Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Расстояние до машины через заросли напрямую составляло около ста метров. Избегая лишнего шума и лавируя между кустами, потащил пленника волоком, держа за ноги. Оглушенное туловище безмолвствовало, и это радовало. Вскоре мы добрались до машины. Я приподнял тело, пытаясь засунуть его в мобиль, при этом голова в бейсболке откинулась назад, но разглядеть лицо пленника залитое, как показалось в темноте черной кровью, толком не удалось. Весь салон, сволочь, загадит!

Бросив его на заднее сиденье, сел за руль и уже спустя пять минут мобиль двигался по дороге в сторону главофиса. Удача, как казалось, сопутствовала мне, Слава Богу, операция прошла на отлично, без осечек и потерь личного состава. На разборе Сержант скупо похвалил бы за проведенную операцию.

Всё, дамы и господа, моя миссия выполнена! Сейчас доберусь до главофиса и позвоню Серхио, пускай он скажет, кому сдать пленника под охрану. Больше меня этот гад категорически не интересует, завтра сами с ним будут разбираться.

В этот момент за спиной раздался громкий стон, а потом Череп стал энергично дергаться. Что, не нравится, говнюк? Нет желания посмеяться?

Съехав с дороги вглубь леса, я остановил мобиль и вышел из него, потом открыл заднюю дверь и включил освещение. Связанный сразу же затих и замер в позе эмбриона лицом к спинке сиденья, но через мгновение он резко перевернулся на спину, при этом бейсболка сползла с его головы, а его мутные глаза попытались сфокусироваться на мне.

Пленник, с трудом остановив на мне взгляд, зашевелил губами и с третьей попытки, просипел:

– Майкл, где я?

Что тут сказать? Я лишь молча пытался переварить и осмыслить ситуацию. Вот это сюрприз, так сюрприз! Сюрпризище! Называется – здрасте-подвиньтесь! Господи, какой же я всё-таки идиот! Идиотище!

– Майкл, где я? Что случилось?

В таких ситуациях, пока «язык» находится в шоке и не пришел в себя, нужно быстро пользоваться моментом, и я засыпал его вопросами:

– Где Череп? Где вы встречаетесь? Кто подслушивал и устанавливал жучки? Сколько вас человек?

Пленник сел и, ничего не понимая, спросил:

– Какой Череп?

Потом взялся руками за разбитую голову и пробормотал:

– Причём здесь Череп? А жучки я поставил, делов-то…

До него дошло, что он сболтнул лишнего, и испуганно на меня посмотрел. Взгляд его стал более осмысленным, помотав башкой, словно приводил мозги в равновесие, крысёныш отшатнулся и попытался вылезти в другую дверь.

Схватив его за ноги, я подтащил его к себе и, глядя в глаза, прошипел:

– Сиди и не дергайся, Джеймс Бонд недобитый. Я тебя сейчас сдам Кауфману. Профессор вначале для разминки вытащит из твоей башки все сведения, а потом сделает пожизненным идиотом за то, что ты на его детище «Альтернативу» покусился.

При имени мозгоправа, тот в ужасе закачал головой и с мольбой запричитал:

– Нет-нет-нет! Только не сумасшедший Кауфман, пожалуйста-а…

– Лежать! Еще один звук, и будет очень больно. Сволочь!

Пока я гнал мобиль к офису, то думал о том, что этот гаденыш не мог быть организатором шпионской деятельности в «Паноптикуме». Ясно, что за ним стоит серьезный игрок. Но кто?!

Когда подъехали к главофису, я набрал номер Серхио. В ответ – тишина. Позвонил Санчо – тишина. Чёрт, чёрт! Я вспомнил, что братья поехали на похороны в испанские Пиренеи. Наверное, они в горах, поэтому вне зоны доступа. Позвонил Виктору – тишина. Что за…

Набрал Питеру. Снова нет связи. Охране НЦ без приказа Флеминга крысу сдавать нельзя, так как здесь хамелеоновое гнездо, и абсолютно непонятно – кто свой, а кто чужой. Ладно, сам пока с гнидой пообщаюсь.

После короткого раздумья, решил отвезти пленника в свое бунгало. По пути заехал в кусты и вытащил из машины пленника. Он стоял на полусогнутых ногах и трясся от страха, казалось, загнанный заяц по сравнению с ним был бы олицетворением мужества и отваги. Я от души залепил ему сочную оплеуху, отлично зная эффективность этого метода для приведения в чувство и заодно вымещая злость за свою тупость и идиотизм. Ненависть к Черепу плотным занавесом закрыла мой взор на очевидные вещи.

– С кем работаешь, мерзавец?! От кого получаешь задания?! Сколько тебе заплатили?!

В ответ тот молча мотал головой и по-телячьи мычал. Еще одна пощечина в лесной тишине спугнула ночную птицу.

– Говори, мразёныш! Только чистосердечное признание избавит тебя от нежных рук профессора Кауфмана, ты же знаешь, с какой радостью он разберет твой мозг на нейроны, и мы всё равно узнаем правду. Говори, ублюдок!

Неожиданно он всхорохорился, как воробей в луже, и четко произнес, глядя мне в глаза:

– Ты дурак, Майкл! И ты ни черта не понимаешь, куда ввязался. Мой тебе совет: беги, Майкл, беги! – он истерически захохотал и сквозь смех еле проговорил: – Горе-сыщик! Ой не могу, сам себя поймал!

Чтобы он заткнулся, мне пришлось от души влепить ему еще пару оплеух и засунуть в мобиль. Спустя десять минут мы добрались до бунгало. Подгоняя пленника тычками, я завел его в дом и затащил в туалет, потом крепко связал остатками веревки, а чтобы он заткнулся, засунул в рот пару носков и запихнул в душевую кабину.

Сам пошел на кухню и плеснул в стакан коньяка. Так. Что тут сказать? Мне нужно быстро принимать решение, что делать с крысой. Воспринимать всерьез бред и угрозы оглушенного, невменяемого и трусливого пленника не стоило… или стоило? Да, в этом интеллектуальном логове всё возможно. Серпентарий.

Чтобы успокоить профессора, позвонил Кауфману.

– Всё нормально, Фрэнк. Птичка в клетке, то есть в душе. Утром расскажу подробности. Отдыхай спокойно.

Сделав кофе и устроившись в кресле, стал анализировать происшедшее. Корить себя за ошибку, наверное, не стоит. Подозревать с виду никчемного, всеми презираемого инструктора по безопасности, Филиппа Гуанье просто… да просто такая мысль мало кому пришла бы в голову, кроме, естественно, Шерлока Холмса, тот бы быстренько всё по полочкам и коробочкам разложил. Не подозревал я самовлюбленного хлыща, а получается зря. У него имелись прекрасные возможности и полномочия залезать в любую щель в «Альтернативе» под предлогом контроля и проверок, и поэтому ему не составило большого труда попасть ко мне в нору и установить жучки.

Чтобы расставить все точки над i, я вернулся в туалетную комнату и вытащил кляп изо рта Гуанье.

– Зачем тебе вирус понадобился? Ты писал письмо вирусологу?

В ответ Филипп замотал головой и со злобой уставился на меня.

– Я ничего тебе не скажу. Меня скоро освободят, а тебя, шутника, в Бобровом озере утопят.

Зарядив ему очередную затрещину, я сказал:

– Ты вначале доживи до освобождения. У меня приказ от Питера по моему усмотрению поступать со шпионом, вплоть до уничтожения. Последний раз спрашиваю: ты вирус предлагал купить?

Гуанье лишь отворотил свой взгляд полный ненависти.

– Мне играть с тобой некогда, – сказал я и достал нож.

– Да! Я хотел достать вирус, – заорал он, – чтобы подзаработать! Мне поступил заказ от клиентов с Ближнего Востока.

– Письма по электронке кто отправлял сотрудникам с целью покупки секретной документации? Ты? Твои заказчики? Кто Рихтеру письмо в командировке подсунул? Твои сообщники?

– Ничего я не слал и не подкладывал! Ты дурак! Нам не нужно оборудование, идиот! Это какие-то левые ублюдки со стороны лезли.

Я осмотрел его ладони и спросил:

– Ты знал про супер-раствор на сейфе?

– Знал, поэтому специально стащил у идиота Гомеса его перчатки, на которые надел простые, чтобы оставить следы ворса. После этого у него не падало подозрение на людей из ближнего круга, так как многие были в курсе насчет его идиотского раствора. Он дурак!

Я попытался добиться информации, кто же всё-таки заказчик или кукловод, но он, словно устрица закрылся в непроницаемых створках. Поняв, что далее общаться с ним бессмысленно, закрыл кабину и вернулся в зал.

В этот момент в моей памяти всплыли рассказы о вооруженных людях, появившихся в последнее время в пещерах, и выходит, что, скорее всего, именно они и были «осьминогами». А это означает, что тут происходит заранее спланированный заговор против Флеминга, но свою миссию я выполнил, и крыса найдена. Всё, finite la comedia. Сдам его Питеру, и пусть они сами выбивают из Гуанье информацию, кто и зачем у них ползает по «Паноптикуму». В инквизиторы Майкл Гросс не нанимался.

Вновь набрал номер Питера. Тишина. Потом еще три раза пытался дозвониться. Безрезультатно.

Так, что же прикажите мне делать-то с Филиппом? Его подельники наверняка уже хватились и ищут Гуанье около Бобрового озера, так что еще немного времени, и они поймут, что гаденыш исчез не по своей воле. Я вышел из бунгало и на всякий случай переставил мобиль к запасному выходу, а когда вернулся, то вспомнил, что Питер мне дал один номер, по которому можно обращаться в экстренных случаях. В голове тут же всплыли цифры, и я позвонил. На этот раз ответили сразу же, как будто ожидали звонок.

– Вас внимательно слушаю.

– Здравствуйте, это Майкл Гросс. Питер сказал, что я могу к вам обращаться в случае необходимости.

На том конце помолчали, а потом мужской голос сказал:

– Майкл, приезжай ко мне. Я нахожусь за блоком ХХХ. Когда проедешь вдоль забора, то сразу сверни направо и остановись у черно-белых ворот, они находятся в ста метрах от дороги.

Голос звучал тихо и показался знакомым. Неужели это… это… нет, наверное, почудилось.

Когда залазил в подземный ход, то на секунду задумался, стоит ли сразу брать с собой Гуанье. Сейчас у меня на руках имеются два козыря – это Филипп и перепрятанные документы в Круглом озере. Ситуация на данный момент складывается весьма неоднозначная. По третьей зоне вольготно разгуливают вооруженные загадочные люди, плюс шпион, являющийся родственником акционера «Паноптикума», плюс люди, руководящие Гуанье и, возможно, затаившиеся в НЦ. Не зря же он в страшилки со мной играет и советует исчезнуть. Поэтому раскрывать карты раньше времени не стоит. Ладно, поживем – узнаем…

Глава 20. Неожиданная встреча, или Нет границ человеческой подлости

На квадроцикле я быстро добрался до блока ХХХ, проехав вдоль длинного бетонного забора, свернул направо и остановился у высоких ворот. На плакате, прибитом к столбу, прочитал: «Опасная зона. Проезд закрыт».

В этот момент ворота медленно открылись, как бы приглашая гостя посетить таинственное место. Проехав мимо будки с охранной, вскоре увидел большое здание в шахматную клетку со светящимися на третьем этаже четырьмя окнами. На входе в особняк возвышались белые мраморные фигуры – король и ферзь, а справа во дворе стояли два армейских «гелендвагена» и электромобиль. За машинами раздавался приглушенный смех и развязные голоса, очевидно, мужики травили анекдоты.

Делая вид, что рассматриваю скульптуры, внимательнее оглядел двор и увидел в левой стороне людей, сидящих в беседке у забора, но из-за кустов сирени толком никого разглядеть не смог. Я открыл тяжелую дверь и оказался в большом круглом холле с мраморным полом в черно-белую клетку. На стенах в два ряда висели портреты великих шахматистов прошлого и современности. Удивительно, но меня никто не встретил! Ну и где же хозяин шахматного храма? Партейку доигрывает! Отвлечься не в состоянии? Громко кашлянув, обозначил свое присутствие, но в ответ лишь короткое сонное эхо отдалось от высоченных стен и потолка.

Я поднялся по трем ступеням, ведущим в просторный коридор, и посмотрев налево-направо, спросил:

– Кто-нибудь есть живой?

В ответ – тишина. Передо мной находилась лестница, ведущая и зовущая меня на второй этаж. Я уже решил вернуться и спросить у охраны о хозяине, как вдруг услышал вверху тихие шаги. Мне понадобились мгновения – взлететь по лестничному маршу и увидеть в полутёмном коридоре удаляющийся силуэт. От увиденного у меня перехватило дыхание… ну, этого… этого просто не может быть, потому что женщина с длинными рыжими волосами очень походила на…

– Вероника! Вероника! – почему-то шепотом позвал я.

Вероника оглянулась и вскрикнула, а потом, испуганно и растерянно посмотрев на меня, прижала палец к губам, мол, молчи и веди себя тихо.

Сама же быстро пошла вперед по коридору, я хотел сразу броситься за ней, но в этот момент сверху раздался знакомый голос:

– Майкл, здравствуй, рад тебя видеть! Извини, не ожидал, что так быстро появишься.

Посмотрев вверх на лестничную площадку, я увидел Питера Флеминга собственной персоной, кивнув ему, сразу глянул вслед Веронике, но она уже исчезла в одной из многочисленных дверей. Кстати, но она же говорила, что по делам уехала с Виктором в Париж! Какая-то чертовщина! Всё, сейчас сдаю Филиппа, утром возвращаю документы, потом забираю любимую и уезжаю из «Паноптикума», по крайней мере, на время. Иначе тут крыша скоро поедет или потечет. Ладно, разберемся поутру, если только с ума не сойду.

Еще раз, посмотрев вслед исчезнувшей Веронике, я стал медленно подниматься, внимательно рассматривая Питера. Выглядел он бодрым и посвежевшим: круги под глазами исчезли, легкий румянец на щеках вместе с энергичным проницательным взглядом давал повод думать, что дела и здоровье у него пошли на поправку.

Хозяин театрально развел руками и с пафосом произнес:

– Наш гениальный Шерлок Холмс! Неужели распутал змеиный клубок и принес благую весть о поимке шпиона?

Что-то неестественное было в его наигранном поведении, плюс в голосе появилась барская вальяжность, по крайней мере, не припомню, чтобы он со мной разговаривал таким тоном. Когда Флеминг, здороваясь, протянул руку, мои глаза непроизвольно осмотрели отметину на запястье, полученную им на сафари в Африке. Шрам оказался на месте, но на всякий случай я бросил, как бы невзначай, взгляд на родинку под левым ухом. Так, всё нормально, удостоверяю, что это натуральный Питер Флеминг. Так что же, меня встревожило? Всего скорее виной большая усталость и нервное напряжение.

– Что здесь делает Вероника?

Питер явно не ожидал моего вопроса и малость стушевался, но потом с улыбкой ответил:

– Значит, значит… ты ее увидел? Ну-у, скажем так… – он сделал паузу, – мы решили сделать тебе один сюрприз. Раньше времени не буду его раскрывать, иначе какой это сюрприз. Правда? Вероника очень поздно приехала, поэтому пускай выспится, а днем вы встретитесь, и она сама всё расскажет.

– Узнаю месье Флеминга, – зайдя в кабинет, сказал я, – дорогой антиквариат, старинная бронза и серебро. Не знал, что ты до такой степени фанат древней игры, такой храм отстроил, любо-дорого посмотреть. Здесь бы школу шахматную открыть, да нет детишек.

– Всему свое время, может быть, и откроем позже, – ответил он и резко перешел на актуальную тему, – излагай, Майкл, всё детально.

В подробностях я рассказал об операции на Бобровом озере и плененном мною Филиппе Гуанье, а под конец подытожил:

– Только я сомневаюсь, что он главная крыса. Уверен, что за ним стоит сильный игрок, который находится в самом «Паноптикуме» или рядом, я его нюхом чувствую.

Питер налил виски и подал мне бокал.

– За тебя, Майкл! Ты настоящий сыщик! Мастерски поймал шпиона! Кто бы мог подумать о Филиппе?! Он у меня, гад, за это сильно поплатится. Где он, кстати, находится?

– Когда ты приехал? – спросил я и посмотрел ему в глаза. – Почему ты сказал, что по этому номеру можно звонить только в крайнем случае, и не отвечал ранее на мои звонки по своему телефону? Почему говорил, что мне лучше не видеть человека, который ответит по телефону?

– Приехал я вчера ночью, а днем отсыпался. Этот телефон находится постоянно в этой резиденции, и если бы ты позвонил по нему, например, позавчера, то тебе ответил бы известный всей Франции человек, занимающий важный пост в кабинете министров. Он сотрудничает с нами инкогнито на доверительной основе и лоббирует наши интересы на высшем уровне. Этот чиновник часто останавливается у меня, у него был отпуск, и он его проводил здесь, поскольку обследовался и лечился в нашем медцентре. Я ему полностью доверяю, поэтому и оставил тебе его номер. Естественно, об этом взаимовыгодном сотрудничестве никто не знает, во избежание толков и инсинуаций со стороны твоих коллег. Даже Виктор и Гомесы не подозревает о нашем союзе с этим чиновником из силовых структур. Всё понял? Свой же телефон, видимо, оставил в сауне, так как сегодня немного расслаблялся с дороги. Я удовлетворил твое любопытство? Так, где Филипп?

– У меня в бунгало валяется в душевой кабине.

– А документы у Фрэнка?

– Можно и так сказать, он в курсе, – ответил я, не задумываясь.

– Отлично! Я выйду и распоряжусь насчет крысы, – он плеснул мне еще виски, – располагайся и отдыхай.

– Питер, не забудь о вооруженных людях из подземелья, которые находились вместе с Гуанье, – напомнил я, усаживаясь в огромное как трон кресло.

– Разберемся, Майкл! Расслабься и не волнуйся! Майкл сделал свое дело, Майкл может отдыхать! Сейчас дам команду, тут же прочешут всю Третью зону, – ответил он и вышел.

От усталости у меня закрылись глаза. Сейчас около четырех часов утра. Получается, что я почти сутки на ногах, как же хочется спать… затем не заметил, как задремал.

Меня разбудил Осётр, раскалившейся докрасна. Ничего не понимая, я вскочил на ноги. Приснилось? Нет, рыбка на самом деле сигнализировала об опасности. Что за чертовщина? Что случилось?

Подойдя к окну, осторожно выглянул из-за шторы. Увиденное меня сильно озадачило. Во дворе перемещались вооруженные люди, бесшумно оцепляющие здание по периметру, на бойцах была та же униформа, что и у Филиппа Гуанье с его дозорными. Первая мысль, посетившая меня, что совершено нападение с целью захвата хозяина «Паноптикума». Нужно его срочно предупредить и попытаться спасти Веронику!

Вдруг я увидел, как Питер сбежал со ступенек, и к нему тут же подбежал вооруженный человек. Флеминг ему что-то коротко сказал, указав рукой на окна своего кабинета, и тот по рации стал передавать распоряжения, одновременно дублируя приказ жестами, из которых и идиот бы понял, что на меня началась охота. Мгновенно отпрянув от окна, я замер испуганным оленем, услышавшим лай гончих. Сердце забилось в бешеном ритме, а мозг взорвался от сотни версий, одновременно меня посетивших. Так, что за бред происходит?!

Чуть успокоившись, вновь выглянул в окно и увидел машину, въехавшую во двор. Спустя несколько секунд из «гелика» вышел… сияющий Гуанье. Филипп подошел к Питеру, и они… они пожали друг другу руки. Рядом с ними стояла радостная Вероника, и когда хлыщ подошел к ней, галантно поцеловав протянутую ему руку… она… она обняла его и крепко прижалась к нему.

С чем можно сравнить измену любимой женщины? Сердечным приступом? Прилюдным плевком в лицо? Пощечиной? Нокаутом? Вылитым на голову ушатом дерьма? Унижением в квадрате? В кубе? В какой-то чёрт ее знает прогрессии? В тот момент я толком ничего не ощутил, всего скорее, потому что предательство мне было преподнесено сразу от двух близких людей: старого друга Иуды (ты мне как сын, Майкл!) Флеминга и невесты (да-да, я люблю тебя, дорогой!) тили-тили-тесто.

Иногда степные пожары тушат встречным огнем, поджигая траву перед надвигающейся огненной лавиной, и когда встречаются две стихии, то пламя гаснет в мгновение, оставляя после себя выжженное поле. Вот и у меня от двух измен всё выжгло… разом… всё!

В глазах потемнело, а в мозгах произошел эмоциональный взрыв. Голова моя стала похожа на летящий полуспущенный футбольный мяч – пустой и безвольный. Что же, чёрт возьми, происходит? Как будто все подлости мира разом обрушилось на меня, как в старом индийском кино о дружбе, любви и предательстве…

Не знаю, сколько времени я бы пребывал в растерянности, если бы меня не привел в чувство плед из одуванчиков, окутавший мое тело и давший четкую команду: «Беги, Майкл, беги!» После полученного приказа оцепенение разом покинуло меня, а сознание, наоборот, вернулось. Бежать так бежать! Кто против? Ха-ха! Осилит бег бегун, бегущий…

Прежде чем выскочить из кабинета, я сорвал с персидского ковра два морских кортика-близнеца с рукоятками, отделанными драгоценными камнями. Потом проверил оружие, так, всё нормально – «Бульдог» пристегнут в наплечной кобуре. «Может быть, Флеминга взять в заложники?» – мелькнула у меня шальная мысль. Нет, тогда точно летальный исход мне и друзьям гарантирован.

Выйдя из кабинета, я подумал о Веронике: «Господи, неужели она с самого начала играла со мной, как с дурачком, мечеными картами. Мне необходимо объясниться с ней! Но нет, нельзя, не сейчас. Позже».

Плед тем временем взял на себя роль навигатора и продолжил меня гнать вперед:

– Быстро! Налево! Быстрее!

Полтергейст направил меня в конец коридора, где вниз вела еще одна лестница. Я быстро и бесшумно спустился на первый этаж, тут же последовала еще одна команда:

– Вниз! Быстро!

Куда ниже-то? В ад?! Оглядевшись, я обнаружил под лестничным маршем невысокую металлическую дверку, не думая, открыл ее и через пять ступенек оказался в подвале, где тусклый дежурный свет падал на три одинаковых двери с оптимистической надписью «Осторожно! Убьет!». В этот момент из глубины подвала послышались шаги крадущегося человека.

– Правая дверь, правая дверь, – раздался голос пледа-навигатора.

Фортуна мне улыбнулась, так как дверь оказалась незапертой, и я, бесшумно скользнув внутрь помещения, осторожно ее притворил, оставив узкую щель. Вскоре раздались тихие неуверенные шаги. Это был молодой, слегка мандражирующий парень, подозревающий, что беглец мог исчезнуть за одной из трех дверей. Опытный боец сразу вызвал бы подмогу по рации, но он на свою беду этого не сделал, видимо, решив погеройствовать и в одиночку захватить беззубого журналиста. Не захотел «моллюск» делиться славой и почестями с братьями-осьминогами. Держа пистолет в одной руке, преследователь по очереди стал открывать двери и заглядывать в помещения.

Тем временем я быстро осмотрел комнату, оказавшуюся котельной, с проходившими через нее трубами и кабелями. Не совсем понятно, куда идти дальше? В этот момент скрипнула вторая дверь. Как только охранник зашел в среднюю комнату, я выскочил из укрытия и через секунду оказался позади горе-бойца. Четкий удар ребром ладони по шее, заставил его кулем рухнуть на пол. Обыскав охотника за журналистами, забрал у него пистолет «Люгер», фонарь и рацию. Очень хорошо, весьма полезная штука, когда за тобой идет охота, так как есть возможность слышать преследователей.

– Быстрее! – скомандовал плед.

Собравшись выходить, посмотрел через дверную щель в коридор, там стоял покой и тишина, но тут мне пришла в голову неплохая идея. Парень-то почти моего роста и грех этим не воспользоваться. Спустя две минуты я полностью экипировался в униформу с «осьминогом» на рукаве, а вояке заткнул рот его носком и оттащил за трубы, накрыв куском теплоизоляции. Отдыхай, «моллюск»!

Вернувшись в котельную, закрыл за собой дверь на засов и стал искать выход. За газовым котлом нашел в полу люк, через который под землю уходили трубы. Когда ломом поддел тяжелую крышку, та, предательски скрипнув, поддалась со второй попытки.

Только я нырнул в туннель с коммуникациями, раздался телефонный звонок.

– Слушаю.

– Ты где, Майкл? – вкрадчиво-ласковым голосом спросил Флеминг, – я тебя не застал в кабинете.

– На чердаке. Имей в виду, Питер, я сейчас позвоню в редакции крупнейших изданий и в полицию. С утра «Паноптикум» будет в осаде.

– Не кипятись, Майкл, и не наломай дров. Что с тобой случилось? Почему ты ведешь себя так неадекватно? Кто тебя дезинформировал? Имей в виду, что ты за территорию «Паноптикума» не позвонишь, так как сигнал глушится по периметру.

– Беги! – приказал плед.

Вступать в дружескую беседу со лжецом и предателем желание полностью отсутствовало, поэтому я дал отбой, и, продолжая движение, позвонил друзьям. Где-то на десятый гудок ответил заспанный недовольный голос.

– Вэл, слушай меня очень внимательно, у вас максимум десять минут, – сообщил я без предисловий. – Очень-очень быстро оденьтесь по-походному и возьмите самое необходимое: одежду, продукты, воду, и ждите меня в подземном ходу. Действуйте быстро! Ситуация чрезвычайно серьезная! Повторяю – срочно! Отбой!

Потом позвонил комиссару Люка в Париж, но связь отсутствовала, действительно, глушат сволочи по периметру. Отключив телефон, полез вдоль труб, освещая путь фонариком. Преодолев метров пятьсот, обнаружил люк и вылез через него около бетонного забора Блока ХХХ.

Как и предсказывало вечером светило, начался сильный ураганный ветер, вдали сверкали молнии, а первые крупные капли дождя освежили и насколько возможно успокоили меня. Я осторожно огляделся, сориентировался и понесся под ливнем в сторону бунгало. Судя по переговорам в эфире, отряд «Осьминогов» готовился штурмовать чердак, при этом бойцы оживленно дискутировали на тему, есть ли у гражданского оружие? При этом приказа – брать Майкла Гросса только живым – не прозвучало.

У меня, бегущего по сырой скользкой лесной дороге, голова отказывалась воспринимать происходящие события. На данный момент понятно только одно, что меня использовали, предали и на десерт открыли охоту, как на зайца. Мне неизвестна вся внутренняя кухня террариума под названием «Паноптикум», но наверняка журналист Гросс стал разменной монетой в многоходовой комбинации противоборствующих сторон.

Но Вероника! Вероника-а-а! Графиня, получается, была в курсе иезуитской игры Питера, для которого, как оказалось, для достижения цели любые вероломства хороши. При желании, моя любимая, ха-ха-ха, сейчас сдохну, моя любимая! Так вот, моя любимая могла подать сигнал об опасности при встрече в коридоре, но испарилась, не запылилась, как привидение в шахматном замке.

Ну а для полного моего унижения, получите-распишитесь, гнусные обнимашки с гнидой Гуанье! Шах и мат тебе, Майкл Гросс! Недолго же ты был женихом благородной графини Вероники Труа, и не зря Элеонора говорила о гипнотическом влиянии Питера на ее дочь. Короче, вытерли об тебя ноги как о половую тряпку и решили утилизировать за ненадобностью. Майкл сделал свое дело, Майкла можно пристрелить!

Стоп! Стоп! А что я, собственно, сделал? Получается, что и Питер, и Вероника знали, что Гуанье – крыса? Судя-то по теплому приему этого говнюка. Так что всё-таки происходит?! И зачем, вообще, ко мне тогда Флеминг обратился? Пытался через меня или Филиппа как-то подставить семью Гомесов? Кауфмана? Бред! Бред…

По удивленным и ругательным крикам в эфире стало ясно, что после штурма чердака меня не обнаружили.

– Лось, Лось, прием! На связи Косуля. Отзовись! Где ты находишься, Лось? – услышал я голос в ожившей рации.

Пришлось остановиться, так как вызывали меня, вернее Лося, отдыхающего в подвале. Отлично, появился неплохой шанс поиграть с осьминожками в щучки-рыбки.

– Прием, говорит Лось. Прием. Слежу за объектом, он одет в камуфляжные брюки и ветровку, – скороговоркой выпалил я, – объект движется по лесной дороге в сторону Бобрового озера. Прием.

– Прием, повторите еще раз.

– Объект покинул территорию через коммуникационный туннель, слежу за ним. Прием.

– Вас понял. Прием. Продолжайте вести наблюдение. На связи. Отбой.

По общему каналу было слышно, как Косуля заорал:

– Внимание! Всем общий сбор у машин!

Я продолжил бежать, подгоняемый шквалами ветра к бунгало. Отлично! Около часа мною выиграно, пускай теперь хорошенько прочешут кладбище и окрестности Бобрового озера. Спустя двадцать минут я подкрался к запасному выходу и обнаружил в нём перепуганных, ничего не понимающих друзей с набитыми рюкзаками.

Снова запищала рация.

– Прием. Лось слушает, – ответил я.

– Где ты, чёрт возьми, находишься? – заорал Косуля. – Мы находимся у кладбища и окружили Бобровое озеро. Прием.

– Объект миновал озеро и выдвинулся в сторону горы Медвежье Ухо. Он, козел, очень быстро бегает. Догоняйте. Прием.

– Ждите. Заскочу к себе на пять минут, – сказал я друзьям, ничего не объясняя.

Я быстро собрал в рюкзак одежду, продукты и старую помятую армейскую фляжку со спиртом – подарок сержанта за мою чуйку в первом боевом рейде. Неприкосновенный запас в походах. Переодеваться не стал, предположив, что форма Лося может пригодиться в случае встречи с противником.

Вновь запищала рация.

– Лось. Прием. Ты где? – спросил Косуля.

– Объект пробежал мимо Медвежьего Уха и двигается на юго-запад, – отрапортовал я, – соблюдаю дистанцию в сто метров. Догоняйте. Отбой.

Неожиданно дал о себе знать Осётр. На всякий случай я подошел к окну, но никого не увидел, кроме мечущихся под натисками ветра деревьев. Взял вещи. Присел на дорожку. Ну, с Богом! Только начал забираться в лаз, как забарабанили во входную дверь.

– Майкл! Открой! Мы знаем, что ты здесь, – послышался голос Питера Флеминга, – произошло недоразумение, гаранти…

Закрыв за собой люк, тут же растоптал ногой рацию. Запеленговали! Сволочи!

– Вперед! Быстро! – скомандовал я друзьям.

Питер знал о подземном ходе, и я приготовился пробиваться с боем, но на выходе, славу Богу, не было засады. Наверное, в впопыхах он о нём забыл или, очевидно, просто не знал, где находится запасной выход. Попробуй, найди его быстро ночью в кустах в радиусе сто метров. Повезло. У бунгало раздавались крики и треск выламываемой двери. Я завел мобиль, и мы под прикрытием леса и дождя выехали на дорогу.

– Куда едем? – спросил Чак.

– К матери Вероники. Нам нужно обязательно найти вход в катакомбы, а у нее часто бывает Рыжий Фред. Думаю, Элеонора должна что-то знать. Другого пути из «Паноптикума» у нас всё равно нет.

Интересно, знает ли мать о выкрутасах Питера и любимой дочки? Может быть, конечно, она нас сдаст Флемингу, не моргнув глазом, поскольку здесь все какие-то мутные, поди их разбери. С другой стороны, чем я рискую? Других вариантов нет всё равно, так как без катакомб мы не выйдем из «Паноптикума». Ладно, двум смертям не бывать, а первую лучше пока избежать!

– Отключите телефоны, – приказал я, – всё равно они бесполезны.

Добрались мы до окрестностей деревни без приключений. Я вышел из машины и с осторожностью огляделся. Семь часов утра. С холма поселение из-за проливного дождя походило на подводную сказочную деревню на дне аквариума Александра Берга. Не заметив ничего подозрительного, спустились к избам и направились к Элен. Мобиль поставили за домом, чтобы его не видели преследователи. Ну, с Богом!

Дэвид постучал в окно. Хозяйка открыла шторку и, увидев нас, удивилась, недоуменно вздернув брови, затем, приглашая войти, махнула рукой в сторону двери. «Открой окно», – знаками попросил я. Снова то же движение бровями, затем она распахнула оконную створку.

– Что случилось, Майкл? Такой ураган, заходите быстрее в дом, – пригласила она с тревогой в голосе.

Мне приходилось встречать женщин, бывших прекрасными актрисами, как например ее дочь, те и глазом не моргнут при вранье, но Элен, как мне показалось, находилась в неведении и искренне тревожилась, увидев нас с утра пораньше.