Читать книгу "Суд присяжных: последний шанс Фемиды. Адвокат в процессе с присяжными: стратегия и тактика защиты"

Итак, допрос свидетеля защиты отличается от допроса подсудимого, прежде всего, тем, что подсудимый менее скован в маневре. Он может выбирать – на какие вопросы он будет отвечать, а на какие – нет. Он не скован рамками вопросов, которые ставят ему стороны, и вполне может изложить свои соображения в формате свободного рассказа, поделиться с присяжными не только известными ему фактами, но и их оценками и интерпретациями. Плюс у защиты есть возможность отрепетировать допрос и подготовить к нему подсудимого. Первой вопросы подсудимому задает сторона защиты, таким образом, есть возможность упредить наиболее неприятные вопросы обвинения, раскрыть те или иные подробности в выгодном для защиты свете. И еще подсудимый может самостоятельно выбирать время (в какой момент по ходу движения дела в суде начать давать показания – в его начале или наоборот конце) и объемы своего допроса. В остальном, каких-либо принципиальных различий между допросами подсудимого и свидетеля (о чем преимущественного говорилось в предыдущих параграфах), а также в подготовке к ним – нет.

С другой стороны, изложить все нюансы допроса именно подсудимого крайне проблематично и, прежде всего, потому что типовых уголовных дел (присяжных) и типовых преступлений не бывает. Впрочем, на одном важном моменте в подготовке допроса подсудимого я все же хотел бы остановиться подробнее. Планируя допрос подсудимого, помимо прочего, обязательно следует определиться – когда именно и в каком объеме следует давать показания. Имеющиеся варианты рассмотрим далее.

17.8.1 Дача показаний подсудимым в конце судебного следствия

Это наиболее распространенный вариант, имеющий ряд неоспоримых преимуществ. К ним, в первую очередь, следует отнести тот факт, что именно в конце судебного процесса, когда сторона обвинения уже представила все свои доказательства, у стороны защиты (подсудимого) возникает наиболее благоприятная возможность для дачи показаний. Имеется возможность учесть все нюансы доказательственной базы по делу, все недостатки и просчеты обвинения. Исходя из всего этого, можно окончательно скорректировать и «заострить» свои показания.

Еще одним преимуществом дачи показаний в конце суда является возможность дать в показаниях пусть и частичный, но все же анализ изученных доказательств, объяснение тем или иным фактам, установленным в ходе судебного следствия, озвучить перед присяжными целостную картину защитительной версии.

Наконец, следует учитывать и многократно описанный «эффект края», то есть как говорилось в фильме «Семнадцать мгновений весны» – «Штирлиц знал, что лучше всего запоминается последняя фраза».

Как таковых, серьезных недостатков у этого тактического приема нет, однако, в конкретном деле могут присутствовать свои нюансы, которые могут заставить защиту сделать выбор в пользу альтернативных вариантов момента дачи показаний.

17.8.2 Дача показаний в начале судебного следствия

Этот вариант неплохо подходит для простых дел, то есть для дел с минимальным количеством подсудимых и вмененных эпизодов. Также одним из обязательных условий его применения является уверенность защиты в отсутствии сюрпризов со стороны обвинения, и отсутствие оснований считать, что преждевременно данные показания позволят стороне обвинения сработать на их опровержение.

Сильной стороной такого варианта защиты является то, что, дав показания в начале судебного следствия, т.е. еще перед представлением доказательств стороной обвинения, у защиты и подсудимого есть прекрасная возможность сформировать у присяжных необходимый контекст, настрой восприятия доказательств обвинения. Однако надо понимать, что такой вариант имеет смысл применять только в случаях, когда подсудимый реально умеет давать показания. В противном случае, если он косноязычен и не хватает звезд с неба в интеллектуальном плане, эффект может быть совершенно иной… Так что, если можете и хотите – яркий допрос подсудимого в начале судебного следствия позволит стороне защиты задать тон всего дальнейшего судебного процесса, позволит перехватить инициативу у стороны обвинения и представить свою версию событий раньше, чем это сделает прокурор.

Однако, идти на такой шаг, повторюсь, следует только в случае, если доказательственная база обвинения защите известна и каких-то сюрпризов в ней не предвидится. Поскольку в противном случае есть вероятность того что, рассказав присяжным свою версию событий, можно быть в дальнейшем уличенным во лжи в каком-либо факте, а этого присяжные не простят… Так что давать показания в начале судебного следствия имеет смысл в том случае, когда позиция защиты не сводится к простому отрицанию обвинения, а имеет выработанную контрверсию, которую можно целостно изложить присяжным взамен зачитанного прокурором обвинения.

Еще один положительный момент от дачи показаний в начале суда (о котором часто забывают) в том, что, дав показания в начале судебного заседания, сторона защиты получает возможность задавать подсудимому вопросы в течение всего последующего судебного следствия, в том числе сразу после исследования обвинением того или иного доказательства. Соответственно, если у защиты есть на что особо обратить внимание в доказательствах обвинения, то это можно сделать с помощью показаний подсудимого.

Кстати, этот же прием может дать преимущество защите и в том случае, когда по делу имеет место коллизионная защита. Во всяком случае, дав показания перед показаниями остальных подсудимых, при определенной доле профессионализма можно поставить их в позицию оправдывающихся…

Кроме того, в рамках допроса подсудимого в начале судебного следствия неплохо реализуется тактика «похищения грома», описанная в иностранной литературе, посвященной суду присяжных. Суть сводится к тому, что сторона защиты предъявляет доказательства обвинения (или говорит о фактах, выгодных обвинению) до того, как о них заявит само обвинение. В результате чего у защиты появляется возможность изменить контекст подачи этого материала, сместить акценты, выбрать более приемлемую форму подачи сведений, а это, в свою очередь, позволяет в известной мере смягчить, а то и вовсе нивелировать эффект такого доказательства.

Также допрос в начале судебного процесса, как правило, дает большие шансы застать прокуратуру (и главное судью) врасплох и донести до присяжных какую-то информацию (неважно «законную» или «незаконную»), которую в ином случае суд попытался бы заблокировать.

Впрочем, есть у этой тактики допроса и свои отрицательные стороны, притом весьма существенные. Прежде всего, следует сказать о том, что допрос в начале судебного заседания фактически раскрывает перед обвинением все, или почти все козыри защиты – и в дальнейшем защите приходится играть «в открытую». Также допрос подсудимого в начале суда не позволяет в полной мере охватить всю доказательственную базу обвинения и защиты по той причине, что она еще не исследована. Аналогично, допросив подсудимого в начале, возможность задавать ему вопросы по ходу дальнейшего суда получает и сторона обвинения.

17.8.3 Дача показаний после «своего» эпизода

Этот вариант дачи показаний имеет свой смысл по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых. Значительный объем доказательств, исследуемых длительный временной промежуток, может не лучшим образом сказаться на запоминании присяжными заседателями именно тех доказательств и фактов, которые нужны стороне защиты по конкретному эпизоду. Соответственно, если подсудимому вменяется незначительное количество эпизодов, да если они еще и рассматриваются в начале судебного следствия, то имеет смысл рассмотреть вопрос дачи показаний подсудимым сразу после рассмотрения доказательств по его конкретному эпизоду.

Положительным аспектом этого выбора также является тот факт, что он позволяет дать свою трактовку тем или иным доказательствам непосредственно после того, как они предъявлены обвинением. Если показания будут убедительны и смогут опровергнуть позицию обвинения и подтвердить позицию защиты, то даже несмотря на то, что присяжные к концу судебного следствия все равно забудут большую часть доказательств и показаний, у них останется общее воспоминание о том, что по данному конкретному эпизоду сторона защиты убедила их в своей правоте. И напротив, если подсудимый дает показания в конце судебного следствия, может возникнуть ситуация, когда присяжные просто не смогут связать излагаемые им факты с конкретными утверждениями обвинения, которые были когда-то давно, «десяток эпизодов назад».

Кроме того, следует понимать, что такой способ дачи показаний позволяет в некоторых случаях дистанцировать вашего подзащитного от остальных подсудимых, что немаловажно для защиты по делам о совершении групповых преступлений и при коллизионной защите. В частности, подобная тактика дачи показаний была применена мной по делу Рыно-Скачевского. Моей подзащитной С. Аввакумовой вменялось участие в одном единственном, самом первом по хронологии эпизоде. При этом подсудимая имела возможность сообщить в своих показаниях ряд деталей, важных для позиции защиты, а также оспорить ряд утверждений и доказательств обвинения. Если бы свои показания она давала в конце судебного следствия, то, во-первых, ряд обстоятельств, о которых она говорила, мог бы уже стереться в памяти присяжных, а, во-вторых, она бы чисто психологически оказалась в общей массе подсудимых.

Выбрав же тактику дачи показаний сразу после эпизода, мы, во-первых, смогли оперативно, по свежим следам, изложить присяжным свою версию событий, опровергнув ряд утверждений обвинения, во-вторых, смогли не смешаться с общей массой остальных подсудимых, поскольку одним из столпов защиты в этом процессе было утверждение о том, что Аввакумова оказалась в этой компании случайно, а после того как преступное деяние было совершено, она резко порвала свои связи с этой группой и в дальнейшем с ними не только никаких преступлений не совершала, но и вообще не контактировала…

Как показал вердикт присяжных, эта тактика, выбранная защитой, была верной (подсудимая была оправдана и вышла на свободу).

17.8.4 Отказ от дачи показаний

Скажу сразу – это самый не лучший вариант для суда присяжных. Для его использования должны быть очень веские причины. Как правило, это либо фатальная косноязычность и «недалекость» подсудимого, либо отсутствие каких-то серьезных аргументов, которые могли бы быть озвучены подсудимым. В первом случае давать показания такому подсудимому дороже, если он запутается (а суд и прокуратура приложат к тому максимум усилий), проявит неуверенность в ответах, выберет неправильную интонацию подачи материала или допустит неподходящие фразы (например, жаргон или излишне агрессивные высказывания) – это будет куда хуже, чем простой отказ от дачи показаний. Во втором же случае (при отсутствии серьезных аргументов в защиту), нет смысла еще раз пересказывать версию обвинения или неубедительно выпрашивать у присяжных снисхождения – лучше уж промолчать.

В остальных ситуациях отказ от дачи показаний – заведомо проигрышный вариант. Проигрышный именно с психологической точки зрения. Можете не сомневаться, что в случае отказа давать показания суд не раз, как бы случайно, напомнит об этом присяжным и попробует довести до них идею, что подсудимый молчит, будучи «раздавлен грузом обвинительных доказательств». Да, это будет вроде как незаконно, но легче от этого не станет.

Соответственно, если все-таки решили отказываться от дачи показаний, то уж, во всяком случае, это имеет смысл облечь в какую-то более-менее приличную форму. В частности, в реализации такой тактики неплохим подспорьем являются показания, данные подсудимым на следствии. Правда, только если эти показания давались в соответствии с избранной стороной защиты стратегией…

Так, в одном из процессов, мной было принято решение отказаться от дачи показаний по причине тотальной бестолковости и косноязычности подзащитного. С учетом выбранной стратегии защиты, было решено сделать это в рамках раскаяния подсудимого. В результате, когда до него дошла очередь давать показания, им было просто заявлено, что он в содеянном раскаивается, признательные показания, данные на следствии, подтверждает и больше ему к ним добавить нечего. Лучше, чем ничего.

Можно использовать и такой прием как «обида» на суд и прокурора. То есть подсудимый может в течение процесса активно реагировать на некорректные действия обвинения и суда (например, на попытки перебивать свидетелей защиты, комментирование прокурором ответов, отказ в удовлетворении каких-либо ходатайств и т.д.), после чего можно заявить, что показания подсудимый будет давать в ограниченном объеме, а на вопросы суда и обвинения будет отвечать только после устранения ранее допущенных нарушений его прав. Во всяком случае, это хоть какая-то убедительная (обоснованная) причина для отказа от дачи показаний. При этом крайне не рекомендую отказываться отвечать на вопросы присяжных, если таковые будут иметь место! Во-первых, это будет крайне негативно воспринято ими, во-вторых, вопросы присяжных позволяют судить о том, как они оценивают происходящее в процессе, как восприняли то или иное доказательство, как они настроены к подсудимому. В общем вопросы присяжных – это кладезь ценной информации, если уметь его правильно оценивать.

Но вообще, конечно, показания подсудимого – это то, чего присяжные заседатели всегда ждут с особым интересом, и то, что имеет на них максимальное влияние. Поэтому постарайтесь описанный вариант использовать в защите как можно реже, только в безвыходных ситуациях.

17.8.5 Частичный отказ от дачи показаний

Случай, когда подсудимый дает показания только по какому-то ограниченному кругу обстоятельств, либо же дает показания только по вопросам защиты, отказываясь давать ответы на вопросы обвинения и/или суда. Опять-таки, не самый лучший вариант, но в ряде случаев и его приходится использовать. Например, в следующей ситуации: достаточно часто судьи нарушают требования проведения допроса и, вопреки установленной законом очередности, сами задают вопросы подсудимому. Это практикуется и для того, чтобы сбить его с мысли, и для того, чтобы нивелировать данные им показания. Вот здесь-то и приходит на помощь прием временного отказа подсудимого от дачи ответов на вопросы прокурора или судьи. Сводится он к заявлению следующей позиции: «В настоящее время я буду давать показания только по вопросам защиты. На вопросы обвинения и суда я буду отвечать только после окончания допроса стороной защиты».

Другой вариант, который приходилось использовать достаточно часто, это когда изначально подсудимый заявляет, что отказывается от дачи показаний и, вслед за этим, сторона защиты с полным на то основанием заявляет ходатайство об оглашении его показаний на следствии. Ну, а дальше подсудимый меняет свою позицию и дает актуальные показания… Этот прием весьма неплох, в том числе, и в случаях, когда показания, данные на следствии, признательные, а в суде подсудимый отказывается от признания вины и объясняет почему. Кроме того, в результате такого маневра «признательные» на следствии оглашаются ПЕРЕД показаниями в суде, а не после…

17.8.6 Отельные аспекты допроса подсудимого

Ну в конце хотелось бы сказать еще несколько слов о специфике допроса подсудимого. Используйте личностные характеристики подзащитного. Допрос при присяжных – это театральное действо. Соответственно, понимая, кого предстоит допрашивать, необходимо определиться со своим амплуа. Если подсудимый не блещет умом и не может связать двух слов, то не пытайтесь представить его интеллектуалом, если он брутален – не надо выставлять его робкой и бессловесной жертвой произвола. Это будет смотреться, как минимум, искусственно и неубедительно.

Помните, что помимо доведения фактов и сведений, подтверждающих версию защиты, показания подсудимого могут содержать и элементы оценки доказательств обвинения. Однако надо понимать, что оценка доказательств в ходе дачи показаний не бесспорна с точки зрения уголовно-процессуального закона, соответственно, давая оценку, необходимо вписывать ее в показания таким образом, чтобы это выглядело органично и сводило к минимуму шансы председательствующего вмешаться в ход допроса.

При планировании дачи показаний следует определиться и с тем, какие из показаний вызовут негативную реакцию председательствующего судьи, в какой части он попытается их прервать или оспорить.

Кстати, не редки случаи, когда суд так или иначе пытается ограничить право подсудимого давать показания в любой момент судебного следствия. Что ж, здесь на помощь защите может прийти судебная практика ВС РФ и, прежде всего, имеется в ввиду Апелляционное определение ВС РФ от 25 апреля 2013 г. №5-АПУ13—6сп, которым оправдательный приговор по делу был оставлен в силе:

«Вопреки доводам апелляционной жалобы представителей потерпевшего, суд обоснованно начал судебное следствие с допроса подсудимого, поскольку в соответствии с ч.3 ст.274 УПК РФ с разрешения председательствующего подсудимый вправе давать показания в любой момент судебного следствия. Данное право не может быть ограничено запланированной последовательностью представления доказательств стороной обвинения. При этом всем участникам процесса, в том числе потерпевшему и его представителям, являющимся адвокатами, председательствующим разъяснялось их право задавать вопросы допрашиваемым лицам, поэтому то обстоятельство, что они не задавали вопросы свидетелям Б., А., П., К., А., Н., свидетельствует не о нарушении их прав, а том, что они предоставленным им правом не воспользовались».

Глава 18. Защитительная речь в прениях

«Нет такого падшего и заблудшего человека,

в защиту которого не нашлось бы слова сострадания»

А.Ф.Кони

Речь в судебных прениях – это самостоятельная тема для многочисленных исследований и даже целых книг. Вообще о судебной риторике много писали и теоретики юриспруденции и юристы-практики. Однако объектом изучения в таких публикациях, как правило, являются общие психологические закономерности построения, произнесения и восприятия речи в суде (а не нормы права, регламентирующие судебную речь в конкретный момент в конкретном государстве).

В связи с этим, нет смысла писать еще один учебник судебной риторики с разбором приемов и методов как сделать свою речь более яркой и образной, какие обороты использовать и какими шутками увлечь слушателей. Вместо этого я ограничусь разбором тех особенностей составления и произнесения защитительной речи, которые характерны для современного российского процесса с участием присяжных заседателей.

Что ж… Согласно одной из грустных шуток адвокатов, выступление в прениях в суде с профсудьей это «спектакль для клиента», спектакль, который уже ничего не решает и ни на что не влияет. Увы, но в этой шутке есть изрядная доля правды. Однако, если дело рассматривается присяжными, то значение защитительной речи в корне меняется! Выступление с защитительной речью – это, без всяких оговорок, самое мощное оружие в руках (вернее – устах) сторон. Конечно, дело-делу рознь, но не раз приходилось сталкиваться с ситуациями, когда именно выступления в прениях сторон позволяли защите либо вырвать победу по, казалось бы, безнадежному делу, либо с треском проиграть вроде бы в выигрышной ситуации…

В предыдущих главах мы много говорили об особенностях суда присяжных, его отличиях от суда с профсудьей. Для защитительной речи в суде присяжных также характерны все ранее перечисленные особенности. К ним, безусловно, относится значительное «сужение» тем, о которых можно говорить. В прениях, также как и во всех других стадиях судебного разбирательства, не исследуются вопросы права, в крайне сжатом виде рассматриваются вопросы, характеризующие личность подсудимого, потерпевшего и свидетелей, ну и, конечно, суды очень ревностно относятся ко всему тому, что, по их мнению, выходит за предмет доказывания (даже если фактически этого не наблюдается). Например, довольно часто бывают ситуации, когда суды запрещают говорить об альтернативной версии защиты по той простой причине, что де факты, о которых говорит защита, не входят в предмет доказывания, а люди о которых говорит защита и называет в качестве реальных преступников – не являются подсудимыми. Конечно, это весьма ограничивает защиту в выборе средств и методов защиты подсудимого. Увы…

Еще один специфичный для прений в суде присяжных момент – это повышенная конфликтность этой стадии судопроизводства (даже в сравнении с другими стадиями суда присяжных), и активно принимаемые меры со стороны обвинения и суда по саботажу выступления адвокатов защиты.

Центральным вопросом подготовки речи защитника к прениям в суде присяжных, является вопрос о том, чему отдать приоритет – логическим доводам, сопоставлениям доказательств, анализу и детальному разбору или наоборот – эмоциям, литературной красоте, образности выражений и яркости языка. Если мы почитаем труды и речи классиков жанра – адвокатов дореволюционной России – вывод из их выступлений можно будет сделать только один: надо отдавать приоритет эмоциям и приемам изящной словесности. Однако прежние золотые времена старорежимной адвокатуры давно и безвозвратно прошли. Сейчас же, решая эту задачу, необходимо вспомнить – какие именно вопросы решают присяжные заседатели в современном процессе? А решают они вопросы доказанности значимых для суда фактов – факта преступления, факта участия и роли подсудимого в этом преступлении, факта его вины и возможного снисхождения, но никак не вопросы благородства души подсудимого и страдания его близких. Если современный адвокат, в современном суде присяжных, следуя опыту коллег столетней с лишним давности, начнет рассказывать о том, какой его подзащитный хороший да правильный, и какими высокими побудительными мотивами он руководствовался, да какие у него плачущие детишки и безутешные родители-старики, то даже если предположить, что председательствующий его не прервет, а присяжные проникнутся произнесенной речью, то реализовать свою симпатию к подсудимому им все равно будет очень трудно, поскольку им нужно будет давать ответы на жестко регламентированный законом перечень вопросов. Нет, казус Веры Засулич или условного «ворошиловского стрелка» теоретически возможен и сегодня, когда «доказано», но «не виновен», вот только разрешенные методы достижения такого результата (в сравнении с дореволюционным процессом) сведены практически к нулю…

Сегодня присяжный готов простить адвокату ошибки в речи и ударениях, но никогда не простит ошибок в фактах и доказательствах. Ни эмоциями, ни витиеватыми фразами присяжного просто так уже не проймешь, в первую очередь присяжные все равно теперь смотрят на факты. Ну а красота речи хорошо, если она есть, и плохо, когда есть только она.

Не бойтесь давать в речи в прениях ссылки на реквизиты цитируемых документов, называть тома и листы дела. Это придает вес и убедительность вашей речи – показывает, что вы не взяли свои аргументы с потолка. Не бойтесь читать речь с листа бумаги (не забывая, конечно, об интонации, выражении и паузах). Времена, когда надо речь надо было выучить для бОльшего театрального эффекта давно (и к счастью) прошли – сейчас четкость изложения ценится куда выше. Тем более, что судья и прокурор не дремлют и сделают все от них зависящее чтобы прервать выступление защитника, сбить его с мысли, и вот тут текст выступления перед глазами будет очень к месту.

Однако, на этом особенности защитительной речи в суде присяжных не исчерпываются. Пожалуй, самым главным и специфическим комплексом требований к защитительной речи в суде присяжных, в сравнении с защитительной речью в обычном суде, является адаптация защитительной речи для ее понимания гражданами не являющимися специалистами в области юриспруденции, т.е. присяжными…

Вообще, защитительная речь, это почти последнее, что слышат присяжные от защиты перед принятием ими решения по делу. Поэтому правильно написанная и хорошо произнесенная защитительная речь – это половина (а то и больше) успеха! Защитительную речь в присяжном деле невозможно заменить никакими, пусть и самыми распрекрасными, доказательствами. Прения не являются доказательством, и присяжные это понимают, однако они являются той силой, которая может сделать шедевр искусства из разрозненной массы исследованных по делу фактов.

Обязательно «отработайте» защитительную речь на своих родственниках или знакомых, не знающих материалов и подробностей дела. Задача написать речь таким образом, чтобы посторонние люди поняли ваши аргументы, смогли разобраться в ваших доводах и утверждениях. Если вы смогли написать речь, понятную для посторонних людей, значит и присяжные заседатели ее поймут.

К сожалению, довольно часто адвокаты попадают в ловушку собственной осведомленности. То есть составляя защитительную речь они опускают, или слишком поверхностно излагают те или иные факты, кажущиеся им понятными и без всяких дополнительных объяснений. Причем в большинстве случаев такое происходит неосознанно – просто адвокат, досконально вызубривший материалы дела с которым он работает, элементарно упускает необходимость поставить себя на место слушателя, знающего уголовное дело гораздо поверхностнее, чем он. Я отмечал ранее и вновь повторюсь – присяжный заседатель не имеет возможности работать с материалами дела в объемах необходимых для нормального понимания и запоминания изученного. У присяжного нет возможности возвращаться к ранее изученному документу, нет права перечитать или повторно изучить какое-либо доказательство. Это необходимо помнить при составлении защитительной речи! По большому счету, после того как защитительная речь подготовлена, необходимо не только проверить в ней грамматические ошибки, но и, прежде всего, адаптировать ее для восприятия слабо подготовленного (по знанию фактуры во всей ее полноте) слушателя.

Совершенно очевидно, что в ходе исследования доказательств, за бортом внимания присяжных оказывается целый пласт сведений. Да они были оглашены в суде, однако, чтобы понять их истинное значение, необходимо сравнивать их с остальными доказательствами, скрупулезно все анализировать, а вот как раз такой возможности присяжные и лишены, поскольку не имеют доступа к материалам дела.

В частности, совершенно удручающе картина выглядит в случаях, когда предметом исследования по делу является бухгалтерская или коммерческая документация фирмы. В этом случае присяжным практически нереально «продраться» сквозь дебри счетов-фактур, договоров, расходных ордеров и бухгалтерских проводок, воспринимая весь этот «цифровой» поток исключительно на слух. Без объяснений со стороны адвоката – на что следует обратить внимание в этой документации, какие выводы следуют из анализа тех или иных бухгалтерских документов – все оглашенное прозвучит зря.

Аналогично и по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых. Полагаю, сталкиваясь с такой категорией дел, каждому из адвокатов приходилось просиживать многие дни, анализируя совокупность собранных доказательств, постоянно обращаясь к тем или иным протоколам или экспертизам, сравнивая их между собой, составляя единую картину произошедшего. Так вот присяжные процессуально лишены такой возможности! Любое доказательство они в процессе видят (или слышат) один-единственный раз. Единожды увидев или услышав доказательство, они должны либо попытаться его записать, либо запомнить. А в деле может быть и несколько десятков, и несколько сотен томов… Поэтому в прениях стороне защиты можно и нужно напомнить присяжным эти самые изученные доказательства, да еще и в их взаимосвязи друг с другом, да еще и с подробным анализом на предмет достоверности и относимости. Уникальная возможность! Не отнестись к ней с должной серьезностью – верный шаг к проигрышу. И вот здесь на помощь присяжным должен прийти адвокат со своей «все объясняющей» речью, и если уж она будет доходчивый и убедительной, то присяжные смогут во всем разобраться по уму.