Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

А сейчас на очереди очередной (увы, из многих) пример о расправе над неугодными присяжными. По делу в отношении банкира Френкеля, обвинявшегося в организации убийства зампреда Центробанка Козлова, присяжного Левина привлекли к уголовной ответственности за очередное «воспрепятствование правосудию». Самое интересное, что он это обвинение фактически признает. Но каковы были причины его действий?

– Да, присяжные не были готовы вынести решение. Все дело было в судье. Я по гороскопу Лев, а по году – Дракон, и фальши я не признаю. Судья затыкала рот. Я поднимал руку, а она меня… Она мне говорит: «Пиши записки», – а сама их не читает. Вот я и решил всех распустить.

– Знаете, Френкель в момент убийства был в Ленинграде. Ему позвонили в 9:15 – это показали охранник и шофер – и сказали: «Дело сделано». И поэтому я решил, что Френкель причастен. Но все равно, суд есть суд. Я для чего сижу? Я могу сказать слово. Задать вопрос. Затыкать рот адвокатам и обвиняемым, которые за решеткой, нельзя. Если они считают, что что-то нужно сказать, то они должны это сказать. И мы должны это выслушать, потому что мы – присяжные заседатели и выносим вердикт. А судья, как только начинается ругачка с адвокатами, нам говорит: «Зайдите в свою комнату». Все возмущались. Мы приходили к 11 утра и половину времени сидели в своей комнате, ничего не зная, о чем они там говорят. Пили чай, бутерброды ели… А процесс идет. Это все судья. А со мной так нельзя, я – Лев по гороскопу.

– В общем, я решил всех разогнать. Предложил троим присяжным убраться за три оклада. За 25 тысяч. Они там сидели в комнате, чай пили – три женщины. Я говорю: «Три оклада вам хватит, уходите давайте». Я решил, что, если не будет 12 присяжных, процесс закончится. Там просто пишешь заявление: «Я ухожу». И все. «Уезжаю на дачу». И тебя отпускают. Я подсчитал: нужно, чтобы ушли шесть человек. Вот эти три женщины, которым я предложил, я и еще мои дружки, с которыми я выпивал. А одна из женщин говорит, что этого мало. Давай, говорит, сто тысяч.

– А откуда у вас эти деньги?

– Да не было денег.

– Как же вы предложили им за деньги выйти из коллегии?

– Ну, я уж тогда, если бы они согласились, должен был выйти на адвокатов подсудимого или заплатить свои. Я же разваливаю процесс, а им-то этого и нужно, я считал. Я от себя все провернул. Если присяжные согласятся на мои условия, я тогда говорю адвокатам: так, мол, и так, есть такая инициатива, вы согласны? Может, они меня послали бы на три буквы, а может быть и согласились бы. Откуда я знаю?..

Источник: http://www.rusrep.ru/2008/43/aleksey_frenkel/

Да, с методами восстановления справедливости присяжного Левина согласиться нельзя, но приведенный случай всё-таки юридическая экзотика. Лев по гороскопу, понимаете :) Однако тут важно– кто и как вынудил его пойти на такие радикальные меры. Да, очевидно, что он действовал незаконными методами, но действовал он ими для того что бы в конечном счете достигнуть высшей задачи правосудия – справедливости судебного процесса. Тем удивительнее видеть, что справедливость судебного процесса для Левина была куда ценнее его собственного мнения относительно виновности подсудимых!

Но знаете, ведь таких людей, слишком серьезно (по мнению суда и обвинения) воспринимающих понятия справедливости, равенства сторон, презумпции невиновности и т. д. в составе любой коллегии присяжных заседателей не так уж и мало. По сути, присяжные заседатели регулярно убеждают нас – адвокатов – законченных циников и нигилистов, в существовании у нашего Русского народа мощнейшего морального императива, высшего принципа нравственности. Об этом еще говорил легендарный присяжный поверенный Федор Плевако, и спустя столетия с ним по-прежнему нельзя не согласиться. Поэтому, когда очередной «заслуженный юрист» от прокуратуры или «известный журналист» начинают с умным видом рассуждать о «ненадлежащем качестве» наших присяжных заседателей, можно безошибочно сделать вывод о его собственном нравственном облике, и вывод этот, вряд ли ему понравится.

К сожалению, сложившаяся судебная практика допускает сбор стороной обвинения информации в отношении присяжных заседателей и их родственников. В качестве примера можно привести уголовное дело в отношении С. Капралова, который обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой на исключительные полномочия прокурора по выяснению информации о кандидатах в присяжные заседатели и на отсутствие такого права у стороны защиты (Определение Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2009 г. №1446-О-О – http://sudepra.ru/vs_vas/38648/). Этот гражданин был четыре (!!!) раза оправдан приговорами Астраханского областного суда, постановленными на основании оправдательных вердиктов присяжных заседателей. И Каждый раз Верховный Суд РФ отменял оправдательные приговоры, направляя дело на новое разбирательство, в связи с тем, что дескать кто-то из кандидатов в присяжные заседатели скрыл факты привлечения их или их родственников к административной или уголовной ответственности. После вынесения оправдательных приговоров, прокурор внезапно выяснял такого рода факты, и на этом основании оспаривал оправдание в вышестоящей инстанции. Сторона защиты, в свою очередь, просила суд ещё на этапе формирования коллегии присяжных заседателей выяснять такого рода сведения о присяжных, для чего направлять соответствующие запросы в правоохранительные ведомства, однако суд отказывал в удовлетворении этих ходатайств. По итогам лишь пятого судебного разбирательства гражданин Капралов был признан виновным и осужден…

В тоже время, сбор сведений или проведение каких-либо проверок в отношении присяжных заседателей в период участия их в отправлении правосудия недопустимо, поскольку в соответствии с положениями ч.1 ст.12 Федерального закона №113 (в действующей редакции) «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» на присяжного заседателя – в период осуществления им правосудия – распространяются гарантии независимости и неприкосновенности судей, установленные Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 года №1 «О судебной системе Российской Федерации», законами «О статусе судей в Российской Федерации», «О государственной защите судей, должностных лиц» и др.

Данной позиции, кстати, придерживается и Верховный суд РФ. Так, факт сбора сведений в отношении присяжных заседателей стороной государственного обвинения повлек за собой не только отказ в удовлетворении апелляционной жалобы прокуратуры на постановленный приговор, но и вынесение ВС РФ по делу №6-АПУ13—2СП частного определения от 4 апреля 2013 года в отношении государственных обвинителей, нарушивших вышеизложенные требования законодательства в адрес прокурора Рязанской области: «Как следует из апелляционного представления, проведение проверки в отношении присяжного заседателя Б. было непосредственно связано с его участием в рассмотрении конкретного уголовного дела, т.е. в период осуществления им правосудия в качестве присяжного заседателя, и обусловлено вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта. Об этом же свидетельствуют и собранные после вынесения судом приговора материалы, приобщенные к апелляционному представлению, исследованные в судебном заседании в связи с ходатайством государственного обвинителя. Независимость и неприкосновенность судей, в том числе и присяжных заседателей в период осуществления ими правосудия, гарантированы Конституцией Российской Федерации и могут быть ограничены лишь в случаях, установленных законодательством при соблюдении соответствующей процедуры. Таким образом, действия государственного обвинителя по проведению проверки в отношении присяжного заседателя не основаны на законе» (http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=9150).

В то же время, однако, оказание воздействия на позицию присяжных заседателей методами «оперативного сопровождения» проверяется порой весьма своеобразным способом. В адресованной в президиум Верховного Суда РФ надзорной жалобе по делу осужденного Ростовским областным судом с участием присяжных заседателей Н. Воскресова отмечалось, что кассационной инстанцией были проигнорированы заявления граждан о встречах руководителя группы следователей гр-на Я. со старшиной присяжных заседателей во время процесса. Эти заявления Верховный суд РФ направил для проверки в Ростовский областной суд, откуда их передали в прокуратуру Ростовской области. Круг замкнулся, и в итоге безрезультатная проверка производилась входившим в следственную группу по делу Н. Воскресова следователем С., подчиненным гр-на Я. (источник: http://www.biblioteka.freepress.ru/doc/sud_pacshin.html – статья Сергея Пашинина «Суд присяжных: проблемы и тенденции»).

Вообще, по опыту участия в судах присяжных, регулярно подмечается одна и та же тенденция. Отношение заседателей к сторонам процесса в начале судебного разбирательства в большей степени склоняется в пользу обвинения, но с течением времени происходит постепенный дрейф в сторону позиций защиты. Почему? Ну, например, потому что одним из типичных приемов обвинения (естественно, там, где такая возможность имеется) являются попытки заострить внимание присяжных заседателей на материальном благополучии подсудимых и гонорарах их адвокатов. Этот прием стар как мир и активно использовался, в частности, таким матриархом московских процессов с присяжными заседателями как М.Э.Семененко:

«Один из дней судебного заседания прокурор Мария Семененко целиком посвятила рассказу о коттедже Поддубного на Рублевском шоссе. Демонстрировала карты, планы, подробные фотографии. Я спросил у присяжных, собравшихся в «Новой газете», какое впечатление это на них произвело. «Нам было стыдно, и мы были возмущены, – ответил хор. – Прокурор апеллировала к нашей зависти! Почему она решила, что мы все жадные и завистливые люди?».

Источник: http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/82n/n82n-s11.shtml

Нет, конечно, бывают в практике адвоката и доходные дела, однако в большинстве случаев гонорары (и в том числе за работу в суде присяжных), значительно меньше того, что представляют себе обыватели. Коллегам это доказывать не нужно, а все остальные— ну пусть думают, что мы много зарабатываем, хоть какое-то утешение :)

«Игры» с роспуском неудобной для обвинения коллегии присяжных заседателей, начались, наверное, тогда же, когда появилось само судопроизводство с присяжными. Первые случаи из вспоминающихся нам относятся еще к 2004 году, когда в Мосгорсуде была распущена коллегия по делу Пичугина-Пешкуна по причине постоянных переносов заседаний из-за болезни участников процесса, в том числе самих присяжных: http://www.alexey-pichugin.ru/index.php?id=66

Еще одно дело из тех далеких времен – дело о контрабанде сигарет против Поддубного и Бабкова: http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/82n/n82n-s11.shtml – в этом случае судья Штундер, председательствующий по делу, вдруг вспомнил, что ему надо срочно рассмотреть другое дело о покушении на убийство, и попросил присяжных временно разойтись. Этот перерыв случился в самый разгар лета – с 8 по 28 июля. Естественно, что заранее выстроенные личные графики присяжных пошли вразнос – еще трое из коллегии выбыли, и судебное следствие возобновилось лишь 13 августа в критическом составе: ровно двенадцать человек – «скамейка запасных» оказалась пуста. Прокурор продолжала тянуть время. Наконец, коллегия развалилась, когда одна из присяжных очень вовремя (для желающих распустить коллегию) слегла в больницу– запасных больше не было. «Тяжело больная» заседательница выписалась из больницы уже через два дня после того, как судья Штундер распустил коллегию присяжных на основании ее заявления с отказом от дальнейшего участия в суде…

Работая в судах с участием присяжных заседателей, нельзя не отметить некоторых тенденций в восприятии присяжных со стороны других участников судебного процесса, и прежде всего – судьи, прокурора, ну и для сравнения – адвоката.

Человеческое общение – штука двусторонняя. И невербальные сигналы тоже никто не отменял. То есть если вы в душе не доверяете присяжным, считаете их бестолковыми, надеетесь обмануть или «надавить на жалость» и т.п., то это так или иначе всё равно «вылезет наружу», хотели бы вы этого или нет. В мимике, жестах, высказываниях это наверняка проскочит и не раз. Ну а дальше «можно закрывать лавочку», если вы не доверяете присяжным – они не будут доверять вам. Чем всё это закончится? Нет, они не осудят вашего подзащитного «в отместку» адвокату, просто ваши аргументы, ваши доводы, ваши действия будут восприниматься ими в соответствии с тем настроем, который вы сами у них сформировали в отношении себя и своего доверителя сформировали.

Известны случаи, когда формирование коллегии присяжных заседателей происходит с определенными, скажем так, странностями. Например, в числе присяжных вдруг оказываются знакомые друг другу лица, или неожиданно в коллегию отбирается большое количество заседателей, ранее уже исполнявших обязанности присяжных и т. п. Конечно, все это выглядит подозрительно и возникает устойчивое желание ходатайствовать о роспуске такой коллегии, однако мы бы не советовали идти на поводу у этого порыва. Конечно, известны случаи, когда отдельные члены коллегии присяжных заседателей начинают откровенно работать на обвинение. И даже если в коллегии есть отдельные «пропрокурорские» присяжные (обычно их называют «торпеды»), то это еще не повод говорить о недоверии к коллегии в целом, оскорбляя тем самым остальных присяжных, которые пришли честно и объективно исполнить свой гражданский долг (см. выше размышления о «тенденциозной коллегии»). К тому же именно «пропрокурорских» присяжных судья не отведет из состава никогда в жизни, а вот с остальными присяжными вы отношения испортите. Более того, через два-три месяца процесса присяжные воспринимают себя уже как единую команду, пусть даже среди них есть сторонники разных мнений. И нападая на одного присяжного – вы тем самым нападаете на коллегию присяжных заседателей в целом…

Что ж, понимая все эти нюансы давайте теперь зададимся вопросом: как относится к присяжному заседателю? Как к другу? Как к врагу? Как к внешнему фактору? Лично мы для себя уже давно определились: как к коллеге. Как к полноправному участнику судопроизводства. Уважайте присяжного. И делайте это совершенно искренне. Доверяйте присяжным. Так же искренне. Тогда и они начнут доверять вам.

Адвокат Суховеев Андрей Борисович:

В присяжных, прежде всего, нужно видеть людей, которым интересно в процессе. Адвокат должен давать им ощущение сопричастности к защите прав подсудимого. Нужно сразу давать понять, например, вопросами к свидетелям и потерпевшим, к чему сводится позиция защиты. И если присяжным интересно, они сами начинают задавать вопросы. По этим вопросам видно, в чью пользу складываются симпатии у коллегии…

Я стараюсь улыбаться присяжным, а тех, кого допрашиваем в суде, называть по имени-отчеству. Правохоронители, на фоне адвокатов, должны выглядеть, в глазах присяжных, злобными и унылыми…

И как неприятно бывает видеть адвоката, неразборчиво и занудно бухтящего что-то по бумажке. Так и хочется подойти и… покритиковать хорошенько. Обычно так «работают» «профессиональные назначенцы».

Источник: https://pravorub.ru/articles/78005.html#comment-506820

Как уже отмечалось, обычно в начале процесса коллегия присяжных настроена умеренно негативно к адвокатам и подсудимым. Однако время и профессионализм делают свое дело. Неоднократно уже доводилось убеждаться, что чем длиннее процесс, тем больше присяжные склоняются к мнению защиты (конечно, если оно убедительно обоснованно).

Дело в том, что в начале процесса свою роль в восприятии дела играет априорное доверие (внушаемое с детства) к правоохранительным органам, и подозрительность, существующая в обывательской среде в отношении адвокатов. Что поделать, не присяжные в этом виноваты. Слишком уж сильна государственная пропаганда, превозносящая сотрудников правоохранительных органов (в детстве мы читаем «Дядю Степу», в зрелой жизни смотрим «Улицы разбитых фонарей» и т.д.) и раздувающая случаи негативного поведения юристов (может кто-нибудь назвать хоть один российский фильм в котором адвокат представлен в положительной роли?) … Впрочем, с течением времени с коллегией присяжных происходит метаморфоза. Раз, другой, третий они сталкиваются с таким поведением судей и прокуроров, которые не могли себе даже представить, основываясь на фильмах о благородных «господах полицейских» и «служителях Фемиды». Присяжные видят, как судья беззастенчиво подыгрывает обвинению, как смакует страдания и унижает подсудимого, как лицемерит и пользуется в отношении участников процесса своими безграничными полномочиями, создавая двойные стандарты, и все это меняет восприятие присяжными и самого процесса, и его участников.

Причем параллельно с этим в коллегии присяжных происходит ещё один процесс. В ходе судебного заседания присяжные разбиваются на группы – по своему отношению к обвинению и защите. Но даже попав в эти условные группы, присяжные всё равно с каждым днем всё больше ощущают себя единой командой. Это тоже необходимо учитывать и воспринимать присяжных не как отдельных персонажей, а как общность.

В одной, не будем говорить какой, авторитетной книге можно прочитать мысль о том, что адвокату дескать нельзя нападать на судью, поскольку присяжные воспринимают председательствующего по делу как члена своей команды и, соответственно, воспримут эти нападки негативно. К слову сказать, подавалось это мнение без претензии на истину в последней инстанции, но и без соответствующей критики. Да, спору нет, воспринимают как своего… До поры до времени. Пока судья, в предчувствии оправдательного вердикта, не начинает себя вести как смесь трамвайного хама и дворового гопника. Вам хочется быть «своим» с таким человеком? Так вот и присяжным тоже не хочется. Так что «нападать» на судью действительно не надо, но только пока он сохраняет перед присяжными заседателями хотя бы видимость объективности и беспристрастности. Когда же маски сброшены, то уже любое соглашательство с таким субъектом в мантии пойдет защите только во вред…

В другой рукописи автор долго и красочно рассуждает о крайне важном для адвоката умении говорить правильно, а в подтверждение своих тезисов заключает:

«Так что учтите, если не хотите дождаться в комнате присяжных такого отзыва о вашей речи – «Да он вообще говорить не умеет, этот адвокат. Вы слышали коллеги? «В соответствии с результатами судебной почерковедческой экспертизЕ»… Ужас! Двоечником был в школе, наверное!».

Как вы думаете, есть ли шанс у адвоката выиграть дело, если в самом начале обсуждения вердикта кто-то из присяжных скажет подобное в совещательной комнате?».

Представляем себе, как искренне удивится автор, когда узнает, что этот самый шанс у адвоката есть. Вернее сказать, не у адвоката, а у его подзащитного. И есть он от того, что восприятие присяжных в качестве полных идиотов для которых форма доминирует над содержанием, а красивость и изысканность речи адвоката – над реальными доказательствами, в корне не верно! Работа присяжных с фактами порой может дать фору любому самому матерому адвокату или прокурору, и послужить им примером внимательного, последовательного подхода к обстоятельствам дела и скрупулезного анализа собранных сторонами доказательств. Присяжные могут простить адвокату косноязычие, если доказательства свидетельствуют в пользу невиновности его подзащитного. Нам неоднократно приходилось видеть, как присяжные оправдывали подсудимых, интересы которых представляли совершенно безынициативные и малограмотные защитники, но если доказательства их невиновности были очевидны. Да, спору нет, что правильная и грамотная речь ласкает слух и улучшает понимание у слушателей. Но порой перчёное, жаргонное словечко, оказавшееся на своем месте в выступлении адвоката, может дать куда больший эффект, чем десятки страниц и часы выступления со стилистически грамотным текстом. Задача адвоката в прениях – не ласкать слух, а обращать внимание слушателей на нужные факты, «выдергивать» присяжных из полудремы, громить и сокрушать доводы обвинителя. (Да, и кстати, приведенный выше фрагмент «поучения о стилистике» процитирован без каких-либо искажений и изъятий. Так вот, почему-то никто из редакторов той книги не обратил внимание на то, что автор, в битве за чистоту родной речи, сам умудрился совершить явную стилистическую ошибку: «Если не хотите дождаться…», то что? Если не хотим, то что надо сделать? Нет ответа. Вопрос повис в воздухе…).