружили.
– Парни, вы нахалы, – развязно заявил Красавчик Энцо, помахивая тросточкой. – Бессовестно развлекаетесь на нашей территории. Что за дурацкая затея? Здесь никто, кроме нас, не смеет шалить и колобродить.
– Отвали, Энцо, – без особой твердости сказал один из «волов». – Мы первые нашли этих пташек, мы их и приласкаем.
Красавчик Энцо скроил на физиономии веселое недоумение:
– Отвалить? Отвалить я тебе могу только пинков. Ясно, каучуковая твоя голова, гуттаперчевая задница? В общем, так. Даю ровно одну минуту, парни. Если через шестьдесят секунд ваши пятки не будут сверкать в полумиле отсюда, пеняйте на себя. А с пташками мы поиграем и без вас. Бирманец, засекай минуту.
На кличку сейчас обижаться не стоило. Энцо знал, что делает. «Волы» должны были понять, что дело серьезное. Произнесение вслух прозвища самого яростного драчуна «прессов» свидетельствовало об этой серьезности куда лучше, чем прямая агрессия. Все это понимали. Джоу вытащил из кармана сначала складной нож «дук-дук» – будто бы по рассеянности, – а уж после часы. Крышка откинулась, механизм заиграл «А нарвал трубит о гибели».
Когда мелодия закончилась, от «волов» не осталось и воспоминаний. Пришла пора для изысканного развлечения. Красавчик Энцо был на такие дела большой выдумщик.
– А кто это у нас тут такой сладенький? – издевательски залопотал он, танцующим шагом приближаясь к парочке. —
Ой! Никак настоящий аристократ! Уж не герцог ли? Ваше сиятельство, да как же вас угораздило забрести в нашу клоаку?
– На экскурсию небось, – подхихикнул однорукий Ди. – Вроде как в зверинец. Мы же для него звери, Красавчик.
Аристо начал было что-то блеять, но Энцо оборвал его:
– Нет-нет, не отвечайте, сир! Зачем пачкать ваш благородный ротик разговорами с таким отребьем, как мы? Давайте-ка лучше спросим о цели посещения вашего прелестного гида. Ну-ка, мадемуазель, покажите мордашку. Ну же, смелей, дорогуша! – Красавчик схватил девушку за подбородок и повернул лицом к собутыльникам.
– Да это подземная! – ахнули «прессы». – Пиявка! Крыса на свободе!
– И впрямь! – восхитился Энцо. – И впрямь, подземная! Только не крыса и не пиявка, не-ет. Полюбуйтесь, до чего хороша! До чего грациозна! Каков цвет кожи! Каковы глаза! Что морщитесь, господа пролетарии, неужто не нравится?
Господа пролетарии загомонили в том смысле, что нет, совсем не нравится. Крыса, она крыса и есть. Ей место в канаве пузом кверху. Или на фонарном столбе.
– Ну-у, – скривил губы Энцо, – это свидетельствует о вашем низком вкусе, господа. Герцогу вот понравилась. А с его утонченным выбором не поспоришь.
Аристо вновь попытался открыть рот, но мастер Ковач без лишних церемоний хлестнул его ладошкой по губам. «Герцог» всхлипнул.
Энцо длинно сплюнул и поскучнел. Как видно, дурачиться ему надоело.
– В общем, читаю по вашим миролюбивым рожам, друзья, что гостей мы обязаны принять по высшему разряду, – сказал он. – Какие имеются соображения?
– Аристо удавить, с крысой побезобразничать, – предложил однорукий Ди.
– Ха, если ты своего безобразника в канаве нашел… – загоготал Ковач. – Лучше уж тогда наоборот. Крысу удавить, а безобразничать – с аристо. Он хоть точно чистенький.
– Ай-ай-ай, срамник славянский, – погрозил ему пальцем Энцо. – Что такое ты предлагаешь? За содомию на нас обрушится небесная кара.
– Я венгр, черт тебя раздери!
Пока они препирались, Джоу раздвинул «прессов» и подошел к девушке. Выражение лица у нее было безразличным. Словно она уже поставила на своей жизни крест и лишь ждала: поскорее бы все кончилось. Чем-то, не то угловатостью форм, не то скулами, она напомнила Джоу его Козушку Кэт. Вспомнились ему и грустные мамины сказки, в которых морлоки оказывались не похитителями детей, а зачарованными зверушками. Добрыми и несчастными. Спасти их, превратить обратно в белочек и зайчиков мог только солнечный свет. Но злобные ведьмы врали людям, что «подземные» – исчадия ада. Отчего погулять на солнышке заколдованных зверьков не выпускали никогда.
Джоу покусал ус, положил руку аристо на плечо и подтолкнул его:
– Двигай отсюда, чистенький!
– Эй, друг, ты, никак, перебрал? – удивился Энцо. – Хватит изображать Капитана Грома. Разве мы можем отпустить похитительницу детей?
– Никого она не похищала, Красавчик. Разуй глаза, она же сама еще ребенок. Пусть идут!
– Не много ли на себя берешь, Ируд? – взвизгнул однорукий Ди. – Это общая добыча. Твой голос тут ни черта не решает. Ты всего лишь один из дюжины. Верно, парни?
– Старина Ди прав, – подключился Ковач. – И вообще! Ты, ик, в последнее время наглеешь, Бирманец! Меня, ик, подсиживаешь. Доносишь на нас господину Биферу… Сту… ик… стукач!
– А вот за это ты мне ответишь, вонючий румын! – разъярился Джоу. Быстрым движением он выхватил «дук-дук» и шагнул к Ковачу. – На ремни порежу!
Ковач отскочил. Джоу рванулся вдогонку. На нем сразу повисли несколько человек, но он, свирепо рыча и мотая головой, пер вперед.
– Да держите вы крепче этого психа! – заорал Красавчик Энцо. – Убьет же мастера!
Наконец Джоу повалили, прижали к мостовой вооруженную руку и, действуя как рычагом тростью Красавчика Энцо, выворотили из кулака нож. Кто-то из молодых сбегал в паб, притащил бутылку темного. Ируду разжали рот и, приговаривая, «остынь, остынь, Джоу», напоили пивом. Часть пива конечно же попала на манишку, отчего Джоу разорался и сделал попытку врезать криворукому поильцу в глаз. Барахтались так довольно долго, а когда Джоу пообещал больше не лютовать и его отпустили, выяснилось, что аристо и пиявка успели улизнуть.
«Прессы» рассвирепели и чуть было не взялись за Джоу повторно, но Красавчик сумел подавить и эту ссору.
– И черт с ними! – объявил Энцо. – Убежали, значит, так тому и быть. В конце концов, наши с вами простенькие забавы ерунда по сравнению с тем, что им приходится выносить ежесекундно.
– Говори проще, Красавчик, – озадачился однорукий Ди. – Чего такого страшного им приходится выносить?
– Друг друга, балда!
Все захохотали. Мир был восстановлен. Ируду вручили кварту очищенной и вернули «дук-дук», стребовав поклясться усами, что против своих его более не обнажит. Бутылку пустили по кругу.
Потом они разгуливали по улицам, задираясь к прохожим, горланя непристойные песни, колотя в окна и ставни домов. Они не пропускали ни одного паба, ни одной самой зловонной забегаловки, и скоро даже Красавчик Энцо передвигался исключительно по кривой. К сожалению, «волы» им больше не попадались, не попадались и другие веселые компании. Кулаки же хотелось почесать просто чудовищно. Без доброй драки и грядущее посещение девочек казалось пресным. Когда они уже готовы были наброситься буквально на фонарный столб, им повстречалась еще одна любопытная парочка.
Сначала Джоу решил – это все те же аристо и «подземная». Однако, приблизившись, понял, что ошибся. Кавалер, несомненно, морской офицер, а девица… Девица походила на какую-то актрису. Но здесь в это время никаких актрис появиться попросту не могло.
«Стало быть, гризетка, – подумал Джоу. – Наверное, дорогая штучка. Интересно было бы испробовать, какова такая баба на вкус. Придется пугнуть морячка».
Он осклабился и потянул из кармашка «дук-дук».
– Прочь с дороги, шваль! – сказал офицер и выставил вперед руку. В кулаке торчал какой-то длинный предмет. Что именно, спьяну не разберешь.
– Бирманец! – заорали сзади. – Джоу, стой! У него пистолет!
– Бирманец Джоу не останавливается, – сказал он, поводя лезвием. – Меня железный кальмар не напугал, а тут… Эй, моряк, красивый сам собою…
Он сделал еще один шаг. Грохнуло. В правый бок словно ткнули острой палкой – и сейчас же по телу начала разливаться омерзительная слабость. Офицер продолжал оставаться на месте, поэтому Джоу повернулся назад. Следовало строго, очень строго спросить, кто из парней, черт возьми, валяет дурака?
Парни убегали. Последним бежал однорукий Ди. Его постоянно заносило в сторону.
Джоу плюнул им вслед. Трусы!
Мимо быстрым шагом прошли офицер с «актрисой». В сторону Ируд а они даже не взглянули.
– А… – начал говорить Джоу, но сразу же забыл, что намеревался произнести дальше.
Ноги почему-то отказывались его держать.
* * *
Джоу привалился к склизкой от плесени стене, медленно сполз на землю и сел, подтянув колени к груди. Голова кружилась, перед глазами колебались смутные силуэты. Разглядеть их все равно не было ни малейшей возможности, поэтому Джоу опустил веки. В боку, куда попала пуля, ощущались короткие пульсирующие толчки – наверное, это вытекала кровь. Ируд, по-прежнему не открывая глаз, стащил с головы котелок и вынул из него целлулоидную вставку. Без вставки котелок сразу потерял форму и твердость. Джоу смял его в кулаке и прижал к ране.
Толчки ослабли, и сразу смутные силуэты, так скверно видимые глазами, обрели четкость и объем. Странно, однако сжатые веки ничуть не мешали их разглядывать, скорей напротив. Это были горбатые киты. Они парили среди кружащихся снежинок, всплескивали длинными плавниками и беззвучно разевали пасти. Может быть, они пели, а может, дышали, радуясь обилию воздуха, которого вечно не хватает в глубинах. Потом киты все разом превратились в броненосцы, украшенные вымпелами, потом обратно. Потом Джоу почувствовал, как кто-то обнимает его за плечи. Он скосил закрытые глаза и увидел щупальце – такое же, как давеча в цеху. Щупальце обвивало тело Джоу, присоска сдавливала грудь, а один из крюков входил в бок. Ровнехонько в пулевую рану, непостижимым образом миновав и котелок, и руку. На конце у щупальца обнаружился слизистый отросток со ртом, похожим на раскрытого моллюска или женский орган. Рот страстным шепотом вещал об ужасном будущем человечества, где выживут только «сращенные» с механизмами андромехи, и предлагал Ируду, не теряя ни секунды, заменить кишечник шлангами.
Джоу брезгливо стряхнул щупальце с плеча, приоткрыл глаза и начал подниматься. Рассиживаться было нельзя. Пуля вроде бы прошла навылет, но кровь… кровь… Встать удалось со второй попытки. Он некоторое время стоял, отдыхиваясь и определяя, куда идти. Наконец сориентировался и, пошатываясь, побрел. У него имелась крошечная надежда, что толстуха Ванда дома и не спустит его с лестницы. В ушах шумел прибой и орали далекие чайки.
Вдруг сквозь шум пробился звонкий голос:
– Ого! Мама, смотри, кто это! Это же сам Бирманец Джоу! Во, набрался! Привет, Джоу! Познакомься с мамой!
Ируд сконцентрировал взгляд на двух маленьких фигурках, преграждавших ему дорогу. Одна была детской, другая – женской. Или бабской? Нет, решил Джоу, все-таки женской. Лица женщины было не разобрать. Вроде, миленькое.
Пацан был тот, фабричный.
– Селедка? – буркнул он. – Ты, что ли?
– А то!
– Какого дьявола вы тут бродите, мэм? – спросил Джоу женщину. – Красивым дамам сейчас лучше сидеть за крепкой дверью, под охраной мужчины с ружьем.
– Спасибо, у меня есть защитник, – парировала та и протянула узкую ладошку. – Кэт.
– Джоу.
Стоило отнять руку от раны, как пропитавшийся кровью котелок шлепнулся на землю. Головокружение сразу усилилось.
– Эй, да ты ранен, дружок! Ну-ка, обопрись, – скомандовала Кэт и подставила Ируду плечо. – Давай-давай, живо.
Мальчишка подскочил с другой стороны, начал пихать в ладонь Джоу носовой платок. Тот поймал его за шею и сообщил:
– Учти, селедка, за Бирманца уши оборву!
Мальчик покорно кивнул.
– Ну, тронулись, – твердо сказала Кэт.
Они сделали первый шаг. Ируд поймал языком кончик уса, втянул в рот и начал посасывать. Это придавало ему уверенности и сил. Почему-то рядом с этой маленькой женщиной Кэт, вовсе не похожей на его Козушку, Ируду очень хотелось быть уверенным и сильным. У уса был кисловатый привкус железа.
На севере, над Пуэбло-Сиамом, вспухли разноцветные зонты фейерверков. Звук дошел с запозданием, но хлестнул мощно. Так, что отдалось в ране.
Бум!
Потом снова и снова.
Бум! Бум…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?