Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Глава 14. Подготовка к суду присяжных на стадии предварительного следствия

«Воины-победители сперва побеждают

и только потом вступают в битву;

те же, что терпят поражение, сперва вступают в битву

и только затем пытаются победить»

Сунь-Цзы

Как показывает практика, далеко не все защитники знают как работать с присяжными непосредственно в ходе судебных заседаний, поэтому что уж говорить о подготовке к суду присяжных на стадии предварительного следствия! А между тем, на этой стадии самое время подготовить почву для успеха в последующем судебном процессе…

Однако тут есть один немаловажный нюанс. Ранее (в Первом разделе книги), говоря о стратегии защиты у нас не было необходимости скрывать от читателей какие-то отдельные моменты. К сожалению, так не получится, рассуждая по теме тактики защиты. Вопрос противодействия отдельным следственным приемчикам и методам – тема, конечно, чрезвычайно интересная, но именно по ней приходиться сдерживать себя самого от лишних откровений. И дело здесь совершенно не в «жадности» автора и нежелании делиться приемами и методами с коллегами и подсудимыми. Просто в некоторых случаях раскрытие тактических секретов деятельности хорошего адвоката может повлечь за собой снижение эффективности конкретного приема (вплоть до его полной дальнейшей бесполезности), а за использование отдельных из них можно напороться и на бОльшие неприятности… Иначе говоря, мы имеем дело с формулой, когда эффективность тактических приемов защиты весьма часто находится в зависимости от их секретности для стороны обвинения. Поэтому далеко не всегда можно будет проиллюстрировать свои тезисы конкретными примерами, причем не только из собственной практики, но и просто абстрактными примерами – прошу отнестись к этому с пониманием. Таким образом, задачей данной части книги является не столько разжевать теорию и привести конкретные примеры, сколько побудить читателя думать в нужном направлении.

На всякий случай подчеркнем еще раз: выбор судопроизводства с участием присяжных заседателей – это право, а не обязанность подсудимого. При этом реализуется это право в суде – в ходе предварительного слушания – на котором подсудимый заявляет, или подтверждает ранее сделанное ходатайство, о рассмотрении его дела с участием присяжных заседателей. Однако сказанное совершенно не означает, что суд присяжных начинается с предварительного слушания – о данной форме судопроизводства необходимо начинать задумываться еще на следствии.

Казалось бы, согласно действующего законодательства, выбор суда присяжных – это осознанный и добровольный выбор самого подсудимого, однако из этого правила довольно часто возникают исключения. Возможны ситуации, когда подсудимый может попасть на суд присяжных сам того не желая и, напротив, быть лишенным этой возможности, несмотря на наличие соответствующего желания.

Не открою Америки, если скажу, что ни следствие, ни прокуратура, ни суд присяжных (как институт) не любят, а в отдельных случаях даже боятся. Так что если следствие и прокуратура расценивают возможность вынесения присяжными оправдательного вердикта как высокую, то велика вероятность, что они примут все зависящие от них меры для того, чтобы лишить подсудимого такой возможности. И первый прием для этого – изменить предъявленное обвинение. Изменить так, чтобы исключить саму возможность рассмотрения дела судом присяжных. В этом разрезе, одним из стратегических вопросов для защиты становится вопрос о том – когда именно следует заявить о своем желании рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей. УПК РФ предусматривает две стадии на которых официально делаются такие заявления. Во-первых, на следствии – по окончании ознакомления с материалами дела в порядке статьи 217 УПК РФ, во-вторых – на предварительном слушании в суде. Причем если ходатайство о рассмотрении дела с присяжными заседателями было сделано после «ознакомки», то на предварительном слушании в суде у подсудимого все равно повторно спрашивают – подтверждает ли он свое ходатайство или отказывается от него (на что также имеет полное право).

Так вот, в большинстве случаев, если обвиняемый серьезно настроен именно на суд с участием присяжных заседателей, то ходатайство о присяжных имеет смысл заявлять только на предварительном слушании, но никак не в ходе ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ. Это важно по той причине, что систематически возникают ситуации, когда следствие, узнав о намерении обвиняемого пойти на суд присяжных, принимает меры по недопущению такой возможности. Какие именно? Об этом чуть ниже…

А пока о том, что возможна и обратная ситуация, когда заявление о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей делается на предварительном следствии именно для того, чтобы напугать обвинение и вынудить его, например, изменить квалификацию на менее тяжкую. Иногда этот маневр неплохо срабатывает, особенно в отношении таких уголовных «изысков» как, например, ст. 210 УК РФ («преступное сообщество»), поскольку этот состав для доказывания в суде присяжных необычайно труден.

При этом, повторю еще раз, заявив ходатайство на ознакомлении с материалами дела о суде присяжных – никто не мешает обвиняемому отказаться от него на предварительном слушании в суде. Таким образом, заявляя такое ходатайство на следствии, обвиняемый по сути ничего не теряет, оставляя себе возможность для рассмотрения дела судьей единолично.

Однако ситуация, когда судьбу подсудимого решает коллегия присяжных вопреки его желанию, систематически складывается по делам в которых имеется несколько подсудимых. В этом случае возможен вариант, когда мнение о необходимости суда присяжных у обвиняемых может диаметрально различаться. Более того, в случае если кто-то из подсудимых будет ходатайствовать о суде присяжных, возражения остальных подсудимых на эту тему приняты не будут. Это надо понимать и это необходимо отслеживать, а в случае необходимости – менять свою стратегию защиты, адаптируя ее под ситуацию.

Конечно, закон предусматривает для следствия возможность выделить дело в отношении обвиняемых не желающих суда присяжных в отдельное производство, вот только на практике этого почти не встречается. Разве что конкретный обвиняемый заключил сделку со следствием и его дело рассматривается в особом порядке (как правило, ранее основного «большого» дела с присяжными с целью преюдиции…).

Вопрос о том – в каких случаях суд присяжных может быть полезен, а в каких вреден, мы уже разбирали ранее и нет смысла останавливаться на нем повторно. Однако, говоря о суде присяжных вопреки воле подсудимого, следует заметить, что иногда обвиняемый получает от коллегии нечаянный «подарок». Так, например, было в т.н. деле Рыно-Скачевского (группы скинхедов) – в нем о суде присяжных ходатайствовала защита только одного единственного подсудимого Светланы Аввакумовой, а в результате, по вердикту присяжных заседателей, помимо нее был полностью оправдан еще один обвиняемый. А еще один подсудимый – единственный совершеннолетний в этой группе – который с учетом объема обвинения почти наверняка был бы приговорен профессиональным судьей к пожизненному заключению, получил снисхождение коллегии и, в итоге, получил хоть и не маленький, но все равно конечный срок лишения свободы.

Аналогичная ситуация имела место и в процессе «Белых волков», когда, благодаря интенсивной и активной защите подсудимых Исакина, Соловьева и Соболева, были полностью или частично оправданы и ряд других подсудимых…

Возможна и такая ситуация, когда не имея ресурсов для самостоятельной защиты в суде присяжных (средств на проведение экспертиз, грамотных адвокатов и пр.), подсудимый может «выехать» на ресурсах других подсудимых. Например, так произошло в первом процессе саранского бизнесмена Юрия Шорчева. Так, исключительно в силу социальных статусов, наиболее сильной защитой обладали подсудимые Шорчев и некоторые другие, в то же время их «подельники» (вернее сказать, бедолаги, которых следствие определило в «подельники») как таковой защиты не организовывали и пользовались услугами адвокатов по назначению. Согласно версии обвинения, Ю. Шорчев руководил вооруженной группой, осуществлявшей убийства криминальных авторитетов г. Саранска (зачем ему это понадобилось, обвинение выдумать так и не смогло). В процессе разработки и последующей реализации стратегии защиты, защита Шорчева пришла к выводу о том, что наиболее оптимальным и эффективным будет оспаривание самого факта причастности членов этой группы (Оськина, Богачева и Сорокина) к инкриминируемым им убийствам. При этом версии подсудимых распределились следующим образом: Богачев – на предварительном следствии давал полностью признательные показания, хотя формально признавал свою вину лишь частично; Оськин – признавал свою вину полностью и давал признательные показания; Сорокин – признавал свою вину полностью, давал признательные показания. Был осужден в порядке особого судопроизводства. После вступления приговора в законную силу, когда он перестал представлять интерес для правоохранительных органов, ему дали возможность вскрыть в камере вены и умереть от кровопотери – прямо под прицелами камер наблюдения.

Далее, в ходе суда, Оськин остался на своей позиции. Богачев изменил показания и отрицал свою вину по всему объему обвинения за исключением одного единственного эпизода.

Доказывая невиновность Ю.В.Шорчева, сторона защиты оспаривала как факт того, что он давал Оськину, Богачеву и Сорокину какие-либо указания о совершении преступлений, так и то, что Оськин, Богачев и Сорокин участвовали в каких-либо преступлениях (за исключением одного эпизода, признаваемого Богачевым). Оспаривание проводилось, прежде всего, за счет выявления и анализа многочисленных и принципиальных разногласий в описании соучастниками якобы совершенных ими преступлений.

В итоге, Шорчев был оправдан полностью, а Оськин и Богачев были оправданы по всему объему обвинения, за исключением единственного эпизода, вину в котором признавал на суде Богачев. Признанию Оськина на следствии и в суде присяжные не поверили вовсе.

Впрочем, бывают и обратные ситуации. Когда реализации права на суд присяжных мешают не только объективные обстоятельства, но и действия стороны обвинения.

Помимо желания подсудимого, для рассмотрения дела судом присяжных должны быть выполнены и процессуальные условия. Все необходимые требования сформулированы в УПК РФ. Там дан перечень статей по которым возможен суд присяжных, и по которым о нем можно только мечтать. Приводить этот перечень (копировать его из УПК РФ) смысла не имеет, но зато хочется сказать о некоторых маневрах обвинения с помощью которых удается обвиняемых суда присяжных лишить.

К числу таких приемов можно отнести вменение обвиняемому какого-то преступления (пусть и при отсутствии доказательств), выводящего уголовное дело из-под юрисдикции присяжных (и пусть потом профсудья переквалифицирует деяние или признает его недоказанным – должный эффект все равно будет получен). Например, если обвиняемому по статье 105 ч.2 УК РФ (убийство), подпадающей под суд присяжных, довменить ст. 205 УК РФ (терроризм), то, согласно действующего законодательства, дело уже будет безальтернативно рассматриваться тройкой профсудей… Другой весьма распространенный способ – это не добавить, а исключить из квалификации любые составы, предусматривающие суд присяжных. Примеры таких кейсов приведены в параграфе 3.2.1 (не поленитесь отлистать назад)…

Одним словом, если вывести из всех данных обстоятельств резюме – первейшей задачей при подготовке к суду присяжных на стадии предварительного следствия является создание необходимых условий, при которых по делу вообще процессуально возможна данная форма судопроизводства.

У неискушенного читателя мог возникнуть вопрос – как вообще можно готовиться к суду присяжных, если дело еще находится в производстве следователя? Уверяю вас, можно и нужно. Да, конечно, возможности такой подготовки ограничены, поскольку по любому расследуемому делу активная роль принадлежит прежде всего следствию, а сторона защиты, в большинстве случаев, выполняет функцию «догоняющего», однако это не означает, что подготовкой к будущему суду заниматься еще нельзя.

Во-первых, стадию предварительного расследования защите надлежит использовать для сбора, фиксации и приобщения к делу доказательств защиты, именно с учетом последующего суда присяжных. Как мы знаем, далеко не каждое доказательство защиты может быть предъявлено присяжным, потому что в отношении таких доказательств предъявляются завышенные требования по относимости. Например, отказать в предъявлении доказательства защиты по причине того, что они якобы устанавливают обстоятельства, не подлежащие выяснению в суде присяжных, либо «порочат» свидетелей обвинения – это любимый маневр почти каждого первого судьи. Требования к доказательствам, используемым защитой в суде присяжных, это отдельный большой вопрос, и он тоже будет подробно рассмотрен в дальнейшем.

Во-вторых, еще на следствии следует уделить внимание планированию хода будущего суда с присяжными. Подготовка и режиссура предъявления доказательств защиты, оспаривания доказательств и утверждений обвинения, используемые для этого приемы, методы и действия играют в суде присяжных не меньшую роль, чем сами доказательства. Надлежит продумывать как доносить до присяжных ту или иную информацию, как допрашивать свидетелей защиты и обвинения (с учетом специфики суда присяжных), на какие доказательства и как именно следует обратить внимание присяжных заседателей и т. д.

В-третьих, в ряде случаев по делу, находящемуся еще на стадии следствия, вообще можно начинать составлять черновик не только вступительной речи, но и доклада в прениях, записывая приходящие в голову аргументы, анализируя имеющиеся в материалах доказательства защиты и обвинения. Эти материалы потом следует, конечно, обновить и актуализировать, но определенная база и наработки у вас уже будут. Это тем более полезно, поскольку в ходе написания защитительной речи становятся видны недоработки защиты и пробелы в доказательственной базе, которые будет возможность восполнить в ходе судопроизводства.

В-четвертых, предварительное следствие – это стадия на которой можно и нужно уделить внимание подготовке самого обвиняемого к допросу в присутствии присяжных заседателей. Дать подзащитному элементарные понятия о правилах публичного выступления, предупредить и отработать действия в случае саботажа его показаний со стороны суда и прокуратуры и т. д.

Наконец, на стадии следствия можно и нужно заявить ряд ходатайств, которые даже если и не будут следователем удовлетворены, зато у обвинения потом в суде не будет возможности отвергать ваши заявления в стиле: «а чего вы об этом раньше на следствии молчали?!».

В целом же, при указанном планировании защиты в суде присяжных, необходимо учитывать как серьезные процессуальные ограничения на объем и тематику доводимых до присяжных сведений, так и личности самих заседателей – как людей, не обладающих юридическими знаниями и не разбирающихся в хитросплетениях норм права.

К числу типичных действий защиты на предварительном следствии (которые мы и рассмотрим ниже) можно отнести:

– сбор и приобщение к делу разнообразных документов;

– участие вместе с подзащитным в следственных действиях, прежде всего, в таких как проверка показаний на месте, следственный эксперимент, очная ставка, опознание, осмотр и др.;

– обеспечение допросов свидетелей защиты, их нахождение, подготовка к допросу (ничего незаконного – просто инструктаж о том, какая конкретно информация представляет интерес для защиты и следствия), и обеспечение их явки к следователю для дачи показаний (прежде всего, задача добиться согласия на допрос от самого следователя);

– наконец, самое объемное и самое важное действие, в котором приходится принимать участие адвокату на предварительном следствии – это допрос самого обвиняемого.

Можно сформулировать и несколько общих требований к доказательствам защиты, предназначенным для суда присяжных:

– доказательство должно быть понятным для широкого круга граждан (то есть для присяжных), оно должно требовать минимум объяснений, а лучше не требовать их вообще;

– доказательство должно быть убедительным и вызывающим доверие. К сожалению, нынешняя процедура обычного судопроизводства (с профсудьей) отучает участников процесса от необходимости быть убедительным, подменяя его требованиями формального соответствия закону. С присяжными все иначе! Присяжные не могут (да и не испытывают большого желания) решать вопросы допустимости доказательства, куда важнее для них – насколько доказательство убедительно и достоверно;

– доказательство должно быть направлено на доказывание или опровержение фактов и содержать минимум апелляций к процессуальным аспектам.

Это общие требования, а вот о конкретике поговорим ниже.

Вообще, признание вины и сотрудничество с обвинением на следствии лишает смысла последующее заявление ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных. Суд присяжных тем и ценен, что в рамках этой процедуры гораздо больше шансов оспорить доказанность обвинения в целом (ну или хотя бы его части), чем у профсудьи. Какой же резон идти к присяжным, если подсудимый свою вину полностью признает?!. Иные же способы защиты, например, апелляция к каким-либо процессуальным аспектам или упор на наличие смягчающих вину обстоятельств – в суде присяжных никаких преимуществ перед рассмотрением дела профсудьей не имеют, а иногда даже наоборот. То есть ситуация, когда на суд присяжных попадает подсудимый добровольно признающий свою вину (если не брать в расчет ситуацию полной невменяемости обвиняемого и его защитника), возможны только в ранее описанных случаях «за компанию». А это, в свою очередь, говорит о противоречии стратегий защиты подсудимых, то есть фактически перед нами уже прямой путь к коллизионной защите. Вот об этом то и надо помнить, готовясь к предстоящему суду присяжных.

Что ж, прежде всего, узнав о наличии желания пойти к присяжным у кого-то из подельников, или же просто высчитав такую вероятность путем здравого размышления над материалами дела, следует задаться вопросом: «Нет ли необходимости скорректировать свою позицию по делу?». В описываемой ситуации выходов для обвиняемого, не желающего суда присяжных, два. Либо скорректировать свою стратегию защиты таким образом, чтобы рассмотрение дела судом присяжных могло бы пойти на благо и ему – например, опровергнуть какие-то эпизоды инкриминируемых обвинений, либо, если такой возможности нет – хотя бы получить от присяжных заседателей снисхождение. Конечно, и снисхождение со стороны присяжных требуется подсудимому далеко не всегда. Порой его куда успешнее заменяют негласные договоренности со стороной обвинения и судом: «Я вам нужные показания – вы мне минимальное наказание». Вот только эту стратегию мы в данной книге вообще рассматривать не будем, поскольку она слишком специфична, индивидуальна и вообще не факт что сработает…

Поэтому давайте лучше подробнее остановимся на нюансах стратегии защиты, которая предусматривает в дальнейшем получение снисхождения присяжных заседателей. Главная задача в этом случае – Вам необходимо доводить до сведения коллегии (в том числе через протоколы следственных действий) информацию, которую присяжные посчитают достаточным основанием для принятия требуемого решения о снисхождении. И в первую очередь вам необходимо убедить присяжных заседателей в своем искреннем раскаянии и безвредности для окружающих. То есть, даже намереваясь признавать вину, все равно лучше это делать с учетом специфики суда присяжных.

Вообще информацией, что так или иначе может вызвать у присяжных сочувствие, жалость, уважение к подсудимому – может быть все что угодно. Конечно, можно и нужно указать на смягчающие вину обстоятельства, перечисленные в ст. 61 УК РФ. Но разговор идет не о том, чтобы сухо и формально перечислить присяжным эти самые смягчающие вину обстоятельства, которые содержатся в материалах дела в отношении подсудимого. Во-первых, такой чисто процессуальный подход к вопросу будет, скорее всего, запрещен председательствующим, во-вторых, само по себе формальное перечисление смягчающих вину обстоятельств вряд ли произведет на присяжных какое-либо впечатление. Задача защиты донести эти сведения до присяжных таким образом, чтобы это вызвало у них соответствующую эмоциональную реакцию, склонило их к мнению о том, что подсудимый утратил свою общественную опасность (а говоря человеческим языком – не опасен для них, как обычных граждан) и заслуживает того, чтобы нести наказание в уменьшенном объеме. Присяжным важна именно суть обстоятельств, а не их формальное название. Также надо учитывать тот факт, что ваш главный слушатель не судья, а присяжные, следовательно, и излагать свои мысли вам нужно не сухим юридическим языком, а простыми и понятными для простых людей словами.

Однако мало сказать в суде о смягчающих вину обстоятельствах, надо заранее их зафиксировать в материалах дела, еще на стадии следствия. В противном случае сторона обвинения может этим воспользоваться, заявив, что это все выдумка и попытка избежать наказания. Сообщая смягчающие вину обстоятельства, необходимо прочно увязывать их с обстоятельствами, однозначно подлежащими выяснению в присутствии присяжных заседателей.

Одним из серьезных поводов, дающих основание рассчитывать на снисхождение присяжных является факт сотрудничества конкретного подсудимого со следствием. Например, именно факт сотрудничества с правоохранительными органами послужил основанием дать снисхождение участникам убийства зампреда Центробанка России Козлова – Белокопытову и Погоржевскому. Это выигрышно смотрится на фоне других подсудимых, вина которых очевидна для присяжных, но тем не менее не признающих свою вину. Однако сотрудничать со следствием тоже надо уметь – и далеко не всегда активное сотрудничество с обвинением гарантирует снисхождение присяжных. Это должно выглядеть именно как раскаяние, чистосердечное и искреннее, а не как попытка выторговать себе поблажку в приговоре. Соответственно, еще со стадии предварительного следствия следует готовить материалы, указывающие на деятельное раскаяние и сотрудничество со следствием. Явки с повинной, признательные показания, зафиксированные в протоколах различных следственных действий, заявления с просьбами провести те или иные следственные действия (например, проверку показаний на месте) с тем чтобы сообщить следствию дополнительные обстоятельства происшествия или позволить выявить новые факты преступных деяний и т. д. Причем с обязательным указанием благородных, вызывающих симпатии у окружающих, мотивов этого решения.

Однако оглашение показаний в суде, данных обвиняемым в ходе следствия, сопряжено с известными процессуальными ограничениями. В связи с этим, возникает изрядное количество трудностей, например, в доказывании присяжным факта раскаяния и сотрудничества со следствием. Так есть немалая доля вероятности, что обвиняемому не дадут возможности обратить внимание присяжных на тот факт, что о каком-то событии он рассказал раньше остальных подсудимых, либо о том, что именно благодаря его показаниям и сотрудничеству со следствием следствие получило дополнительные доказательства или провело следственные действия, давшие доказательства. Это необходимо помнить, и необходимо продумать – как именно можно обойти указанные ограничения. Так, например, если обвиняемый решил сделать признание или сообщить информацию, которая ранее следствию не была известна (и ссылку на это обстоятельство защита собирается использовать как основание для снисхождения присяжных), то логично будет оформить это в качестве заявления или явки с повинной, а не, например, в протоколе допроса. Поскольку заявления и явки с повинной суды оглашают в качестве иного документа, в то время как с оглашением протокола допроса могут возникнуть осложнения. Также разумно будет прямо указать в явке или заявлении, что данная информация ранее следствию известна не была, и в настоящий момент обвиняемый ее сообщает, поскольку раскаивается в содеянном и хочет загладить причиненный вред и т. п.

Говоря о других обстоятельствах, могущих повлиять на принятие присяжными решения о снисхождении, следует сказать, что не может быть и речи о том, чтобы надеяться на законных основаниях довести до присяжных сведения об имущественном положении, составе семьи, характеристиках с места жительства и работы и прочие обстоятельства, которые в принципе могут положительно повлиять на мнение присяжных о снисхождении. Увы. Так что эту информацию придется «вбрасывать» в процесс крупицами, маленькими фрагментами, одной-двумя фразами в допросе или протоколе следственного действия с тем, чтобы не дать председательствующему успеть среагировать на нее и оборвать еще до того, как факт будет доведен до сведения коллегии присяжных.

Для каждого смягчающего вину факта, необходимо подбирать свои способы и формы донесения до присяжных. Так, факт принесения извинений пострадавшему и компенсации ему причиненного ущерба вполне можно органично встроить в допрос самого потерпевшего (если речь идет о допросе в зале суда), или в протокол очной ставки (если разговор идет о фиксации этого факта материалами предварительного следствия). Соответственно, работа на следствии должна, прежде всего, ставить перед собой задачу задокументировать – причем в доказательствах, подлежащих доведению до сведения присяжных – смягчающие вину обстоятельства!

Ну, например, для обычного суда вполне хватило бы положительной характеристики с места работы подсудимого. Однако, такой документ, никто и никогда перед присяжными не огласит. Соответственно, чтобы обойти этот запрет, неплохо было бы пригласить для дачи показаний кого-либо из сослуживцев подсудимого для дачи показаний по какому-нибудь пусть и малозначительному поводу. А дальше – уже в ходе допроса – «вплести» в его ход вопросы (для получения заранее известных ответов), характеризующих подсудимого с положительной стороны. Естественно, что такие вопросы и ответы надо старательно «размазать» по «тексту» допроса. Вот таким образом довести нужную информацию до присяжных уже более реально. Ну а для того, чтобы суд допустил этого свидетеля до допроса перед присяжными, было бы неплохо допросить его по требуемым обстоятельствам еще на следствии…

Тем не менее, сотрудничества со следствием тоже далеко не всегда достаточно для получения снисхождения присяжных. Крайне желательно привести присяжным разумное и вызывающие доверие объяснение (причем по уважительным причинам), почему обвиняемый пошел на преступление, а в дальнейшем решил сотрудничать со следствием. Но и здесь могут подстерегать трудности. Например, если подсудимого заставили (или «заставили») участвовать в преступлении, то велик шанс, что рассказ об этом будет сопряжен со значительными трудностями, поскольку формально это не относится к предъявленному обвинению. Также придется проявлять изобретательность, чтобы донести до присяжных факт принесения извинения потерпевшим или выплаты им компенсации за причиненный ущерб, поскольку и это не относится к предмету доказывания в суде присяжных.

Кроме того, надо понимать, что раскаивающийся и признающий вину подсудимый, в большинстве случаев, становиться объектом атаки со стороны тех подсудимых, кто не признает вину. Как правило, так или иначе перед присяжными озвучивается мысль о том, что признающийся, просто-напросто выторговывает себе смягчение наказания и ради этого оговаривает и себя и остальных подсудимых. Также возможен расклад, при котором сотрудничество со следствием сделает конкретного обвиняемого объектом и еще более жесткой, скоординированной атаки со стороны остальных подсудимых, которые начнут дружно давать показания на него (не важно, имеющие отношение к действительности или нет). Этот момент тоже необходимо просчитывать и учитывать при планировании защиты. Это и есть та самая коллизионная защита…

Естественно, что сотрудничая или «сотрудничая» со следствием, важно чтобы показания, даваемые обвиняемым были правдоподобны. Не следует сомневаться, что защита других подсудимых в ходе суда вытряхнет из показаний «сотрудничающего» все противоречия. Так что сотрудничая, следует все-таки не слепо идти на поводу у следствия и подтверждать все, что это самое обвинение попытается вложить в уста обвиняемого…

Помните, что на оглашение многих обстоятельств, могущих повлиять на мнение присяжных о снисхождении к подсудимому, судьи накладывают запрет, руководствуясь своими фантазиями о содержании ст.252 и ч.8 ст.335 УПК РФ. Конечно, если обосновать необходимость доведения какой-то информации ссылкой на доказывание соответствующего смягчающего обстоятельства, иногда председательствующий может дать соответствующее разрешение. Но это случаи крайне редкие. Обычно председательствующие «не слышат» и «не понимают» аргументов защиты и норм законодательства. В связи с этим, доведение до присяжных таких сведений обычно чревато возникновением внепроцессуального конфликта, о чем мы подробно говорили ранее. Таким образом, доведение указанных обстоятельств до сведения присяжных заседателей требует от защитника изрядной доли изобретательности, смелости, авантюризма, и готовности идти на конфликт с судьей. Однако, справедливости ради, следует заметить, что обычно судьи весьма формально относятся к таким мелким нарушениям со стороны подсудимых, признающих свою вину и изобличающих перед присяжными других подсудимых.

Ну и также иногда срабатывает доведение нужных сведений до присяжных через оглашение протоколов следственных действий в которых обвиняемый, еще на стадии предварительного следствия, фиксирует значимые для защиты моменты. Вот с учетом этого, защите и надо серьезно поразмыслить над тем, как сделать так, чтобы нужные сведения нашли свое отражение в протоколах следственных действий. Проверка показаний на месте, опознания, очные ставки – все это документы, через которые можно будет потом довести до присяжных требуемую информацию. Хотя, конечно, следует отметить, что и такой подход не является панацеей, поскольку судьи иногда ограничивают по объему доведения до присяжных и эти протоколы. Но, тем не менее, пользоваться данным шансом надо. Соответственно, сведения о смягчающих вину обстоятельствах надлежит «размазывать» по протоколам следственных действий, а не давать единым куском, который обращает на себя внимание судьи и прокурора, и который легко будет взять и запретить оглашать…