Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Таким образом, обстоятельств, препятствующих участию названных кандидатов в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела, не установлено…».

Так что очень важно правильно формулировать вопрос… Ну и, естественно, следует избегать глупых и оскорбительных вопросов и вообще, по моему скромному мнению, главное на этой стадии не выставить себя перед кандидатами (будущими присяжными) дураком с первых же минут отбора, путем задавания массы мелких и совершенно бессмысленных вопросов. Избавиться потом от подобного в отношении вас предубеждения будет ох как трудно…

По результатам сессии вопросов можно поставить вопрос о мотивированном отводе кандидатов в присяжные из числа явившихся. Иногда вопрос с мотивированными отводами решается сразу после беседы с конкретным кандидатом у стола председательствующего, иногда мотивированные отводы заявляются по окончании опроса всех кандидатов. Тут уж какой судья как решит.

Количество заявляемых мотивированных отводов не ограничено, однако далеко не каждый из них будет удовлетворен председательствующим и к этому надо быть готовым. Кроме того, отказ в мотивированном отводе того или иного кандидата в присяжные, как правило (если отвод такого кандидата прямо не предусмотрен законом), не расценивается вышестоящими судебными инстанциями в качестве нарушения закона и попрания прав участников процесса, влекущих отмену приговора. Так, Апелляционным определением ВС РФ от 19 апреля 2016 г. №39-АПУ16—2СП стороне защиты было отказано в отмене приговора несмотря на то, что в состав коллегии вошли 4 (!) человека, близкие родственники которых работают или работали в правоохранительных органах, а один из них был избран старшиной. Позиция ВС РФ в данном случае была проста как грабли: «Формирование коллегии присяжных заседателей проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Как следует из протокола судебного заседания, сторона обвинения и сторона защиты в полной мере реализовали свои права, предусмотренные ст. 328 УПК РФ. Судебная коллегия считает, что нарушений по делу допущено не было».

Далее наступает стадия заявления немотивированных отводов. Немотивированный отвод заявляется путем вычеркивания из списка присяжных заседателей фамилий соответствующих кандидатов. На момент заявления немотивированных отводов, уже известно, кто отведен мотивированно, поэтому нет нужды опасаться, что немотивированно отведут того, кого отвели ранее мотивированно. Немотивированно можно отвести любого кандидата и в том числе тех, в отношении кого мотивированный отвод удовлетворен не был.

Здесь следует помнить, что каждая из сторон имеет право всего на 1 немотивированный отвод (с 1 июня 2017 года). Причем не каждый из участников процесса, а именно каждая из сторон! (Соответственно, работа защиты на стадии немотивированных отводов осложняется в тех случаях, когда подсудимых (и их адвокатов) много, у них разные позиции, и отсутствует какое-либо согласование действий. Зачастую это приводит к довольно острым противоречиям среди защитников и подсудимых, а суд, прекрасно об этом зная (ну или догадываясь), обычно начинает поторапливать сторону защиты, еще больше усиливая и без того ненужную нервозность. Так что, если не хотите, чтобы суд перед без пяти минут присяжными заседателями выставил сторону защиты в роли эдаких процессуальных неумех и скандалистов, которые никак не могут между собой договориться и определиться со своим решением – заранее проговорите с коллегами кого именно и по каким критериям вы планируете отводить, ну или хотя бы как оперативно такие решения принимать. Также неплохо бы иметь на случай затяжки достойные ответы председательствующему в связи с чем возникла заминка: «Рассматриваем несколько кандидатур», «Сверяемся со списками ранее участвовавших в процессах присяжных», «Консультируемся с подзащитными» и т. д.

Если же общего согласия по немотивированным отводам достичь так и не удалось, то закон предусматривает разделение между участниками стороны количества отводимых присяжных заседателей поровну, если это возможно. Если такое разделение невозможно, то подсудимые реализуют свое право на немотивированный отвод по большинству голосов или по жребию.

Также, если позволяет количество неотведенных присяжных заседателей, председательствующий может предоставить сторонам право на равное число дополнительных немотивированных отводов. Иногда апелляция к этой норме помогала стороне защиты отвести еще кого-то из «подозрительных» кандидатов, но не всегда это шло на пользу итоговому решению.

По окончании отбора присяжных, первые двенадцать оставшихся кандидатов из списка входят в основной состав коллегии, а из части остальных (или иногда вообще из всех оставшихся) формируют состав запасных присяжных. Количество последних законом не оговаривается, так что в зависимости от сложности и длительности процесса, а также реального количества оставшихся кандидатов, запасных присяжных может быть даже больше, чем основных.

Затем в совещательной комнате основной состав присяжных заседателей выбирает старшину, после чего в зале суда все присяжные приносят присягу. На этом процедура отбора присяжных заседателей заканчивается.

Теперь хотелось бы остановиться на судебной практике по нарушениям в ходе отбора кандидатов в присяжные заседатели, чтобы выяснить какие случаи Верховный суд РФ признает существенными (и отменяет приговор), а какие нет.

А судебная практика по этому вопросу достаточно противоречива (впрочем, нам ли привыкать?!). Одни и те же нарушения в некоторых случаях признаются основанием для отмены приговора, а в других нет. Естественно, оценка серьезности нарушения Верховным судом РФ, «почему-то» коррелирует с персоной, которая указывает на эту ошибку – адвокат это или прокурор. При этом, даже если ВС РФ отказывает (а такое тоже имеет место быть) прокурору, то, как правило, весьма подробно, основательно и убедительно расписывает причины по которым суд приходит к такому решению, а когда признает неубедительными доводы адвоката, то, в большинстве случаев, ограничивается общими фразами об «отсутствии правовых и фактических оснований» для удовлетворения жалобы защитника. Однако, некоторые объективные закономерности в судебной практике все-таки прослеживаются.

Например, известны случаи отмены приговоров по причине включения в состав коллегии присяжных граждан, отсутствовавших в списках кандидатов в присяжные. Так, адвокаты Д., осужденного Самарским областным судом на основании вердикта присяжных заседателей, просили отменить приговор в виду того, что один из членов коллегии присяжных, участвовавший в рассмотрении дела, не входил ни в общий, ни в запасной списки кандидатов в присяжные заседатели. Судебная коллегия Верховного суда РФ приговор отменила (Определение Верховного суда РФ от 08.09.2011 г. №46-О11—64сп), справедливо указав на незаконность данного состава коллегии присяжных заседателей и нарушение ст.326 УПК РФ. Так что крайне рекомендовал бы стороне защиты тщательно проверить явившихся граждан на предмет их нахождения в списках кандидатов в присяжные (Интернет и библиотеки с периодическими печатными изданиями вам в помощь).

В судебной практике имеет место и случай (Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 марта 2008 г. по делу №33-О08—5сп), когда при формировании коллегии присяжных заседателей стороной защиты был заявлен немотивированный отвод присяжному заседателю №17 (Ж.). Однако после решения всех вопросов о самоотводах и отводах сторонами, был составлен список коллегии присяжных и запасных к ним заседателей, куда все равно была включена ранее отведенная кандидатура Ж. В ходе судебного разбирательства, в соответствии со статьей 329 УПК РФ, происходили замены выбывших присяжных заседателей запасными. Как видно из протокола судебного заседания, в итоге Ж. таки вошла в состав коллегии присяжных заседателей и участвовала в вынесении вердикта по уголовному делу! Таким образом, в состав коллегии присяжных заседателей, вынесшей вердикт, было включено лицо, которому в соответствии с требованиями закона был заявлен немотивированный отвод на стадии отбора и которое не могло быть включено в состав коллегии присяжных заседателей и участвовать в рассмотрении уголовного дела. В связи с этим состав коллегии присяжных заседателей по делу был признан Верховным судом незаконным, а приговор отменен… Хотя, не исключено, что здесь имел место не злой умысел со стороны судьи, а элементарная невнимательность и вряд ли такая практика имеет сколько-нибудь распространенный характер.

Зато имеют место другие нарушения, характерные именно для стадии отбора. Так в обзоре кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ за первое полугодие 2011 г. отмечается, что по делу оправданных по приговору Московского областного суда Л., Г., В., Б., и Ю., коллегия присяжных заседателей была сформирована в отсутствие потерпевших, в то время как данная процедура, согласно действующему УПК, должна проводиться с их участием. В ходе проверки было установлено, что причины их неявки судом не выяснялись, как не выяснялось и мнение потерпевших относительно возможности рассмотрения дела сформированной в их отсутствие коллегией присяжных заседателей…

Но одним из наиболее серьезных нарушений при отборе присяжных заседателей, влекущем отмену приговора по делу, является сокрытие присяжными заседателями информации при ответах на вопросы участников судопроизводства. Например, Постановлением Президиума ВС РФ от 15 апреля 2015 г. №14-П15ПР приговор по делу был отменен по причине предоставления кандидатами в присяжные заседатели недостоверной информации о фактах привлечения их к административной ответственности!

В другом случае отмена обвинительного приговора состоялась в рамках Апелляционного определения ВС РФ от 10 сентября 2015 г. по делу №20-АПУ15—20сп: согласно установленных обстоятельств, один из кандидатов в присяжные заседатели всего лишь недостоверно ответил на вопрос о районе своего проживания. В итоге ВС РФ сформулировал замечательную позицию: «Невыполнение кандидатом в присяжные заседатели обязанности правдиво отвечать на поставленные вопросы может поставить под сомнение его объективность и беспристрастность. Участие такого присяжного заседателя в составе коллегии присяжных заседателей свидетельствует о незаконности ее состава».

Впрочем, и здесь тоже все не так однозначно и убедительность доводов апелляционной жалобы зависит (ну кто бы мог подумать!) от того, кто именно ее подал – адвокат или прокурор. Так есть немало примеров, когда сокрытие присяжными информации, на которое указывает адвокат, суд просто «не видит», либо же – «доводы адвоката не подкреплены документально». Последнее особенно «веселит» с учетом того, что информация о судимостях, родственных отношениях, профессиональной деятельности и пр. относится к персональным данным гражданина и по адвокатским запросам не предоставляется, а суд необходимости направления таких запросов «не усматривает», поскольку опять-таки «доводы адвоката не подкреплены документально». Замкнутый круг… Иллюстрацией такой ситуации может служить Апелляционное определение ВС РФ от 1 июня 2016 г. №4-АПУ16—27сп – доводы адвоката о личном знакомстве четырех присяжных заседателей с председательствующим и о том, что двое присяжных дважды в течение года принимали участие в рассмотрении дел в том же качестве в том же суде – ВС РФ были решительно опровергнуты: «В частности, заявления осужденного Пронина и адвоката Чернавина о сокрытии некоторыми кандидатами в присяжные заседатели сведений об их знакомстве с председательствующим судьей и повторном участии ряда присяжных в рассмотрении дела в течение года, объективными данными не подтверждены и основаны лишь на предположениях. К тому же, по настоящему делу была произведена служебная проверка по вопросу отбора и участия в деле присяжных заседателей, в ходе которой установлено, что никаких нарушений законодательства допущено не было». То есть понятно, да? Когда сказать нечего, ВС РФ ссылается на материалы служебной проверки, фактические результаты которой никому не предъявляются. Очень удобно…

Аналогичная ситуация и еще более лаконичный ответ ВС РФ можно наблюдать в апелляционном определении от 12 мая 2016 г. №48-АПУ16—10сп: «…защитник Кравченко утверждает, что при формировании коллегии присяжных заседателей кандидаты в присяжные заседатели неправдиво отвечали на поставленные вопросы, так М. не сообщил о том, что родственник и коллега привлекается к уголовной ответственности за убийство, С. не сообщила об осуждении брата за такое же преступление, Т. не сообщила о том, что является сотрудником УМВД России по <…> области; (…)

Вопреки доводам авторов апелляционных жалоб, не имеется оснований считать коллегию присяжных заседателей не надлежаще сформированной. В соответствии с требованиями ст. 328 УПК РФ стороны имели возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, связанные с установлением сведений, необходимых для формирования объективной и беспристрастной коллегии присяжных заседателей»…

Впрочем, даже признание факта сокрытия присяжным заседателем информации, или недостоверные ответы на вопросы сторон, далеко не всегда влекут за собой отмену приговора. Из судебной практики следует, что такой «неправдивый» присяжный должен обязательно участвовать в вынесении вердикта, в противном случае может случиться как в Апелляционном определении от 11 мая 2016 г. №41-АПУ16—5СП. В этом случае в отмене приговора отказали прокурору (прямо хоть в рамку это Определение вставляй и на стену вешай!). Прокурор указывал на то, что один из присяжных заседателей «…при формировании скамьи присяжных скрыл факт его привлечения к уголовной ответственности, и хотя в дальнейшем был отведен от участия в деле, тем не менее мог оказывать влияние на мнение присяжных при вынесении вердикта…», на что ВС РФ авторитетно возразил: «Оснований ставить под сомнение способность присяжных заседателей к объективному рассмотрению дела, в том числе в связи с участием в исследовании доказательств присяжного заседателя, привлекавшегося к уголовной ответственности, но не участвовавшего в вынесении вердикта, у суда не имелось…» и оправдательный (!!!) приговор был оставлен в силе!

А сейчас вы увидите редчайший случай – я выступлю адвокатом обвинения. Однако при изучении Апелляционного определения ВС РФ от 24 декабря 2013 г. №64-АПУ13—14СП мне ничего другого не остается. Во всяком случае, изучив указанный документ, я не смог понять на основании каких аргументов был отклонен довод прокурора о сокрытии кандидатами в присяжные заседатели сведений о которых их спрашивали при отборе. Вместо этого ВС РФ зачем-то начинает рассуждать о праве сторон на заявление отводов кандидатам:

«Государственный обвинитель указывает, что по смыслу закона, в частности требований ст. ст. 327, 328 УПК РФ, при формировании коллегии присяжных заседателей председательствующий обязан принять все необходимые меры для выявления у кандидатов в присяжные заседатели обстоятельств, препятствующих участию их в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела.

В соответствии с требованиями ч.3 ст.328 УПК РФ, при формировании коллегии присяжных, кандидаты в присяжные заседатели обязаны правдиво отвечать на задаваемые им вопросы, представлять необходимую информацию о себе и своих родственниках; об отношениях с другими сотрудниками уголовного судопроизводства.

Вместе с тем, часть кандидатов, которые затем вошли в основной состав коллегии присяжных заседателей и выносили вердикт по настоящему уголовному делу, при ответе на вопросы председательствующего и участников процесса о том, привлекались ли они сами к административной ответственности за нахождение за рулем в состоянии алкогольного опьянения, а также чьи близкие родственники привлекались к уголовной ответственности, скрыли такие сведения. (…)

Вопреки доводам представления, формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст. ст. 327, 328 УПК РФ, сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Это право сторонами, в том числе и государственным обвинителем, реализовано в полном объеме.

Данных о том, что в коллегию присяжных заседателей вошли лица, которые в силу ст. ст. 3, 7 Федерального закона «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» не могли быть таковыми, не имеется».

Несколько выше я говорил о том, что вопросы перед кандидатами в присяжные следует формулировать просто и однозначно, так чтобы они были понятны для человека не имеющего юридического образования. Впрочем, если того требуют «интересы правосудия», то юридическая неграмотность кандидата в присяжные не убережет его от праведного гнева ВС РФ, а вердикт (оправдательный в основном) от отмены. Убедиться в этом можно изучив Апелляционное определение ВС РФ от 10 марта 2016 года №31-АПУ16—1сп. В нем в непредоставлении достоверной информации уличили присяжного заседателя №11, и как уличили! Оказывается, указанный кандидат в присяжные заседатели не сообщил, что в отношении ее сына ранее, за примирением сторон, было прекращено уголовное дело по ст. 116 УК РФ (побои), а по мнению ВС РФ: «при формировании коллегии присяжных заседателей государственный обвинитель задал вопрос – есть ли у кого-либо из вас близкие родственники, которые когда-либо были судимы или привлекались к уголовной ответственности? Исходя из смысла поставленного вопроса, государственный обвинитель выяснял не только наличие непогашенной или погашенной судимости, но и сам факт привлечения к уголовной ответственности…».

Вот так! Оказывается, кандидат в присяжные заседатели обязан знать – какой именно смысл вкладывает в свой вопрос гособвинитель, и уметь безошибочно отличать реабилитирующие и нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования. В таком случае, логично было бы разрешить присяжным заседателям пользоваться консультативными услугами адвокатов, ну в рамках реализации их конституционных прав и чтобы ничего не перепутать.

Глава 16. Вступительное слово

То, что воспринято разумом — незыблемо,

а то, что постигается только чувствами —

всегда зыбко и неопределенно.

Платон

Судебный процесс начинается с обращения к присяжным со вступительным словом сначала стороны обвинения, затем защиты. Сторона обвинения, как правило, ограничивается зачитыванием обвинительного заключения. При этом сам текст, в зависимости от профессионализма прокурора, может подвергаться определенной косметической корректуре – опускаются процессуальные подробности, специальные термины могут меняться на более понятные слова и т. д.

Далее с вступительным словом выступают адвокаты. Этап этот, казалось бы, краткий и не значительный. Более того, он практически не раскрыт в литературе, посвященной суду с участием присяжных заседателей. А между тем, это первое, что слышит присяжный заседатель в суде от стороны защиты. Соответственно, на основе данного выступления, присяжный заседатель и составляет свое первое впечатление и о деле, и о сторонах в нем участвующих. Ну, а уж значение этого самого первого впечатления, полагаю, объяснять никому не надо! Поэтому я бы настоятельно рекомендовал готовить вступительное слово также вдумчиво и грамотно, как и речь в прениях.

Конечно мое мнение – не истина в последней инстанции, но, на основании многочисленных наблюдений, я считаю, что при произнесении вступительного слова защита регулярно совершает две принципиальные ошибки: либо произносит его недопустимо кратко и лаконично, либо наоборот – проявляет чрезмерную словоохотливость. В первом случае защитники, как правило, произносят вступительное слово в «лучших традициях» судебного процесса без присяжных. То есть ограничивают свое выступление только констатацией факта признания или непризнания вины. Но, как мы знаем, что хорошо для профессионального судьи – совершенно неприемлемо для суда присяжных. Во втором случае вступительному слову пытаются придать вид защитительной речи в прениях, пытаясь вместить в него и пафосные цитаты «великих мыслителей», и ссылки на еще неисследованные доказательства, и рассуждения на тему презумпции невиновности и пр. В итоге председательствующий начинает такое выступление (в ряде случаев обоснованно) прерывать, в результате чего оно становиться сумбурным, непонятным, и лучше бы его вообще не было…

Поэтому чтобы проще всего понять, как именно должно выглядеть вступительное слово, просто представьте себя на месте присяжных заседателей. Вы попали в совершенно незнакомую и необычную для вас ситуацию. Вы практически ничего не знаете о том уголовном деле, по которому вам предстоит работать, ваши коллеги – присяжные заседатели – находятся в аналогичном положении и мало чем могут вам помочь. Вы в состоянии пусть и не полной, но все-таки не слишком приятной неизвестности. Только что вы прослушали выступление прокурора, который перечислил кто из подсудимых в чем обвиняется. И это все, что вы знаете по делу. Теперь слово предоставляется защите и…

Вариант первый – защитник встает, сухо заявляет о признании или непризнании вины. Все. В глазах присяжных немой вопрос: «Что это было?». Нет, конечно, фраза «свою вину не признает», несет определенную информацию, однако, согласитесь, этого крайне мало для того, чтобы заслужить доверие и внимание со стороны присяжных. Ну, а на фоне длительного прокурорского выступления, в красках описавшего кровавые деяния в которых обвиняется подсудимый… В общем, лучше бы и этого не было, чем то, что было.

Вариант второй – защитник, в лучших традициях киношных адвокатов, начинает произносить перед присяжными заседателями длинную и витиеватую речь, изобилующую образными выражениями, цитатами известных личностей, призывами судить по закону и справедливости, и многочисленными поминаниями всуе презумпции невиновности.

По окончании такой речи снова имеем тот же самый немой вопрос: «Что это было?». Присяжные еще весьма смутно понимают с чем они столкнулись, а тут вдруг на них как из рога изобилия сыпятся словесные изыски. Нет, понятно, что их призывают бороться за все хорошее и против всего плохого, но о чем конкретно идет речь и как это относится к тем ужасам, о которых рассказывал прокурор? Еще хуже, когда во вступительном слове звучит обилие детальной информации – адреса, имена, даты и прочие сведения, конечно же, имеющие отношение к делу, но об этом присяжным станет известно гораздо позже. Только через несколько (иногда десятков) заседаний, присяжные смогут ориентироваться во всех этих датах и адресах, только через несколько заседаний они запомнят подсудимых по именам и фамилиям и начнут их отличать друг от друга. Так что перегружать вступительное слово такой информацией (вне зависимости от контекста) – это делать выстрел в воздух. Ну, а если во вступительном слове адвокат пытается ссылаться на доказательства, которые (ясно дело) еще не исследованы, то все становиться совсем грустно…

Нужно понимать, что вступительное слово – это не только первое действие стороны защиты в присутствии присяжных, но и первая возможность для председательствующего судьи показать кто в доме хозяин, и где тут место защиты в этом доме правосудия. Поэтому любая явная оплошность защиты (а в ее отсутствии сойдет и мнимая оплошность) будет использована судьей для того, чтобы унизить защитника в глазах присяжных, показать его никчемность, неграмотность и полную бесполезность (а порой и вредность) для высоких целей правосудия. Так что самый простой способ тут подставиться – это начать упоминать доказательства…

Также крайне не приветствуются (со стороны судьи) упоминание во вступительном слове процессуальных моментов и сведений, характеризующих личность подсудимого, а также прочей информации, запрещенной к обороту в суде с присяжными.

Тогда что же следует говорить во вступительном слове? Это зависит от позиции подсудимого по делу. Если подсудимый признает вину – логично заложить фундамент для принятия присяжными решения о снисхождении в отношении него. Сообщить им о признании вины, глубоком раскаянии, желании помочь разобраться во всех деталях преступления, готовности понести заслуженное наказание и пр. Если же речь идет о частичном или полном отрицании вины, логично максимально подробно рассказать, что именно подсудимый признает, а что отрицает. Вплоть до детального разбора вступительного слова прокурора, со своими комментариями.

Необходимо всегда исходить из уже неоднократно озвученных требований к сведениям, доносимым до присяжных – они должны быть легко понимаемы и легко запоминаемы. Особенно важным это становиться в случае, когда по делу рассматриваются несколько эпизодов и (или) фигурирует несколько подсудимых.

Непризнание вины – это просто юридический шаблон. Куда важнее пояснить присяжным, что конкретно собирается оспаривать защита. Согласна ли защита с мотивом преступления, фигурирующим в версии обвинения? Согласна ли защита с обстоятельствами подготовки к преступлению, количеством и ролями участников, фактическими действиями каждого из участников на месте событий? Согласна ли защита с причиненным ущербом? Не оспаривается ли применение орудий при совершении преступления? И т. д.

Еще одним моментом, который совершенно органично вписывается в концепцию вступительного слова, является указание на что именно присяжным заседателям необходимо обратить свое внимание в дальнейшем. К каким доказательствам и показаниям им следует особенно тщательно присмотреться.

Если все это максимально доступно изложить в своем вступительном слове, то это послужит неплохим фундаментом для последующего оспаривания обвинения. Присяжные заседатели уже будут в общих чертах знать на что им следует обратить внимание, а из-за чего баталий между прокурором и адвокатом ожидать не следует. Так что именно такое вступительное слово поможет разобраться в деле тем присяжным, которые действительно имеют соответствующее желание.

Наконец, хотелось бы обратить внимание и еще на один аспект вступительного слова. В литературе по психологии подробно описан эффект, возникающий при выборе человеком одной из альтернатив – люди склонны преувеличивать достоинства первой альтернативы, которая пришла им в голову в процессе решения проблемы. При этом все остальные возможные решения либо игнорируются, либо рассматриваются предвзято с точки зрения их недостатков относительно первой альтернативы. То есть, проще говоря, речь здесь идет о первом впечатлении, которое впоследствии будет весьма и весьма трудно изменить. Поэтому первостепенной задачей, при обращении к присяжным с вступительным словом, является если уж не убедить их в истинности позиции защиты, то, по крайней мере, не дать присяжным однозначно увериться в правильности и непогрешимости только что зачитанного прокурором обвинения.