Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 4. Неутешительный расклад, или Скунс, Ёж, Косуля и прочие «осьминоги»

Мне было неизвестно, на какое расстояние нас унесло по подземной протоке, поскольку очень сложно ориентироваться, когда мчишься по зубодробительному туннелю, а в финале еще и теряешь сознание.

Медленно двигаясь между камней, я тщательно осматривал берег и реку, пытаясь найти следы друга, и заодно изучал обрыв в надежде отыскать проход, ведущий на первый уровень. Совершенно очевидно, к гадалке не обращайся, что времени у нас в обрез, так как в любой момент здесь может появиться Череп, знающий, что нас унесло вниз по реке. Этот ублюдок намерен преследовать меня до тех пор, пока не уничтожит, так как сейчас его главная цель в жизни – убить Майкла Гросса. На остальное ему плевать.

Вскоре я обнаружил в стене узкий лаз. Что же, для начала неплохо, возможно, он сгодится, берем на заметку и двигаемся дальше, но далеко уйти не случилось, так как каменные берега, вплотную подступив к реке, перекрыли путь и образовали П-образный туннель над водой. Наверху над аркой виднелась приличного размера щель, что ж, будем надеяться, что она сквозная, но без помощи длинной веревки и кошки мне туда не залезть. Река здесь в узком месте течет очень быстро, и я, обессиленный, не смогу с ней бороться, тем более неизвестно, какое расстояние нужно преодолеть.

Подумав, решил воспользоваться вариантом Б и пробиваться наверх к людям, поэтому вернулся к виденной ранее расщелине в обрыве. Узкий вертлявый лаз повел сразу наверх, что обнадежило, а вскоре он стал просторнее, и появилась возможность идти, слегка склонив голову. Потеря Дэвида и болезнь Чака мобилизовали меня. Передо мной стояла конкретная задача – любой ценой добраться до людей и привести помощь. Меня ничто не остановит и, если понадобится, то буду рвать противника зубами, но при этом, пока не спасу друзей, сгинуть не имею права.

Спустя час проход вывел к широкому тёмному туннелю. Толком не сориентировавшись, фактически наугад, я решил идти направо, оставляя периодически по пути метки фосфорным мелком.

Из-за подземных приключений у меня не хватало времени анализировать всё, что произошло в «Паноптикуме». В любом случае для разгадки головоломки необходимы: информация, время, спокойная обстановка и свежий ум, но из перечисленного отсутствовало всё, поэтому нужно выбросить на время из головы этот чертов «Паноптикум». Будь он проклят! Мысль о предательстве также не давала мне покоя. Эх, Вероника! Вероника-а! Ладно, разберемся, но как же так?! А?! Вероника-а!

Осторожно пробираясь по туннелю, я проснувшимся чутьем разведчика почувствовал приближение опасности. Действительно, скоро за поворотом стали видны еле заметные отблески небольшого костерка. Слившись со стеной, я стал крадучись подбираться к источнику света. Осётр также дал о себе знать легким жжением, мол, не сплю и несу боевую службу, всё под контролем, не дрейфь, парень, я мысленно с тобой. Когда стали слышны голоса, пришлось лечь на землю и ползти вдоль стены. Вскоре показались четыре человека, сидящие вокруг небольшого примуса, от которого исходил аппетитный запах варева с тушенкой. С комфортом черти отдыхают! Но кто они? Спелеологи? Туристы? Бандиты?

Ко мне спиной сидели двое человек в гражданской одежде, эх, узнать бы у них дорогу, но нет, надо повременить и послушать, о чём они говорят.

– …так вот из-за этой твари придется загорать в пещерах хрен знает сколько. В хвост его и гриву гада! Вообще, все эти журналисты, все подряд засранцы и дармоеды, – закончил гневную тираду человек, сидевший ко мне задом.

Высказав о накипевшем, он встал и отошел справить нужду, благодаря этому стало видно его собеседников в униформе отряда «Осьминогов». Здрасте, давно не виделись! Это же люди Питера Флеминга!

Оглядевшись, справа от них обнаружил на земле спальные мешки и рюкзаки, рядом у стены прислонены карабины. Да уж, капитально сволочи устроились! Около часа я подслушивал любопытный разговор, жадно впитывая каждое слово. По окончании задушевной беседы за бутылкой коньяка, у меня на руках был весьма неутешительный для нас расклад.

«Осьминоги» вели охоту на беглецов профессионально и со знанием дела. В общей сложности отряд, участвовавший в облаве, составлял около шестидесяти человек. Загонщики предусмотрительно установили пикеты на всех выходах, на обоих уровнях, плюс несколько дозоров в основных проходах. За голову Майкла Гросса обещали пятьдесят тысяч франков! От услышанного на душе стало мерзко, казалось, что всё происходит во второсортном вестерне или в фантастическом фильме про путешественников во времени, попавших в кровавую заваруху. Ну и что теперь прикажете мне делать?

Допустим, мне удастся нейтрализовать этот пост и пойти дальше, но на выходах из катакомб стоят такие же головорезы. Я же не Чак Норрис, чтобы всех одной левой уложить. Другой вариант: уйти с этого пути и найти новый проход, где с большой долей вероятности находится аналогичный пикет «осьминогов», желающих схватить меня своими щупальцами. Плюс бандиты Черепа. Интересно, они знают, что у них появились мотивированные конкуренты, готовые снять с меня скальп? Поэтому нужно хорошенько всё продумать, но для начала необходимо получить полный расклад из первых рук.

Ладно, твари! В страшном сне мне не могло присниться, что в цивилизованной Европе в конце двадцатого века за мной и моими друзьями начнет охотиться толпа убийц. Неужели мне на самом деле придется применить жестокие навыки войны? A la guerre come a la guerre1414
  A la guerre come a la guerre (фр.) – на войне как на войне.


[Закрыть]. У меня нет другого пути. Ладно, будем работать.

Я отполз назад и спрятался в глубокой нише. На данный момент мое главное преимущество – это внезапность и недооценка противником мерзкого журналиста. Конечно, можно сразу напасть на пикетчиков, но тогда точно без кровопролития и шума не обойтись. Поэтому сейчас просто подождем, когда спальные мешки заполнятся своими хозяевами.

Спустя полтора часа всё затихло, и я вернулся к посту, который освещался дежурным фонарем. Сладкий сон «осьминогов» доверили охранять мужику, не терпевшему меня в хвост и в гриву. Гроза журналистов дефилировал по проходу от потухшего примуса в сторону моего лежбища, насвистывая итальянскую песенку. Часовой не доходил до меня метров пять и в любой момент мог обнаружить.

При следующем его подходе, когда он развернулся, я бесшумно подскочил к нему и прижал к горлу кортик. От неожиданности тот громко икнул.

– Еще один звук, и ты труп. Понял, говнюк?

Противник, насколько ему позволяло острое оружие, с энтузиазмом кивнул. Я его обезоружил и отвел к своей нише, затем, крепко связав по рукам и ногам, засунул в дыру и провел короткий допрос. Боец состоял на службе в охранной фирме, принадлежащей Марио Колонне по кличке Осьминог, одному из братьев известной мафиозной семьи. Базируется подразделение на севере Италии. Три дня назад их перебросили в четырех автобусах в «Паноптикум».

Ранее небольшая разведывательная группа, очевидно, о ней мне говорили в «Челопарке», регулярно посещала и изучала здешние пещеры. У них имеется проводник – спелеолог, хорошо знающий эти катакомбы. Отряд «Осьминогов» поступил в полное распоряжение Питера Флеминга. Руководит операцией их командир по имени Джонни Скунс. Перед ними поставлена задача – изловить или уничтожить журналиста с друзьями. Сегодня объявили общий сбор и отправили в пещеры пятьдесят шесть человек. Этот промежуточный пост установили перед развилкой двух проходов, ведущих из подземелья за пределы «Паноптикума», а на выходах из пещер стоят усиленные пикеты.

Узнав его позывной – Ёж, забрал у него рацию и, запихнув в рот кляп, пошел сказать доброй ночи его друзьям. Церемониться с ними не стал. Оглушить и обезвредить крепко спящих людей труда не составляло. Крепко связав им руки и ноги, засунул обратно в мешки и по очереди перетащил к другу Ежу, затем каждого с пристрастием допросил.

Дополнительно узнал, что группа, в последние месяцы шатавшаяся по пещерам с проводником Жильбером Дефосом, находится на втором уровне у Плачущей реки, и у них имеются надувные лодки с электромоторами. Пленные от Скунса слышали, что если понадобится, то в катакомбы привезут еще людей. В данный момент все основные проходы и выходы перекрыты. Про конкурентов – бойцов Черепа ничего не слышали.

– Вы нас не убьете? – спросил мужик с оттопыренными ушами по кличке Горилла.

Вместо ответа ему был вставлен в рот кляп, затем он оказался в нише с остальной фауной, но перед этим я с ним в знак дружбы и согласия поменялся униформой, так как одежда Лося после похода по пещерам подходила только для огородного пугала.

Ну и что прикажете делать человеку, попавшему в подземную западню с больным Чаком, беспомощным Вэлом и пропавшим Дэвидом, обложенному по всем тропам и выходам? Эх, мне бы сюда пятерых боевых товарищей из разведки, так мы бы за несколько дней все пикеты нейтрализовали и Черепа с его бандой напоследок зачистили. Ладно, размечтался, если бы да кабы…

В данный момент мне необходимо придумать план, как выйти без потерь из сложившейся ситуации. «Нет нерешаемых проблем, есть тупые люди», – говорил мой Сержант. Одно я точно знаю, что на рожон не полезу, ибо не волшебник Рэмбо, уничтожающий в один присест сотни врагов. По-любому, отсюда нужно уходить, иначе…

Неожиданно запищала рация, и раздался знакомый голос:

– Ёж, Ёж, прием, говорит Косуля. Доложить обстановку.

По-моему, я даже обрадовался собеседнику, хоть есть с кем словом перемолвиться, да информацию свежую получить.

Подражая хрипловатому голосу пленника, ответил:

– На связи Ёж. Всё нормально, объект не обнаружен. Прием.

– Понял, не бухайте там и не спите на посту, а то журналист у вас такое интервью возьмет, что мало не покажется, – довольный своим остроумием, он заржал и отключился.

Пока перекуривал, принял решение без промедления возвращаться к реке. Сейчас необходимо доставить провизию и одежду Вэлу с Чаком. По прибытию отдохну и начну вынашивать очередной гениальный план, как двум с половиной человекам победить сотню врагов и с триумфом покинуть катакомбы.

Добыча вышла внушительной: четыре рюкзака с вещами и продовольствием, спальные мешки, пистолеты «Люгер» американского производства, карабины, бонусом взял примус. С такими-то трофеями живи – не тужи…

Вновь запищала рация, и по общему каналу связи раздался незнакомый резкий голос:

– Прием-прием! Говорит Скунс. Довожу до всех приказ – журналиста брать живым! Прием! Журналиста брать только живым! Премия сто тысяч франков. Повторяю – сто тысяч франков! Брать только живым! Как поймаете, доложить. Как поняли? Прием.

В эфире раздалось:

– Говорит Суслик. Первый пикет понял. Прием. Второй пикет понял. Прием…

В общей сложности отозвалось тринадцать пикетов, кроме одного.

– Прием. Говорит Ёж. Седьмой пикет понял. Прием, – прохрипел я в ответ.

– Седьмой пикет, вас услышал. Прием, – раздалось в ответ.

Так, значит, мною обезврежен седьмой пикет. Лиха беда начало, осталось всего-то тринадцать и Череп на закуску. Делов-то.

Выкурив сигарету, я уничтожил все следы поста, потом спрятал в нишу ненужные вещи. Пикет был да сплыл. Растворился, не запылился. Ищите-свищите…

Чтобы было удобнее доставить груз, я связал рюкзаки и, как буксир, пыхтя и ругаясь, медленно потащил трофеи по проходу, ведущему к реке. В итоге путь назад составил около пяти часов.

Вэл увидел меня и от счастья чуть не свалился из норы. Сияющий, он помог поднять вещи и начал над ними колдовать, радуясь трофеям, как рождественским подаркам. Чак продолжал бредить, его лицо было бледно-оливкового цвета, но жар, слава Богу, уменьшился.

– Кстати, мимо нас два раза с интервалом в несколько часов проходили какие-то люди, – доложил Вэл, – я не высовывался, поэтому не знаю, кто это был. Через несколько минут они возвращались, так как упирались в водный туннель. Я нашел в рюкзаке у Чака пистолет, – он указал на «Бульдог», лежавший на полу, – если бы они полезли, то я стрелял бы в них.

Мой бедный друг, ему пришлось пережить ужасные минуты с больным на руках, моля Бога, чтобы их не обнаружили враги.

– Молодец, Вэл, ты настоящий герой! Верю, что ты дашь отпор противнику в любой ситуации, – похвалил я, а потом торжественным тоном произнес: – За мужество и отвагу награждаю Вэла Стивенсона пистолетом «Люгер», часами, компасом и бутылкой коньяка.

Гордый Вэл зарделся от моих слов.

– Что мы будем делать дальше? – спросил он.

– Думать, хорошо думать. Мы не имеем права на ошибку. Многое зависит от состояния Чака. Кстати, когда я искал Дэвида, то дошел по берегу до каменной преграды в виде туннеля, поэтому мне пришлось вернуться назад к лазу. Но наверху в арке я видел достаточно просторную щель, будем надеяться, что она сквозная. Сейчас поужинаем и спать.

Утром Вэл проснулся и первым делом спросил:

– Когда начнем думать над планом?

– План готов, я ночь с ним переспал, и во сне ко мне пришла неплохая идея. Нам нужно добыть языка – спелеолога Жильбера Дефоса. Без него мы не выйдем из пещер, он для нас ключ от катакомб, но мне нужна твоя помощь, чтобы преодолеть преграду и пойти вверх по реке.

Глава 5. Ликвидация вражеского пикета, или Бедный несчастный еврей

Спустя час, оттолкнувшись от плеч Вэла, стоявшего на валуне, я забрался в отверстие в каменной арке, затем, благополучно миновав достаточно длинный лаз, спустился по веревке на землю.

Отлично экипированный и отдохнувший, я чувствовал себя бодро и уверенно. Майкл Гросс вышел на тропу войны, так что дрожите, твари! Лучшая защита – это нападение. Сейчас главное для нас – найти речной пикет и пленить проводника Жильбера Дефоса, который станет лучом света из подземного царства.

Мне понадобилось пару часов, чтобы обнаружить противника. Осторожно подобравшись к вражескому лагерю, освещенному одиноким фонарем, я провел осмотр местности и ее обитателей. Группа людей, расположившись кружком у примуса, травила байки и меньше всего походила на бойцов мафии. На первый взгляд – обычные туристы отдыхают, выпивают, гогочут и делятся впечатлениями. У берега замерли, похожие на гигантских черепах, две черные надувные лодки.

Спрятавшись в камнях в двухстах метрах от противника, я стал наблюдать за пикетом. Численность группы составляли семь бойцов и проводник. Часовых не было обнаружено, но всего скорее, когда они отобьются на ночь, то выставят охрану. Действительно, спустя два часа «осьминоги» начали готовиться к отбою и выставили посты с обеих сторон лагеря. Большой фонарь они выключили, оставив маленький в виде дежурного освещения. Очень хорошо! Темнота друг разведчика.

Дождавшись полного спокойствия, я стал пробираться, скользя ужом между камнями вдоль обрыва к лагерю. Часовой с карабином сидел на большом валуне, периодически с ленцой оглядываясь по сторонам. Эх, вояка, кто же так службу тащит, бедолага! Выждав момент, бесшумно к нему подобрался, и через секунду он, не вскрикнув, мешком сполз с камня со свернутой шеей.

Сейчас не до гуманизма, поскольку игры закончились, господа охотники, сейчас всё будет взаправду. Привередливая дичь вам попалась, поскольку не желает быть пойманной и ощипанной. Дичь против! Дичь желает жить! Дичь достали!

Следующий объект для ликвидации был постовой номер два, находившийся с другой стороны лагеря. Мне пришлось вернуться к обрыву и ползти вдоль него по каменистой земле.

Второй часовой оказался более бдительным, он ходил вдоль реки и держал в руках оружие, периодически осматривался и насвистывал веселый мотивчик. Затаившись за валуном, в десяти метрах от дозорного, я посмотрел в сторону стоянки. Там стояла тишина и спокойствие, поскольку «моллюски» отошли ко сну. В войсках полный безмятежный отбой. Взяв маленький камушек, кинул в спину часового. Боец настороженно посмотрел по сторонам, а потом повернулся лицом к своей смерти, так как нож с легким свистом рассек воздух и вонзился ему в грудь. Так, осталось пять «осьминогов» и приз в виде проводника. Работаем, Майкл, работаем!

Вплотную приблизившись к лагерю, я затаился и несказанно удивился. Что за чёрт?! Двоих пикетчиков не хватает! Еще раз пересчитал спальные мешки и снова недосчитался пары «моллюсков». Куда делись двое бойцов?! Они же на моих глазах спать все укладывались! Ничего не понимая, стал осматривать окрестности лагеря. Куда же «осьминоги» пропали? Чертовщина какая-то! Ладно, не до утра же сидеть и бдеть. Нужно рисковать. Проблемы будем решать в порядке очередности.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы бесшумно подползти к крайнему мешку и обнаружить в нём пребывающего в объятиях Морфея проводника. Отлично! Пещерный гид мне нужен живым и здоровым. Одной рукой я сжал ему горло, а другой закрыл рот. Держал с полминуты. Спелеолог дернулся и открыл мутные глаза, затем закрыл и продолжил спать. Сосед Дефоса зашевелился, но рукоятка «Люгера», опустившаяся ему на голову, его успокоила. Спи спокойно, «осьминог»!

Следующий вояка резко приподнялся, пытаясь спросонья разобраться, что за шум, а драки нету, и через секунду тоже потерял сознание.

Внезапно со стороны берега раздался хриплый испуганный голос:

– Что за хрень происходит?! Это ты, Жюль?! – говоривший перепутал меня со своим коллегой из-за формы осьминогов.

Натянув фуражку на лоб и пошатываясь, я побрел к берегу, одновременно оценивая ситуацию. В одной из лодок стоял растерянный нагой человек, державший в руках карабин и подозрительно меня рассматривающий. Пришлось малость полицедействовать и заплетающимся языком запеть песню о пастушке.

– Жюль, ты что напился?! Ты знаешь, что с тобой Скунс сделает?! – спросил эксгибиционист и опустил оружие.

Легкий свист и метров с семи нож поразил его прямо в сердце, и тут сюрприз! Из лодки чёртом выскочил голый пухленький парень и с пронзительным криком бросился бежать. За пять секунд голыш был настигнут, а через мгновенье он лежал на берегу реки со свернутой шеей. Извините, господа, что помешал. Два боевых товарища тайком скрылись в лодке и занялись романтическими утехами на берегу Плачущей реки, где их и настигла смерть. Да уж, неисповедимы судьбы человеческие. Аминь!

Вернувшись к лагерю, при помощи веревок запеленал пленников в мешки, а потом в течение получаса занимался погребением мертвых в Плачущей реке. Живых решил спрятать в схроне, ничего, полежат и подумают о своем поведении, не помрут. Не убивать же людей без острой необходимости. Под каменистым берегом находилась вместительная промоина, туда и были сложены упакованные в спальные мешки пикетчики. Замаскировав убежище камнями, пообещал бойцам подземного фронта, что через несколько дней их освободят. Терпите, черти, коль жить хотите!

Пока ситуация складывалась в нашу пользу. Очень скоро команданте Скунс начнет удивляться, куда же бесследно исчезают его бойцы? Иногда неизвестность пугает сильнее, чем мертвецы. Увидеть вместо пикета лишь разбросанные по земле окурки, как минимум удивительно. Был дозор, и нет дозора. Пишите письма до востребования.

Пришла очередь заняться снаряжением и отправкой мини-флотилии. В одну лодку были сложены вещи, а в другую с комфортом уложен спелеолог, смотревший на меня очень недобрыми очами, как на посланника сатаны. Не обращая внимания на испепеляющий взгляд, я завел мотор и на буксире потащил трофеи, освещая фонарем водный путь.

Когда караван прибыл к месту назначения, в первую очередь при помощи Вэла подняли в пещеру проводника, тот, как возбужденный лемур, таращил глаза и выглядел смешным и жалким. Из-за сострадания и любви к спелеологии, я вытащил у него изо рта кляп, но вместо благодарности услышал великолепный, душу греющий, русский мат, сдобренный и облагороженный еврейским акцентом. От накопившегося напряжения у меня начался нервный смех. Услышать в пещерах «Паноптикума» смачную матерщину на великом и могучем казалось невероятным и почему-то приятным.

Спелеолог оказался господином с растрепанной бородкой, всклоченными волосами и глазами, буравившими меня с убийственной злобой, при этом он продолжал выдавать семиэтажные тирады на французском и русском языках.

– Ух ты! – Вэл в восхищении потряс головой. – Где ты откопал такого свирепого проводника. Он нас в ад не отведет? Посмотри, как глазами зыркает! Натуральный черт!

Пришлось нанести ответный удар.

– Ты как тут оказался, … дядя? Мать копать не перекопать. Закрой… хлебало, а то придется огорчить не по-детски. Ты, мля, … на кого ползешь, … червь-однодневка? Ты, недоношенный… детеныш собачей самки, на кого тявкаешь? – блеснул я познаниями в русском языке. – Ты знаешь, на кого прыгаешь, … жук навозный?

Спелеолог одурел от неожиданности и еще шире распахнул лемурьи глазки, а потом, заикаясь, спросил:

– Вы, мля, кто такие? Русская мафия? Господи! За что мне такое наказание? Снова поцы поганые попались по мою бедную еврейскую душу.

– Ага, – сказал я и указал на Вэла, – а он главный пахан. Если будешь орать, то он тебя живым замурует в каменную стену. Так что будешь захоронен с почетом, как Сталин в кремлевской стене. Ладно, не дрейфь, дядя! – успокоил я. – Сейчас мы закончим с делами и пообщаемся с тобой поплотнее. Твои родные за тебя выкуп в пять миллионов франков заплатят?

– Я сирота, – пропищал несчастный пленник.

– Вы, евреи, все сироты, а как помрете, так сотня родственников прибежит наследство делить. Ладно, успокойся. Расплатишься со мной услугой, так сказать, натурой, – обнадежил я пленника и многозначительно подмигнул.

– Дожил бедн-ы-ый несча-а-стн-ый ев-е-рей! – заблеял он козлом. – Перед смертью меня будет трахать русский поц! Ой, горе мне, горе!

Чтобы несчастный еврей не шумел, пришлось закрыть ему рот кляпом, а сами начали поднимать трофеи в нору. Лодки нам пришлось сдуть и спрятать в щель под обрывом, поскольку на берегу их могли обнаружить преследователи. Чак еще не пришел в себя, но жар у него спал, а лицо приобрело нормальный цвет. Вэл одобрительно осмотрев добытую провизию, рассортировал вещи и организовал обед.

Я занялся Жильбером и, предупредив его о необходимости соблюдения тишины, вытащил кляп, а потом развязал и расстегнул спальный мешок. Опа-на! Вот это дела! Ну что тут скажешь, если нет слов?

Мы с открытыми ртами смотрели на отливающие металлом ножные оковы. На наш немой вопрос несчастный колодник лишь развел руками, мол, вот такие дела, попал из огня да в полымя, от одних бандюг к другим. При помощи булавки я его освободил, и он с наслаждением стал растирать ноги.

Нужно признать, что на его аппетит статус невольника и потенциальной жертвы насилия абсолютно не повлиял, так как кушал он с превеликим удовольствием и выбирал куски поаппетитнее.

После третьего бутерброда, обжора, посмотрев на меня с проницательностью таможенника, не переставая жевать, заявил:

– Вы, молодой человек, шутите. Чавк-чавк-чавк. Вы бандитами и насильниками не являетесь, но почему-то пугаете больного, умирающего профессора геологии и спелеологии. Чавк-чавк-чавк. Так кто вы? – спросил проницательный собеседник на французском языке, при этом он чавкал так громко, что я бы не удивился, если бы на эти звуки заявился сводный отряд Черепа и «Осьминогов». – Я вас умоляю, поведайте правду! Чавк-чавк-чавк. Зачем вам понадобились мои уставшие больные мощи?! Чавк-чавк. Насиловать, я уверен, меня не будете, ибо мой скелет развалится от непосильной нагрузки.

Вэл не понял предыдущей нашей беседы на русском языке, поэтому слова о сексуальном насилии стали для него сюрпризом, и он, схватившись за живот, беззвучно смеялся.

– Жильбер, вы думаете, что попали к подземным маньякам? И откуда вы знаете русский язык? – спросил он, отсмеявшись.

Профессор грустно посмотрел на него и поведал свою историю. Родился и жил Жильбер Дефос в Одессе. В его жилах течет еврейская и греческая кровь. В семидесятых годах он эмигрировал из СССР и уже двадцать пять лет преподает в университете. В свое время он прополз на брюхе все крупнейшие пещеры в Европе и Азии, а здешние и вовсе знает досконально. Два месяца назад некие поцы ввели его в искушение большими деньгами, и он согласился стать их проводником по катакомбам на две недели.

– Прошло две недели. Чавк-чавк, – жаловался он, – я им показал все входы и выходы, составил им карту, но они не отпустили бедного несчастного Жильбера. Чавк-чавк-чавк. Когда же я попытался сбежать, мерзавцы сковали меня кандалами, словно каторжанина, и вынудили спать на камнях и жрать, прости, Господи, совсем некошерную пищу еще полтора месяца, – с этими словами он засунул в рот двухэтажный бутерброд с явно некошерной ветчиной и паштетом, не забыв запить его добрым глотком коньяка. – Этот прекрасный, благородный человек. Чавк-чавк, – продолжил Дефос, показав на меня половиной бутерброда, – спас меня, вырвав из щупальцев спрута. Он герой! – засунув в рот вторую половину, Жильбер резко сменил тему. – Так что вам надо от несчастного профессора? Чавк-чавк. Какая услуга? И сколько вы заплатите за нее бедному еврею?

– Дело за малым, вы поможете нам найти друга и выйти из катакомб. Произведем обмен услугами. Я вас спас, а вы поработаете нашим проводником.

– Вы замечательный великодушный человек, Майкл, – улыбнулся Дефос, – чавк-чавк. Но я вынужден отказать вам, ибо мой больной организм не в состоя… – он поперхнулся и указал пальцем на мою руку, – откуда у вас браслет с совой?

– Подарок. Так что насчет услуг проводника?

– Так-так… понятно. Увы, но я не могу отказать обладателю сего браслета. Я согласен, согласен… но, с вашего позволения, повторю вопрос, какое за услуги проводника вознаграждение полагается?

Вэл выпал в осадок и, прикрывая рот рукой, свалился набок в истерическом смехе.

Я с нежностью посмотрел на старого еврея и ответил:

– Конечно. Вы получите три спальных мешка, и ваши старые кости не будут ломаться о камни.

– Ох уж эти русские! – запричитал профессор. – Какие вы жадные и жлобливые. А где мои мешки? Выдайте мне их сразу, пожалуйста.

Внезапно запищала рация, и раздался голос:

– Прием. Говорит Скунс. Перекличка постов. Доложите обстановку. Прием.

Быстро спросив у Жильбера номер пикета и позывной, ответил:

– Прием. На связи Кобра. Пост номер пять. Объект не появлялся. Всё нормально. Ведем наблюдение.

Потом Скунс пожаловался, что не может связаться с седьмым пикетом, поэтому, если у кого-нибудь есть какая-либо информация, пусть сообщит. В ответ, ожидаемо, все промолчали.

Для удовлетворения любопытства Дефоса, мы рассказали ему без особых подробностей нашу историю. Я журналист и вел расследование на территории «Паноптикума», но чем-то сильно не угодил руководству НЦ. Когда нас начали преследовать, то мы были вынуждены скрыться в пещерах. Дэвид исчез в подземной протоке, куда нам пришлось прыгать, чтобы спастись от бандитов, а его куртку нашли на берегу рядом с нашим жильем.

– Господа, вы чудом остались живы и родились в рубашке. Старый больной и добрый еврей поможет вам бескорыстно, и мы найдем вашего друга. Кстати, я у вас лишние часики видел, не презентуете ли мне их в знак нашей дружбы и начала сотрудничества?

В одном из трофейных рюкзаков оказалась сделанная спелеологом карта катакомб, и только увидев ее, мы по-настоящему осознали сложность и размеры пещер «Паноптикума». Нам необходимо было срочно принимать решение по поиску Дэвида, и мы провели совет. Жильбер принял в нём активное и полезное участие, став для нас живым навигатором по подземному царству. Разложив карту, проводник показал нам, указывая ножом на извилистые линии, куда Дэвида могло унести течение в том случае, если он проплыл через узкий туннель, в который я чуть не угодил, когда искал Чака. Оказалось, далее идет каскад из семи порогов, когда же они заканчиваются, то река успокаивается и разветвляется на четыре протоки. Всего скорее, именно там нужно искать нашего товарища.

Было видно, что профессор не хочет нас расстраивать, тем не менее оптимизма в его словах не чувствовалось, и на мой прямой вопрос: «Есть ли у пропавшего шанс проплыть пороги и остаться в живых?» уклончиво ответил:

– Как Бог решит, так и будет. Что может знать несчастный еврей?

Нас от дальнейшего продвижения удерживала болезнь друга, и Жильбер с интересом стал изучать Чака. Попросив его раздеть, он стал тонкими длинными пальцами прощупывать спину, затем тщательно прослушал, прикладывая свое ухо к его телу. Бормоча себе что-то под нос, вновь вернулся к обследованию позвоночника. После осмотра накрыл Чака спальным мешком и в задумчивости сидел около пациента минут десять, затем переложил его на живот и стал массировать шею. Спустя некоторое время Дефос потребовал себе пару глотков коньяка. Усугубив крепкого напитка, он неожиданно дернул на себя голову Чака. У пациента от этого рывка, что-то тихо хрустнуло, после чего напряженное тело сразу обмякло, а дыхание стало ровным и спокойным.

– Проснется, еды много не давать, – рекомендовал спелеолог-мануолог, – также… – потом с сомнением посмотрел на нас и сказал: – Впрочем, я сам продолжу его выхаживать.

Больной проснулся часа через три и попытался встать, но пошатнулся и рухнул на ложе, так как был очень слабым и истощенным физически.

– Сон и покой в данном случае лучшее лекарство, – возвестил Дефос, – за пять дней я поставлю его на ноги.

– Профессор, надо за два дня, – попросил я.

– Как Бог рассудит, так и будет.

Нам только и осталось уповать на Господа и пещерного целителя.