Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 2. Блок мозгового тюнинга, или Битва на ягодичном поле

Спустя двадцать минут яйцемобиль доставил нас на территорию Блока мозгового тюнинга. Миновав кипарисовую аллею, мы подъехали к помпезному четырехэтажному зданию с высокими колоннами, построенному в античном стиле из белого мрамора.

– Это апартамент-отель для высокопоставленных гостей, – объяснила Вероника. – Благодаря связям Питера и репутации «Альтернативы» к нам едут со всех континентов. У нас клиенты получают комплекс медицинских услуг высочайшего уровня на оборудовании, аналогов которому нет в мире. Сейчас я тебя познакомлю с директором блока – профессором Иоганном Рихтером, и он тебе всё покажет и введет в курс дела.

Пока Вероника рассказывала, мы поднялись по широким гранитным ступеням и оказались в отделанном мрамором и бронзой, огромном вестибюле с куполообразным потолком. За стойкой администрации стояли две девушки ангельского вида в коротких бело-розовых халатиках и мило улыбались ослепительными улыбками. Не удивлюсь, если они сошли сюда прямо с подиума или конкурса красоты.

Мы миновали холл, заставленный белоснежными статуями мифических героев, затем вышли во двор отеля и оказались у круглого двухэтажного павильона, куда и зашли через длинный арочный вход, отделанный розовым ракушечником. В приемной восседала полная мадам с очень-очень солидным бюстом и ярким макияжем на лице, напоминающим боевой раскрас индейцев перед выходом на тропу войны. Секретарша сильно отличалась внешностью и фигурой от длинноногих красавиц в розовых халатиках.

Мельком взглянув на нас, «вождь» недовольно, вернее, пренебрежительно фыркнула и, не переставая стучать по клавиатуре, выдавила из себя:

– Ждет.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и появился хозяин, встретивший нас радушной улыбкой. Рихтер был слегка полноват, чуть лысоват и, судя по золотым очкам на бледном лице – немного слеповат. Типичный кабинетный работник, не отягощенный здоровым образом жизни. Когда он поцеловал руку Веронике, послышалось злое и осуждающее похрюкивание цепного цербера, на что Иоганн слегка приподнял левую бровь, но быстро взял бурные эмоции под контроль и провел нас к себе.

– Чем могу служить? – спросил Рихтер.

– Иоганн, – сказала Вероника, – это Майкл Гросс, я тебе о нём рассказывала, будь добр, познакомь его со своими владениями.

Профессор с радушной улыбкой гостеприимного хозяина произнес:

– Для меня большая честь продемонстрировать известному журналисту наши уникальные технологии в области нейробиологии и нейропсихологии, разработанные гениальным профессором Фрэнком Кауфманом.

В это время у Вероники зазвонил телефон, и она, перемолвившись с кем-то парой слов, сообщила:

– Извини, Майкл, но мне нужно срочно отъехать по делам. Оставляю тебя на попечение Иоганна, желаю вам удачного дня, – с этими словами она покинула нас.

Профессор предложил мне присесть в кресло, а сам нажал на кнопку телефона и с легкой неуверенностью попросил:

– Луиза, принесите два кофе по-ирландски.

Спустя пару минут мадам со сварливым лицом фурии принесла кофе и молча, звякнув чашками о стеклянный столик, удалилась.

– Хорошая у вас секретарь, – отметил я, – строгая и внушительная. Вы, должно быть, за ней как за каменной стеной, а ваша супруга может быть спокойна за безопасность мужа, ибо не один враг не прорвется в ваш кабинет.

Иоганн ответил не сразу, понюхав кофе, он не учуял в нём главный компонент – виски, из-за чего сокрушенно покачал головой, затем встал и, подойдя к бару, взял бутылку и влил в чашки ее содержимое.

– Видите ли, Майкл… – Иоганн откашлялся и с тоской сообщил: – Луиза моя жена, и мы… мы очень любим друг друга. У нас есть двое детей, девочка и мальчик, но она в последние дни немного не в духе, так как два раза в году худеет и по месяцу сидит на малокалорийной диете. Не буду лукавить, что это испытание для нашей семьи, но в остальное время она милая и общительная женщина.

– Иоганн, мне нужно вечером отправить первую статью в редакцию, – сменил я тему.

– Тогда приготовьтесь к чудесам, Майкл, и поверьте, у нас есть на что посмотреть, – сказал Рихтер и поднялся из кресла.

Когда мы вышли из кабинета, я мило попрощался с очаровательной супругой Иоганна, но в ответ раздалось бурчание голодной самки носорога.

Покинув офис Рихтера, мы прошли по лесной тропинке и вскоре оказались перед величественным зданием, достойным дворца римского императора. В громадном роскошном холле, похожем на музейный зал эпохи Древнего Рима, нас встретила белокурая длинноногая красавица в короткой тунике.

Девушка, одарив нас ослепительной улыбкой, поздоровалась и лаконично отчиталась:

– Профессор, всё идет по плану. Замечаний со стороны гостей нет. Все довольны и счастливы.

В ответ Иоганн важно кивнул и, открыв отделанную бронзой дверь с мозаичными вставками из стекла, пропустил меня вперед. Я сделал два шага и оказался в… райских кущах. Спроектировать сие великолепие мог только дизайнер, бывший страстным поклонником античного стиля, сказок Шахерезады и влюбленный в Венецию.

Перед нами раскинулся цветущий тропический сад, покрытый плотной паутиной каналов с проточной водой. Впечатляло большое количество фонтанов и фонтанчиков. Разноцветная жидкость била из мраморных барельефов, скульптур животных и мифических героев. Летали и пели яркие птички, между цветущих экзотических растений лениво и величественно передвигались надменные толстые павлины. Из отделочных материалов преобладало золото и серебро, да в таких безумных объемах, что, когда из огромных окон лились лучи солнечного света, то они, попадая в помещение, стеснительно терялись в блеске роскоши.

Мы прошли по мозаичной дорожке мимо рядов белоснежных скульптур и я, наконец, увидел обитателей райских кущ. С первого взгляда стало понятно, что здесь проходит мальчишник, организованный по высшему разряду. Одни мужчины, облачившись в римские тоги, прогуливались по тропинкам Эдема с обнаженными гетерами, другие резвились в бассейне с голыми пышнотелыми русалками, еще часть отдыхающих возлежала на мраморных скамьях, где их массажировали полуобнаженные нимфы.

Из римской термы, держа женщину за руку, выскочил распаренный до багрянца толстый боров. Разгоряченная сладкая парочка, сбросив с себя набедренные повязки, с визгом прыгнула в бурлящую протоку и понеслась в ней переплетенным обнаженным клубком, семафоря по очереди голыми ягодицами.

Проводив взглядом любителей парной, я с удивлением посмотрел на Иоганна.

– Кто эти люди? У вас здесь что, функционирует супер-гипер-публичный дом, аналогов которому нет в мире? Его гениальный профессор Кауфман спроектировал?

– Дорогой Майкл, с удовольствием отвечу на все ваши вопросы по мере их поступления, – рассмеялся Рихтер. – В данном случае, – он указал на людей, – это члены парламентских делегаций из разных регионов мира, а через неделю их сменят другие высокопоставленные господа, и так круглый год.

Я бы назвал наше заведение международным клубом мирового истеблишмента, ты сам подумай, куда податься бедному политику и чиновнику, чтобы отдохнуть и оторваться по полной? Где можно обсудить с коллегами из дружественных стран важнейшие проблемы? Например: неблагодарный электорат, не ценящий, сколько сил и здоровья они отдают, думая о народе, а также грабительские налоги и спасительные офшоры, мерзкую оппозицию и предвыборные компании.

На родине они чувствуют себя, словно амёбы под микроскопом, и, когда решают расслабиться, то попадают под прицел папарацци и желтой прессы, а у нас, пожалуйста – полная конфиденциальность, и всё организовано на высшем уровне. Идеальные условия для коллективного решения мировых проблем, вследствие чего жизнь простых смертных на земном шаре, без сомнений, значительно улучшится. Не поверишь, но здесь порой решается судьба человечества, тут заключаются контракты, принимаются судьбоносные политические решения, и рождаются крупные международные альянсы.

– А это у вас международный турнир начался?

Справа у подножья террасы с бассейном начали заниматься сексом четыре пары и, судя по цвету мужских задов – это были представители разных рас. Они в один такт – на счет раз-два под удары латунного тазика, на этом примитивном музыкальном инструменте старательно отбивал ритм человек с очень пьяным лицом, совокуплялись со жрицами любви.

– Опять пари устроили, какая делегация круче в сексе, – объяснил Иоганн.

– У вас нужно лозунг повесить над входом «Политики всех стран, соединяйтесь и совокупляйтесь!».

У меня зачесались руки сфотографировать четыре политические задницы и пустить завтра в печать под заголовком «Политики одним махом выступают за братство и равенство всех народов».

Рихтер понял мое настроение и быстрее увел от секс-турнира. За бассейном находился длинный стол, уставленный яствами и бутылками с алкоголем. Во главе банкета громоздким монументом стоял обрюзгший, с двойным подбородком мужчина в тоге и произносил тост, которому подхалимски внимали человек двадцать собутыльников. Закончив говорить, оратор осушил кубок и швырнул его в стену с барельефом, изображающим богов Олимпа. Вслед за вождем соратники под пьяный гогот запустили несколько десятков снарядов, рассыпавшихся золотыми осколками в солнечных лучах. По суровым лицам небожителей потекли капли недопитого красного вина, владыки мира, всё повидавшие и познавшие на своем вечном веку, плакали кровавыми слезами, глядя на новых вершителей человеческих судеб.

В левом углу, где на белом мраморе стены губной помадой корявым почерком был написан призыв: «Отсосал – уступи другому», происходила, как сказал бы Кауфман, битва двух идиотов. Всё дело в том, что рядом с лозунгом стояла белоснежная статуя Аполлона, покровителя искусств и олицетворения мужской красоты и, очевидно, для полной гармонии с окружающей вакханалией, из мраморного мужского достоинства античного бога вверх била пенистая струя шампанского.

Как раз перед самой скульптурой и проходило единоборство двух пьяных членов какой-то мать ити делегации в набедренных повязках, яростно отталкивавших друг друга в стремлении первым вкусить искрящийся напиток из божественного фонтана. Рядом с ними стояло с десятка два зрителей, делающих ставки и бурно поддерживающих того или иного борца. Судя по напряженным красным рожам и чрезмерно выпученным глазам, было видно, что поединок за право отсосать шампанского затянулся, и изнеможенные противники, войдя в клинч, больше держатся друг за друга, чем сражаются.

Наконец, более толстому борцу удалось использовать преимущество в массе и упорстве. Победитель взахлеб приник к вожделенному источнику, после чего похабно захохотав, оповестил мир:

– Отсосал! Отсосал! – затем поскользнувшись, сверкнул бледными ляжками и по-свинячьи свалился в пузырящуюся лужу, а побежденный стал с жадностью ловить ртом серебристую струю благородного напитка.

– Кто же эти оргии оплачивает?

Иоганн посмотрел на меня и с сарказмом сказал:

– Как кто? Налогоплательщики, избиратели и подданные. Разве в истории известны случаи, когда было иначе? Так, идем дальше…

С чувством облегчения мы покинули секцию отдыха. На душе моей было мерзопакостно, и я подумал о том, что меня уже ничем вроде нельзя удивить, особенно после разоблачительных очерков о столичных подпольных вертепах, когда пришлось погрузиться в колоритную атмосферу ночных заведений, но здесь творилось что-то запредельное, особенно с учетом политической составляющей.

– Сегодня здесь еще всё спокойно и чинно. Ты еще не видел, Майкл, что происходит, когда приезжают делегации с постсоветского пространства, вот тогда и начинается настоящая фиеста, причём обслуживающий персонал их одновременно и ожидает, и боится. К примеру, в последний раз приехали две группы разного политического толка. Эти господа шесть суток зависали в секции релакса, будучи пьяными в дым, в дребедень, в стельку, в дугу и полные лоскуты. Это они такими эпитетами уже на трезвую с восторгом описали почти недельный запой, причём это я повторил лишь литературные слова.

Отсыпались господа парламентарии под деревьями и в кустах, на лежаках и под столами, после чего вновь бросались на борьбу с зелёными чертями и белочками. Для начала оппоненты набили друг другу морды, затем они побратались, потом снова дрались, наконец, когда утихомирились, то в знак примирения устроили банкет у Аполлона с фонтаном из шампанского.

Для создания домашней атмосферы они обучили наших девочек блатным песням, нам одна русская жрица потом перевела, так вот, значит, наши красотки за соответствующее вознаграждение все тексты выучили наизусть, после этого несколько суток под сводами райского сада звучала хоровая похабщина. Что удивительно, многие из них настолько веруют в Бога, что сделали на теле татуировки с церквями и куполами. На пятый день эти господа потребовали лопаты и начали хоронить статуи, сообщив нам, что они репетируют похороны политических врагов. В последний день попойки они открыли все окна и отпустили всех птиц на волю, поскольку им стало очень жаль божьих тварей, но почему сердобольным не было жалко ими же обезглавленных и зажаренных на вертеле в саду трех павлинов, для нас осталось загадкой…

– Почему вы не вызвали охрану? Службу безопасности?

– Зачем? – удивился Иоганн. – Весь персонал потерял бы большие деньги.

– Они хорошо расплатились за издержки? – догадался я.

– Не хорошо, а превосходно, – рассмеялся Рихтер. – На шестой день глава делегации принес кейс долларов и сказал: «Если не будет хватать, вы скажите, а теперь всех наших товарищей положите на чистку организма и заодно улучшите им функции мозга, чтобы наш президент остался нами доволен, поскольку он у нас дюже суровый, особенно когда выпьет».

Иоганн закончил рассказ о веселых гостях как раз в тот момент, когда мы подошли к открытым стеклянным дверям с надписью «Секция лечебно-профилактическая». В нос ударил смешанный запах из сероводорода и благовоний. В просторном с высокими мраморными стенами помещении играла легкая тайская музыка. По левой стороне спа-зоны находились большие джакузи, в них посетители принимали лечебные ванны. Девушки в белых халатах, сидя на коленях, делали желающим массаж головы. Справа находились резервуары с лечебной грязью, там народ с удовольствием и азартом, превращаясь на глазах в позитивных чертей, натирался черной жижей. Дальше стояли столы, на которых расположились с десяток людей, пребывающих в нирване от ловких рук тайцев-массажистов.

В отдельном отсеке располагался комплекс с баней, сауной, соляной и снежной пещерами, инфракрасной камерой и водными контрастно-массажными системами. На изящных резных столиках стояли серебряные вазы с фруктами, бутылки с минеральной водой и соками. Всю эту земную благодать я фиксировал в блокноте и фотографировал. Ну что ж, неплохо, должен получиться вполне позитивный материал для первой статьи. Расслабляющая и оздоровительная атмосфера после увиденных ранее Содома и Гоморры значительно улучшила мое душевное состояние и настроение.

Когда мы миновали спа-зону, профессор открыл дверь с надписью «Тюнинговая», и мы оказались в светлом помещении с высоким потолком и углубленным метров на десять полом, куда вела спиральная металлическая лестница. Передо мной предстала удивительная панорама, напоминающая кадры из исторического фильма. По всей площади огромного зала рядами стояли павильоны из белого матового стекла, очень похожие на юрты кочевников. В центре стоял большой шатер, значительно превышающий по размеру остальные, и я бы не удивился, если бы из него вышел хромой Тимур или Чингисхан со свитой советников. Из крыши каждой юрты уходили вверх белые гофрированные шланги, соединявшиеся с большой центральной трубой, идущей в большой «ханский» шатер.

– Панорамный вид можно сфотографировать? – спросил я. – Уж очень внушительно смотрится лагерь Чингисхана.

– Действительно, точно, похож, но ханская юрта сделана из войлока, свалянного из шерсти белых верблюдиц, а не из стекла. Сколько раз любовался сверху, но такая ассоциация в голову не приходила, мне больше напоминает фантастический лагерь гуманоидов на другой планете. Да, сфотографируй, – вспомнил он, – а когда напишешь статью, Вероника просмотрит, так как здесь у нас всё под грифом «совершенно секретно», поэтому до сих пор удивляюсь, что в святая святых запустили журналиста.

После того, как я сделал несколько снимков, мы, облачившись в белые халаты и бахилы с войлочными подошвами, спустились по лестнице и пошли между рядами юрт, у одной из них Иоганн остановился и указал рукой на круглое окно.

– Ты пока посмотри, а я тебе потом прокомментирую увиденное.

Первое, что бросилось в глаза, это стоящий на столе большой белый овальный компьютер, по его экрану, словно батальоны муравьев, сверху вниз неслись рядами цифры и символы. Справа от него стояли наполненные желтым гелем две металлические камеры с панелью приборов и прозрачными экранами. За их толстыми стеклами размещались два носителя, то есть два человеческих мозга, к которым вели тонкие прозрачные трубки с циркулировавшими по ним жидкостями. В оба носителя были трансплантированы сотни микроволокон, выходившие из камер скрученными нитями, похожими на китайскую фунчозу, далее полупрозрачные пучки пропускались через компьютер и шли к шлему, одетому на голову человека, спящего глубоким сном на специальной каталке под стеклянным колпаком.

Иоганн сделал знак, и мы двинулись дальше.

– Этого клиента готовим к крупному шахматному турниру. Для начала мы улучшим ему память, а потом закачаем новинки дебютной теории, также по просьбе клиента увеличим ему креатив в комбинационной игре за счет специальных программ, разработанных на основе данных, полученных с носителей сильнейших игроков мира.

– С чьих носителей? – не понял я.

– Объясню доступнее, – сказал Иоганн, – но эта информация, сам понимаешь, не для печати и строго конфиденциальна. У нас многие сильнейшие шахматисты проводят тюнинг мозга, в который входит улучшение памяти и реакции на принятие решения, а также психологической выносливости и креативного мышления. Мы между делом скачиваем у них информацию, касающуюся теоретических знаний, в частности дебютные новинки и, главное – практические навыки и логики мышления.

Наши гениальные специалисты обрабатывают данные и пропускают их через фильтры, а потом добавляют полученные сведения в общую базу шахматной энциклопедии, после чего создают специальные узкопрофильные программы. Например, ты желаешь усилить игру в эндшпиле, пожалуйста, через месяц ты станешь непревзойденным мастером шахматных окончаний или же, как в данном случае, человек хочет усилить комбинационное чутье и тактическое зрение, так, пожалуйста, всё к его услугам. Мы способны за пару месяцев из начинающего шахматиста сделать игрока уровня международного мастера, и то же самое касается любых областей интеллектуальной деятельности человека, так, к примеру, ты можешь в совершенстве освоить китайский язык или иврит, стать физиком и химиком высокого уровня или историком…

– Действительно, просто фантастика, но стоимость такого обучения не окупится и до пенсии.

– Согласен. Пока мы в начале пути, и это очень дорогое и эксклюзивное удовольствие. Идем дальше, Майкл.

По стеклянному переходу мы перебрались на соседнюю «улицу» и остановились у окна следующей кабины, в ней на низком столе стояли два соединенных проводами яйцеобразных компьютера. К одной ЭВМ из крыши юрты спускалась гофрированная трубка, а второй сервер соединялся скрученными микроволокнами со шлемом на голове человека. Клиент лежал обнаженным спиной вверх под стеклянным колпаком в глубокой прозрачной капсуле, у него, полностью погруженного в желтый гель, от головы отходила кислородная трубка, что делало человека похожим на аквалангиста, застывшего в янтаре тысячу лет назад. Я поначалу не обратил внимания на то, что тонкая скрученная нить волокон с прямоугольной металлической пластинкой на конце прикреплена к левой ягодице. «Что, туда тоже сознание закачивают?» – удивился я.

В течение получаса мы перемещались между юртами, и в каждой из них шли удивительные, нереальные процессы манипуляций с человеческим мозгом и сознанием, не укладывавшиеся в голове простого обывателя. Когда мы добрались до ханского шатра и зашли вовнутрь, то в глаза сразу бросилась центральная, идущая сверху, толстая гофрированная труба, которая соединяла с гигантским компьютером все ЭВМ тюнингового центра. Сама же исполинская машина стояла на мощной металлической конструкции. Размеры «яйца» впечатляли, так как длина его составляла метра три, а высота – около двух метров. Я посмотрел на экран, и у меня зарябило в глазах от бегущих рядами цифр и символов.

Слева от сервера находился лифт, воспользовавшись им, мы с Рихтером спустились на минус-первый этаж и оказались в огромном сумрачном хранилище с высоким потолком. По центру помещения шел широкий проход, а слева и справа от него высились пятиуровневые металлические стеллажи, на полках которых стояли стройными рядами знакомые камеры с бледными, сиротливыми человеческими мозгами, погруженными в янтарную жидкость и соединенными между собой пучками волокон.

Закрыв глаза, я попытался отстраниться от нереальной, сюрреалистической картины, в этот момент Иоганн с гордостью посмотрел на меня и сказал со священным трепетом:

– Это наша уникальная мозготека, она расположена на трех этажах, в ней хранится гигантский объем уникальной информации. А теперь давай, Майкл, спустимся на последний уровень.

Пока лифт спускался, через стеклянные створки мелькнули еще два этажа мозгохранилища.

«Господи, – подумал я, – где они набрали столько человеческих мозгов?!»

Выйдя из лифта, мы прошли по коридору и оказались на металлической площадке, от которой вниз шла десятиметровая спиральная лестница. Такие же конструкции были у трех других стен огромного зала на равном расстоянии друг от друга. На двух из них, как на капитанских мостиках, стояло по человеку, оба в белых халатах, в очках и с профессорскими бородками.

Я подошел к перилам смотровой площадки, и моему взору предстала картина под названием «Битва на ягодичном поле». Казалось, после сегодняшней экскурсии с Иоганном Рихтером меня в «Паноптикуме» больше ничего не могло удивить, но я ошибался, так вот… посмотрел я вниз… и охренел. Именно так, мягко выражаясь, можно описать мое впечатление от увиденного.

По всей площади громадного помещения стояли рядами ванны со спящими глубоким сном обнаженными пациентами доктора Рихтера, и я даже зажмурился от абсурдности происходящего. Так вот… они возлежали голыми задницами вверх, а остальная часть их тел была погружена в янтарный гель, но даже не само ягодичное поле ввергло меня в глубочайшее изумление. Вид сверху на лежбище из сотен разноцветных жоп, сама по себе картина достаточно впечатляющая, но пикантности ей добавляло действо, происходившее на огороженном квадрате, похожем на гигантскую пластиковую упаковку для яиц из шестидесяти четырех ванн-ячеек, с торчащими из них в шахматном порядке бело-черными задами.

Нередко в городских парках или пансионатах можно встретить большие уличные шахматы и к ним в придачу любителей древней игры, азартно сражающихся на свежем воздухе. К моему изумлению, такие же фигуры, только несколько меньшего размера, крепились присосками к мягким местам ничего не подозревающих пациентов, находящихся в царстве Морфея.

Так вот… два игрока стояли на площадках и разыгрывали, судя по расположению фигур, вариант дракона из Сицилианской защиты. В руках они держали пульты управления, и при очередном ходе на экране, расположенном на стене, появлялась соответствующая надпись. Так как шахматы умельцы «Альтернативы» сделали из легкого полимерного материала, то ассистенты игроков без лишних усилий отрывали их, оставляя присоской на мягком месте застенчивый розовый засос размером с большую тарелку.

В этот момент были сделаны два быстрых хода, и два юрких помощника на поле боя по очереди переставили фигуры, с громким чмоканьем отрывая их от задниц вершителей человеческих судеб.

– Кто они? – шепотом спросил я и кивнул на ягодичное шахматное поле.

Иоганн молча смотрел на мою реакцию и получал колоссальное удовольствие, затем, небрежно махнув рукой, объяснил:

– Здесь сборная солянка – несколько делегаций с разных концов света, из Европы и Америки. Они у нас находятся последние дни и послезавтра уезжают домой, здесь им проводят реабилитацию после тюнинга, также чистку организма и восстановительную физиотерапию, чтобы перед женами и электоратом выглядеть свежими корнишончиками.

Мой взгляд вернулся к шахматной партии, где белые фигуры оккупировали центр и готовили фланговый прорыв. В этот момент на экране появился очередной ход, и ассистент со смачным чмоком оторвал белую пешку и переставил ее на две клетки. Соперник ответил моментально, и помощник со звучным хлюпом убрал коня из-под удара, прилепив его на широкие, толстые ягодицы, при этом фигуре пришлось приложить некоторое усилие, чтобы сохранить равновесие на подвижной желейной поверхности.

После нескольких минут раздумий профессор, азартно взбоднув бородкой, полез в рисковую атаку и двинул еще одну пешку вперед, полностью оголив правый фланг, при этом о здоровье и жизни короля доктор явно не переживал. Ассистент споро выполнил ход, и пешка, перескочив с худосочного на жирный зад, отважно и гордо возвысилась над полем боя, героически вызывая вражеский огонь на себя и готовая пожертвовать собой ради славы и победы.

«Двое ученых, два интеллектуала, – подумал я, – играют на жопах политиков, решающих судьбы народов, для которых карта мира, такая же шахматная доска, где как пешками жертвуют людьми и странами. Эти господа на протяжении веков путем интриг и лжи сталкивают лбами народы в кровавых сражениях ради корысти и личных амбиций. Здесь в бункере, наконец, восторжествовала справедливость, и вершители судеб на своих задницах почувствуют тяжелое бремя военных сражений».

– А если клиенты узнают? Будет же скандал на весь мир.

– Во-первых, не узнают, так как они крепко спят, а мы им ничего не скажем, так ведь? – улыбнулся Рихтер. – Ты же не будешь писать о шахматах, а во-вторых, по сравнению с тем, что они вытворяют в секции отдыха и релакса, а тем более в политике, это просто невинная забава в крестики-нолики.

Иоганн с завистью посмотрел на шахматистов, вероятно, он и сам тут не раз участвовал в баталиях, потом, вздохнув, строго помахал пальцем игрокам и указал на доску, мол, в рабочее время заняться нечем? Распоясались тут у меня, шеф тут, понимаете ли, работает не покладая мозга своего, а вы забавляетесь?! В ответ доктора жестами показали, что сыграют еще одну партейку, и со всеми силами, и энтузиазмом нырнут с головой в омут тяжелой умственной работы.

– Пойдем, Майкл, обедать, – предложил Рихтер.

На прощание я оглядел поле боя и пожалел, что не могу запечатлеть на пленку удивительную шахматную партию с дальнейшим фоторепортажем о ней в газете.