Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Впрочем, пока прервемся в живописании судейских приемов и методов. Пожалуй, имеет смысл лучше сказать несколько слов об общих принципах (направлениях) противодействия саботажу со стороны суда. К их числу можно отнести следующие:

Преодоление саботажа процессуальными методами.

В данном случае, полагаю, дополнительно что-либо пояснять не надо. Заявление ходатайств, возражений, отводов, принесение жалоб и т. п.

Преодоление саботажа в рамках внепроцессуального конфликта.

В данном случае имеется в виду преодоление саботажа в рамках внепроцессуального конфликта, описанного ранее. Здесь в ход идут выкрики, предъявление доказательств, вопреки требованиям председательствующего и пр.

Преодоление саботажа посредством «оперативных комбинаций»

Метод эффективный, но требующий изрядной доли воображения от участников. Задача – путем придуманной комбинации довести до сведения присяжных обстоятельства, которые в обычном режиме будет запрещено доводить. Речь тут о многочисленных примерах «адвокатских хитростей», которые какой-либо классификации не поддаются, поскольку придумывание таких комбинаций – это чистой воды искусство.

Сюда же можно с полным на то правом внести приемы и методы, направленные на создание по делу нестандартных ситуаций, при разрешении которых в условиях стресса и ограниченности времени обвинение и суд будут допускать ошибки, которые в дальнейшем сможет использовать для своих целей защита. Основой этого приема является тот простой факт, что работа суда и прокуратуры – это в большинстве своем весьма шаблонное действо. Для тех же работников суда и прокуратуры, которые пытаются действовать нестандартно и творчески, есть бюрократическая дубина в виде многочисленных инструкций, циркуляров и в конченом счете начальства. Почитайте обвинительные речи прокуроров в обычных судах – они пишутся как под копирку, меняй только даты, статьи и фамилии. Или почитайте постановления судов об отказе в удовлетворении ходатайств защиты – они выглядят так, будто их писал один и тот юридический робот, причем далеко не самый лучший. Шаблонность действий и решений вырабатывает шаблонность реакции на любые ситуации, шаблонность мышления. И вот если эту шаблонность нарушить («разорвать шаблон»), то вот тут-то и начинаются настоящие чудеса! Оказавшись в ситуации для которой нет стандартных решений, «юридическим роботам» приходится на ходу придумывать как на нее реагировать, а вот с этим то у «шаблонных юристов» очень туго. Прибавьте к этому наличие такого стрессового фактора как коллегия присяжных (которая все видит и оценивает), и вы поймете насколько это неприятный для обвинения и суда метод. Оказавшись в нестандартной ситуации прокурор и суд делают ошибки, дают многочисленные апелляционные поводы и, в конечном счете, выставляют себя в неприглядном свете в глазах присяжных заседателей.

Как можно добиться такого результата, как «порвать шаблон»? Тут все снова зависит от вашей собственной фантазии и умения и импровизировать. Здесь идут в ход и нестандартные ходатайства и возражения, и нестандартные приемы и методы при допросе и изучении доказательств. Да что там говорить, даже реплики стороны защиты, отличающиеся от нормы, уже выводят суд и прокуратуру из самодовольной полудремы. Ну а после того, как метод использован – необходимо приложить максимум усилий чтобы собрать дивиденды: зафиксировать реакцию, выявить в ней что-нибудь ценное для защиты и должным образом на нее прореагировать.

Преодоление саботажа путем активного информационного сопровождения дела.

Этому способу уже была посвящена отдельная глава ранее. Суть способа заключается в том, чтобы доводить до сведения присяжных информацию «обходным путем», то есть путем размещения информации в СМИ, сети Интернет и т. д.

Преодоление саботажа путем аналитической работы с доказательствами обвинения.

Имеется в виду умение использовать для доказывания позиций защиты должным образом переосмысленные и истолкованные доказательства обвинения. То есть речь идет об адаптации версии защиты под сложившиеся по делу обстоятельства. Да, защите не дали использовать свои доказательства, но тогда доказывать невиновность будем доказательствами обвинения.

Преодоление саботажа путем подстройки под действия суда и обвинения стратегии и тактики защиты

О чем речь? Проще всего примером – в одном из процессов председательствующий запрещал в присутствии присяжных приносить возражения на любые действия любых участников процесса, высказывать самые простые непроцессуальные ходатайства и прочее. Однако с течением времени опытным путем было установлено, что председательствующий допускает с предварительного своего разрешения подход адвоката к столу председательствующего и обсуждение вопроса с ним в такой форме. Причем иногда, это даже давало положительный эффект для защиты.

В другом процессе судья весьма жестко пресекал вопросы допрашиваемым в форме «Правильно ли я вас понял…?» (судья тут же заявлял, что суд не интересует, что и как понимает защитник), «Как вы считаете…?» (такую форму вопроса судья не допускал по причине того, что свидетель должен рассказывать о том, что наблюдал или слышал лично, а не о каких-то своих измышлениях). Что ж, пришлось переформатировать свои вопросы с учетом этих требований. Не беда.

Кроме того, есть и ряд методов законного саботажа, которые уже сторона защиты может применить в отношении суда и обвинения. По большому счету это, в первую очередь, затягивание сроков судебного рассмотрения с целью добиться истечения сроков данности, либо развала коллегии присяжных. Однако это весьма специфическая задача и куда более часто защита работает на создание апелляционных поводов для дальнейшего обжалования негативного решения по делу. Здесь, полагаю, практикующему юристу-судебнику ничего дополнительно объяснять не надо. Выявляем нарушение со стороны председательствующего либо обвинителя, документируем его наилучшим образом и держим в памяти пока его час не настанет (лелея надежду, что все-таки «не настанет»). Однако, не мы одни такие умные, и порой суд и обвинение специально закладывают под приговор «бомбы», которые потом можно будет взорвать если приговор будет оправдательным, а если обвинительным – то их никто как бы и не заметит…

Подводя итог сказанному, следует сформулировать общее требование, предъявляемое к тактическим приемам защиты – хорошим тактическим приемом в суде присяжных следует признать тот, который при сохранении эффективности, может быть реализован без помощи судьи. Идеальным – тот, который может быть использован вопреки судейской воле.

Глава 10. Психология защиты в суде присяжных

В понедельник до восхода солнца встаньте перед главной дверью своей квартиры или дома. Это не обязательно входная дверь, но она именно что «главная» – хорошенько подумайте какая из ваших дверей главная. Заранее приготовьте четыре восковые свечи и зеркало.

Повесьте зеркало на дверь, зажгите свечи, расставив их в направлении четырех сторон света, и произносите такие слова:

«Старый серый волк бежал в лес искать зайца серого.

Зайца догнать не смог, но нашел удивительный ларец кованный,

весь в позолоте и серебре.

Замок на ларце том велик. Ключ от ларца того спрятан в глубоком озере.

Нужно мне тот ключ найти меж водорослями и камнями.

Не человеку, не волку, а рабу Божьему (имя).

Ключ отыщу, замок отомкну, клад найду, себе заберу. Аминь!».

Четырежды повторите заговор, поворачиваясь на каждую сторону света. Затем поочередно потушите все 4 свечи, снимайте зеркало и ни в коем случае не идите «досыпать».

В этот день вам нужно трудиться в полную силу дома и на работе, вечером вы должны валиться с ног! В течении следующего месяца вы заметите изменения в лучшую сторону!

Заговор «На удачу», откуда-то с просторов Интернета…

В современной юридической литературе, действительно, уделено значительное внимание вопросу психологии работы защитника в суде присяжных. Однако с сожалением приходится констатировать, что большинство работ по этой тематике страдают несколькими недостатками, порой сводящими на нет всю их практическую ценность.

Во-первых, в силу специфичности предмета исследования, почти невозможно дать целостную и последовательную методику применения психологических знаний в судебном процессе. Это, прежде всего, обусловлено значительным количеством психологических школ, концепций и подходов (зачастую конкурирующих между собой).

Более того, для психологии характерно и обилие антинаучных гипотез и направлений, которые обещают своим адептам «золотые горы» при минимуме усилий (оставляя их в конечном счете у груды битых черепков). Во-вторых, из-за обилия конкретных ситуаций, которые могут складываться в судебном процессе, значительным количеством субъектов и объектов, взаимодействующих в ходе судебного заседания, крайне сложно выстроить на этой зыбкой почве какую-то единую универсальную теорию.

Поэтому, начиная рассмотрение заявленного в названии главы вопроса, хотелось бы прежде всего определиться с тем базисом, на котором, собственно, и будет строиться все дальнейшее рассуждение. Возьму на себя смелость утверждать, что ко всем тактическим приемам защиты, используемым в суде присяжных заседателей, применимы три принципиальных требования, не играющих существенной роли в процессе с профсудьей, но имеющих архиважное значение в суде с коллегией, а именно – Понимаемость, Запоминаемость и Убедительность доказательств. То есть, совершая любые действия по делу – допрашивая ли свидетелей, или, например, вступая в словесную перепалку с судьей или прокурором – позиция защиты в этом микроэпизоде должна быть в глазах присяжных понятна, запоминаема и убедительна.

Изучением закономерностей, возникающих в ходе общения людей между собой, занимается психология. Присяжные – люди. Суд с участием присяжных заседателей – это постоянное общение участников процесса друг с другом. Пусть и не всегда (в силу специфики судебных правил) вербальное.

Таким образом, психологии «на роду написано» войти в инструментарий адвоката, работающего с присяжными. Однако психология в этом инструментарии должна находиться на строго отведенном для нее месте. Недопустимо как недооценивать значение и возможности психологии, так и переоценивать их…

Что ж, как уже отмечалось выше, в большинстве книг, посвященных суду присяжных, можно встретить буквально преклонение перед психологией, причем в весьма вульгарной форме. Авторы таких работ, судя по всему, на полном серьезе считают (судя по их текстам), что одни и те же психологические приемы всегда будут давать одни и те же результаты, причем в любых условиях применения и в отношении любого индивида. Приводимые ими в своих работах приемы и методы, в лучшем случае, являются частными случаями более общих и глубоких психологических закономерностей, в худшем – представляют собой мистически-юридические ритуалы, которым авторы без каких-либо оснований приписывают чудодейственные способности.

Спору нет, в психологии существуют закономерности, позволяющие в определенной степени привлечь внимание к обсуждаемому вопросу, повысить убедительность своих аргументов или увеличить шансы, что их запомнят более качественно. Если бы авторы ограничивались только такими рекомендациями, это можно было бы лишь приветствовать. Однако дело в том, что в таких работах читателя частенько пытаются убедить в том, что существуют некие общие закономерности в поведении человека, которые проявляются везде и всегда, и в том числе в суде присяжных. То есть речь идет о самом примитивном понимании бихевиоризма, что де исполнив определенный ритуал (использовав конкретный раздражитель) – всегда, ну или почти всегда – можно получить заранее известную реакцию. Фактически речь идет о некоем гимне детерминизму. Действительно, в теории, как правило, можно из начальных предпосылок вывести результат, однако жизнь – не теория, и в настоящее время невозможно не то что учесть, но даже составить сколько-нибудь полный перечень факторов, значимых для поведения и решений присяжного заседателя в суде.

Одной из главных фундаментальных ошибок сторонников такого «панпсихологизма» в суде присяжных, является тотальное преклонение перед идеей жесткой детерминированности (обусловленности, предопределенности) любой психологической реакции. Однажды увидев интересный и необычный маневр защиты, давшей положительный результат, они наделяют его абсолютной силой и самоценностью. На практике же, предопределенность может существовать только в весьма грубых и простых формах. Например, вероятность согласия присяжных с утверждением, что человек с одной ногой бегает явно медленнее, чем человек с двумя, но гораздо быстрее, чем человек находящийся в коматозном состоянии – близка к 100%. Но говорить, что адвокат в новом дорогом классическом костюме будет для присяжных более убедителен, чем адвокат в джинсах и свитере – это уже, как минимум, безосновательно и самонадеянно.

Впрочем, и обратное утверждение также не будет иметь никаких оснований. Дело в том, что на присяжных в ходе процесса воздействует масса факторов, которые нельзя не то что учесть, но даже выявить. Так, скажем, дорогой костюм адвоката, который (по одной из версий) должен внушать к нему доверие и уважение, может стать объектом едкого высказывания какого-либо присяжного в совещательной комнате «Ну такого дорогущего адвоката на честно заработанные деньги не наймешь». А с учетом того, что присяжные, в большинстве случаев, состоят из мелких отставных чиновников, работников низового звена, да и просто пенсионеров и безработных, то данный «яд» может найти свою цель в душе даже самого объективного присяжного… А может и не найти. А может никто про костюм вообще и не скажет, но кто-то обязательно подумает. Короче, никакой определенности и предопределенности. Но если разобраться, влияние дорого костюма, на самом деле, это частный случай более общей и подтвержденной экспериментально закономерности, касающейся периферического способа обработки информации. В этом случае доминирующее значение имеет именно способ подачи информации, а не ее содержание. Но об этом мы подробнее еще поговорим ниже…

А пока давайте подумаем над таким распространенным «поверием» (среди защитников и их доверителей), что клетка в которой содержатся подсудимые, наручники, конвой и прочие элементы «тюремной культуры» – производят на присяжных серьезное влияние и исподволь склоняют их к уверенности, что подсудимый страшный преступник, которого следует изолировать от общества.

Пусть так, но теперь представьте, что в ходе процесса защите все-таки удалось зародить у присяжных сомнения в виновности подсудимого. Как теперь будут восприниматься эти решетки и оковы? Как вопиющая несправедливость! Они будут вызывать у присяжных уже не страх перед подсудимым, а сочувствие к нему, желание помочь ему избавиться от этой несправедливости. Ну и также появится гнев в отношении тех, кто его несправедливо обвинил, т.е. в отношении прокурора и судьи (который прокурору потакал) … Короче говоря, важна не только информация и способ ее подачи, но и контекст в котором она подается. А здесь уже никаких единых закономерностей вообще не выявишь…

Психология присяжного существенно отличается от психологии обычного человека, идущего по улице. Прежде всего, присяжному в течение всего процесса так или иначе говорят и регулярно напоминают, что его задача быть объективным, абстрагироваться от личных симпатий и антипатий, руководствоваться только доказательствами, которые он услышит и увидит на суде и т. д. Как повлияют на психологию присяжного и на его оценку фактов эти наставления? Также не забываем о том, что не редки случаи, когда присяжный подвергается различного рода (и различной интенсивности) давлению, редко – со стороны защиты, часто – со стороны суда и обвинения.

Так, в свое время, на одном из процессов с присяжными в Мордовии, местный адвокат при отборе присяжных задал кандидатам вопрос – кто из них входил или входит в избирательные комиссии? Ситуацию в Мордовии я к тому времени в общих чертах знал, и для меня не было секретом, что партия власти побеждает в Мордовии на всех выборах любого уровня с результатом близким к 100%. В результате нам следует абсолютно четко признать полную обоснованность отвода таких присяжных-«избиркомовцев», пусть даже и в порядке немотивированных отводов. Если человек настолько управляем извне, что его допустили до работы в избирательной комиссии, то совершенно точно, что нам нет смысла держать такого субъекта в коллегии присяжных.

Однако вернемся к детерминизму (как предопределенности). Вот на эту тему крайне любопытная цитата из работы Ольги Гулевич «Психологические аспекты юриспруденции»:

«Различие индивидуальных особенностей присяжных не объясняет разнообразие вынесенных ими вердиктов. В целом некоторые исследователи утверждают, что попытка связать социодемографические характеристики, способности, аттитюды, темперамент и черты личности присяжных с особенностями вердикта имеют ограниченный успех (Kassin, Wrightsman, 1988). Не существует индивидуальных характеристики присяжных, которые оказывают влияние на их решение вне зависимости от рассматриваемого дела и других особенностей судебного процесса. Об этом говорят, например, результаты применения для отбора присяжных шкал, позволяющих выявить наличие у кандидатов обвинительного уклона. Одна из таких шкал включает в себя семнадцать утверждений, с которыми респонденты могут согласиться или не согласиться. Среди них «За совершение серьезных преступлений, таких, как убийство, подсудимый должен быть наказан, если существует хотя бы 90% вероятность того, что он виновен», «Причиной вынесения решения в пользу подсудимого является профессионализм его адвоката», «Слишком много невиновных людей отбывают тюремное заключение». Демонстрация присяжными обвинительного уклона при ответах на вопросы этой шкалы не предсказывает их решения даже в том случае, когда доказательства прямо не подтверждают ни версию адвоката, ни точку зрения прокурора (Kressel, 2002).

Исходя из этого, большинство психологов сходятся во мнении, что: во-первых, индивидуальные характеристики присяжных играют подчиненную роль по сравнению с предъявленными доказательствами; во-вторых, значимость разных индивидуальных особенностей присяжных зависит от конкретного дела, рассматриваемого в ходе судебного процесса.

Таким образом, авторы в целом не отвергают идею научного отбора, однако указывают на то, что такой отбор должен проводиться в связи с конкретным судебным процессом профессионально подготовленными консультантами, которые бы имели возможность принимать решения, руководствуясь опытом работы и интуицией (Kressel, 2002)».

Вот и я, конечно, не отрицаю, что человек имеет свои жизненные установки и вполне подвержен психологическому влиянию, вот только далеко не в любой ситуации. Для того, чтобы оказать на человека влияние и добиться в итоге нужного результата, необходимо изучить его личность, определить «слабые точки», оказать на него достаточно интенсивное и длительное воздействие, отслеживать реакцию и корректировать это воздействие по ходу дела и прочее. Неужели вы считаете, что в процессе с участием присяжных заседателей, у вас будет возможность реализовать все эти мероприятия, да еще и в отношении 12 человек? Особенно с учетом того, что присяжные вообще не имеют права контактировать с защитой… Особенно же опасны ситуации, когда психологическим или эмоциональным воздействием на присяжных пытаются заменить пробелы в доказательственной базе защиты.

Впервые подтверждение этим выводам на практике, я получил после своего первого процесса с участием присяжных заседателей. Уже после вынесения приговора мне удалось познакомиться и поговорить с одной из присяжных. Конечно же, тайну совещательной комнаты мы не нарушали и поэтому кто и как голосовал – осталось для меня тайной, однако подробно поговорили мы о другом, о том, как присяжные оценивали работу адвокатов по делу.

В числе подсудимых в деле присутствовал один несовершеннолетний парень, которому и вменялось совсем немного, и доказательства против него были весьма жиденькими. В прениях его адвокат выступил в стиле Ленина на броневике – очень эмоционально и красочно, короче именно так, как и предписывают многочисленные теоретические методики, затрагивающие вопросы суда присяжных. Я спросил присяжную о том, кто из адвокатов произвел на них большее впечатление, ожидая услышать фамилию именно этого адвоката. Каково же было мое удивление, когда именно его речь была названа в числе худших!

– Мы хотели оправдать его подзащитного, и доказательства в отношении него были слабые, и сам он парень вроде неплохой, но чтобы оправдать, нам были нужны факты, основания для такого решения, а именно их в речи адвоката и не было…

И второй пример. Прения по большому, многоэпизодному делу. Весь процесс проходил крайне нервно, судья, наплевав на закон, пытался всеми силами ограничить наши законные возможности защищать подсудимых. Прения не стали исключением. Судья использовал любой предлог, чтобы прервать выступление, сбить адвокатов с толку, заставить их нервничать. Свою речь я построил на детальном анализе доказательств в результате сопоставления которых для любого слушателя становилось очевидно, что доказательства стороны обвинения противоречат друг другу. На психологические моменты, о которых так любят рассуждать авторы теоретических книг, я особого внимания не обращал. Судья чувствовал угрозу вердикту от моей речи, так что не проходило и минуты, чтобы он не пытался прервать мой доклад. Естественно, это заставляло меня нервничать и говорить быстрее. Неожиданно от старшины присяжных председательствующему пришла записка. С выражением нестерпимой зубной боли судья повернул лицо ко мне и произнес: «Присяжные просят вас говорить медленнее, они не успевают записывать». По итогу – из девяти вменявшихся моему подзащитному эпизодов, он был оправдан по шести, а по трем оставшимся получил снисхождение.

Поэтому вот Вам мой совет: не увлекайтесь психологизмом сверх меры, и уж тем более не увлекайтесь им в ущерб работе с доказательствами по делу. Адвокат может быть психологом, но психолог не может быть адвокатом. Одно и то же действие, один и тот же факт – могут иметь совершенно разные трактовки, эффекты и последствия в разных [судебных] обстоятельствах.

Какие направления в психологии, на мой взгляд, «работают» в суде присяжных? В первую очередь, речь должна идти о приемах и методах привлечения внимания присяжных заседателей к тому или иному узловому вопросу, факту, влияющему на оценку дела в целом. Используйте только самые прямые, очевидные и не оспариваемые психологические эффекты. Улыбнитесь, сделайте паузу, в конце-концов просто скажите: «Уважаемые присяжные, обратите внимание вот на что». Это не должно быть связкой слов, это именно маркер, призывающий к концентрации внимания. Если хотите, почитайте литературу об организации и функционировании человеческой памяти, о мотивациях в психологии и т. п. Но не переоценивайте значение психологии в процессе с присяжными. Та психология, которая находится в статусе науки, каких-либо проторенных дорожек к успеху не обещает и обещать не может, хотя в ряде случаев умелое использование психологических приемов и методов, знание закономерностей человеческой психики, может существенно облегчить работу защиты и увеличить шансы на успех.