Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Снятие вопросов и запрещение дачи ответов. Следующий прием, суть которого, в принципе, ясна и без всяких комментариев. Причины снятия вопросов и запрещение давать ответы могут быть самыми разными – от сколько-нибудь обоснованных до пресловутого судейского усмотрения («я так вижу»). В данном случае можно лишь порекомендовать постараться-таки произнести вопрос и добиться, чтобы он был отражен в протоколе судебного заседания вместе со снятием.

Прерывание допроса и запрещение производства допроса вообще – один из самых радикальных методов. Применяется в случаях, когда ситуация выходит из-под контроля обвинения окончательно. Основанием прерывания допроса может быть как какое-то мелкое нарушение со стороны участника процесса, так и неожиданное решение судьи о том, что сегодняшний рабочий день заканчивается как раз в самый пиковый момент допроса… Запрет же дальнейшего допроса обычно мотивируется нарушениями, допущенными допрашиваемым. В этом случае допрашиваемый удаляется, а допрос судья объявляет оконченным. Не забудьте протестовать по тому поводу в протокол!

Ограничение времени допроса или количества задаваемых вопросов. Также вполне очевидный метод. Незаконно? Ну да, незаконно… С точки зрения УПК РФ незаконно, а с точки зрения его трактования судьей – нормально. Впрочем, есть и субвариант этого метода, когда судья просто торопит стороны (обычно только защиту, естественно) в ведении допроса, однако в ответ на прямой вопрос защитника: «Вы запрещаете дальнейший допрос?» – судья-«гонщик» обычно идет на попятную и разрешает продолжать допрос как ни в чем не бывало. То есть имеет место, как говорят некоторые клиенты адвокатов, «взятие на понт».

17.7.5 Предварительный допрос

Особо «гениальное» изобретение российской судебной системы. Один из излюбленнейших приемов при работе со свидетелями защиты, особенно с теми, кто не давал показания на предварительном следствии. Предварительный допрос такого свидетеля, соответственно, проводится в отсутствие присяжных заседателей. Что? Говорите, такой процедуры в УПК РФ не прописано? Ну да, не прописано. Но если председательствующему судье хочется – значит можно. А хочется им практическим всем и очень сильно.

Суть этого приема заключается в том, что пришедший в суд по инициативе защиты свидетель изначально кратко допрашивается судьей (возможно и прокурором) в отсутствие присяжных заседателей о том, что ему известно по делу, и только после этого председательствующий принимает решение о его допросе (или не допросе) в присутствии присяжных заседателей. Законно ли это? УПК по этому поводу молчит, но с точки зрения ВС РФ – все законно, хотя никаких норм права, разрешающих указанное действо, ВС РФ в своих решениях привести тоже, естественно, не может.

Так в Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 апреля 2012 г. №51-О12—15сп, в ответ на довод кассационной жалобы стороны защиты о незаконности предварительного допроса, указано:

«С учетом особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, указанных в статье 335 УПК РФ, председательствующим судьей не допущено нарушения прав подсудимых тем, что допрос свидетелей по заявленным стороной защиты ходатайствам проводился председательствующим вначале без участия присяжных заседателей. Доводы кассационных жалоб в этой части являются несостоятельными».

В целом, по мнению ВС РФ (см. также Апелляционное определение от 14 ноября 2013 г. №14-АПУ13—12), «предварительный допрос» направлен на выяснение без присяжных заседателей фактов, могущих ставить под сомнение допустимость или относимость доказательств. Это, правда, если забыть, что вообще-то у суда есть право прерывать показания свидетеля и снимать вопросы, направленные на выяснение допустимости доказательств. Но этого судьям мало, поэтому они присвоили себе новое право на «предварительный допрос», благо одернуть их некому. Ну, а раз такое право они себе придумали, то грех им пользоваться для того, чтобы облегчить работу обвинению. Короче говоря, чтобы адвокаты не говорили в своих жалобах, ВС РФ занимает ту позицию, которую занимает.

В Кассационном определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 22 июня 2011 г. №56-О11—52сп ВС РФ даже сделал вывод о том, что предварительный допрос не влияет на мнение присяжных заседателей:

«Предварительный допрос свидетеля В. в отсутствие присяжных заседателей не следует расценивать нарушением уголовно-процессуального закона. Данная процедура допроса свидетеля (вначале допрос свидетеля без присяжных заседателей, а затем с их участием) никоим образом не могла повлиять на мнение присяжных заседателей при вынесении ими… вердикта».

Полностью, в общем-то, согласен в данном случае с ВС РФ. Предварительный допрос действительно выдуман судьями не для оказания влияния на присяжных. Задачи тут совершенно иные (влияние на свидетеля и помощь обвинению в подготовке к допросу уже с присяжными). Словом, остается только учиться работать с этим юридическим изыском.

В чем еще опасность данного действа для стороны защиты? Если судья действительно пытается выяснить, насколько планируемые показания допустимы и относимы, это еще полбеды. С этим даже отчасти можно согласиться (ну нет такой процедуры в УПК, подумаешь). Однако имеются случаи, когда «предварительный допрос» используется судьями для выяснения уровня опасности свидетельских показаний для обвинения и нейтрализации показаний свидетеля защиты заранее. Любым путем, включая отказ в допросе при присяжных.

Один из судей регулярно пользовался следующим приемом: первым же вопросом на «предварительном допросе» он спрашивал у свидетеля: «Что вам известно по существу дела?». Порой свидетель весьма смутно себе представляет судебную процедуру, о чем именно его будут спрашивать, и как все то, что он может рассказать, относится к «существу дела». Так что неудивительно, что свидетель от неожиданности на такой вопрос отвечал: «Ничего», подразумевая, например, что он не был непосредственным свидетелем убийства и т. п. После чего судья второпях, не слушая никаких аргументов, принимал решение о запрете допроса данного свидетеля, по причине того, что он не обладает сведениями о предмете судебного разбирательства. На любые возражения со стороны защиты судья «включал дурака» и демонстративно «не понимал», что ему говорили. Впрочем, закончилось для этого судьи все самоотводом…

Кроме того, опасен этот т.н. «предварительный допрос» и тем, что сторона обвинения загодя узнает, кто и по каким вопросам будет допрошен. В итоге у обвинения появляется некоторый «задел во времени» для наведения справок о свидетеле защиты, выяснении его отношений с подсудимыми и пр.

Также, конечно, предварительный допрос часто используется в качестве эффективного метода воздействия на свидетеля. Благо (для судьи), что присяжные заседатели этого не видят и не слышат, а потому не могут составить свое мнение об объективности и непредвзятости председательствующего, когда он, например, откровенно давит на свидетеля и запугивает его возможными последствиями «дачи заведомо ложных показаний», а также заранее выдвигает свидетелю требования не сообщать присяжным заседателям ту или иную информацию.

Но особенно опасен предварительный допрос в случаях, когда сторона защиты пытается использовать определенные тактические приемы для доведения до присяжных тех или иных «запретных знаний», например, о применении к подсудимому пыток или обмана, наличии сведений о причастности к преступлению других лиц, либо имеющихся у свидетелей обвинения мотивов для оговора подсудимого. Растерявшись, свидетель может озвучить эти «заготовки» председательствующему со всеми вытекающими отсюда последствиями (отказе в допросе при присяжных). Соответственно, свидетель защиты должен быть подготовлен к «предварительному допросу», ему должно быть понятно, какую информацию он может, а какую не должен озвучивать в отсутствии присяжных заседателей.

Также, помимо выяснения того, какую информацию, не подлежащую (по мнению судьи) доведению до присяжных, свидетель может огласить, судьи часто используют предварительный допрос для ограничения объемов показаний свидетеля (об этом можно – об этом нет). И, наконец, имеют место случаи, когда судья не позволяет в присутствии присяжных выяснять у допрашиваемого те вопросы, которые ранее не были заданы допрашиваемому без присяжных (не пытайтесь, мол, обхитрить казино).

То есть предварительный допрос служит, во-первых, для выяснения обстоятельств, по которым свидетель будет давать показания, во-вторых, для ограничения объема и тематики его показаний и, наконец, для нахождения повода для запрета допроса свидетеля защиты.

Таким образом, свидетеля необходимо проинструктировать о возможности такого «предварительного допроса» и о том, какие именно ответы следует давать и как себя вообще вести. Более того, в некоторых случаях, имеет смысл согласиться на «предварительный допрос», а порой даже самому о нем ходатайствовать! Задачей свидетеля, в данном случае, является не столько подробно и полно ответить на задаваемые ему вопросы, сколько показать, что он действительно обладает сведениями, непосредственно касающимися существа дела и при этом не затрагивающими вопросы допустимости доказательств.

Итого: допрос без присяжных – любопытная форма допроса, характерная исключительно для суда с присяжными (уж, извините за каламбур). Самое удивительное, что допрос без присяжных или «преддопрос» бывает ценен и для стороны защиты. Например, иногда приходится пользоваться этой формой допроса для того, чтобы зафиксировать в протоколе судебного заседания факт того, что тот или иной свидетель обладает конкретными сведениями, относящимися к существу дела. В дальнейшем на основе этих показаний можно либо ходатайствовать о допросе этого свидетеля с присяжными, либо, в случае отказа, ссылаться на эти показания в апелляционной жалобе в обоснование заявлений об ограничении стороны защиты в предоставлении доказательств. Из этой же серии, кстати, и подача ходатайств с приложением объяснений требуемого свидетеля…

17.7.6 Иные методы саботажа допросов защиты

Их, увы, еще не мало. Например, ограничение свидетелей в праве пользоваться личными записями и документами. Еще один, так сказать, привет из параллельной правовой реальности. Если бы сам с такими фактами не сталкивался – не поверил бы. В главе 1 книги подобный казус уже разбирался, напомним в двух словах: по делу саранского бизнесмена Юрия Шорчева был эпизод, когда приглашенный стороной защиты специалист стал давать показания, опираясь на собственные записи, в которых были отражены некоторые из фактов дела им проанализированные. Судья первым делом тогда заявил, что специалист (которого он сам согласился допросить в качестве свидетеля) не имеет права пользоваться при даче показаний своими черновиками. Когда по этому поводу возник спор, судья объявил перерыв и забрав у свидетеля (между прочим без его разрешения) записи, скрылся в совещательной комнате. Буквально тут же один из прокуроров выбежал из зала суда типа подышать свежим воздухом, а вернулся аккурат за полминуты до выхода судьи с перерыва. Ну и конечно, когда в продолжившийся полемике о праве свидетеля на использование своих записей при даче показаний, прокурор привел ряд аргументов по содержанию этих самых, отобранных судьей у свидетеля, записей – этому уже никто не удивился…

Ограничение в праве демонстрации свидетелю каких-либо доказательств. Тоже известный и широко практикуемый прием. Можно рассматривать как еще один яркий пример судейской софистики: судья запрещает говорить свидетелю о каких-то документах или предметах на том основании, что «мы их еще не изучали», зато, когда защита в дальнейшем поднимет вопрос об их изучении – заявит, что нет оснований их изучать. Странная позиция, поскольку, если это доказательство не будет фигурировать в показаниях свидетеля, то какие тогда основания его изучать? В общем, хорошо устроились… Еще один судейский мотив отказать в предъявлении доказательства – заявить, что свидетель допрашивается в рамках представления доказательств стороной обвинения, а она о демонстрации доказательства не ходатайствовала. Ну, или еще лучше вариант: «Сейчас у нас идет допрос свидетеля, а не предъявление вещественных доказательств. Вот после окончания допроса и будете предъявлять». Грустный смайлик.

Подыгрывание обвинению и избирательная «внимательность». Можете быть уверены, что все выше и нижеперечисленные приемы саботажа «чудесным образом» будут применяться только к стороне защиты и миновать сторону обвинения. Большинство судей почему-то «не слышат» наводящих вопросов и комментариев ответов со стороны обвинения, хотя до этого прекрасно слышали все это в вопросах защиты.

Детализация показаний и повторные вопросы. Вроде бы вполне законный метод выявления неискренности в показаниях свидетеля, однако в суде присяжных он становится серьезной «дубиной» в руках обвинения, приобретая новые черты и грани. Неоднократное повторение одного и того же вопроса в разных редакциях иногда позволяет создать мнимые противоречия, либо вынудить свидетеля произнести ответ так, как нужно прокурору. Поэтому свидетель защиты должен быть готов к максимальной детализации своих показаний под нажимом со стороны прокурора и судьи. Порой эта детализация – как попытка уличить свидетеля в непоследовательности и т. д. – принимает совершенно неприличные формы, и тогда тема допроса уходит уже далеко в сторону не только от предъявленного обвинения, но и от существа дела в целом. Свидетель должен быть стрессоустойчив и терпеливо отвечать на все эти наскоки со стороны обвинения.

Одним из самых экстремальных способов уйти от этой тягомотины с повторными вопросами является отказ от дачи ответа на основании статьи 51 Конституции РФ. Однако этот маневр должен быть досконально продуман и реализован – присяжные должны понять, что свидетель отказывается отвечать на вопросы прокурора или судьи не потому, что он реально опасается, что его показания будут использованы против него самого или его близких, а именно в качестве протеста против очевидно бессмысленных и утомительных вопросов обвинения.

А на попытки обвинения или судьи задавать подсудимому повторяющиеся вопросы для «выведения его на чистую воду», можно порекомендовать ему после дачи двух-трех ответов послать вопрошающего в протокол судебного заседания, чтобы в нем посмотреть – как именно он ответил на этот вопрос ранее.

Также подсудимому не следует стесняться селективного подхода к ответам на вопросы суда и обвинения. Подсудимый, в силу своего статуса, вполне может это себе позволить. То есть в ходе допроса подсудимый сам решат – на какие вопросы ему имеет смысл ответить, а на какие (прежде всего, провокационные) – нет. Как-то раз нам даже пришлось воспользоваться любимой судейской фишкой – отказываясь отвечать на очередной вопрос председательствующего, подсудимый мотивировал свой отказ тем, что вопрос судьи выходит за рамки предъявленного обвинения или призван оказать на присяжных недопустимое воздействие! Ох, как приятно было после этого посмотреть на реакцию судьи… Причем это самое удовольствие получил не только я и подсудимый, но и присяжные заседатели, участвовавшие в этом процессе. Для них-то к тому времени вся «непредвзятость» председательствующего уже давно стала понятна…

Кстати, детализацию показаний может использовать и сторона защиты, однако, это сопряжено с известными трудностями. Прежде всего, с сопротивлением такой форме допроса со стороны председательствующего. Хотя, себе в утешение, следует сказать, что иногда запреты председательствующего идут только на пользу стороне защиты, поскольку, протестуя против них, у адвокатов (при должном уровне импровизации) появляется неплохой шанс донести до присяжных гораздо больше ценной информации, чем та, которую бы они почерпнули из ответа допрашиваемого.

Ну и еще один бонусный эффект от легких препирательств с судьей – привлечение внимания присяжных. Как говорил мне один из экс-присяжных: «Как только судья заявляет – присяжные, не принимайте это во внимание – значит надо проснуться и послушать, потому что явно что-то интересное происходит».

Тенденциозные вопросы. Приходилось, однако, встречать в практике суда и обвинения и более тонкие приемы получения нужных ответов от допрашиваемых. К ним, прежде всего, относятся т.н. тенденциозные вопросы, то есть вопросы, направленные на акцентуацию внимания присяжных на выгодных для обвинения моментах. Например, в одном из процессов свидетель в ходе допроса давал показания в пользу подсудимого. И вдруг судья задал вопрос: «Вы знакомы с кем-то из родственников подсудимого?». Свидетель честно ответил, что знаком с его матерью. На этом судья вопросы задавать прекратил, посчитав что дело сделано. Прекрасно понимая, к чему это было устроено, защита продолжила задавать вопросы: «А мать подсудимого просила вас изменить показания или как-то иным путем помочь сыну?», «А если бы такая просьба была, вы бы ее выполнили?», «Желаете ли вы, чтобы подсудимый избежал заслуженного наказания, если он действительно совершил преступление?». Естественно, что на это были получены отрицательные ответы, в результате чего эффект от тенденциозного (провокационного) вопроса был сведен к нулю. Однако далеко не всегда удается вовремя заметить и купировать такие вопросы и оперативно придумать против них «противоядие».

Да, кстати, описанный прием постановки тенденциозных вопросов, прекрасно работает и в обратную сторону, так что имеет смысл его запомнить…

Форсированный темп допроса. Это еще один излюбленный прием обвинения (и судьи) – ускорение темпа допроса с постоянной сменой темы разговора. Это здорово сбивает с толку неподготовленного человека, вынуждает его делать ошибки и допускать неточности. Даже если свидетель честнейший человек и говорит только правду, даже в этом случае его могут просто-напросто сбить с мысли, заставить заикаться и т. д. Более того, ускоренный темп допроса вынуждает допрашиваемого выдавать первые пришедшие в голову (и далеко не всегда самые удачные) формулировки своих ответов.

Однако форсированный темп допроса, да еще и вкупе с наведенной председательствующим нервозностью, опасен еще и тем, что позволяет реализовывать совершенно софистские и демагогические приемы, связанные с подменой понятий, игрой со смыслом, неоднозначностью формулировок и т. п.

Словом, присмотритесь к председательствующему. Если описанный прием им практикуется – готовьте свидетеля к нему и морально и фактически. Соответственно, допрашиваемый должен иметь хотя бы начальный навык по поиску в заданных ему вопросах двойных смыслов, подбору необходимых (однозначных) терминов и выражений, свидетель должен уметь менять темп допроса, переводя его с форсированного режима на нормальный и т. д. Дайте свидетелю несколько вариантов действий в подобных ситуациях, отработайте их применение до автоматизма. Например, неплохо себя зарекомендовали следующие реплики: «Ваша честь, вы задаете вопросы слишком быстро, я еще не ответил до конца на ваш предыдущий вопрос. Надо ли мне на него отвечать, или вы его снимаете?», «Ваша честь, вы спрашиваете меня об обстоятельствах, которые имели место достаточно давно, мне необходимо некоторое время чтобы вспомнить их в деталях и сообщить вам, не допустив невольных ошибок», «Ваша есть, не могли бы вы повторить вопрос, я несколько глуховат», «Ваша честь, я не понял вашего предыдущего вопроса, что конкретно вы имели ввиду, утверждая в нем, что…?» и т. п. Главное свидетелю не следует бояться уточнять позицию судьи по тому или иному вопросу: «Могу ли я продолжить ответ на предыдущий вопрос, я еще не все сказал? Нет? Вы сняли предыдущий вопрос? Не сняли? Вы запрещаете мне на него отвечать? Если нет, я бы хотел продолжить, поскольку частичный ответ на него будет неправильно понят и введет стороны в заблуждение».

А вот еще один излюбленный прием председательствующих, строго-настрого запрещенный защите, и милостиво дозволяемый себе любимому: допрашиваемому задается серия вопросов, направленных на выяснение какого-либо одного обстоятельства, при этом получаемые ответы игнорируются ровно до того момента, пока не будучи окончательно сбитым с толку, свидетель не озвучивает нужного обвинению варианта ответа. В этом случае отвечающий должен четко понимать, о чем именно его спрашивают и не стесняться давать на повторные вопросы один и тот же повторный ответ:

– Свидетель, какого цвета была шапка на потерпевшем?

– Зеленая.

– Вы уверены?

– Да.

– Вы могли перепутать ее цвет?

– Нет.

– Точно зеленая?

– Зеленая.

– Может быть, освещение было недостаточным?

– Достаточным для того, чтобы разглядеть зеленый цвет шапки.

Сюда же относится и излишняя детализация, когда в этом нет необходимости:

– Свидетель, когда вы познакомились с обвиняемым?

– В конце лета 2003 года.

– В конце – это когда именно, в каком месяце?

– Не помню в каком месяце, помню, что это было где-то в конце лета.

– Конец лета в вашем понимании – это август, июль или, может, сентябрь?

– Я не помню месяца, у меня в памяти отложилось только то, что это был конец лета.

– Это могло быть, например, в июле?

– Это было в конце лета 2003 года.

Полагаю, из сказанного становится ясно, что, приглашая в суд с участием присяжных заседателей свидетеля защиты, не следует пренебрегать его предварительным инструктажем о том, что его ждет в зале заседаний. То есть надо еще раз подчеркнуть: речь идет не о том, ЧТО говорить, а исключительно о том, КАК говорить и как реагировать на те или иные «милые шуточки» суда и обвинения. Я обычно инструктирую свидетелей, помимо прочего, также по следующим пунктам:

1) Свидетель должен понимать, что любые выкрики и паясничание прокурора не имеет никакого значения и не являются препятствием для дачи показаний, пока вопрос не будет снят председательствующим судьей;

2) Свидетель не должен стесняться уточнять суть вопроса, заданного судом или прокурором, если это ему не понятно;

3) Свидетель должен пресекать (жестко, но корректно) любые попытки приписать ему то, чего он на самом деле не говорил, либо исказить суть его ответа комментарием.

Что ж, закрывая данный параграф, следует добавить, что, конечно, мы тут осветили не все возможные приемы и методы противодействия саботажу со стороны суда и обвинения, однако главное, что нужно знать – это то, что неожиданность и нетипичность действий – это один из немногих союзников адвоката на суде.

Также еще раз можно повторить, что если подсудимый в ходе дачи показаний еще имеет хоть какой-то небольшой простор для маневра (в т.ч. право на отказ давать ответы на вопросы обвинения и суда), то свидетель, в большинстве случаев, лишен и такой возможности, а посему, идя на допрос, он должен запастись ангельским терпением и ангельским же упорством в озвучивании своих ответов.