Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

А теперь вернемся к Понимаемости, Запоминаемости и Убедительности доказательств. Почему это важнее в суде присяжных, чем в обычном – с профсудьей? Конечно, нет ничего плохого в том, что ваши шаги и тактические приемы, реализуемые в разбирательстве с профсудьей, будут им правильно поняты, запомнены и признаны убедительными, однако, увы, для процесса с профсудьей (а вернее для его результата) это имеет далеко не первостепенное значение. Главная причина, как вы понимаете, в очевидном обвинительном уклоне российского правосудия. Любое доказательство, изученное в суде, будет трактоваться профсудьей прежде всего с обвинительных позиций. Оно будет «понято и запомнено» как обвинительное и убедительность доказательства также будет зависеть в первую очередь от того, подтверждает оно или опровергает позицию обвинения. Как мрачно шутит один мой коллега: «Главным доказательством вины является постановление о привлечении в качестве обвиняемого – раз обвинение предъявили, значит виновен».

Нет, конечно, я готов допустить, что есть в отечественной судебной системе и честные, объективные и законопослушные судьи… Впрочем… Как я говорил в самом начале, если в вашем процессе председательствует именно такой прекрасный судья, то большую часть настоящей книги вам можно не читать)

Продолжая же рассуждать по затронутой теме, следует также отметить существенную разницу в процессуальных возможностях профессионального судьи и присяжного заседателя. К услугам профессионального судьи – все материалы дела в любое время и в любом объеме. К его услугам протокол судебного заседания (пусть до поры и в виде черновика). Судья имеет обширные полномочия по активному участию в исследовании доказательств. В конце концов, судья и никто другой – определяет ход дела, пределы исследования доказательств, устанавливает условия и ограничения на действия сторон. А что же присяжные? – спросите вы. А ничего. Ни протокола судебного заседания, ни материалов дела, ни вещественных доказательств у них – ни в ходе процесса, ни в совещательной комнате – не будет. Единожды увидев то или иное доказательство, единожды услышав те или иные показания – присяжные должны их понять, запомнить, проанализировать, сопоставить с другими доказательствами, изученными в другие дни процесса, и потом, в стрессовом состоянии, подгоняемые судьей, в условиях жесточайшего ограничения по времени, принять решение по многим десяткам (а иногда и сотням) вопросов вопросного листа. При этом полагаясь только на свою память, да краткие черновые записи (в большинстве случаев совершенно наивные и путанные – присяжные же не юристы и не детективы). Полагаете, такое положение вещей справедливо и соответствует требованиям законности, обоснованности и справедливости судебного решения? Впрочем, это не вина присяжных заседателей, это гримасы нашего законотворческого процесса и судебной системы…

Вот именно поэтому для суда присяжных крайне важно, чтобы любое действие защиты (и прежде всего предъявляемые ею доказательства) было правильно, однозначно, быстро и легко понято присяжными заседателями. А понятое – осознано и запомнено как минимум до вынесения коллегией вердикта. И, конечно, понятое и запомненное должно убедительно доказывать позицию защиты, обосновывать истинность и справедливость ее доводов. Словом, ваши аргументы должны быть убедительными и достоверными, при этом не суть важно, что именно вы делаете – допрашиваете свидетеля, изучаете вещьдоки или спорите с судьей…

Вот теперь, наконец, можно переходить непосредственно к вопросу об использовании психологических знаний в деятельности адвоката. Конечно, нижеприведенные соображения не претендуют ни на исчерпывающую полноту, ни на абсолютную истинность. Однако при их изложении, я видел свою задачу именно в том, чтобы указать читателям основные направления поиска средств и методов работы с коллегией присяжных, подтолкнуть Вас к самостоятельному изучению психологической литературы соответствующего профиля.

Оглашая доказательства или допрашивая свидетелей, необходимо иметь в виду, что присяжные заседатели вообще-то первоначально «не в теме» дела и будут «не в теме» еще достаточно долго (в зависимости от объемов дела). Какой смысл в доказательстве, если оно останется непонятым или понятым неправильно? Соответственно, первым требованием к любому тактическому приему защиты является его понятность для присяжных.

Легко сказать, но как этого добиться на практике? Вот тут следует обратиться к психологическим изысканиям по вопросу межличностных коммуникаций. К примеру одной из известных проблем является сложность длительного удержания внимания слушателя. Непроизвольное внимание, как правило, быстро проходит. Если же внимание поддерживается специальными средствами и приемами, то оно становится более длительным, однако отнюдь не бесконечным. Иногда оно «по ходу пьесы» ослабляется или усиливается, или же исчезает совсем. Экспериментально доказано, что удержать внимание человека свыше 45—50 минут практически невозможно. Соответственно, для адвоката, тем более работающего с присяжными, неплохо было бы знать способы активации и удержания внимания присяжных заседателей на значимых для защиты вопросах. Также следует планировать свою работу таким образом, чтобы чередовать фазы, когда от присяжных требуется повышенное внимание (например, при предъявлении каких-то важных, узловых доказательств) и фазы условного «расслабления и отдыха» (при предъявлении проходных доказательств, не представляющих большой ценности).

Самым простым, вполне законным и достаточно эффективным способом обратить внимание на тот или иной момент в доказательствах (который, почему-то редко используется на практике) является прямая просьба к присяжным… обратить на этот самый момент внимание. Например, оглашая многостраничный протокол следственного действия и подходя именно к тому моменту, который является для защиты принципиальным, вполне допустимо сказать: «А сейчас, уважаемые присяжные, хочу обратить Ваше внимание на следующую цитату: «….» или «Прошу минуточку внимания…» или… да, впрочем, вы и сами придумаете не мало таких форм обращения.

При работе с присяжными всегда надо учитывать, что восприятие ими информации идет не чисто механически, опосредованно исключительно практическим опытом, познанием и осмыслением, но почти всегда сопровождается еще и переживанием, эмоциональной реакцией (приятно/неприятно, интересно/неинтересно и т.д.). Соответственно, надо стремиться к тому, чтобы демонстрация ваших доказательств присяжным происходила на должном эмоциональном фоне. Как минимум, допросы свидетелей, дающих показания в пользу подсудимого, и демонстрация соответствующих вещественных доказательств должны быть интересны присяжным заседателям, как максимум – это должно делаться на фоне общего положительного настроя присяжных в отношении подсудимого. Соответственно задачей защиты является не только выбор сведений, которые необходимо донести до присяжных, но и выбор формы и момента их подачи (благо при предъявлении доказательств стороной защиты, она сама устанавливает их порядок исследования).

Следует учитывать, что психологи уже давно разделяют людей по приоритетному каналу восприятия информации. При этом, согласно изысканий психологов, 87% информации поступает в мозг через зрительные рецепторы, 9% – через слуховые и 4% – через другие органы чувств. В основном выделяют следующие каналы восприятия – визуальный, аудиальный, кинестетический (восприятие информации с помощью физических ощущений – прикосновений, ощупываний и т.п.) и дигитический (через абстрактно-логические образы, внутренние взаимосвязи между блоками информации, анализ поступивших сведений). Естественно, что работая с коллегией присяжных, у вас не будет возможности выяснить доминирующие каналы восприятия конкретных людей в коллегии. Впрочем, это и не требуется. Ценность данной идеи заключается в том, что защитнику необходимо максимально использовать все имеющиеся каналы восприятия. Стремиться к тому, чтобы то или иное доказательство, та или иная информация, нашла свое отражение и в зрительных, и в слуховых, и в кинестетических образах. Вещественное доказательство, предъявляемое присяжным заседателям, следует и показать им, и дать подержать в руках, и прочитать его описание в протоколе осмотра. Свидетель, дающий показания, не должен стесняться (при наличии такой возможности) демонстрировать документы и предметы, относящиеся к его показаниям. Если какое-либо следственное действие (естественно, с результатами в пользу защиты) отражено в фотографиях или на видеозаписи – они тоже должны быть продемонстрированы присяжным. В любом случае, и та и иная форма подачи материала найдет своего благодарного слушателя (или зрителя).

Это особенно актуально в связи с другим выводом психологов об особенностях и свойствах восприятия. Так, установлено, что одним из свойств восприятия является целостность. То есть восприятие идет не в виде отдельных ощущений, а в виде их совокупности, формирующей целостный образ предмета или явления. Например, если речь идет об орудии преступления, то оно и воспринято будет куда лучше, и запомнится детальнее, если о нем рассказали, показали и дали подержать в руках.

Еще одним свойством восприятия называют его структурность или ассоциативность. Психика человека обладает способностью (и необходимостью) систематизировать материал (потому что так он лучше и усваивается, и запоминается). Группировка отдельных частей происходит по признакам максимальной простоты, близости, равновесия. Это связано со свойством мозга группировать одни элементы по признакам сходства с другими (ассоциативно). Соответственно, важно давать информацию присяжным, согласуя последовательность подачи материала с этим принципом, например, поэпизодно или по общему источнику информации, или по объекту, в отношении которого содержатся сведения в доказательствах и т. д.

Кроме того, психологи установили, что мозг может охватить не более 4—5 независимых друг от друга объектов. Соответственно, необходимо стремиться к тому, чтобы факты и сведения, последовательно представляемые присяжным заседателям, имели бы очевидные для них взаимосвязи. При подаче материала, естественно, следует стремиться к его приведению к максимально простому и понятному виду. Порой лучше разбить какое-то событие на отдельные смысловые блоки, чем пытаться «скормить» слушателям целиком. Конечно, это не всегда возможно реализовать в рамках имеющихся процессуальных ограничений, но на то в деле и адвокат, чтобы искать нетривиальные решения в казалось бы безвыходных ситуациях. Например, в одном из процессов доводилось реализовывать такую своеобразную тактику: подсудимый согласился дать показания в самом начале предъявления доказательств стороной защиты. Изначально показания были даны в ограниченном объеме, однако в дальнейшем, при демонстрации тех или иных доказательств, подсудимый возвращался к даче показаний, что существенно дополняло и проясняло смысл изучаемых в присутствии присяжных сведений.

Наконец, важно отметить и такое свойство восприятия как осмысленность. Человек не просто воспринимает предметы и явления, он делает это осмысленно, целенаправленно, предвидя определенный результат и стремясь к нему. Так, например, студенты слушают лекцию для того, чтобы успешнее сдать зачет или экзамен. То есть в идеале защита должна стремиться не только к тому, чтобы продемонстрировать какое-либо доказательство, но также и объяснить – для доказательства или опровержения какого факта это делается. Однако с этим обычно возникают проблемы. Если суд еще готов мириться с тем, что защита предъявляет присяжным свои доказательства, то вот комментирование их будет скорее всего пресечено председательствующим. Что ж, легких путей никто и не обещал – разъясняйте значение тех или иных доказательств и фактов устами свидетелей защиты (в ходе их допросов), комбинируйте последовательность предъявления доказательств таким образом, чтобы она очевидным образом указывала на их значение для разрешения вопроса виновности подсудимого, короче говоря, проявляйте творческий подход.

В своей работе необходимо также учитывать, что мозг человека испытывает перегрузку, если он не в состоянии сделать выбор среди слишком большого количества сигналов. Поэтому важную информацию надо давать дозировано: важная информация – неважная информация, чтобы мозг успел переработать полученное. Впрочем, возможен и обратный, парадоксальный (если хотите – «прокурорский») вариант, основанной на умышленной перегрузке сознания присяжного ненужной и второстепенной информацией для отвлечения его внимания от слабо аргументированных фактов и неубедительных доказательств. Кстати, Карл Ивер Ховланд отмечал, что убедительность сообщения можно повысить не только концентрируя внимание слушателей на деталях сообщения, но и наоборот – отвлекая их от него. Это способствует тому, что слушатель, рассредоточивая свое внимание на различные не относящиеся к сообщению факторы, теряет возможность детально проанализировать содержание аргументов и контраргументов и, как следствие, не замечает противоречий в позиции говорящего, лишается возможности детально проанализировать и подвергнуть критике наиболее слабые позиции в его сообщении. На практике отвлечение внимания может производится в самых разнообразных визуальных, аудиальных или кинестетических формах – демонстрация большого количества графического или видео материала (имеющего весьма отдаленное отношение к повествованию), обширные объемы речевой информации (чтение протоколов – также слабо затрагивающих наиболее принципиальные вопросы), наконец, внешний вид и поведение коммуникатора также весьма эффективно отвлекают внимание слушателей от наиболее слабо аргументированных его утверждений.

Вспоминается случай, когда в одном из моих дел прокуратура (по эпизоду вымогательства) специально пыталась запутать присяжных, чтобы они сдались и бросили все попытки разобраться в сути дела, приняв обвинительную версию без анализа, просто под честное слово «синего мундира». Для этого обвинение посвятило чуть ли не десяток (!) судебных заседаний анализу деятельности некоего ООО (из серии ООО «Рога и копыта»). Изучалась (естественно выборочно и фрагментарно) его хозяйственная документация, допрашивались его работники и пр. и пр. Все это делалось обвинением с очень важным и многозначительным видом и до поры до времени я молча за всем этим наблюдал. Наконец, когда дело дошло до допроса директора и владельца фирмы (который, собственно и заявил о факте вымогательства), я демонстративно пресек все его попытки уйти в рассуждения о хозяйственной деятельности ООО и стал выяснять конкретику: кто, в каких выражениях и при каких обстоятельствах, высказывал угрозы, какие были выдвинуты требования, и как все это можно подтвердить, кроме «честного слова»?! Надо ли пояснять, что вразумительного ответа я не получил, и это было таким разительным контрастом со всем прочим ходом судебного заседания, что полная бездоказательность обвинения по этому эпизоду «вымогательства» стала предельно очевидна всем. Когда же дело дошло до прений, я откровенно схулиганил, заявив, что так и не разобрался в схемах деятельности ООО «Рога и копыта», однако, поскольку в отношении денного ООО как бы совершено вымогательство, то разбираться в схемах его функционирования и нет необходимости. Куда важнее ответить на главный вопрос: были угрозы или нет, было требование денег или нет? В итоге, по этому эпизоду вердикт был оправдательный…

Еще одна форма психической деятельности, которая выражается в особой связи сознания и объекта восприятия – это внимание, то есть выделение сознанием одних объектов с одновременным отвлечением от других. То есть именно во внимании проявляется избирательность сознания. Часто внимание достигается с помощью воли – особой формы психического состояния, требующей усилия. Поэтому необходимо дать человеку настроиться на восприятие – предупредить о важности той или иной информации. В прямом смысле… В то же время, опосредованное (пассивное, или рефлекторное, или произвольное) внимание продолжается всего несколько секунд. Поэтому для поддержания внимания объект должен изменяться, задача коммуникатора в связи с этим – находить в объекте все новые и новые стороны.

Следовательно представление доказательств следует производить таким образом, чтобы обеспечить максимальный уровень внимания именно при подаче особо важных сведений – необходимо сакцентировать внимание аудитории на ключевых вопросах. При этом, помимо прямого сообщения присяжным о необходимости обратить особое внимание на тот или иной момент, можно использовать и технологии создания непроизвольного внимания. Оно возникает при неожиданном раздражении, которое может быть вызвано громкостью, резкостью звука, цветом, движением и т. д.

Еще одним важным элементом взаимодействия с присяжными заседателями является повторение наиболее узловой информации. Да, конечно, в этом деле важна умеренность, однако единожды прозвучавшие в присутствии присяжных заседателей сведения могут быть ими элементарно не услышаны или неправильно поняты. Поэтому важно повторять ключевые месседжи, включая их в контекст (бэкграунд) прочих сведений. Так по одному «скинхедскому» делу, на персональном компьютере кого-то из обвиняемых были обнаружены ролики с нападениями на мигрантов, скаченные им из Интернета, и не имеющие никакого отношения ни к предъявленным обвинениям, ни к подсудимым. Однако видеозаписи были весьма натуралистичны и производили сильное впечатление при их просмотре, особенно в сравнении с остальной весьма невыразительной доказательственной базой по делу. В итоге, эти видеозаписи были обвинителем продемонстрированы присяжным под предлогом выявления националистического мотива совершения преступлений, после чего прокурор неоднократно возвращался к содержанию этих записей при допросах подсудимых, задавал по ним вопросы, демонстрировал распечатки отдельных кадров видеозаписей и т. д.

Что ж, прием был просчитан. Действительно, в памяти лучше всего сохраняются сведения, «набираемые памятью постепенно, день за днем, в связи с различными контекстами, освещенные с разных точек зрения, связанные ассоциациями с другими событиями, неоднократно подвергавшиеся обсуждению» (У. Джеймс «Память»). Еще эффективнее, если новые сведения подаются присяжным заседателям с опорой на уже изученную и запомненную информацию, как бы нанизывая информационные «бусины» на «нитку», сформированную еще в момент произнесения адвокатом вступительного слова. Недостаточно только заострить внимание присяжного заседателя на каком-то отдельном факте, необходимо воссоздать всю последовательность (систему) значимых для итоговой оценки событий.

Также следует учитывать еще один специфический момент в случае с коллегией присяжных заседателей. Дело в том, что коллегия присяжных обладает своего рода «коллективной памятью», образованной из воспоминаний всех ее участников. Это с одной стороны мешает работе участников процесса (поскольку одни и те же события могут быть восприняты и запомнены разными присяжными заседателями по-разному, с другой – помогает, поскольку отдельные запомненные разными присяжными фрагменты в результате коллективного обсуждения в совещательной комнате синтезируются в единую (общую) картину происшествия, при этом наиболее искаженные воспоминания о тех или иных событиях, как правило, не проходят «коллективной» проверки на достоверность и не учитываются при принятии решения. Это особенно важно с учетом того, что удаляясь в совещательную комнату, присяжные заседатели лишены возможности обращаться к протоколу судебного заседания, исследованным доказательствам или показаниям допрошенных в деле лиц. Поэтому здесь играет свою заметную роль вышеуказанное деление людей по доминирующему каналу восприятия. Да, конечно, это не дает стопроцентной гарантии от ошибок восприятия и запоминания, однако существенно снижает их вероятность.

Одновременно следует воздерживаться от примитивного повторения для слушателей одной и той же информации, одними и теми же словами, в одной и той же последовательности, и с одним и тем же горестным видом. Такая неоднократно прослушанная и просмотренная «пластинка» производит впечатление навязывания, и у человека срабатывает психологический механизм защиты. В профильной литературе описан «эффект насыщения», согласно которому повторение в массовой коммуникации полезно лишь до определенного предела, после которого начинается негативная реакция слушателей (или зрителей), направленная на избежание контактов с повторяемой информацией (отторжение). Так что снова проявляйте творческий подход, учитесь формулировать одни и те же идеи в разных интерпретациях и с разных заходов.

Считается, что наиболее запоминаются сведения, совпадающие с позицией самого человека, получающего информацию. Именно поэтому крайне важно с первых же заседаний если и не сформировать у присяжных заседателей симпатию к стороне защиты, то уж во всяком случае не вызвать у них к себе антипатии (плюс не дать коллегии проникнуться доверием к позиции обвинения). А для этого лучше всего подходит правильно составленное и произнесенное вступительное слово. Кстати, вспомните вышеописанный пример про «дорогой костюм адвоката». Как по-вашему, поможет это защитнику подчеркнуть совпадение его позиции с присяжными (которые, как мы понимаем, значительными доходами похвастаться не могут)? То есть вариант – демонстрировать всеми способами совпадение позиций («мы с вами из одного теста»), очевидным образом противоречит варианту – придать себе вид «солидный и респектабельный». Какой же из двух вариантов выбрать – решать конкретному адвокату, в конкретной ситуации…

Также отмечается, что наилучшее усвоение материала происходит, когда защитник побуждает присяжного к активной умственной деятельности, когда возникает напряженное обдумывание сообщений, соучастие в поиске объяснения тому или иному факту, той или иной трактовке доказательства. Естественно, что в ходе исследования доказательств не стоит напрямую обращаться к присяжным заседателям с предложением поразмыслить над тем или иным обстоятельством, это будет выглядеть несколько странно. Однако это можно и нужно делать опосредованно, например, формулируя в ходе допроса свои вопросы таким образом, чтобы у присяжных возникало желание поучаствовать в их разрешении, вместе «докопаться до истины». То есть присяжным должны быть интересны не только ответы на вопросы, но и сами вопросы. Помните: порой снятый судьей вопрос даст присяжным больше ответов, чем если бы председательствующий не вмешивался!

Эмоциональное сопровождение подачи доказательств крайне важно для усвоения и запоминания информации, однако следует помнить, что оно не просто ведет к запоминанию фактов, но и вызывает одобрение или неодобрение человеком информации, ее принятие или неприятие. От положительного или отрицательного знака эмоции зависит удовольствие или огорчение от сообщения, усиление или уменьшение восприятия, вплоть до полного отказа от ее восприятия. Именно поэтому важно, чтобы эмоционально присяжные заседатели как можно чаще находились на стороне подсудимого и его адвоката. А это, в свою очередь, означает, что адвокат должен уметь взглянуть на свое поведение со стороны. Здесь имеет смысл снова обратиться к разделу книги, описывающему внепроцессуальный конфликт в процессе с участием присяжных заседателей…

Бесценным способом донесения до присяжных заседателей целостной картины позиции защиты, либо хотя бы отдельных ее ключевых эпизодов, является прежде всего вступительное слово, затем – показания подсудимого, показания ключевых свидетелей защиты (а иногда и обвинения), и, конечно же, прения. Дело в том, что именно в ходе названных судебно-следственных действий есть возможность дать присяжным информацию в виде целостной и последовательной (соответственно – лучше понимаемой, запоминаемой и убедительной) версии защиты, с вписанными в нее доказательствами и их трактовками в защитительном ключе. [В редких случаях сильным ходом защиты может стать допрос подсудимого в первые дни начала судебного следствия. Фактически, это возможность донести до присяжных свою позицию, задать тон всему дальнейшему процессу. Впрочем, об этом подробнее будет сказано позднее].

А пока подчеркнем, что важен и язык подачи сведений, и их последовательность, и вообще отбор фактов, которые следует осветить перед присяжными. Если доказательство изложено юридическим языком трудным для понимания, необходимо изыскать способы перевести его на «человеческий». Согласитесь, что, например, фраза «в период не ранее 1 марта и не позднее 5 апреля» пусть и более грамотна с точки зрения уголовного процесса, но звучит слишком монструазно, особенно в сравнении с ее более «человеческим» аналогом – «в начале весны». Подобная замена вполне допустима, если на этот период не приходится каких-то иных (важных для дела) событий, и у защиты нет необходимости концентрировать внимание присяжных именно на конкретных датах-ограничителях. Кроме того, такой перевод с юридического на человеческий, без ущерба для сути дела, позволит присяжным гораздо лучше понять и запомнить – когда именно произошло исследуемое событие. Аналогично с адресами или, например, идентификацией оружия. Т.е. не «автомат АК-47 №ХХХХ, изъятый в ходе осмотра места происшествия от 12.01.1989г.», а «автомат с места убийства гражданина Петрова». То есть точность формулировки, иногда имеет смысл принести в жертву понятности изложения.

В целом, доказательства должны излагаться простым языком, без юридических изысков, доступным для понимания врачей, учителей, мелких служащих, пенсионеров и безработных, то есть всех тех, из кого, как правило, и состоит большая часть коллегии присяжных заседателей. Если оглашаете протокол следственного действия, это необходимо делать четко, внятно с паузами, выделяя наиболее важные места протокола громкостью и интонацией голоса.