Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

У меня на глазах проходил настоящий воздушный бой между черными и белыми силами, между добром и злом. Увиденное я комментировал друзьям, и те с азартом внимали каждому слову, но если бы пару недель назад мои дорогие товарищи услышали бы от меня что-то подобное, то они реально решили бы, что у их собеседника поехала крыша.

Между тем воздушная схватка в каньоне подходила к кульминации. Черные духи рассыпались на тройки и стали скрываться между гроздьями сталактитов. Подлюки наносили точечные удары и затаскивали к себе противника по одному, разрывая его на тысячи одуванчиков, опускающихся белым снегом в реку. Чпок-чпок-чпок-чпок-чпок раздавались звуки воздушного боя.

Наши спасители сменили тактику, теперь они не выкуривали врага из засады, а поступили более мудро, установив справа вторую преграду в виде стены. Далее они начали приближаться с обеих сторон к затаившейся в сталактитах банде душегубов. Со стороны казалось, что две сети окружили рыбный косяк. Убийцы сильно занервничали, когда увидели, что отступать им некуда, и начали кружить низко над водой, издавая скрипучие нервные звуки старого колодезного ворота.

Наступила завершающая фаза подземной битвы над Плачущей рекой. Две белые стены продолжали сближаться, готовые в любой миг запрессовать врага. Надо отдать должное бойцовским качествам черных призраков. По команде главаря они перестроились в острый клин и пошли на прорыв мощным наконечником, направляя его в середину заслона, но тот грамотно среагировал и вмиг сжался, увеличивая толщину и мощь преграды. В последнюю секунду перед столкновением таран резко ушел вниз, намереваясь прорваться у поверхности воды, но белые пледы отреагировали мгновенно и образовали куполообразную подкову, куда и залетела вся вражеская стая.

На этом бой закончился. Победу в каньоне Плачущей реки безоговорочно и триумфально одержали силы добра. Черных убийц стали прессовать знакомым способом, сжимая в куполе.

В этот миг раздался знакомый голос, зачитывающий приговор, согласно которому убийц отправляли на каторжные энергетические работы. Передо мной впервые воочию предстал дух Джеймса Оуэла, когда он подлетел и посмотрел на нас, да, оговорки здесь нет, именно посмотрел узкими белыми щелочками, выполняющими функцию глаз, расположенных в капюшоне. Больше никаких признаков лица у пледа не наблюдалось.

– Быстро уходите, вы скоро увидите выход на первый уровень, – обнадежил он и так быстро исчез со своей свитой, что я его не успел даже отблагодарить.

Приходя в себя, мы постояли с минуту и только собрались идти дальше, как послышался злорадный смех Златана (еще одна нечисть) Пешича, стоявшего на противоположном карнизе с пятью подельниками, державшими наизготовку карабины. Бандиты с интересом наблюдали за нашими действиями и не понимали, почему четыре человека сомкнулись в ряд и замерли статуями.

– Что, журналюга, меня увидел и окаменел от радости? – спросил Пешич. – Сейчас я буду вас убивать по очереди и наслаждаться каждым мгновением. Ты же умрешь последним, Майкл Гросс! Хочешь спрыгнуть в реку? Дерзай, давай, там мелко и каменистое дно. Я стану расстреливать тебя в воде, как недобитую утку.

Череп заскрежетал хриплым кровожадным смехом вурдалака, удачно сочетавшимся с мрачным клыкасто-сталактитовым антуражем. На несколько секунд Пешич отвлекся на рыдание, доносившееся из бурлящего внизу колодца, видимо, был он здесь впервые и не видел шоу плачущих фонтанов, затем, вернувшись к более приятному, бандит с упоением продолжил над нами глумиться.

– Майкл Гросс, даю слово, если встанешь на колени, то я не убью твоих парней! Ну что, трусливый козел, будешь спасать друганов?! – он прицелился в Чака. – Считаю до трех!

Тем временем из бурлящего отверстия начал подниматься столб воды.

– Раз! – произнес Череп. – Что, сильно гордый? Вставай на колени, урод! Я же обещал, что уничтожу тебя, сволочь! Еще никто не переходил мне дорогу безнаказанным.

В этот момент фонтан достиг своего пика.

– Это ты трусливый засранец, – крикнул я, – что, девочка, боишься драться один на один со мной? Не бойся, я тебя сильно не убью! Выбирай оружие!

– Я тебя убью как бешеную собаку! – заорал Череп. – На колени, сволочь! Ублюдок! Выскочка! Продолжаю отсчет – два!

– Повторяю! Не будь трусливой бабой и выбирай оружие! Что трусишь, гаденыш?

В ответ злобный Пешич построил из разнообразнейших ругательств и армейского сленга такой похабный небоскреб, что ему позавидовал бы любой мастер на стройке или даже мой инструктор по рукопашному бою в учебной части. Как раз к концу возведения Черепом словесной многоэтажки, когда он довольно профессионально, словно проктолог описывал, какие действия он произведет с соответствующей частью моего организма, фонтан начал оседать.

Пора, решил я и завопил:

– Пошел! Прыгай!

Ловкий Чак точно прыгнул в ниспадающий столб, а за ним поочередно последовали Дэвид с Вэлом.

– Пошел! Пошел! Прыгай!

Последним сиганул я. Пули роем пчел прожужжали возле моего тела. К этому моменту фонтан полностью иссяк, и меня моментально засосало вслед за друзьями внутрь колодца.

Достигнув дна, я попал во взбесившийся водный поток, понесший меня по узкой подземной протоке. Бедное мое туловище со всех сторон безжалостно било о камни, казалось, что оно оказалось в руках гигантского повара-маньяка, специализирующегося на приготовление живых бифштексов с кровью для подземного короля. Когда меня проносило мимо следующего бурлящего колодца, то в полумраке сумел разглядеть, как напор воды захватил кого-то из друзей и исторгнул наверх. Перед глазами лишь мелькнули чьи-то ноги, а мое несчастное избитое тело снова понесло по черному зубодробительному проходу. Удар! Еще удар! Господи, когда это мясорубка закончится?! Удар! Удар!

Толком не знаю, сколько времени продолжалась экзекуция, так как, получив очередной удар по голове, я отключился и пришел в себя уже на мелководье, прибитый к берегу. Ничего не соображая, попытался поднять голову, но куда там, всё кувырком закружилось передо мной, а в глазах полыхнули огненные круги. Когда с трудом всё-таки перевернулся набок, то меня тут же вырвало водами Плачущей реки.

Я с опаской ощупал пальцами избитое тело, но серьезных травм, к счастью, не обнаружил. Удивительно, но рюкзак остался целым у меня на груди. Я с большим трудом сел и стащил с себя непосильную ношу. Сразу же стало намного легче, затем, встав на четвереньки и стиснув зубы, чтобы не заорать, пополз из реки.

Бог ты мой! Как же страшно болит и кружится голова! Наверное, в этот момент я походил на кистеперую рыбу, которую силой выпихнули эволюционировать на сушу миллионы лет назад, благодаря чему в итоге появилась миллиарды разномастных людишек в той или иной степени мерзопакостности или добродетельности. Не случись того до доисторического казуса, я бы сейчас точно не блевал, стоя на карачках, а в голове моей не танцевал бы на острых каблуках маленький шаман Кауфман с бубном, причиняя при этом адскую боль.

Был бы я сейчас благородным и умным дельфином с двумя высшими глубинными образованиями, чьи предки, например, придумали пузырьковый алфавит или синтезировали оружие массовой защиты, а может быть, могучим синим китом дальнего плавания, бороздившим морские просторы и перевозившим гуманитарные грузы для странных двуногих болтливых животных, проживающих исключительно на суше и неизвестно откуда появившихся на планете. В океанских кулуарах поговаривали, что прибыли они сюда по чьей-то протекции сверху, в обход законам эволюции.

Про них ученые ужи Болотного университета пишут, что их со звёзд прислал какой-то Великий Создатель, то ли для важного научного эксперимента, то ли в виде наказания. Проживают сии примитивы, так их классифицировали ужи, на Солнечных островах. Спят эти двуногие существа в норах и ничем полезным или созидательным не занимаются.

Жрут они исключительно яблоки, обожают купаться в океане и валяться на горячем песке, при этом только и делают, что хвастаются друг перед другом, кто из них сильнее почернел под солнечными лучами. Также эти бездельники разводят змей, чтобы те им яблоки с деревьев для кушанья подавали, настолько эти существа ленивы и беспомощны, так как уже тысячелетия живут в абсолютно неконкурентной среде. Теперь вот заботься об этих дикарях: лечи, учи и приобщай к Всеобщей очистительной вере Святой Доброй Матери Белой Акулы.

Единственный плюс, говорят, вкусно и нежно их мясо, особенно у особей женского пола, правда, охота на них запрещена, но акулы всё равно браконьерствуют, за ними бестиями разве уследишь?

Но согласен я на тварь и рангом пониже в социально-пищевой цепи Мирового океана, например – скат-хвостопис, то бишь журналист. А что? Очень даже перспективная и хорошо оплачиваемая профессия, особо востребованная в период выборов во Всеокеанский Самый Справедливый Праведный Парламент и Муниципальные Резервации Рифов и Глубоководных впадин.

Главное, что ни одно гавн… извиняюсь, Гуанье не будет обнимать мою невесту и, ни один Череп не будет желать сделать из меня решето. «Эк, меня по башке-то шандарахнуло! Такая белиберда в голову лезет!» – подумал я и потряс головой, желая избавиться от бредовых мыслей.

В результате этой несложной манипуляции, моя башка от сумятицы не избавилась, а вот еще одна порция Плачущей реки лихо изверглась из моего организма в родную стихию. Ползок за ползком я выполз на каменистый берег, где благополучно и отключился. Занавес.

Глава 3. Коварный водоворот, или Чудесное спасение

Когда живого человека упорно бьют по лицу, то рано или поздно он просто вынужден прийти в себя и попытаться дать в морду хаму.

Только я открыл глаза и попытался в сумраке различить контуры наглого забияки, как раздался радостный возглас:

– Майкл, живой! Живой! Господи, я тебя так долго не мог привести в чувство.

Мой взгляд сфокусировался, и в пещерной ночи я с трудом идентифицировал Вэла, так как его лицо представляло собой сплошной кровоподтек.

– Ну и морда у тебя, Вэл! Как будто с Тайсоном пятнадцать раундов провел, – прошепелявил я.

– Главное – уши на месте, остальное заживет, – ответил он, улыбаясь.

Набравшись сил, я с трудом поднялся на ноги и осмотрел окрестности. Плачущая река в том месте, где нас выплюнуло на поверхность из подземного туннеля, то ли сумасшедшим течением, то ли нечистой силой, расширилась, стала тихой и умиротворенной. Высота каньона значительно уменьшилась и не превышала шести-семи метров. Каменные стены люминесцировали приветливыми уютными огоньками, так как их облепили то ли светящиеся насекомые, то ли растения, именно благодаря им стоял полумрак.

Обнаружив, что, кроме Вэла, нет больше никого, я спросил, кого из друзей он видел в последний раз.

– Когда я прыгал за Дэвидом в яму, то в воде видел кровь. По-моему, его ранило, а потом меня понесло через эту мясорубку, и я ничего не видел. Один раз меня от смерти спас рюкзак, так как он принял на себя страшный удар, иначе бы меня нанизало на каменное копье. Я сильно нахлебался и начал задыхаться, но меня, как торпеду, выбросило на поверхность реки из подземной протоки.

Открыв свой рюкзак, я высыпал содержимое на крупную гальку и не поверил глазам – у меня уцелели оба фонаря. Чудеса! Мы разложили вещи сушиться на камни и двинулись вниз по течению искать друзей, но далеко не ушли, так как метров через триста река резко сузилась. Каменные берега вплотную подступили к ней, образуя водный туннель, напоминающий бутылочное горлышко. Идти дальше стало невозможно, мы остановились и прислушались, так как издалека раздавался сильный гул.

– Шум водопада? – предположил Вэл.

– Возможно. Пойдем назад.

Нам пришлось вернуться к нашим вещам. Открыв фляжку, мы с Вэлом сделали по глотку спирта. Как только приятное тепло разлилось по телу, сразу же исчез озноб, и прояснилось сознание. Потихоньку я начал приходить в себя, боль в голове почти утихла, улеглась тошнота, значит, сильного сотрясения нет. Бог миловал.

– Что будем делать? Как будем искать Дэвида с Чаком? – спросил Вэл.

Постучав по компасу, я обнаружил, что тот сломался, и стрелка залипла на одном месте.

– Давай пойдем вверх по течению, туда, где нас вынесло на поверхность. Может, они нас там ищут. Ты узнаешь то место?

– Да, там громадные валуны у воды и сильное течение, поэтому я не смог вылезти и меня сюда принесло.

Освещая фонарем поверхность реки и каменистый берег, мы стали искать товарищей, двигаясь вверх против течения. Вскоре дошли до гряды больших валунов, торчащих из воды, именно здесь нас вынесло из подводного туннеля. Есть ли смысл идти дальше? По логике…

– Смотри! Смотри! Чак! Ча-а-ак! – завопил Вэл.

Луч его фонаря выхватил плывущее по течению реки неподвижное тело.

– Иди по берегу и освещай воду, – скомандовал я, а сам в мгновение сбросил обувь и бросился к реке по режущим ноги камням.

Достигнув глубины, я бросился в погоню за другом. Беспрестанно работая изо всех сил руками и ногами, повторял в ритм движениям: «Жив-жив-жив, сейчас-сейчас, догоню-догоню, жив-жив…»

Но до Чака оставалось метров пять, когда он ушел под воду. Вэл освещал реку с берега, и луч фонаря суетливо метался по поверхности, но мы его больше не видели, он просто исчез. С виду спокойная и безобидная Плачущая река без колебаний поглотила человека, как зыбучий песок зазевавшегося путника.

– Врешь – не уйдешь! – заорал я и нырнул.

Обнаружить человека в тёмной воде очень сложно, и без удачи не обойтись. Я нырял, выныривал, набирал в легкие воздух и возвращался в черную глубину, чтобы продолжать играть в подводные прятки. На кону стояла жизнь друга, и мне было ясно одно, если не найду Чака до сужения реки, до туннеля, где течение становится сумасшедшим, то спасти его не удастся. У меня после сплава по подземной протоке сил осталось совсем немного, как будто пробежал марш-бросок с полной выкладкой, но желание спасти друга зарядило дополнительной энергией.

Вынырнув в очередной раз, метрах в двухстах от себя разглядел приближающийся туннель. Тут же прикинул, что еще максимум две минуты, и я окажусь в стремительном потоке, несущемся к водопаду. На этот раз, нырнув в направлении дальнего берега, почувствовал, как меня закрутило в водовороте и понесло по кругу, засасывая в глубину воронки. Я сразу же попытался вырваться из водной стихии и резкими толчками заработал руками и ногами. Безуспешно. Еще одна попытка. Безрезультатно. Меня, как беспомощную щепку, неотвратимо продолжало затягивать в омут. В такой момент главное – не паниковать, тем более еще есть запас воздуха на пару минут.

Я полностью расслабился, и меня закружила безжалостная круговерть, как будто попал в гигантскую ванну пещерного короля, который омыв благородные телеса, вытащил затычку из сливного отверстия, и теперь, если не выкарабкаться из ловушки, то понесет мое грешное тело по подземным стокам в адскую клоаку.

После нескольких кругов, мое плечо пару раз чиркнуло о каменный выступ. Это было в том месте, где круговерть вплотную подходила к обрыву. Я понял, что у меня появился шанс на спасение, и стал с надеждой ожидать следующего соприкосновения, чтобы оттолкнуться ногами от твердой поверхности и вырваться из водной паутины.

Внезапно моя рука задела рюкзак, а потом, о чудо, самого Чака, и я мертвой хваткой вцепился в него, не веря своей удаче. Теперь дело за малым, нужно остаться живым и вытащить из западни друга, находившегося без чувств. Рюкзак, висевший у него на груди, сильно мешал, с трудом его стянув, я крепко обнял руками тело Чака, и мы вдвоем шариком закрутились по рулетке жизни, с замиранием ожидая, что уготовано нам судьбой. Жизнь. Смерть. Жизнь. Смерть. Жизнь. Смерть.

Пару кругов мы проплывали мимо выступа, попадая в малый круг вращения. Загребая воду одной рукой, я постарался выйти на больший радиус и скоро интуитивно почувствовал приближение момента истины. Всё произошло в одно мгновение, как только мое плечо чиркнуло о каменное ребро, я уцепился за него рукой, потом, сложившись, уперся ногами в левую сторону выступа и, оттолкнувшись от него изо всех сил, пронырнул вдоль стены, активно работая рукой и ногами. Проплыв под водой метров десять, почувствовал, что мы вырвались из когтистых лап смерти. На рулетке нам выпала жизнь…

Из последних сил я отбуксировал Чака к берегу, где Вэл уже не чаял увидеть нас обоих. Далее с превеликой осторожностью вытащили бездыханного друга, чья жизнь находилась под большим вопросом.

В свое время мне немало пришлось насмотреться, как реанимировали нахлебавшихся воды людей. Река – суровый учитель во многих отношениях. В армии, в учебке, на курсах оперативной помощи нас также обучали спасать людей в различных ситуациях. По жизни мне несколько раз случалось откачивать горе-пловцов. Сейчас счет шел на секунды. Сев на колени, я положил друга животом на свои согнутые ноги, при этом голова его безвольно свесилась. Нажал несколько раз на низ спины. Вода потоком хлынула из его рта. Сделав из гальки небольшой валик, уложил на него лопатками пострадавшего и начал делать искусственное дыхание, одновременно массируя сердце.

Вэл сидя на коленях от нас в нескольких метрах плакал и молился одновременно. Друг не подавал признаков жизни, но я изо всех сил старался завести его сердце. В такой ситуации главное – это хладнокровие, если же поддашься панике, считай, потерял человека, поэтому я упорно продолжал делать искусственное дыхание и массаж, чувствуя ладонью замершее сердце Чака.

– Врешь, не отдам, вытащу! Вытащу! – со злостью бормотал я про себя заклинания, вдыхая воздух в легкие Чака. – Не отдам, врешь, вытащу! Вытащу!

Рядом на земле лежал фонарь, освещавший смертельно-бледное лицо пострадавшего, и Вэл, посмотрев на Чака, начал выть, как испуганный ребенок…

– Заткнись! Заткнись! – заорал я и продолжил бороться со смертью.

На автомате, как робот, я делал искусственное дыхание и массаж, ожидая удара сердца, как будущая мать ждет первого толчка ребенка у себя в утробе, чтобы почувствовать зарождающуюся жизнь.

– Вытащу-вытащу-вытащу! Врешь-врешь! – слезы вперемешку с потом текли по моему лицу. – Врешь! Не отдам! Не отдам! Врешь!

Всё когда-нибудь заканчивается и начинается. Поначалу показалось… нет, почудилось… удар… нет… затем удар, еще удар-удар-удар! Удар! Сердце неуверенно начало биться, заработав с перебоями, медленно, неуверенно, словно сомневаясь: зачем, стоит ли, надо ли? Я же, приложив ухо к груди, слушал самые прекрасные звуки в мире – биение человеческого сердца.

Вэл с надеждой и мольбой смотрел на меня в ожидании чуда, как на небесного, вернее, пещерного создателя. Наконец, веки у Чака задрожали, он с трудом приоткрыл глаза, и по его туманному и потерянному взгляду стало ясно, что человек находится в полуобморочном состоянии и не понимает, что с ним происходит.

Вэл, погладив его по голове, по-детски пискнул и сказал:

– Чак, милый Чак, ты будешь жить. Будешь, ты понял, китайская морда?!

Но сейчас нам было не до трогательных, душещипательных сцен.

– Вэл, принеси быстро два пустых рюкзака. Мы его перенесем.

Тщательно обследовав друга, я не обнаружил особо серьезных ранений и переломов, но всё его тело было в гематомах вперемежку с порезами и ссадинами, а на затылке сочилась кровь. Но это ерунда, не помрет, не дождутся, жить будет! Будем жить!

Чак снова открыл глаза, судя по его расширенным зрачкам, у него было сотрясение мозга. Ладно, главное – живой! Полежит, отдохнет, очухается…

Связав два рюкзака, мы соорудили подобие носилок и осторожно перенесли его к нашим вещам, после чего мой организм объявил забастовку, так как силы окончательно его покинули. Свалившись рядом с больным, я сразу же полетел в черную бездну. От свободного падения и зажигательного танца огненных мотыльков, хороводом круживших в темноте, меня одновременно охватили страх и восторг, переходящие в эйфорию.

Спустя какое-то время я очнулся, так как меня вырвало водой, показавшейся мне горько-смолянистой. Меня сильно тошнило, и кружилась голова. Очевидно, давал о себе знать удар по голове, полученный в подводном туннеле.

Когда немного пришел в себя, только и смог сказать Вэлу:

– Если у тебя есть силы, исследуй обрыв на предмет щелей, пещер, берлог и прочих отверстий. Нам необходимо схорониться, пока Чак не пришел в себя…

Следопыт пошел изучать местность, а я снова отключился и полетел в бездну в сопровождении танцующих бабочек.

Разбудил меня Вэл, принесший с собой два предмета и хорошую новость. Вначале он сбросил с плеча рюкзак Чака, отторгнутый водоворотом за ненадобностью, в другой руке друг держал куртку Дэвида, прибившуюся к берегу неподалеку от нас.

– Больше я никаких следов Дэвида не обнаружил, а в каком месте он потерял одежду, одному богу известно, так как куртку сюда принесло течение, – сообщил он. – Кстати, я нашел отличное укрытие, нас там ни один Череп не найдет. В стене на высоте трех метров есть глубокая ниша, вход в нее скрыт огромным валуном. Я залез на него и хорошо ее рассмотрел, там сухо и достаточно просторно.

При помощи рюкзаков мы осторожно перенесли Чака к подножью валуна, а затем подняли его на каменную поверхность. Передохнув, таким же способом затащили больного в нору, оказавшуюся вполне пригодной для жизни. Насколько возможно удобнее устроили Чака на сухой мох, устилавший нишу, а потом я рухнул на пол и закрыл глаза, чтобы на бис просмотреть головокружительный до тошноты танец огненных мотыльков.

Разбудил меня взволнованный Вэл.

– Чаку плохо. Он бредит, и у него сильный жар.

Достав из рюкзака аптечку, растолок жаропонижающую таблетку и, растворив ее в воде, влил Чаку в рот. Мы с Вэлом наскоро перекусили, и я почувствовал, что в состоянии двигаться, поэтому решил не терять время и пойти вверх по реке в поисках Дэвида, так как его выбросило на поверхность из подземного туннеля намного раньше нас.

Чак продолжал бредить сразу на нескольких языках: он ругался, смеялся и, по всей видимости, с кем-то яростно спорил.

– Вэл, я пойду искать Дэвида. Если его не обнаружу, то постараюсь найти безопасный выход наверх. Нам надо обязательно поднять больного из катакомб, иначе мы можем его потерять. Если повезет, и я доберусь до «Челопарка», то найду Фреда, и тогда вместе с ним поднимем Чака, а потом пойду с Рыжим искать Дэвида. Также мне нужно связаться с комиссаром Люка и своими коллегами, они нам обязательно помогут и наведут порядок в «Паноптикуме».

Положив в рюкзак минимум продуктов и фляжку с водой, я собрался в путь и присел на дорожку. Вэл выглядел напуганным, так как боялся один оставаться в пещере с больным Чаком на руках, но он понимал, что других вариантов нет, поскольку было неизвестно, сколько времени тот проваляется в бреду.

– Удачи, – шепнул он сверху, когда я уже спустился из норы, – ты не потеряйся, мы без тебя… – Вэл не договорил и подавил всхлип.

– Не дрейфь. Скоро вернусь. Лечи Чака. Всё будет хорошо.