Читать книгу "Литература (Русская литература XIX века). 10 класс. Часть 2"

В 1890-е годы Чехов создал наиболее значительные свои прозаические произведения; это рассказы «Попрыгунья» (1892), «Скрипка Ротшильда» (1894), «Ионыч» (1898), «маленькая трилогия» («Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви»), которую мы подробно разберем в разделе «Анализ текста». И от рассказа к рассказу, от повести к повести интонация рассказчика становилась все печальнее, а обстоятельства, в которые ставил писатель своих героев, все драматичнее. Их иллюзии рушатся, высокие цели разбиваются о стену пошлости, социальные шоры не позволяют взглянуть на мир широко открытыми глазами.

Именно на таком смысловом фоне разворачивалась работа над двумя ключевыми произведениями Чехова этого вершинного периода его творчества – повестью «Дом с мезонином» и рассказом «Дама с собачкой».

Повествование в «Доме с мезонином» ведется от лица художника, вспоминающего о своей несостоявшейся любви к девушке, которую домашние звали Мисюсь. У мягкой, нежной и почти безвольной Мисюсь есть сестра, красивая и жесткая; они с художником находятся на разных полюсах. Сестра Мисюсь, как многие молодые люди того поколения, проповедует идею общественной пользы, служения народу. А любимое слово героя-рассказчика – «праздность»; он смотрит на жизнь сквозь призму своих представлений о прекрасном, о красоте, которая всегда бесполезна. Сама Мисюсь далека от злобы дня, от суровых практических воззрений разночинной интеллигенции; она воздушна, и любовь художника к ней сродни любви к прекрасному. Но прекрасное не может быть в мире Чехова вечным. Именно жесткая и «практическая» сестра решает судьбу Мисюсь и героя-рассказчика. Она считает эту любовь бесполезной и разрушает красоту. Лето любви завершается, наступает осень разлуки. Остается лишь длящаяся, тоскливая память; последняя фраза повести – «Мисюсь, где ты?» – звучит почти слезно…

Художественное время и художественное пространство повести организованы очень сложно. Во-первых, действие происходит сразу в двух планах, в двух срезах – «здесь и сейчас», в сознании художника и в те времена (семь лет назад), когда он повстречал Мисюсь. Во-вторых, любовная линия сюжета соотнесена с природным циклом: приход лета метафорически связан со встречей героев, наступление осени – с их разлукой. В-третьих, образ усадьбы, куда художник приезжает из города в надежде обрести душевный покой, приобретает масштаб символа. Старый дом с мезонином – это метафора несбыточной мечты о покое, уюте, сердечности, о свободе от нужд чересчур практической жизни, о самодостаточной красоте.

События другого более чем значимого произведения тех лет, рассказа «Дама с собачкой», во многом были навеяны личными впечатлениями. Образ сладостно-душного приморского города непосредственно связан с биографическими событиями, которые произошли в то время в жизни Чехова. Здоровье его резко ухудшилось, во время обеда с издателем Сувориным (1897) кровь хлынула горлом. В 1898 году, послушав совета врачей, писатель переселился в Ялту. А в 1899-м, продав после смерти отца Мелихово, он купил в Ялте участок и построил дом, где жил вместе с матерью, спасаясь от приступов губительной чахотки. (Ради этой покупки Чехов вынужден был заключить кабальный договор с издателем Марксом: за 75 000 рублей он отдал все права на свои произведения на двадцать лет вперед.)

Герои «Дамы с собачкой» любят друг друга и страдают от пошлости окружающей жизни; они не могут разорвать отношения и живут во лжи; все спутывается неразличимо…

Прочтите повесть «Дом с мезонином» и рассказ «Дама с собачкой». Проанализируйте эти произведения: особенности сюжета и композиции, способы выражения точки зрения рассказчика. Подготовьте устный доклад на тему «Роль художественной детали в малой прозе Чехова».

Чеховская тяга к малым повествовательным формам не была случайной прихотью писателя. Ее предопределил сам ход литературного развития в России. Но можно взглянуть на это и шире, связать жанровый выбор Чехова с общей тенденцией мировой культуры той поры. В 1880—1890-е годы к жанру рассказа, короткой новеллы обратились крупнейшие европейские писатели. И в первую очередь Ги де Мопассан, о чьем творчестве в целом мы говорили в главе, посвященной Льву Николаевичу Толстому.

Давайте вместе прочитаем самую известную новеллу Мопассана «Пышка» (1880) и убедимся, что при всем несходстве индивидуальных манер и национальных традиций жанровые законы малой повествовательной формы для писателей разных стран были едиными.

Новеллу эту Мопассан написал специально для сборника, выпущенного молодыми прозаиками-натуралистами к 10-летию франко-прусской войны по инициативе Эмиля Золя. «…Мы хотели… попытаться дать в наших рассказах правдивую картину войны, очистить их от шовинизма… а также и от фальшивого энтузиазма», – сообщал автор Флоберу. Иными словами, Мопассан стремился решить литературными средствами социальную проблему; посмотрим же, что у него получилось на самом деле.

Внешняя канва сюжета и впрямь откровенно публицистична и полна обличительного пафоса.

Во время франко-прусской войны из нормандского городка, захваченного немцами, в направлении Гавра, который принадлежит французам, отправляется карета; в ней едут дворяне, крупные буржуа, вполне обеспеченный демократ, монахини и местная проститутка по прозвищу Пышка. Добропорядочные нормандцы уезжают не потому, что ненавидят пруссаков, а потому, что в Гавре удобнее делать деньги; презираемая ими Пышка – потому, что не может, не желает жить под немцами. Так с самого начала намечаются две коллизии – одна «классовая», другая «идейная». Богатые обыватели (и особенно их жены) презирают женщину недостойного поведения; при этом она настоящая патриотка, они – нет.

Сословная коллизия разрешается довольно просто и быстро. Богатые пассажиры в спешке забыли провизию, а домовитая Пышка позаботилась о еде; поделившись с ними, она приобретает их невольное расположение. Мужчины даже уступают ей одну из своих ножных грелок. Сытые привыкли быть сытыми; путь к их сердцу лежит через желудок. Демократ Корнюде торжествует: мало того, что он выступает за равенство всех сословий, ему и сама Пышка очень нравится.

Но тут же на первый план выходит коллизия «патриотическая». Внезапно карету останавливает немецкий патруль; офицер-пруссак добивается благосклонности Пышки. Та, преисполненная ненависти к захватчикам, наотрез отказывается обслуживать иноземного клиента; в отместку пруссак запрещает пассажирам кареты покидать станцию. Разумеется, через несколько дней отношение к Пышке вновь резко меняется; соотечественники, включая молитвенно настроенных монахинь, буквально вынуждают ее отправиться в объятия прусского офицера. Они словно бы расплачиваются ее телом за свою свободу.

Патриотическая коллизия вновь соединяется с социальной: сев наконец-то в карету, пассажиры вдруг вспоминают, что они, во-первых, граждане оккупированной страны, во-вторых, добропорядочные буржуа, оскорбленные соседством с падшей женщиной. Особенно с такой, которая в трагические для родины дни проводит время с прусским завоевателем. Пышка, так и не успевшая запастись провизией, остается одинокой и голодной; все остальные пассажиры охотно пируют, не обращая на нее никакого внимания. Демократ Корнюде напевает революционную «Марсельезу», а Пышка плачет: «и порою, между двумя строфами, во тьме прорывались рыдания, которые она не могла сдержать».

Но это всего лишь внешняя канва сюжета. И хотя в жанре рассказа, тем более новеллы, динамичный сюжет играет огромную роль, все-таки не это главное. Читая произведение малого повествовательного жанра, мы в первую очередь обращаем внимание на художественные детали, на меткие характеристики, на внутренний мир героев, на образ рассказчика.

Так происходит и с «Пышкой». В процессе чтения мы замечаем общественную позицию автора, противника буржуазной спеси и сторонника настоящего демократического отношения к людям. Но основной наш интерес сосредоточен на другом. Например, на том, как рассказчик иронически описывает привычки хитрого и жизнерадостного виноторговца Луазо, который «казалось, состоял из одного шарообразного живота, над коим возвышалась красная физиономия, обрамленная седеющими бачками». Или на том, как жизнелюбивая Пышка деликатно принялась есть крылышко цыпленка… И главное, на том, как героиня переживает все происходящее с ней. В начале рассказа она смущается своим соседством с солидными, «порядочными» людьми; когда те, съев ее припасы, снисходят до Пышки, она по-настоящему счастлива; когда прусский офицер начинает ее домогаться, Пышка искренне возмущена; когда на возвратном пути неблагодарные богачи демонстрируют ей свое презрение, она беспредельно страдает. И постепенно история ее переживаний затмевает историю социальных отношений, изложенную в рассказе.

В этом и состоит основная задача писателя, работающего в малом повествовательном жанре, пишущего рассказы и новеллы. В отличие от автора повестей (и тем более романов) у него нет права на «разбег», на постепенное нарастание событий. Нет у него и возможности подробно, глубоко обсуждать важные вопросы человеческой жизни, современного мироустройства. Все сцены должны быть спрессованы, значимые темы бегло намечены, а читателя не должно покидать ощущение настоящей глубины и серьезности разговора. Так что хороший писатель-рассказчик должен незаметно подменять задачу, смещая интерес читателя с сюжета и проблематики на внутренний мир героя и рассказчика.

Все это мы обнаруживаем и в новеллах Ги де Мопассана, и в рассказах Антона Павловича Чехова.

Самостоятельно прочтите рассказ Мопассана «Лунный свет». Ответьте на вопросы: на чем сосредоточено внимание рассказчика? Как он раскрывает внутренний мир героя? Как рассказчик относится к этому внутреннему миру?

На протяжении всего своего творческого пути Чехов писал и предлагал театрам свои пьесы. Но первым его серьезным провалом и первым по-настоящему эпохальным драматургическим сочинением стала «Чайка», комедия в четырех действиях.

Сюжет пьесы был странным, непривычным для жанра комедии. События разворачивались в усадьбе Петра Николаевича Сорина. Здесь собрались его сестра, актриса Аркадина (по мужу Треплева), ее сын, начинающий писатель Константин Треплев, Нина Заречная, молодая помещичья дочь и тоже актриса, известный беллетрист Тригорин, который живет с Аркадиной в гражданском браке… Они ведут чуть туманные диалоги, ставят на любительской сцене декадентскую пьесу Треплева, влюбляются, ссорятся (Нина влюблена в Тригорина, Треплев – в Нину), а кончается все печально: самоубийством Треплева.

Что же тут веселого? Вроде бы ничего; наоборот, все очень грустно. Но в том и заключалось новаторство Чехова-драматурга, что он разделил понятия комической ситуации и смешного. Смеются зрители, пришедшие на «Чайку», не слишком часто и не слишком громко. Но в комические ситуации чеховские герои попадают то и дело: они отстали от естественного хода жизни, их жизнь по большей части – сплошное притворство и актерская поза. Несоответствие между реальным положением дел и напыщенными реакциями героев составляет основу комического в «Чайке».

Особенно характерна в этом отношении сцена из первого акта, в которой Нина Заречная выступает перед публикой в пьесе Треплева. Только что персонажи болтали о том о сем (один из них говорит: «В отношениях женщин ко мне было много хорошего. Во мне любили главным образом превосходного врача. Лет десять – пятнадцать назад, вы помните, во всей губернии я был единственным честным человеком…»). И вдруг Нина Заречная, вся в белом, начинает читать напыщенный декадентский монолог, изображающий ничего: «Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды, и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли…»

Какие такие орлы и куропатки, почему нужно подчеркивать, что олени – рогатые, а рыбы – молчаливые? Нет ответа. Так и создается комическая ситуация. Непомерно пафосные, претенциозные и при этом бестолковые герои пьесы то и дело попадают в подобные ситуации до тех самых пор, пока в финале этот бессмысленный монолог Заречной не наполняется вдруг страшным смыслом. «Все жизни, свершив печальный круг, угасли…» Набор комических ситуаций внезапно разрешается не дружным смехом зрительного зала, а слезами действующих лиц. Кроме того, жанровое определение «комедия» призвано было напомнить о «Человеческой комедии» Бальзака. То есть слово «комедия» означало «представление» в самом широком смысле слова, очерк нравов современного общества.

Еще одним новаторским принципом Чехова-драматурга стало сочетание туманных, импрессионистичных диалогов, кажущегося бездействия, с очень жесткой внутренней структурой сюжета. Чехов сказал, что если в первом акте его пьесы появляется ружье, то в последнем оно непременно должно выстрелить. Ружье появляется. В первом акте Нина Заречная пафосно сравнивает себя с чайкой («А меня тянет сюда, к озеру, как чайку…»). Во втором – Треплев убивает чайку, а Тригорин немедленно записывает себе в книжечку придуманный им сюжет «для небольшого рассказа»: «на берегу озера с детства живет молодая девушка», «любит озеро, как чайка, и счастлива, и свободна, как чайка. Но случайно пришел человек, увидел и от нечего делать погубил ее, как вот эту чайку». В четвертом же действии, вскоре после того, как Нина повторяет слова «Я чайка…», раздается выстрел Треплева.

Впервые напечатанная в 1896 году «Чайка» в том же году была поставлена в Александрийском театре, где с треском провалилась. Наверное, по-другому и быть не могло. Как признавал сам автор, «Чайка» написана «вопреки всем правилам». Режиссер, который ставил пьесу, не разгадал новаторских принципов Чехова, превратил лирическую комедию в обычную мелодраму. Бездействие героев, которое было главной комической темой пьесы, тут же обернулось недостатком сценического действия. А принципиальное равновесие между смешным и печальным, к которому так стремился Чехов, было нарушено, грустная тема вышла на первый план.

Но не бывает худа без добра. Молодой руководитель только что созданного и мало кому известного Московского Художественного театра В. И. Немирович-Данченко попросил у прославленного Чехова разрешения на новую постановку «Чайки». Данченко обещал, что «скрытые драмы и трагедии в каждой фигуре пьесы при умелой, небанальной, чрезвычайно добросовестной постановке захватят и театральную залу». Чехов, которому терять было нечего, такое согласие дал. В результате премьера «Чайки» в Художественном театре 17 декабря 1898 года открыла новую эпоху в истории русского театра.

А для самого Чехова постановка «Чайки» в Московском Художественном театре обернулась переменами в личной жизни. Еще в 1898 году писатель познакомился с актрисой театра Ольгой Леонардовной Книппер, а после того, как началась работа над «Чайкой» (Книппер играла Аркадину), он пригласил ее на выставку своего друга, замечательного художника Исаака Левитана. Между Чеховым и Книппер завязалась переписка, затем они совершили совместное путешествие на пароходе из Новороссийска в Ялту, а в 1901 году обвенчались.

Семейная жизнь Чеховых оказалась предельно далекой от идеала; Ольга Леонардовна жила в Москве, поскольку не могла оставить сцену, Антон Павлович – в Ялте, поскольку врачи не разрешали ему покидать южные края; в своих письмах он часто умолял жену приехать поскорее, хотя бы ненадолго…

Следом за «Чайкой», в 1899 году Чехов передал Художественному театру другую свою замечательную пьесу, комедию «Дядя Ваня». Опубликованная в 1897 году, она к тому времени с успехом шла в ряде провинциальных театров. Эта пьеса гораздо более эмоциональная, переживания, чувства героев здесь обнажены – и на этой обнаженности многое в ней держится. Зрительские впечатления писателя Максима Горького, которыми он делился с Чеховым в своих письмах, очень точно передают реакцию публики: «смотрел – и плакал, как баба, хотя я человек далеко не нервный… я чувствовал, глядя на ее (пьесы. – Авт.) героев: как будто меня перепиливают тупой пилой… «Дядя Ваня» и «Чайка» – новый род драматического искусства, в котором реализм возвышается до одухотворенного и глубоко продуманного символа».

Герои «Дяди Вани» – старый профессор Серебряков, его молодая жена Елена Андреевна, доктор Астров – мучаются, подобно многим персонажам чеховской прозы, от бессмысленности жизни, от скуки. Одни из них (как Елена) просто страдают и лишаются источников жизненной энергии; недаром автор все время подчеркивает, что на окружающих она производит впечатление ленивицы, которая «еле ноги волочит» от лени. Другие (как Серебряков) вымещают бесцельность собственного существования на ближних, превращая их жизнь в ад, не считаясь с их судьбами. Третьи (как доктор Астров) готовы играть чужими чувствами: видя, что дядя Ваня, Иван Петрович Войницкий, брат первой жены Серебрякова, управляющий его имением, любит Елену, он не стесняясь пытается ее соблазнить. А Соню, не сводящую с Астрова глаз, тот просто не замечает.

Чехов подчеркивал, что финальное объяснение между Астровым и Еленой Андреевной не должно быть сыграно актерами чересчур пафосно. Елена разрывает с Астровым, спасая свою честь, как она ее понимает, и лишь на мгновение дает прощальный всплеск нахлынувшим чувствам. Астров, относящийся к Елене как к ускользающей добыче, целует ее и говорит с ней равнодушно – с той же интонацией, с которой он рассуждает о карте Африки, невесть зачем повешенной в кабинете…

В финале все разъезжаются. И лишь две невинные жертвы – дочь Серебрякова от первого брака, Софья, безнадежно влюбленная в Астрова, и дядя Ваня, столь же безнадежно влюбленный в Елену, остаются доживать в старом имении. В итоговых словах Софьи, которые она говорит дяде Ване, звучит чувство безнадежности, хотя сам ее монолог посвящен теме надежды: «Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир…»

Недаром Чехов «отбивает» последнюю фразу ее монолога («Мы отдохнем!») ремаркой: «…Марья Васильевна пишет на полях брошюры; Марина вяжет чулок». Ничего не меняется в этой жизни. Остается только страдать, принимая ее как неизбежность.

В чем выразилось новаторство Чехова-драматурга в «Чайке» и «Дяде Ване»?

В последние годы жизни, проведенные в Ялте, Чехов написал лучшие свои рассказы и повести; среди них – рассказ «Архиерей» (1902).

В центре сюжета – преосвященный Петр, один из провинциальных иерархов (то есть монахов, руководящих жизнью православной церкви). Владыка Петр, старый архиерей, заболевает на страстной неделе, когда вся церковь вспоминает о распятии Христа и готовится к празднику Пасхи, Воскресения Христова; в конце рассказа он умирает. И описание последних дней его жизни явным образом «накладывается» на события последних дней земной жизни Господа, которому владыка Петр служил не за страх, а за совесть.

Но «церковная» часть жизни архиерея Петра интересует автора меньше всего. Он сосредоточен на другом: на психологии старого человека, который в преддверии своей близкой кончины совсем иначе воспринимает жизнь, нежели люди молодые и зрелые. То, что происходит вокруг, герой видит как будто бы сквозь пелену: даже родную мать, приехавшую к нему в гости, он узнает в храме не сразу. Ему чуть странно, что мать обращается к нему почтительно, как чужая; он от души сочувствует племяннице, у которой умер отец и которая слезно просит: «Ваше преосвященство!., дядечка, мы с мамашей остались несчастными… Дайте нам немножко денег!» И все же воспоминания о детстве, о жизни за границей для него ярче и значимей, чем то, что происходит здесь и сейчас… И непроизнесенный, несформулированный вопрос мучает его: зачем было все это, в чем смысл уходящей, прожитой до конца жизни?

Рассказчик постепенно подводит читателя к мысли о том, что земной путь каждого человека подобен страстной неделе, в конце которой личное воскресение то ли будет, то ли нет. А жизнь сама по себе продолжится, как будто бы этого человека никогда и не было на свете. Владыка Петр умирает в субботу, а на следующий день, пишет рассказчик, «была Пасха… На главной улице после полудня началось катанье на рысаках, – одним словом, было весело, все благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, в следующем».

Вспомните рассказ «Студент», события которого тоже приурочены к страстной пятнице и к предстоящей Пасхе. И там звучал этот печально-умудренный мотив, и там рассказчик напоминал читателю, что законы жизни неизменны и в печали, и в радости, что все будет повторяться из века в век: холод, беды, чувство заброшенности, одиночества и мгновения счастья…

Последний абзац «Архиерея» звучит по-чеховски печально и скептически: «Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли».

Такова была картина жизни, созданная Чеховым, так он понимал место и роль человека в мире. Картина – невеселая, место и роль – трагические.

В 1901 году, предчувствуя возможную близкую кончину, Чехов составил на имя сестры Марии Павловны завещание, которое передал на хранение жене; среди прочего в этом завещании он просил близких позаботиться о мелиховских крестьянах, помогать бедным. Сам Чехов о бедных заботился неизменно; в ялтинских газетах было напечатано его воззвание о необходимости устраивать туберкулезные лечебницы для народа; он помогал в строительстве школы в одном из поселков близ Ялты.

А годом ранее, в 1900 году, писатель был избран почетным академиком Российской академии наук по разряду изящной словесности. Это было одно из самых почетных званий в тогдашней России; помимо всего прочего, оно давало право на бесцензурные выступления в любом городе империи. Но в 1902 году произошел скандал. Писатель Максим Горький, находившийся под надзором полиции, был избран в академию, однако выборы тут же объявили недействительными. Причем никто из академиков об этом решении заранее извещен не был. И Чехов вместе с другим известным писателем рубежа веков В. Короленко сложили с себя академическое звание в знак протеста против произвола властей.

Между тем здоровье Чехова слабело год от года. И не случайно премьера его новой пьесы «Вишневый сад» (подробнее о ней поговорим в разделе «Анализ произведений»), прошедшая в Художественном театре 17 января 1904 года, в день рождения Чехова, превратилась в прощальное чествование автора. Актеры и представители «всего грамотного русского общества» спешили воздать должное писателю, чей вклад в отечественную культуру был неоценим и чья кончина была уже не за горами. В том же году, 3 июня, Чехов по требованию врачей отправился вместе с женой на немецкий горный курорт Шварцвальд; прощаясь с друзьями, он прямо сказал им, что едет умирать.

В ночь на 2 июля 1904 года Чехова не стало.

Вступал в свои права новый век. А вместе с ним начинался и новый этап в развитии русской литературы.

Теперь уже – литературы XX столетия.

Почему события рассказа «Архиерей» приурочены именно к страстной неделе?