Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Вопросы о виновности других лиц, дело в отношении которых выделено в отдельное производство, вопреки доводам жалобы защитника Михайлова М. М., присяжными заседателями не разрешались, а доказательства стороны обвинения относились к инкриминированным Леонтьеву Д. Б., Керимову Э. Х., Михайлову М. М., Устинову М. Ю., Девятайкиной О. С. и Тарасовой Т. Г. преступлениям».

В общем все доводы судебной инстанции, в таком раскладе, свелись к формальной отписке. Тут вижу – тут не вижу, очень удобно.

Между тем, вопрос о допустимости доведения до присяжных информации о совершении инкриминируемого подсудимому преступления другим лицом, был предметом разбирательства Конституционного суда РФ, и указал в своем Определении от 29 сентября 2011 г. №1238-О-О КС следующее:

«Статья 252 УПК РФ, очерчивая пределы судебного разбирательства, устанавливает, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению (часть первая). Данная статья не содержит каких-либо запретов для подсудимого защищаться от предъявленного обвинения, в том числе приводить доказательства и доводы, свидетельствующие о том, что преступление было совершено не им, а другим лицом».

Черным по белому написано, но, увы, в большинстве случаев судьям Верховного суда РФ (не говоря уже о первой инстанции) абсолютно плевать не только на закон, но и на решения Конституционного суда.

Хотя, справедливости ради, иногда и Верховный суд все-таки принимает решения в соответствии с законодательством. Например, из Апелляционного определения от 12 января 2016 г. №51-АПУ15—38СП следует, что в суде первой инстанции подсудимому все-таки (пусть и ограниченно, по мнению защиты) дали возможность довести сведения о причастности к преступлению иного лица. И ВС РФ также не усмотрел в этом нарушения:

«Судебная коллегия отмечает, что доводы Песецкого О. В. о совершении преступления П. являлись предметом исследования суда с участием присяжных заседателей.

В судебном заседании потерпевший А. сообщил присяжным заседателям о якобы имевшем место признании П. в совершенном преступлении.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, позиция Песецкого О. В. относительно предъявленного обвинения, а также о совершении преступления другим лицом, была доведена до коллегии присяжных заседателей, которым Песецкий О. В., в соответствии с законом, представил соответствующие доказательства в обоснование своей позиции. Эти доводы Песецкого О. В. оценивались присяжными заседателями наряду с версией обвинения о совершении преступлений Песецким О. В.».

Или вот Апелляционное определение ВС РФ от 3 ноября 2015 г. №58-АПУ15—45сп снова говорит нам о возможности исследования причастности к преступлению других лиц. Во всяком случае ВС РФ, опровергая аргументы защиты, изложенные в апелляционной жалобе, указывает:

«Что же касается доводов апелляционной жалобы о возможных мотивах преступлений и причастности к ним иных лиц, то данная позиция стороны защиты была доведена ею до сведения присяжных заседателей и получила оценку при обсуждении ответов на вопросы вопросного листа».

Следует обратить внимание и на Апелляционное определение ВС РФ от 23 июля 2013 г. №203-АПУ13—2сп. Несогласный с оправдательным вердиктом обвинитель принес представление в котором, в частности, указывал на то, что:

«В ходе допросов свидетелей К., Г. и Г. сторона защиты в присутствии присяжных заседателей делала намеки и однозначные выводы о причастности К. и Г. к убийству О.», однако, указанный довод прокурора был парирован апелляционным судом: «Не свидетельствуют о нарушении порядка уголовного судопроизводства с участием присяжных заседателей и действия защитника Тарасенко В. Г., который, реализуя свои процессуальные права, указывал на возможность убийства О. иными лицами…».

И оправдательный приговор, в данном случае, остался без изменений! Как говорится, могут же, когда захотят…

А вот Апелляционное определение ВС РФ от 18 февраля 2015 г. №51-АПУ15—3сп (тоже по делу Песецкого, но более раннее), которым (ни много, ни мало!) был отменен обвинительный (!!!) приговор, а дело направлено на новое рассмотрение. Вообще, читая этот документ, сложно избавиться от мысли о сюрреалистичности описанных событий в суде первой инстанции. Тем не менее, они есть и заслуживают того, чтобы изучить документ в полном объеме вместе с заключением по их поводу Верховного суда (так что заранее приношу извинения за объем цитирования). Итак, в числе нарушений, повлекших принятие решения об отмене приговора, ВС РФ указал:

«Как видно из протокола судебного заседания, подсудимый Песецкий О. В. с самого начала судебного следствия при разрешении вопросов юридического характера (в отсутствие присяжных заседателей) заявлял председательствующему, что намерен дать показания перед присяжными заседателями и довести до них информацию о том, что он (Песецкий) не убивал потерпевших и не поджигал их жилище, а это преступление (убийство) в его присутствии совершил показывающий против него свидетель П., который, по его мнению, пытается таким образом переложить всю ответственность на него, чтобы самому избежать уголовного преследования.

Перед началом судебного следствия председательствующий запретил Песецкому О. В. доводить до присяжных сведения о причастности к преступлению свидетеля П.

При этом он дал подсудимому следующие разъяснения: «Настоящее уголовное дело рассматривается в отношении Вас. Вы можете высказать свою позицию защиты по обстоятельствам предъявленного Вам обвинения. Но суд не позволит Вам углубляться в обсуждение вопросов вины П. и излагать подробности его действий в отношении потерпевших. Вы можете сообщить о событиях преступления, касающихся Вас, Вашего обвинения и о своих действиях, но не вдаваться в подробности о действиях П. так как в отношении него дело не рассматривается…". «Вы не можете говорить об этом в связи с выбранным Вами порядком рассмотрения дела судом присяжных. При рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей существуют определенные ограничения. В соответствии с законом суд обязан оградить присяжных от исследования тех обстоятельств, которые могут ввести их в заблуждение, и не нужны им для ответов на поставленные перед ними вопросы. Если Вы хотите подробно говорить про вину П., то нужно было выбирать суд без участия присяжных».

В последующем, в том числе и в стадии прений сторон, подсудимый Песецкий О. В. неоднократно просил председательствующего, в целях реализации его права на защиту и соблюдения принципа состязательности и равноправия сторон, дать ему возможность довести до присяжных заседателей указанную информацию с тем, чтобы они могли сопоставить его показания с другими доказательствами (в том числе с заключениями экспертиз) и дать им объективную оценку.

Председательствующий каждый раз разъяснял Песецкому О. В., что в своих выступлениях перед присяжными заседателями он не должен сообщать о действиях свидетеля П.

При этом председательствующий дал Песецкому следующее разъяснение: «Подсудимый может выразить свое критическое отношение к показаниям свидетелей и дать им оценку в совокупности с другими доказательствами… Вы можете давать оценку показаниям, сказать, что свидетель оговаривает Вас, но вдаваться в причины ваших отношений и почему это имеет место, нельзя».

«Подсудимый может говорить о том, что он не поджигал и не убивал З. и А., а это сделал другой человек. Но кто этот человек и действия этого человека находятся за рамками предъявленного Вам обвинения. Согласно ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению». (…)

После возобновления судебного следствия в стадии прений сторон, председательствующий предоставил подсудимому Песецкому возможность дать показания, но когда Песецкий в присутствии присяжных заседателей попытался сообщить о том, что он видел как П. (свидетель) стал наносить удары потерпевшему ножом в грудь, председательствующий прервал показания подсудимого и сделал ему замечание следующего содержания: «Еще раз разъясняю, что в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению. Подробности действий П. описывать не нужно. Давайте пояснения в отношении себя. Наносили ли Вы предъявленные обвинением удары потерпевшим, совершали ли иные, предъявленные обвинением действия или нет».

В ответ на возражения Песецкого О. В. о том, что он своими показаниями пытается донести до присяжных заседателей «истинные события», происходившие в квартире, где были убиты потерпевшие, и тем самым дать возможность присяжным заседателям сопоставить его показания с другими доказательствами, чтобы они могли дать им объективную оценку, председательствующий предложил подсудимому: «Рассказывайте по событиям предъявленного Вам обвинения, совершали ли Вы те действия, которые Вам вменены, были Вы в доме А. 4 августа или нет, изложите свою позицию без подробного изложения действий другого лица».

При этом председательствующий обратился к присяжным заседателям с разъяснением: «Присяжных заседателей прошу не принимать во внимание высказывание подсудимого о том, что ему не дают довести до Вас свою позицию. Это не соответствует действительности и является попыткой втянуть вас в обсуждение вопросов законности действий председательствующего… Мы не рассматриваем вопросы по действиям иного лица, которое не привлечено к уголовной ответственности. Это установлено ст. 252 УПК РФ. Дело рассматривается только в отношении подсудимого и только по предъявленному ему обвинению. Подсудимый вправе защищаться всеми способами, не запрещенными законом, говорить о том, что он не убивал, выдвигать алиби, или иные версии защиты. Исследование же причастности других лиц находится за рамками предъявленного обвинения… Мы исследуем те доказательства, которые представляют сторона обвинения и сторона защиты в отношении конкретного лица. Вы не должны дать увести себя в эмоции, и Вы должны разрешать вопрос о виновности Песецкого О. В. безотносительно к виновности другого лица в совершении данного преступления».

После сделанного председательствующим Песецкому О. В. замечания по поводу того, что он не должен «касаться действий третьих лиц», подсудимый пояснил, что П. врет, а свидетель обвинения М. его (Песецкого) враг. При этом он пояснил, что хотел бы довести до присяжных заседателей более подробную информацию, но не знает, как это сделать в сложившейся обстановке.

Председательствующий после такого заявления Песецкого О. В. обратился к присяжным заседателям: «Уважаемые присяжные заседатели! Прошу Вас не принимать во внимание слова подсудимого о том, что М. его враг, поскольку это не исследовалось в судебном заседании. В суде М. пояснил, что неприязненных отношений у него к подсудимому нет. Оценка достоверности показаний подсудимого, свидетелей, делается на основе всей совокупности доказательств. Вы сделаете вывод, кто говорит правду, а кто неправду, оценивая всю совокупность исследованных доказательств по данному делу».

Произнося реплику в прениях сторон, Песецкий О. В. еще раз попытался довести до присяжных свою информацию об обстоятельствах убийства потерпевшего З. свидетелем П., но председательствующий прервал его и предупредил, что если он, несмотря на запрет, будет пытаться доводить до суда присяжных подобную информацию, это будет расцениваться как нарушение с его стороны и он может быть удален из зала суда до окончания прений сторон.

Песецкий выразил недоумение, и пояснил, что не понимает, как ему необходимо себя вести, чтобы «в рамках закона» он смог бы рассказать присяжным заседателям все то, что он видел в доме, где произошло убийство потерпевших.

Председательствующий разъяснил подсудимому, что в рамках действующего закона он вправе давать показания по предъявленному обвинению, говоря лишь о своих действиях, «не касаясь действий другого лица, виновность которого не устанавливается присяжными заседателями», и что позицию о своей непричастности к убийству потерпевших он (подсудимый) уже довел до присяжных заседателей. (…)

При этом в напутственном слове председательствующий акцентировал внимание присяжных заседателей на то, что они «ни в коем случае не должны связывать ответы на вопросы о виновности Песецкого с виновностью или невиновностью, причастного либо непричастного к этому обвинению другого лица, дело в отношении которого мы не рассматриваем», … «свои выводы при ответах на поставленные перед вами вопросы вам необходимо делать только на основании исследованных в суде доказательств и помнить, что здесь не рассматривается дело в отношении П., никакие обстоятельства его виновности или невиновности не исследовались, поскольку его никто не обвиняет». (…)

Указанные, а также другие аналогичные высказывания председательствующего в ходе судебного разбирательства, со всей очевидностью свидетельствуют о том, что председательствующий запретил подсудимому Песецкому и не дал ему возможности довести до присяжных заседателей всю известную ему информацию, касающуюся инкриминированных ему событий.

В связи с ограничением права подсудимого довести до присяжных заседателей всю информацию, касающуюся убийства потерпевших и поджога дома, подробные показания об обстоятельствах произошедшего (в его версии) Песецкий смог дать лишь в присутствии председательствующего, к полномочиям которого не относится разрешение вопросов о доказанности деяния и о виновности подсудимого.

Отказывая в удовлетворении ходатайств стороны защиты, председательствующий пришел к выводу, что Песецкий реализовал свое право дать показания перед присяжными заседателями, и доведение до них сведений о том, что он не убивал потерпевших и что удары ножом потерпевшему З. нанес П. будет достаточной для них информацией.

Однако такой вывод судьи нельзя признать обоснованным.

Право на защиту включает в себя право обвиняемого (подсудимого) защищаться любыми не запрещенными законом способами, в том числе давать суду полные показания, касающиеся инкриминированных ему преступлений.

С учетом того, что оценку доказательств, в том числе с точки зрения их достоверности или недостоверности, дают присяжные заседатели при вынесении вердикта о виновности или невиновности подсудимого (ч.1 ст.334, ч.1 ст.339 УПК РФ), они имеют право знать всю информацию, которую намерен до них довести подсудимый, за исключением тех случаев, когда доказательство признается председательствующим недопустимым.

Доведение данной информации до присяжных заседателей необходимо, поскольку является необходимым условием для объективной оценки ими показаний подсудимого на предмет их достоверности или недостоверности путем сопоставления с другими доказательствами по делу.

Согласно ст. 17 УПК РФ, присяжные заседатели оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Оценка доказательств не может быть объективной, если подсудимому не предоставлена возможность довести до присяжных заседателей всю известную ему информацию об инкриминируемых ему событиях.

Тем более это актуально, когда в деле имеются показания свидетеля стороны обвинения, который, по версии подсудимого, сам причастен к данному преступлению и, давая против него показания, пытается таким образом переложить ответственность на подсудимого с целью избежать уголовного преследования.

Лишение подсудимого права в присутствии присяжных заседателей дать полные показания, в то время, когда такая возможность предоставлена свидетелю, является нарушением принципов равенства и состязательности сторон, а также права на защиту обвиняемого.

Ссылка председательствующего на «рамки закона», которые, якобы, не позволяют подсудимому в суде с участием присяжных заседателей доводить до них полную информацию о свидетеле, не привлеченном к уголовной ответственности, не основана на законе.

Согласно ст. 324 УПК РФ, производство в суде с участием присяжных заседателей ведется в общем порядке с учетом особенностей, предусмотренных главой 42 УПК РФ. Положений закона, которые бы не позволяли подсудимому доводить до присяжных указанную выше информацию о свидетеле, глава 42 УПК РФ не содержит.

Особенностями судебного следствия с участием присяжных заседателей является запрет на исследование в присутствии присяжных недопустимых доказательств (части 5 и 6 ст. 335 УПК РФ), запрет на исследование фактов прежней судимости подсудимого, признания его хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иных данных, способных вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого (ч.8 ст.335 УПК РФ).

Председательствующим судьей дано неправильное толкование ч.7 ст.335 УПК РФ, предусматривающей возможность исследования в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей только тех фактических обстоятельств уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ, а также ст. 252 УПК РФ, которая содержит положения о том, что судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Данные нормы закона не запрещают подсудимому доводить до присяжных заседателей информацию об инкриминированных ему деяниях, в том числе и о причастности к этим деяниям лиц, не привлеченных к уголовной ответственности.

Мнение председательствующего судьи, сформулированное им в ходе судебного следствия и в напутственном слове, о том, что в случае, если присяжные заседатели выслушают полную версию подсудимого, то это может привести их к ошибочному решению, они окажутся под незаконным влиянием подсудимого, поскольку вынуждены будут решать вопросы о виновности лица, не привлеченного к уголовной ответственности – неосновательно.

По смыслу ч.7 ст.335 УПК РФ, ст.252 УПК РФ в их взаимосвязи с положениями других норм уголовно-процессуального закона (статей 333, 334, 339 УПК РФ), председательствующий не вправе ставить на разрешение присяжных заседателей вопросы о виновности лица, не привлеченного к уголовной ответственности. Но это не означает, что до присяжных заседателей не должна доводиться информация осужденного, утверждающего о своей непричастности к преступлению и о совершении этого деяния другим лицом, свидетельствующим против него.

Напротив, эта информация поможет присяжным заседателям в совещательной комнате, тайна которой предусмотрена ст. 341 УПК РФ, вынести объективный вердикт о причастности или непричастности подсудимого (Песецкого О. В.) к инкриминированным преступлениям и о его виновности или невиновности. (…)

С учетом изложенного, Судебная коллегия приходит к выводу о несправедливости судебного разбирательства по данному делу с участием присяжных заседателей ввиду нарушения права на защиту подсудимого Песецкого О. В., а также принципов равенства сторон и состязательности судопроизводства.

Существенное нарушение уголовно-процессуального закона является основанием для отмены приговора (п.2 ст.389.15 УПК РФ)…».

Добавить к этому Апелляционному решению ВС РФ нечего. Редкий случай неукоснительного соблюдения закона! Впрочем, надо понимать (перефразируя пословицу), что суровость и однозначность формулировок позиций Верховного суда по этому делу, смягчается необязательностью их исполнения, причем не только нижестоящими судами, но и самим ВС РФ в других случаях. А потому, дабы не вводить читателя в непозволительный оптимизм, закончу этот параграф ссылкой на Апелляционное определение ВС РФ от 10 июня 2015 г. №78-АПУ15—18СП:

«В ходе судебного разбирательства сторона защиты активно выясняла причастность иных лиц к убийству Р., суть таких выяснений сводилась к причастности лиц, которым такое обвинение не предъявлялось, и выражалась в высказываниях следующего характера: „Заказчик гуляет на свободе“, „Так от кого был заказ? От М., от Х.?“, „Какие-либо конфликты были по бизнесу в <…> области, которые могли иметь отношение к убийству Р.? Конфликты были жесткие, были и поджоги деревни, неуплата долга <…> предпринимателями…", „Конфликт, связанный с поджогом деревни, мог быть связан с убийством Р.?“, «Что Вам известно про факты слежки? Один из конфликтов у Р. был с Н. … Был еще факт слежки в 2005 г."…“.

Оправдательный приговор по этому делу был отменен. Так что практика судебная она такая – сегодня одна, а завтра другая. Увы.