Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Удивительно, но даже порядок осмотра вещественных доказательств регулярно становится камнем преткновения в процессах с участием присяжных заседателей. Предъявляя фотографии, предметы, схемы и т.п., вроде бы логично, что стороны должны иметь возможность обратить внимание присяжных заседателей на те детали, которые представляют для них важность для отстаивания своей позиции. Но, как обычно, у судей на сей счет своя позиция. Например, часто приходится сталкиваться с позицией суда, что обращать внимание на те или иные моменты в доказательствах имеет право только та сторона, которая их предъявляет. Далее либо сторона защиты смиряется с этим бредом, либо судья, смилостивившись, говорит о том, что предоставит стороне защиты возможность повторно предъявить требуемые доказательства, когда очередь представлять доказательства перейдет к защитникам (в 90% случаев обманет). А с учетом того, что право предъявлять доказательства первыми всегда принадлежит именно стороне обвинения – защита к моменту своей очереди представления доказательств оказывается у разбитого корыта.

Определенным намеком на необходимость предоставления права обсуждать доказательства обоим сторонам служит Апелляционное определение ВС РФ от 15 апреля 2016 г. №56-АПУ16—5СП. Согласно ему, ВС РФ указывает, что при осмотре вещдоков стороны имели возможность обратить внимание присяжных заседателей на обстоятельства, имеющие значение для дела с соблюдением требований ст. 335 УПК РФ, и не зафиксировал в этом нарушения. То есть фактически Верховный суд намекает на все-таки имеющееся равенство прав стороны защиты и обвинения, однако низовые суды намеки, как правило, не понимают.

Отсюда совет: попробуйте в процессе, для начала, вести фиксацию пределов предъявления доказательств стороной обвинения – разрешают ли им (и вам) комментировать предъявляемые вещдоки, в каком объеме, разрешают ли передавать вещдоки в руки присяжным и пр. и пр. В дальнейшем можно будет использовать эти моменты в отстаивании своих интересов как при предъявлении доказательств защитой, так и, при необходимости, в апелляционной инстанции. Также имеет смысл заявить ходатайство с просьбой предоставить возможность в ходе предъявления доказательств стороной обвинения, обращать внимание присяжных на интересующие защиту моменты. Это также пригодиться и для дальнейшего хода судебного разбирательства, и для возможного обжалования.

Впрочем, помимо тех доказательств, которые к началу судопроизводства имеются в материалах дела, есть еще и такие, которые стороны изыскивают в ходе судебного следствия. А вот с этими доказательствами ситуация обстоит еще хуже. Вашему вниманию представляется Апелляционное определение ВС РФ от 23 июля 2013 г. №78-АПУ13—16СП:

«В жалобах осужденные Гасымов Ф. Т. о., Пономаренко В. Д., Гусейнов Ф. А. о., адвокат Скурту И. Г. указывают, что председательствующий необоснованно не допустил к исследованию в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей допустимые, по их мнению, доказательства, а именно: схемы и диаграммы фотографий с мест преступлений, показания свидетеля А. на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, свидетельские показания С., объяснения свидетелей.

Как видно из протокола судебного заседания, заявленные схемы были нарисованы Пономаренко В. А., однако в материалах дела имеются протоколы осмотра мест происшествий составленные с соблюдением требований статей 166, 176, 177 УПК РФ, с приложением соответствующих схем и фотографий. Фотосъемка по заявленным стороной защиты фотографиям производилась адвокатом в неизвестном месте в 2012 году, в то время как события преступлений происходили в 2009 году.

Председательствующий правомерно отказал адвокату Скурту И. Г. и осужденному Пономаренко В. Д. в приобщении к делу и исследованию с участием присяжных заседателей указанных выше фотографий и схем как полученных вне рамок процессуального закона».

Замечательная ситуация, вы не находите? Добиться от следователя или суда произвести фотосъемку интересующих защиту объектов в рамках норм УПК РФ практически невозможно, а самому это делать бессмысленно. Торжество правосудия…

А вот еще одно умилительное решение ВС РФ – Кассационное определение от 2 сентября 2013 г. №48-О13—28сп: «Отказ в исследовании фототаблицы, находящейся в т.23 л.д.153, мотивирован тем, что документ приобщен к делу для решения юридических вопросов». То есть мотив приобщения доказательства к материалам дела – это что-то нерушимое и неизменное. На чем основано такое мнение ВС РФ – еще одна тайна за семью печатями (ответ: на самом деле им просто так удобнее).

Вопрос с изучением доказательств по делу, вроде бы отчасти регламентирован. Например, Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 22 ноября 2005 г. №23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» дал следующие разъяснения: «Одним из оснований отмены приговоров является ошибочное исключение из разбирательства допустимых доказательств, поскольку такое нарушение ограничивает гарантированные законом права участников уголовного судопроизводства на предоставление доказательств и может повлиять на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них». В ч.2 п.23 данного Постановления Пленума Верховного Суда РФ также указано, что исключение из разбирательства дела доказательств должно производиться по постановлению председательствующего судьи с обязательным указанием мотивов принятого решения. Вот только единых, однозначных и достаточных правил как следует действовать в таком случае председательствующему судье ВС РФ не привел (как и мотивов, которые следует признать уважительными), а значит все снова фактически отдано на откуп судейскому усмотрению. Так, а стоило ли тогда бумагу марать?

Вот, в частности, Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 31.05.1995. Гражданка Фокина обвинялась в должностных подлогах и вымогательстве взяток с использованием служебного положения. Судом с участием присяжных заседателей она была оправдана за отсутствием события преступления. Кассационная палата приговор оставила без изменения. На результат принятого решения повлияло постановление судьи об исключении из числа доказательств данных, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности (аудиозапись и видеосъемка), в которых была зафиксирована передача Аккамом взятки Фокиной. Решение было мотивировано тем, что данные доказательства получены до возбуждения уголовного дела, т.е. с нарушением требований процессуального законодательства. По тем же основаниям судья отказал в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя о просмотре и прослушивании в судебном заседании видео– и аудиокассет по факту получения взятки.

Однако Президиум ВС РФ оправдательный приговор и определение Кассационной палаты отменил, а дело направил на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства. Президиум посчитал, что исключение из числа доказательств данных, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности, повлекло необоснованное постановление оправдательного приговора…

Бюллетень Верховного Суда РФ за 2000 г. №5 приводит более приятный для стороны защиты пример. Уголовное дело в отношении М. и А., которые по приговору суда присяжных Ставропольского краевого суда были признаны виновными в создании вооруженной группы для нападения на занимающихся частным извозом водителей, убийствах и т. д. Отменяя приговор, Кассационная палата ВС РФ указала следующее:

«Согласно действующему УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств по делу. Судом же в нарушение этих требований исследованы недопустимые доказательства, которые могли повлиять на исход дела. Так, в судебном заседании с участием присяжных заседателей были допрошены в качестве свидетелей оперативный работник уголовного розыска и заместитель начальника отдела прокуратуры края. Они показали, что в ходе бесед с задержанными М. и А. последние признались в совершенных нападениях на водителей и рассказали об обстоятельствах убийства потерпевших, однако процессуально их показания не оформлялись.

При таких данных доводы жалобы адвоката Н. были признаны обоснованными. Так называемые беседы с задержанными являлись ни чем иным, как незаконным допросом, который производился в отсутствие адвокатов, без разъяснения задержанным положений ст.51 Конституции РФ. Эти показания в соответствии с ч.2 ст.50 Конституции РФ и ст.75 УПК РФ не должны были использоваться в суде в качестве доказательства.

В судебном заседании были исследованы и другие недопустимые доказательства, которые могли оказать воздействие на присяжных при вынесении ими обоснованного вердикта. Так, в подготовительной части судебного заседания были признаны недопустимыми доказательствами протоколы осмотра мест происшествия с участием подозреваемого М. в части его показаний. Однако в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей были допрошены свидетели Д. и К., которые присутствовали при осмотре мест происшествия с участием М. и при составлении протокола.

Кроме того, с участием присяжных заседателей исследовался протокол выемки куртки. После оглашения государственным обвинителем данного протокола председательствующий удалил присяжных из зала суда. Обсудив названный документ и приняв решение о недопустимости этого доказательства, суд исключил его из числа доказательств. По возвращении присяжных в зал судебного заседания председательствующий не объявил им об исключении протокола из числа доказательств и не разъяснил, что состоявшееся его исследование недействительно. Кассационная палата направила дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей со стадии предварительного слушания».

Источник: https://elibrary.ru/item.asp?id=17074526

Еще одной систематически встречающейся проблемой в предъявлении доказательств в суде присяжных, являются регулярные споры о том, допустима ли демонстрация присяжным заседателям фотографий трупов. Как правило, защита настаивает на недопустимости, считая, что фотография трупа оказывает на присяжных непроцессуальное давление, а обвинение – наоборот.

Вот здесь редкий случай, когда можно не согласится с этим общеадвокатским мнением. Да, фотография трупа оказывает на присяжных мощное эмоциональное воздействие, однако оно само по себе не идет на пользу ни обвинению, ни защите, особенно, если защита вообще отрицает участие подсудимого в преступлении. Присяжные проникаются ненавистью к тому, кто совершил преступление, но при этом это отнюдь не означает, что они автоматически признают виновным подсудимого. В силах защиты перенаправить гнев присяжных на истинного виновника. Например, на непривлеченного к ответственности преступника.

Единственный случай, когда такая демонстрация идет в ущерб защите, это когда подсудимый не отрицает своего участия в убийстве, опротестовывая лишь какие-то другие факты и обстоятельства. Тут, однако, стороне защиты надо было заранее думать – стоит ли «тащить к присяжным» дело о какой-нибудь кровавой расчлененке, либо все-таки следовало бы наедятся на обыденную черствость профессионального судьи…

Как бы то ни было, практика демонстрации фотографий трупов неоднозначна, однако в большинстве случаев это признается законным (см., например, Кассационное определение ВС РФ от 21 мая 2015 г. №1186-О).

Подробно о заявленной проблеме пишет в своей статье «Актуальные проблемы судебного следствия в суде присяжных и подходы к их разрешению» Сергей Насонов:

«Продолжает сохранять актуальность и проблема исследования с участием присяжных т.н. шокирующих доказательств – вещественных доказательств, фотографий и т.п., способных оказать на присяжных заседателей чрезмерное эмоциональное воздействие и сформировать негативное отношение к подсудимому до вынесения в отношении его вердикта.

Верховный Суд РФ в отдельных случаях признает правомерным отказ председательствующего в исследовании таких доказательств с участием присяжных заседателей, если они не имеют особого доказательственного значения, однако могут вызвать предубеждение у присяжных: «Отказывая в обозрении присяжными заседателями фототаблицы осмотра трупов К. и Т., суд обоснованно указал, что они не могут быть представлены присяжным, так как трупы сфотографированы после их вскрытия и на них не видны повреждения. Кроме того, внешний вид вскрытых трупов может оказать на присяжных эмоциональное воздействие и повлиять на принятие ими объективного решения» (Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 1 ноября 2006 г. №41-о06—67сп).

Принимая решение о правомерности исследования подобных доказательств с участием присяжных заседателей, Верховный Суд оценивает – могло ли их содержание негативно повлиять на присяжных заседателей и в ряде случаев приходит к категоричному выводу об отсутствии такого воздействия: «На оспариваемых осужденным фототаблицах… зафиксирована обстановка места происшествия и нет таких сведений, которые могли негативно воздействовать на присяжных заседателей» (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 июля 2013 г. №41-АПУ13—23сп).

Верховный Суд РФ, как правило, не распространяет концепцию шокирующих доказательств на доказательства, не содержащие изображение или видеозапись, полагая, что степень воздействия подобных (неиллюстрированных, – прим.) сведений не влечет негативного воздействия на присяжных заседателей (Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2004 г.).

Кроме того, Верховный Суд РФ не признает исследованные с участием присяжных доказательства способными вызвать у них предубеждение, если метод такого исследования обеспечил нейтрализацию возможного негативного эмоционального воздействия. Этот метод может состоять в предъявлении указанных доказательств присяжным заседателям фрагментарно: «Из протокола судебного заседания следует, что государственный обвинитель представил на обозрение коллегии присяжных заседателей фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия без демонстрации трупа М.» (Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 29 июля 2013 г. №20-АПУ13—18сп).

Верховный Суд РФ, решая вопрос о том, оказало ли на присяжных негативное эмоциональное воздействие исследование с их участием «протокола осмотра автомашины с обгоревшими трупами» с приложением фототаблицы, проанализировал цвет и размер изображения на этих фотографиях (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 мая 2011 г. №56-О11—41сп)…

Вместе с тем, если указанные доказательства имеют существенное значение для установления обстоятельств дела, доказанность которых определяется присяжными заседателями, исследование их с участием присяжных заседателей признается правомерным (Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26 июня 2008 г. №41-008-42сп)».

Источник: http://отрасли-права.рф/article/3082

Окончательную (ну во всяком случае в теории) точку в этом вопросе поставил Конституционный суд. Так, в своем Определении от 21 мая 2015 г. №1186-О по жалобе гражданина Технюка он указал, что данное обращение не отвечает критерию допустимости (заявитель считал, что исследование присяжными заседателями фототаблиц, являющихся приложениями к протоколу осмотра трупа потерпевшего, формирует у них предубеждение в виновности подсудимого в совершении инкриминируемого преступления). КС РФ, рассмотрев данное обращение, ничего предосудительного в этом не нашел, а жалобу не принял к рассмотрению…

Да, я понимаю, что уже изрядно утомил читателей, указывая на систематическое вынесение судьями ВС РФ противоречащих друг другу решений при сходных обстоятельствах, но из песни слов не выкинешь. Не я эти решения писал, я их только собрал в одном месте для наглядности.

А теперь еще одна «лакмусовая бумажка» для теста на объективность – это упоминание в процессе такого специфического устройства как «полиграф» или он же «детектор лжи». Нет, я не считаю, что этот аспект судопроизводства имеет для дела сколько-нибудь существенное значение, однако уж слишком явным образом он выявляет двойные стандарты судопроизводства, так что пройти мимо него тоже нельзя. Вот сравните выводы двух апелляционных определений ВС РФ. Апелляционное определение от 6 мая 2013 г. №78-АПУ13—5СП (оправдательный приговор отменили):

«Также во вступительном заявлении адвокат Логвиненко Б. В. неоднократно пытался ввести коллегию присяжных заседателей в заблуждение, заявляя, что он и Тюрин трижды просили провести его допрос с применением полиграфа, на замечание председательствующего представил присяжным заседателям ложную информацию о том, что существует практика Верховного суда РФ по применению полиграфа и что какой-то человек был осужден на 5 лет только на основании информации, полученной при использовании полиграфа»

…и Апелляционное определение от 25 апреля 2013 г. №4-АПУ13—11СП (обвинительный приговор утвердили):

«Из апелляционной жалобы защиты: В судебном заседании 18 декабря 2012 года председательствующий судья не снял вопрос государственного обвинителя об отказе Соловьева Ю. Ф. от проверки его показаний на полиграфе, хотя в данном случае речь шла о сведениях, характеризующих личность подсудимого и не имеющих отношения к обстоятельствам, устанавливаемым коллегией присяжных заседателей. Последовавшие 24 декабря 2012 года возражения адвокатов председательствующий судья оставил без удовлетворения, хотя в напутственном слове указал присяжным заседателям, чтобы они не принимали во внимание обстоятельства, связанные с этим вопросом государственного обвинителя. Просят приговор отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства. (…)

Согласно содержанию протокола судебного заседания, государственным обвинителем Соловьеву Ю. Ф. был задан вопрос относительно его отказа проверки показаний на полиграфе. На вопрос государственного обвинителя в судебном заседании стороной защиты возражений заявлено не было.

Вместе с тем, председательствующий судья в напутственном слове просил присяжных заседателей не принимать во внимание сведения, которыми не устанавливаются фактические обстоятельства по делу, в том числе и вопрос государственного обвинителя об отказе Соловьева Ю. Ф. пройти исследование на полиграфе».

То есть поняли, да? Когда подсудимый говорит о том, что просил провести ему полиграфическое исследование – это незаконно и даже недостоверно (хотя достоверность в процессе с присяжными устанавливают только присяжные, а не кто попало, пусть бы даже на нем и судейская мантия), причем настолько, что следует отменять оправдательный приговор. А вот когда прокурор спрашивает подсудимого, почему последний отказался от полиграфического исследования, то тут никакого нарушения нет.

Впрочем, параллельно с изложенным, в ВС РФ существует и другой подход в отношении полиграфа. Согласно ему заключение полиграфического исследования «не является доказательством факта» и, вследствие этого, не должно оцениваться присяжными заседателями. В частности, именно такое мнение ВС РФ отражено в Кассационном определении ВС РФ от 5 мая 2011 г. №41-О11—43сп и в Кассационном определении ВС РФ от 6 июня 2012 г. №19-О12—13сп. То есть в данном случае разговор переходит в плоскость – считать ли заключение полиграфического исследования доказательством вообще. Тема эта безусловно интересная, однако она лежит вне предмета настоящего параграфа…

Последнее время, я полагал, что удивить меня чем-то в судебной практике трудно. Однако, иногда все-таки случаются «приятные» исключения. Так, разбираясь с очередным Апелляционным определением ВС РФ, я неожиданно наткнулся на умозаключения просто запредельного уровня демагогии и софистики! Но несмотря на то, что эти судебные решения я видел впервые, в них присутствовало что-то неуловимо-знакомое. Я вернулся в начало документа (которое, обычно пропускал) и… увидел в числе авторов своего старого знакомого – ныне судью Верховного суда РФ Александра Замашнюка. С этим примечательным правоприменителем мне довелось пересечься еще в те времена, когда он стучал молотком в Мосгорсуде. И тогда он сразу меня удивил своим уникальным подходом к решению вопросов…

Изучив ряд судебных решений Верховного суда (к которым он имел касательство) мне, вполне ожидаемо, пришлось констатировать, что попадающие к нему в руки приговора стабильно отменяются, если они оправдательные, и стабильно «засиливаются», если они обвинительные. Лишь одно исключение из этого правила довелось мне разыскать – по делу с большим количеством подсудимых, где часть из них была оправдана, а часть осуждена. Вот в этом случае оправдательный приговор в отношении нескольких счастливчиков устоял. Видимо, это объясняется тем, что осужденных по этому приговору все-таки было гораздо больше, чем оправданных…

В целом же, вывод из анализа решений судьи Замашнюка простой и очевидный – любой обвинительный приговор будет им утвержден, несмотря ни на что, любой оправдательный – отменен, несмотря ни на что. И все, больше никакого глубокого юридического смысла в его вердиктах искать не следует. Ознакомьтесь, например, вот этим: Апелляционное определение ВС РФ от 19 января 2016 г. №205-АПУ15—15СП, вынесенное судебной коллегией по делам военнослужащих Верховного суда РФ в составе председательствующего Замашнюка А. Н., судей Дербилова О. А. и Сокерина С. Г.:

Нарушение при оглашении показаний:

Справедливым является и довод государственного обвинителя о допущенном нарушении п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, когда председательствующий, несмотря на возражения государственного обвинителя, без достаточных оснований удовлетворил ходатайство адвоката Грановского об оглашении в присутствии присяжных заседателей протокола допроса подозреваемого Ванченко от 30 июня 2013 г., хотя существенных противоречий в этих показаниях Ванченко и показаниях, данных в суде, не имелось, поскольку последний отрицал свою причастность к инкриминируемым ему деяниям и свое знакомство с Тамбиевым, заявлял о том, что он никогда не был на территории Республики…

Дополнительное время в прениях:

Обоснованным является утверждение автора апелляционного представления о допущенном нарушении принципа равенства сторон, когда судом в 13 часов 58 минут 22 июля 2015 г. был объявлен перерыв и предоставлено время для дополнительной подготовки стороны защиты подсудимого Ванченко к прениям. Так, 14 июля 2015 г. в судебном заседании был объявлен перерыв в судебном заседании до 21 июля 2015 г., в том числе для подготовки к прениям, а перед объявлением перерыва председательствующим у сторон выяснялся вопрос о достаточности времени для подготовки к прениям, на который стороны ответили, что за данное время они подготовятся к выступлениям. О своей готовности к прениям стороны подтвердили и в начале заседания 22 июля 2015 г. Между тем, когда в прениях выступили государственный обвинитель, потерпевшая Т. и ее представитель, адвокат Левшина и подсудимый Тамбиев, адвокат Грановский заявил о предоставлении ему и адвокату Волковой дополнительного времени для подготовки к прениям и необходимости объявления перерыва до следующего дня.

Недопустимость анализа доказательств обвинения в прениях и озвучивания выводов:

…сформулировал вывод о том, что стрельба в Т. могла производиться только «левшой», хотя какого-либо следственного действия, подтверждающего или опровергающего эти доводы защитника, в том числе следственного эксперимента, по делу не проводилось и доказательств этому присяжным заседателям не демонстрировалось. Однако защитник не внял этим разъяснениям председательствующего и, игнорируя требования законодательства, предъявляемые к содержанию и порядку выступления в прениях в суде с участием присяжных заседателей, в ходе своего выступления в присутствии присяжных заседателей упоминал о несуществующих доказательствах; заявлял о вторичности представленных присяжным заседателям доказательств; утверждал, что в Т. стрелял профессионал, а у Ачмиза не было навыков стрельбы» и т. д. и т. п. Не забалуешь, короче!..

С остальными юридическими шедеврами господина Замашнюка, вы можете ознакомиться самостоятельно, их достаточно…