Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 7. Артельщики Черной реки, или Бизнес-леди подземелья

Мы с Дефосом возглавили флотилию из шести лодок. Сам спелеолог занял привычное место штурмана на носу, освещая путь. По главному руслу наш караван вернулся к порогам и свернул в узкий туннель, делившийся по пути раз десять на несколько проходов, но проводник уверенно вел нас по водному лабиринту.

В итоге мы оказались в просторной куполообразной пещере, походившей на старое заброшенное шапито, где и пришвартовались к небольшому каменному пирсу. Жильбер ловко выскочил из лодки и, подойдя к правой стороне причала, дернул три раза за металлическую цепочку, свисающую с потолка, затем сделал паузу и продублировал сигнал.

Далее сел на край плиты, свесил ноги и сказал:

– Ждем.

Чак попытался с ним заговорить, но Жильбер отмахнулся и буркнул:

– Не мешай думать… – наконец, он прервал молчание.

– Значится так, молодые люди. Ты, – он указал на Вэла, – мой американский племянник, вы, – кивнул на нас с Чаком, – его компаньоны. Ваша компания занимается торговлей драгоценными камнями из Индии и ЮАР. Дэвид – ваш партнер. На вас напали бандиты, и его унесло к Черной реке. Вам нужна большая партия изумрудов высокого качества, и вы желаете посмотреть образцы. Если сойдетесь в цене, то станете постоянными клиентами.

– Откуда здесь изумруды? – удивился Чак.

– От вертикальщиков. У них связи по всему миру.

– Кто такие вертикальщики? – спросил я, вспомнив о желтоглазых людях, виденных мною в «Альтернативе».

– Не знаю, я не видел их ни разу, но они очень серьезные и крутые парни. Короче, подземная мафия, – ответил Дефос и отвел взгляд, но по его глазам я успел понять, что он врет, очевидно, ему приходилось пересекаться с этими крутыми парнями.

Прошло с полчаса, прежде чем послышался металлический скрежет, длившейся около минуты, затем справа из-за пирса выскользнула маленькая шлюпка.

– Кто такие?! – с угрозой спросил человек, державший в руках нацеленное на нас ружье.

В ответ все притихли, не зная, что сказать.

– Мы торговые честные люди, у нас есть дело к Марго, – ответил Жильбер. – Привезли товар…

Его перебили:

– Это ты, старый прощелыга, геолог Жильбер?! Не может быть!

Лодка незнакомца пристала к нашей, и профессор воскликнул:

– Вуди, это ты? Ах ты, маленький поц, совсем взрослый стал!

– Вот это сюрприз! – радовался юноша. – Вот Марго-то обрадуется! – он с одобрением посмотрел на наш караван с трофеями. – Ого! Хорошо, будем спускать по две посудины.

Мы ничего не понимали и с интересом наблюдали за действиями Вуди, а тот перемахнул к нам через борт и связал две наши лодки вместе, затем вернулся в свою шлюпку и, взяв нас на буксир, медленно затащил в проем, находящийся в стене. Когда мы оказались в большой квадратной камере, освещенной одинокой лампочкой, парень стал крутить металлический штурвал, вмонтированный в каменную плиту. Снова раздался скрежет, и сверху медленно опустился металлический, местами ржавый, затвор.

– Я сколько раз говорил, что нельзя допускать ржавчины, – стал ругаться Жильбер. – Когда ремонтировали ворота последний раз? Ирод! Поц! Разбойник! Почему скрежет? Почему цепи не смазаны? Я сейчас же Марго расскажу о твоем разгильдяйстве.

Вуди улыбнулся до ушей и сказал нам:

– Профессор вернулся, теперь он всем жару задаст! Его даже Марго побаивается!

Затвор опустился, и юноша дернул за металлический рычаг. Мы с минуту гадали, что сейчас произойдет, и вдруг… уровень воды начал медленно падать.

– Лифт, водяной лифт! – в восторге закричал Вэл. – Вот это да! Лифт в пещере! Чудеса, настоящие чудеса!

Лифтер посмотрел на него снисходительно и с гордостью сообщил:

– Так это профессор сделал расчеты. Здесь две соединенные между собой затопленные шахты находятся, и он придумал сделать лифт, работающий при помощи системы насосов и… как его… а вспомнил – принципа сообщающихся сосудов.

Все с изумлением посмотрели на странного и загадочного инженера-спелеолога.

– Месье, – обратился я к нему, – стесняюсь спросить, ты же говорил, что спускался сюда только один раз?

– Ну да, всё правильно. Один раз. Я прожил у Марго около трех лет, мне хорошие деньги предложили за услуги в геологических разработках, – он вздохнул, – и я не смог отказаться.

– Не сомневаюсь, тебя ждет горячий прием от Марго, – усмехнулся Вуди. – Первое время после твоего исчезновения она сильно нервничала и много кушала. Обещала тебя убить или продать в рабство, мы боялись, что она лопнет от еды или злости.

– А электричество откуда у вас? – спросил Чак.

– Профессор из воды электричество научил добывать. Сделал расчеты, нарисовал схему, и артельщики осевые генераторы на реке установили. У нас после Жильбера совсем другая жизнь началась – цивилизованная. Сами увидите.

Лифт опустился на глубину метров на сорок и очутился перед аналогичным затвором. Извне слышался глухой шум работающих насосов, и нам пришлось подождать, пока выровняется уровень воды в шахте и реке, затем Вуди начал крутить штурвал и открыл ворота полностью.

Отбуксировав нас из лифта, он скомандовал:

– Следуйте за мной, остальные шлюпки я сам спущу.

Спустя несколько минут лодки причалили к небольшому, выложенному из камней пирсу. Сразу же включились бронзовые фонари, осветившие ровную галечную дорожку, ведущую к арочному входу в пещеру. С учетом местонахождения подземной конторы третьего уровня огромная вывеска из белого металла с золотыми буквами «Артель AURUM – ARGENTUM» оповещала всяк сюда входящего о специализации фирмы: любой вид деятельности, связанный с оборотом драгоценных металлов, запрещенный на территории Франции.

Вуди открыл перед нами толстую дубовую дверь, и мы проследовали по узкому коридору, освещенному тусклыми моргающими светильниками.

– Напряжение прыгает. Кто у вас за электричество отвечает? Развели бардак, поцы! – пробурчал Жильбер.

– Завтра отведу вас на запруду, там Жак всем заправляет, – рассмеялся юноша, – у нас один осевой генератор сломался, и он его ремонтирует.

Вуди распахнул перед нами еще одну дверь, и мы зашли в холл, отделанный блестящими металлическими пластинами с нанесенной на них изящной чеканкой. Потолок в помещении украшали мелкие грозди кристаллических сталактитов, освещенных бирюзовым цветом и отливающих перламутром.

– Красота! – восхитился Вэл. – А что это за металл? – он указал на стены.

– Серебро, обработанное по специальной технологии, нас в свое время Дефос обучил.

– Серебро? Да вы кучеряво живете! Профессор, да вы волшебник подземного царства, настоящую техническую революцию устроили пещерным людям.

Жильбер молчал, было видно, что он заметно волнуется. Его щёки и орлиный нос покрылись пятнистым багрянцем, в глазах стояла печаль, на висках билась нервная жилка. Миновав серебряный холл, оказались в роскошной приемной, обшитой как ларец красным деревом. За массивным антикварным столом, отделанным тисненой кожей, сидел смазливый секретарь с повадками жиголо.

Он с показной небрежностью посмотрел на нас сквозь модные узкие очки и процедил тонкими губами:

– Кто такие? Чего нужно? Сколько раз повторять? Прием у мадам по вторникам и четвергам. Все свободны. Не смею вас задерживать.

Закончив говорить, хам демонстративно уткнулся в монитор.

Лицо Вуди покраснело, он неуклюже затоптался на месте и промямлил:

– Жюно, это к Марго, это очень важные гости.

Жиголо с надменностью египетского фараона изрек:

– Это я решаю, кто важный гость, а кто нет. Сказано: приходите во вторник, значит, во вторник!

В этот миг несчастный и больной еврей Жильбер преобразился в совершенно неузнаваемого человека. Он выпрямился и расправил плечи, затем подошел к зажравшемуся секретарю и из многочисленных карманов достал нож, сильно смахивающий на мачете.

Склонившись над наглецом и пригвоздив его к спинке стула свирепым взглядом, Дефос приставил лезвие к горлу местного Казановы и с интонацией одесского блатного прошипел:

– Ты, сявка, поц трахнутый, живо поднял ноги и полетел к мадам Марго. Тебе пять сек осталось до полной кастрации твоей мошонки. Ты еще здесь, обсос подземный?!

Жиголо моргнул несколько раз, не веря своим глазам и ушам, и стал медленно вставать, с осторожностью глядя на острое лезвие. Одновременно он начал сильно икать и моргать, а из носа выскочила зеленоватая субстанция, в простонародье называемая – соплей. Вконец разозлившийся Жильбер взял со стола серебряный кувшин и вылил его на голову интеллигентного сявки, не привыкшего к такому обращению и жаргону. По лицу вконец обескураженного мачо потекло красное вино, удачно замаскировавшее слезы, выступившие на его глазах.

– Ты еще, скотина, на работе пьешь? Ты уволен, дерьмо собачье! – окончательно взбесился Дефос. – Пошел вон! Мерзавец! Дармоед! Поц! Свинячье отродье!

Жюно выскочил из-за стола и, в один прыжок, преодолев расстояние до двери в кабинет, скрылся за ней, совершенно забыв спросить, как нас представить. Спелеолог тем временем достал расческу из кармана и прилежно причесал голову и бороду.

– Артист! – восхитился Вэл. – Профессор, да вы великий артист! Как же вы нам гениально дедушку больного разыгрывали. Честное слово, развели нас как детей.

– Дорогой мой друг, – улыбнулся тот в ответ, – я прошел, будучи подростком, школу выживания в послевоенной Одессе. Если бы меня вовремя не забрал к себе дядя, я бы из тюрьмы не выходил всю оставшуюся жизнь. Юность у меня не…

В этот момент распахнулась дверь, и детина с красными потеками на рубашке, показывая пальцем на Жильбера, жалостливо по-детски наябедничал:

– Марго, вот он ненормальный! Скажи, чтобы он ушел! Он меня ножом пырнуть собирался! Марго, пожалуйста, не подходи к нему, он сумасшедший!

На пороге появилась невысокая короткостриженая черноволосая женщина в стильном тёмно-синем брючном костюме и белой блузке. Этакая пиковая бизнес-дама теневой экономики подземного царства. На груди у нее красовалась, ненавязчиво информируя о прекрасном финансовом положении хозяйки, огромная брошь в виде саламандры, отделанная бриллиантами, изумрудами и прочими самоцветами. Мадам по очереди осмотрела нас, за секунду оценив каждого присутствующего острым взглядом насмешливых глаз, затем отодвинула с дороги, как корзину для мусора, ноющего Жюно и подошла к Жильберу.

Они с минуту, не отводя взора, смотрели в глаза друг другу, казалось, между ними сейчас начнут бить электрические разряды, но потом женщина мило улыбнулась. Профессор, растаяв весенней сосулькой от теплой лучезарной улыбки, успокоился, и тут же (опа-на! Делайте ноги, господа!) получил звонкую, от всей души пощечину. Дефос не успел даже охнуть, как через мгновение Марго впилась в его губы страстным поцелуем.

– Шекспир отдыхает, какие страсти! Надеюсь, кровь сейчас не прольется, – прошептал Чак.

– Зачем кровь проливать, – удивился Вэл, – какой смысл людей калечить? Рабы им нужны здоровые.

Поцелуй длился с минуту под оханье и аханье вконец поникшего Жюно.

По окончании романтической сцены, мадам отодвинулась от месье Дефоса и прошептала:

– Мерзавец, какой мерзавец! Как я тебя ненавижу! – она вновь впилась губами в ненавистного мерзавца.

Как будто по команде режиссера, любовная сцена резко оборвалась, и раздался голос деловой женщины:

– По какому делу явился, Жильбер? Это твои компаньоны? Зайдите ко мне, давайте обсудим ваше предложение.

– Нам надо помыться и отдохнуть, а уж на свежую голову… – стал возражать профессор.

Марго, не дослушав, проследовала в свой офис, и мы безропотно пошли за пиковой дамой. Просторный кабинет находился в овальной пещере. В конце помещения стоял большой стол с компьютером, принтером и органайзером. Вдоль стен стояли стеклянные, освещенные неоном, стеллажи с сотнями золотых и серебряных изделий. В отдельном шкафчике скромно поблескивали ряды желтых слитков из благородного металла.

– Посмотрите нашу продукцию, господа. Серебро мы сами добываем, а золото высшей пробы, бриллианты и изумруды нам мытари поставляют. Вся продукция изготавливается нашими мастерами.

– Очень красиво! – похвалил Вэл.

– Настоящие произведения искусства, – добавил Чак. – Как вы продукцию реализовываете?

– У нас свои клиенты, с которыми мы сотрудничаем около сорока лет. У нас семейный бизнес.

Расположившись на диване за круглым элегантным столиком, изящно отделанным серебром, мы продолжили беседу. Унылый жиголо принес кофе и поставил чашки на стол.

– Жюно, ты возвращайся в артель и занимайся дизайном, это у тебя лучше получается, – приказала ему Марго.

Мачо низко склонил голову и скривился, на глазах у него выступили слезы, ссутулившись, он неоперившимся птенцом выпал из золотого гнездышка бизнес-леди.

– Тряпка, – резюмировала Марго. – Так что привело вас ко мне, Жильбер? Надеюсь, жажда наживы? – спросила она и расхохоталась резким циничным смехом.

Дефос начал без стеснения, честно глядя в ее глаза, гнать мулю про бриллианты и изумруды. Марго кивала, слушая его, и бесцеремонно изучала меня. «Не присматривает ли она мою кандидатуру на вакантное место секретаря?» – подумал я.

Хозяйка перебила Жильбера и обратилась ко мне:

– Вы Майкл Гросс? Я не ошиблась? Финансовая аналитика, криминальные расследования, не так ли?

– Вы правы, Марго, я Майкл Гросс.

Она прищурилась и стала похожа на лисицу, готовую напасть на дичь.

– Ну и?! – спросила со злостью хозяйка, но в ответ наступила напряженная тишина… выдержав паузу, она продолжила: – Ты, старый чёрт, что за фортель решил выкинуть? Под меня роешь, Иуда? Копаться в артельных делах притащил этого клеща? – мадам кивнула на меня. – Он же, если вопьется, то его не оторвешь. За сколько серебряников меня сдал, шкура продажная? Какие, к чёрту, изумруды? Я сейчас вызову Ганимеда, он вас в серебряном руднике замурует. Да я вас всех…

Профессор легко поднялся, подошел и залепил ей по щеке обраточку средней силы тяжести. Да уж, какие высокие подземные отношения!

– Заткнись, Марго! Если еще раз назовешь меня Иудой, то я сильно рассержусь. Да, с Майклом неувязка вышла, но эта легенда с изумрудами придумана для мытарей. Сама знаешь, и у пещер есть уши, поэтому для всех по одной легенде решил пойти. У них наш друг, его надо срочно спасать, и нам нужна твоя помощь. Мы мытарям скажем, что Дэвид наш компаньон по торговле камнями, а сейчас приехали смотреть образцы.

Жильбер в двух словах рассказал о нашей проблеме.

– Сразу нельзя расклад дать? Да?! Не доверяешь мне?! – спросила она с обидой и встала. – Ладно, всё понятно, и задача ясна. Вы сейчас отдыхайте, а вечером приглашаю вас на ужин. Надеюсь, что у меня скоро появится информация. У него какие приметы?

В двух словах я описал пленника и потом попросил:

– Пожалуйста, если возможно, притормозите… – я чуть не сказал «продажу», – э-э-э переход Дэвида к другим людям. Да и извините нас, это моя идея рассказать о контрабандистах.

Марго подошла и поцеловала меня в щёку.

– Очень благородно, Майкл, но я слишком хорошо знаю этого несчастного и больного еврея. Ты бы видел, какие он тут фортели первые полгода выкидывал, пока мы его не раскусили. Он тут помирал каждый божий день и требовал дополнительную оплату на лечение. Умора! Ладно, до вечера. Отдыхайте.

Мы вышли от хозяйки серебряной пещеры, в приемной нас ждала милая девушка по имени Кэт, она провела нас по извилистому узкому проходу в гостевые комнаты, напоминавшие монастырские кельи. Под потолком в обитой цветным войлоком стене находилось вентиляционное отверстие. На кровати лежал халат, спортивный костюм и белье с эмблемой в виде желтого колеса. Только здесь «Паноптикума» мне еще не хватало, мы почти в ад спустились, так он и здесь нас настиг.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла Кэт.

– Я вас отведу в сауну, – сказала она, – берите с собой белье и халат. Одежду вам постирают.

– Откуда здесь белье из отеля?

– У нас там связи, – рассмеялась она, – нам, скажем так, его презентуют в виде излишков.

Кэт снова рассмеялась, от нее шли волны доброты и уюта. На прощание она кивнула и вышла.

***

В сауне глазастый спелеолог разглядел моего Осетра и бесцеремонно стал изучать родимое пятно, потом не выдержал и, взяв мою руку, приблизил ее к глазам и стал водить пальцем по моей рыбке.

– Помимо спелеологии, геологии и лицедейства, ты еще и ихтиологией интересуешься, а, Жильбер? – спросил я.

– Интересное пятно… очень, – пробормотал профессор, – и очень странное. Значит, говоришь, тебе про мытарей внутреннее я сказало? А браслет с совой тебе друг подарил? Ну-ну! ну-ну… Хорошо-хорошо, – в глазах у него мелькнула озорная искра, – вернее, отлично! – воскликнул он и ласково погладил моего ангела-хранителя.

Из сауны вел деревянный мосток к реке, и мы распаренные бегали голышом к воде, прыгая в нее с разбега. Напарились, накупались и отдохнули от души. До ужина оставалось несколько часов, и я залез в кровать, наслаждаясь чистым ароматным хрустящим бельем с эмблемой «Паноптикума».

В девять вечера нас пригласили в гостевой зал, отделанный в азиатском стиле, и усадили за круглый стол с вращающейся в центре подставкой для общих блюд. На полу в изящных фарфоровых блюдах, расставленных на ажурных серебряных подставках, плавали горящие свечи и лепестки роз. Потолок был обшит белым лакированным бамбуком, одну стену украшала имитация большого окна с видом на море, солнце и пальмы. Что тут сказать? Пейзаж, конечно, банальный, но для сумрачных сырых катакомб – актуальный.

В углу умиротворяюще журчал небольшой фонтан, символизирующий собой рутинную жизнь человека разумного: вода падала на крутящееся колесо, внутри которого без устали бежала игрушечная белка. Глядя на туповатые глаза зверька, я решил, что больше никогда не буду использовать избитую фразу «Кручусь как белка в колесе!». Лучше уж рассказывать о пресловутой работящей и хитрой лягушке в горшке, взбивающей сметану, та хоть на выходе готовым продуктом может похвастаться.

На ужин, помимо многочисленных закусок, подали на чугунных сковородочках шипящие от жара стейки из мраморного мяса, обжаренную в зелёном кляре осетрину с соусом из трюфелей и сладкий картофель, запечённый в сливочном соусе с розмарином. В серебряной чаше обложенной льдом, горкой возвышалась черная икра. Помимо прочего стол изобиловал экзотическими фруктами из теплиц экофермы.

Судя по шевелящимся губам Вэла, он высчитывал, на какую сумму потянет блюдо со щедро нарезанными дольками дыни «юбари».

– На «Золотой ферме» тоже имеются излишки деликатесов, и вы их покупаете? – спросил Чак.

– Зачем мытарям покупать? Они в основном обменивают продукцию наших артелей на необходимые товары и снабжают нас продуктами и бытовыми мелочами, у них отлично налажены деловые связи с персоналом и охраной «Паноптикума», – ответила Марго. – Мытари торгуют со всеми артельщиками, правда, раньше они наглели, так как контролировали исток Черной реки и брали большую пошлину за проезд и провоз товара. Собственно, отсюда и их прозвище. Благодаря Жильберу, спроектировавшему лифт, мы получили от них независимость.

– Узнали что-нибудь про Дэвида? – спросил Чак.

– Живой и здоровый ваш друг, – ответила Марго, – это хорошо и плохо одновременно. Тут есть проблема, так как мытари уже договорились с вертикальщиками о его продаже.

– Мы выкупим Дэвида за большие деньги, – сказал я, – сколько они хотят получить за него?

– Дело не в мытарях, они отдали бы вам Дэвида за хорошие деньги, – ответила Марго, покачав головой, тут дело в вертикальщиках. Мытари не рискнут нарушать с ними договор, поскольку у них серьезные деловые отношения, приносящие хороший барыш. Вертикальщики только с ними контактируют и поставляют им драгоценные камни и металлы. Кстати, – она посмотрела на Жильбера, – я Шандору не сказала, что ты появился, надеюсь, он обрадуется сюрпризу.

– Кто такие эти вертикальщики? – спросил Вэл. – Давайте выйдем на них и выкупим Дэвида.

– Я живу на Черной реке почти сорок лет и ни разу их не видела. У мытарей есть неписаный закон: если кто-то скажет чужаку про вертикальщиков, тому смерть. Недавно брякнул по пьяни один артельщик клиенту с воли пару слов о вертикальщиках, так они оба враз сгинули в катакомбах. В пещерах закон прост и суров: не вреди сообществу и будешь жить – не тужить. Через мытарей мы поставляем наши изделия вертикальщикам по их эскизам, да тут все артели повязаны между собой торговыми и бытовыми отношениями.

– Неужели ты живешь в пещере сорок лет? – спросил Вэл. – Кошмар!

– Я сюда попала маленькой девочкой не по своей воле. Мои отец и мать занимались контрабандой оружия в США. Им село на хвост ФБР, и они чудом бежали в Европу, но «Интерпол» напал на их след. Друзья им посоветовали скрыться в катакомбах и переждать. Вот так я здесь оказалась. Отец хорошо рисовал, занимался чеканкой, вот и организовал свою артель. Меня под другой фамилией устроили в школу в тридцати километрах отсюда. На выходные и каникулы меня забирали назад, потом я окончила университет. Вначале умер отец, через год мама, и мне пришлось взять семейный бизнес в свои руки, – она с грустью улыбнулась, – но на выходные я поднимаюсь на волю. Так и живем.

Первые люди на Черной реке появились сто пятьдесят лет назад. Каторжане с каменоломен нашли сюда дорогу и убегали от нечеловеческих условий. Сюда ни полиция, ни охранники нос не совали, поскольку боялись. Когда люди обжились, то потихоньку начали добывать медь, серебро. Сейчас на Черной реке двадцать семь артелей, и все, кроме мытарей, что-то добывают, изготовляют и продают изделия на волю.

Главы артелей собираются два раза в месяц и решают текущие вопросы. У нас есть общий форс-мажорный фонд, и каждый месяц все делают в него взнос. Три года назад сильное наводнение нанесло большой урон, и общие деньги помогли восстановить разрушенное хозяйство…

Всей компанией мы пили отличное красное вино, болтали обо всём понемногу и не заметили, как наступила полночь.

Под конец Марго проинструктировала:

– Завтра ты, Жильбер, поедешь с Майклом на переговоры к мытарям, чтобы прощупать почву. Из уважения ко мне они задержат продажу Дэвида на двое суток, они скажут вертикальщикам, что человек заболел. После того, как вернетесь, будем решать, что делать дальше. Ну а сейчас пора расходиться, сейчас уже далеко за полночь.

Я, Вэл и Чак пожелали Марго доброй ночи и разошлись по комнатам, а счастливый и здоровый еврей остался с хозяйкой Серебряной артели.