Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 11. Помолвка, или Снег из одуванчиков

Нервы мои были натянуты до предела, хотелось просто выпить немного виски, растянуться на диване и отключиться до утра, но не сложилось. Когда я от шума открыл глаза, в дверях стояла взволнованная Вероника.

– Майкл, что случилось? Мне только что сообщили, что у тебя проблемы, – она запыхалась и говорила прерывисто.

Боже мой, как же она была волнующе прекрасна! Что тут сказать? В этот момент мой разум, околдованный магическими чарами прекрасной женщины, дал команду, и я начал действовать, предваряя этим самым события ближайших и далеких дней.

– Вероника, я люблю тебя! Будь моей женой, любимая! – предложил я и, почему-то не дождавшись ответа, крепко ее поцеловал.

Что тут сказать? Конечно, я не был оригинален или поэтичен, а скорее банален и лаконичен, но думаю, в такой момент важна искренность слов, а не пафос и прочая мишура.

Как назло зазвонил телефон. Заразы! Нашли время побеспокоить.

– Алло, – сказал я, – бюро добрых услуг слушает! Кому на ночь сказку рассказать?

В трубке раздался обеспокоенный голос Кауфмана.

– У тебя всё хорошо, Майкл? Мне сказали, что у тебя проблемы. Я очень переживаю, – сказал он искренним и непривычно мягким голосом.

– Я тебя люблю, мерзкий сварливый старикашка! – рассмеялся я. – Спасибо за беспокойство. Завтра мы с тобой едем в блок ХХХ, мне Питер дал добро, позвони ему и спроси, – наврал я с целью ускорить процесс посещения таинственного блока.

– Ночной план в силе остается?

«Господи, ну, не семижильный же я?! – мелькнуло у меня в голове. – Покой мне только снится, да еще в такой вечер».

– Слушай, Фрэнк, у тебя есть надежный человек? Справитесь без меня?

– Отдыхай. Не переживай. Мне шимпанзе помогут, нам не нужны лишние глаза, а сам я плаваю как дельфин, – похвастался Кауфман.

– Спасибо, Фрэнк. Целую твою гениальную голову. Плавай смело, а я прикрытие организую.

– Что у тебя за дела ночью с профессором? – спросила удивленная Вероника.

– Собрались сеть рыболовную поставить, но сил у меня нет, вот и попросил замену.

Вероника c лукавством посмотрела на меня и улыбнулась.

– Надеюсь, что помощник окажется не хуже тебя.

– Я ужасно голодный. Любимая, закажи ужин, а то рискуешь быть съеденной будущим мужем. Да! Кстати, не вижу слёз счастья невесты и, вообще, я еще не услышал твоего согласия.

Графиня Труа подошла, обняла меня крепко-крепко и сказала:

– Да, да, да!

До меня вдруг дошло, что сей торжественный случай нужно отметить бутылочкой-другой шампанского.

– Вероника, я кое-что вспомнил, мне надо срочно отлучиться по делу, а ты заказывай ужин персон на десять. Я скоро вернусь.

Когда вышел из дома, то увидел, как сотни белых пледов уносятся от меня организованной шайкой. Вот черти, опять за нами подглядывали!

Я позвонил Виктору и сообщил о нашей с Вероникой помолвке. Пускай любимый дядя порадуется за племянницу и сообщит Элеоноре. Потом сделал звонок Санчо, заодно сказав ему, чтобы он ввел в курс дела скучающих товарищей – проверяющих.

Напугав меня, из кустов выскочил деловитый Робби, псина совершала ночной обход своих угодий и находилась в прекрасном расположении духа. Когда мы вышли на аллею, где чинно прогуливались сотни пледов из одуванчиков, он побежал впереди меня, прорубая в них туннель. Чпок-чпок-чпок-чпок.

Меня остановили и поздравили с помолвкой с самой красивой девушкой на Земле, а я, окруженный толпой веселых приведений, спросил:

– Кто главарь вашего дружного коллектива?

В ответ раздались смех и шутки, что у них демократия, наконец, вперед выплыл знакомый Большой плед и спросил:

– Что ты хочешь узнать, Майкл?

– Мне нужна ваша помощь. К кому я могу обратиться?

– Говори. Что нужно сделать?

– Сегодня ночью Кауфман перевезет на Круглое озеро несколько ящиков. Вы можете проконтролировать, чтобы его никто не увидел?

– Задача ясна. Да, у нас есть возможности нейтрализовать людей. Весь путь мы перекроем, и никто к дороге не подойдет, ты не волнуйся.

– Ты иди в магазин и купи шампанское с цветами. Какой же ты жених? Неумеха! – раздался тонкий голосок. – Ох! До чего же бестолковые мужики пошли, просто сил нет!

– У нас к тебе есть просьба. Ты, когда будешь с Вероникой отмечать помолвку, то наполовину приоткрой окно, ладно? Мы порадуемся за вас, – раздался другой женский голосок.

– Хорошо, договорились! Разве я могу вам отказать? А как вы узнали, что я предложение сделал? Окно же закрыто было.

– Подслушали в замочную скважину. Мы не позволяем себе проникать в дома.

Спустя полчаса я вернулся в дом, полный гостей, с огромным букетом роз и ящиком шампанского. Помимо моих друзей пришли Виктор, Санчо и Серхио. Стол был уже сервирован, играла музыка, с момента моего ухода прошло чуть больше часа. Месье Перье, действительно, настоящий кудесник, раз умудрился за такой короткий срок организовать такой шикарный ужин.

– Я проявил инициативу и пригласил ваших соседей. Они у нас с проверкой и скучают, – сказал Санчо.

– Спасибо. Так и говорите всем, что это твоя инициатива – задобрить злого сумасшедшего полковника.

Вспомнив об обещании, я открыл окно и увидел в темноте толпу пледов из одуванчиков, с благодарностью кивающих мне капюшонами. Только все устроились за столом, пришла Элен, она, расцеловав нас, поздравила и перекрестила.

– Благослови вас Господь! Любите друг друга до конца жизни!

Пледы, услышав слова Элеоноры, радостно защебетали во дворе.

Это была счастливая ночь, я отвлекся от своих головоломок и нервных потрясений. Все пили шампанское, веселились и отдыхали, отключившись от проблем. Друзья пугали Веронику и советовали ей, пока не поздно отказать мужлану, поскольку для этого карьериста работа в газете важнее любимой женщины.

– Но не переживай! – заверил ее Вэл. – Мы тебя не дадим в обиду. Найдем управу на зазнавшееся светило журналистики.

Мужчины по очереди танцевали с женщинами, а я подошел к окну посмотреть на моих новых друзей. Необычные гости, разбившись на пары, прижались друг к другу и, плавно покачиваясь под музыку, парили над землей. По линии соприкосновения пледов мерцали паутинки электрических светлячков, и эти искорки, пробегающие между ними, были эхом их прошлого и слезами настоящего. Несчастные когда-то тоже любили и жили полноценной жизнью, но всё это осталось в их воспоминаниях, похожих на туманный, расплывшийся во времени сон.

Когда гости уже прилично выпили коньяка и шампанского, я врубил рок-н-ролл, реактивным снарядом извергнувшийся в безмятежную ночную тишину.

– Ударим роком по «Паноптикуму», – закричал я в окно привидениям.

Пледы стали энергично подпрыгивать в бешеном ритме рок-н-ролла, при этом танцоры синхронно и ритмично трясли капюшонами под звуки бессмертных композиций. Казалось, что это компания озорных монахов сбежала из-под зорких глаз настоятеля и отрывается по полной после посещения винного погребка.

Взболтнув бутылку шампанского, я выстрелил в ночное небо и направил струю на пляшущие пледы. При соприкосновении с пеной у них лопались пузырьки и образовывались отверстия, молниеносно затягивающиеся на глазах. Чпок-чпок-чпок-чпок. Привидения в ответ радостно заухали, заохали и еще быстрее затрясли капюшонами.

В паузе между песнями к окну подплыл плед, и стеснительный нежный голосок зашептал мне на ухо:

– Если вас не затруднит, Майкл, то поставьте песню Сальваторе Адамо «Падает снег». Я под нее познакомилась и танцевала с моим… – она не договорила, и несуществующие слёзы потекли по отсутствующему лицу.

Волшебные звуки разнеслись над «Паноптикумом», мы, плотно прижавшись друг к другу, танцевали с Вероникой под чарующий голос Сальваторе Адамо:

«Снег кружится,

Ты сегодня не придешь.

Снег кружится,

Боль отчаянья и дрожь.

Грустная картина:

Холод и разлука.

И вокруг пустынно:

Ни души, ни звука…»1212
  Tombe la neige (фр.) – «Падает снег» (перевод Г. Сукачев).


[Закрыть]

В окно было видно, как танцующие приведения взлетали к кронам деревьев, а потом медленно опускались, кружась в воздухе сверкающими снежинками. Пледы светились и мерцали под лунным светом, как богемский хрусталь под отблесками горящих свечей. Зрелище завораживало, эх, как жаль, что любимая не видит, как падает волшебный снег из одуванчиков.

Последний тост заплетающимся языком произнес Вэл:

– За любовь и дружбу!

Разошлись все только к четырем утра.

– Как проснешься, сразу к нам приползай. Вернее, приезжай, короче, приходи. У нас есть информация, – на прощание сказал Дэвид.

Проводив друзей, я подошел к пледам и поблагодарил их:

– Спасибо за прекрасную ночь, уверен, что ни у кого еще в мире не было помолвки с такими гостями. А теперь вы быстро бегите, вернее, летите в блок, а то вас Иоганн на месяц арестует за опоздание.

Пледы наперебой благодарили меня за волшебный вечер и за то, что они почувствовали себя настоящими людьми. Попрощавшись с одуванчиками, я счастливый вернулся в бунгало. Задернув шторами окна от любопытных глаз, взял Веронику на руки и поцеловал в губы, потом понес в спальню и, положив на кровать, наклонился над желанной и прошептал:

– Полетели, любимая, к звёздам! Только ты и я!

Глава 12. Секретный блок ХХХ, или Как Рыжий бог попался на крючок

Проснулся я в девять утра. Вероника еще спала. Приняв контрастный душ, выпил кофе и позвонил Кауфману, договорившись с ним о поездке через пару часов в Блок ХХХ.

Так, ну а теперь пора нанести визит вежливости к товарищам проверяющим. Только забрался в подземный проход, сразу же загорелась тусклая лампа, осветившая невысокий лаз и доску с колесиками, похожую на большой скейтборд. Я лег на нее, оттолкнулся руками и через минуту оказался в бунгало у соседей.

– Доброе утро, господа! – поприветствовал я хозяев, неожиданно появившись на кухне и тем самым изрядно их напугав.

Позавтракав, они наперебой начали делиться своими впечатлениями и информацией. Я попросил эмоции и впечатления оставить на потом и приступить к изложению фактов.

Чак рассказал, что мне подбросили с благословения Черепа. В пакете они нашли документы и паспорта (российский и израильский) с моими фотографиями, а в коробке – фотокопии каких-то чертежей со штампом «Альтернативы», контейнер с микроскопическими пленками и прочая шпионская лабуда.

– Тебе пришлось бы долго доказывать, что ты не русско-израильский шпион. Мы все эти лжеулики сожгли в костре, – закончил доклад Чак.

Далее заговорил Дэвид:

– Я думаю, тебя заинтересует следующая информация. Вэл очень сильно напугал Гуанье, и тот начал сливать всех и вся. Рассказывал сплетни, интриги, молол всё подряд, но нас заинтересовал рассказ о Терезе Моро, ведущем пластическом хирурге в медцентре. Филипп сказал, что Флеминг уделял ей повышенное внимание и вроде даже предложение руки и сердца собирался сделать, но потом неожиданно ее бросил, и она как-то говорила, выпившая, что отомстит Питеру.

– Отлично, взял на заметку, это очень полезная информация. Месть брошенной женщины – страшное оружие, и вообще, нам надо скорее заканчивать здесь дела, и валить отсюда.

– Ты от Вероники свалить хочешь? – Вэл посмотрел на меня как на дурака.

Растерявшись, я просто не нашелся, что сказать в ответ. Вчера всё так спонтанно получилось с моим предложением, что просто не успел подумать о нашем будущем. Действительно, захочет ли Вероника, вообще, покидать «Паноптикум»? Она здесь родилась, выросла, работает и, как сказал Флеминг, является наследницей крупной доли акций синдиката. Только я сильно сомневаюсь, что в планы Виктора и Питера входит умереть в ближайшие годы, особенно с учетом возможностей теории Кауфмана.

Словно подслушав мои мысли, Дэвид сказал:

– Еще Филипп говорил, что по слухам год назад в каком-то блоке успешно прошел удачный перенос сознания к донору, то есть к живому человеку. До этого десятки операций прошли неудачно, а теперь с каждым разом идет позитивная динамика при переносе сознания. Фактически произошел важный шаг к бессмертию. Теперь появилась реальная возможность переносить сознание старого или больного человека молодому донору, и так можно делать до бесконечности, но это пока всё на уровне слухов от болтуна Гуанье, ты же знаешь, что у него язык без костей.

Вот тебе, Майкл, еще один пунктик для размышления. Я думал, что лимит фантастических чудес исчерпан, но ошибался, поскольку бессмертие в стенах «Паноптикума» не далекая перспектива, а свершившаяся реальность, что же касается самих опытов, тут есть о чём подумать. В НЦ прошли десятки неудачных операций и, в первую очередь, неудачных, естественно, для подопытных доноров.

Да, и главный вопрос – где они находят людей, фактически перестающих существовать после зачистки их сознания? Что, объявления в газете дают: «Желающие потерять разум, добро пожаловать в «Паноптикум»? Плюс, по-моему, еще Иоганн Рихтер говорил, что это большая редкость, когда у двух носителей совпадают все параметры, необходимые для полного переноса сознания от человека к человеку. Только при соблюдении этих условий продолжится полноценная жизнедеятельность индивидуума, так что сразу «правильного» донора не подберешь.

– Еще Гуанье назвал имя Отто Розенблюма, – сказал Дэвид, – вроде он непосредственно занимается программой бессмертия. Слышал о таком?

В ответ я отрицательно покачал головой и, посмотрев на часы, определил, что до встречи с Кауфманом около часа, и у меня есть время проведать костюмершу. На квадроцикле через подземный туннель проскочил к отелю и остановился у входа, где мы переодевались к средневековому пиру.

Настя, увидев меня, всплеснула руками.

– Я думала, что вы забыли обо мне окончательно.

Девушка выглядела откровенно встревоженной, ее румяное лицо стало бледным и осунувшимся, а глаза покраснели от слез.

– Настя, что ты мне хотела рассказать?

– Ох! У меня старший брат работает в третьей зоне около десяти лет. В свое время по его рекомендации я устроилась в отель, и у нас всё шло замечательно. Отличные зарплаты и премии, плюс удобный график, однако около года назад у него начались какие-то неприятности на работе, и его перестали выпускать из Третьей зоны. Я его не вижу всё это время и всех о нём расспрашиваю, но никто толком ничего не знает. Все говорят, что разберутся, но, если я буду совать нос не в свои дела, то будет только хуже, – Настя совсем расклеилась и заплакала. – А чего хуже? Значит, сейчас действительно плохо, а будет еще хуже? Я о нём раньше получала информацию через Веронику, но сейчас и она молчит, говорит, что с ним всё нормально, и чтобы я не переживала.

– Странно, но Вероника не последний человек в «Паноптикуме», неужели она не может повлиять и договориться, чтобы вы встретились с братом? – удивился я. – И почему ты обратилась ко мне? Я же здесь совершенно посторонний человек.

– Вероника сказала, что это не в ее компетенции и что это уровень Флеминга, и только он может решить этот вопрос. Питер ей сказал, что он разберется с этим делом, и всё нормализуется, и я скоро увижусь с братом. А обратилась я к тебе, потому что ты журналист из столицы и тебе могут дать информацию.

В ответ покачав головой, я разочаровал наивную Настю:

– Как раз журналистам закрытую информацию точно не дадут. Ладно, ты скажи мне фамилию брата, может у меня получится что-то узнать, но ничего не обещаю.

– Его зовут Ян Ковальский. Он работает бухгалтером.

– Бухгалтером? Так. Ясно. Ладно, не переживай, всё будет хорошо. По возможности постараюсь что-то узнать и тогда сообщу тебе.

Я как мог, успокоил девушку и поехал на встречу к Кауфману.

***

Профессор меня ожидал у входа в главофис, поздоровавшись, он буркнул:

– Поздравляю с помолвкой. Ночью утопление документов прошло успешно. Никто ничего не видел и не слышал. Было видно, что гений явно не в духе, не обращая на это внимания, я тепло его поблагодарил, а потом мы сели в машину и поехали в блок ХХХ.

Фрэнк, остановившись перед воротами пропускного пункта, посмотрел на меня и сказал:

– Питер до последнего момента был против твоего посещения блока ХХХ. Лишь два часа назад он дал добро на визит, так как узнал о твоей помолвке. Он сказал: «Передай Майклу, что мы теперь одна семья, а Вероника мне как дочь». Так что поздравляю тебя, ты теперь обручился с целым «Паноптикумом». Но имей в виду, как только ты пересечешь ворота блока ХХХ, ты станешь обладать информацией, которая в ближайшие десятки и более лет будет влиять на судьбы всего человечества. Это большая ответственность и риск. Не раздумал еще?

– Фрэнк, заканчивай читать лекции. Неужели ты не понимаешь, что я уже столько проглотил ваших грязных тайн, что любой неверный и опрометчивый шаг влево или вправо станет фатальным. Я в своей жизни уже два раза умирал, так что пуганый. Трогай, профессор!

Кауфман вздохнул и выдал мне пластиковый пропуск с надписью «Майкл Гросс. Личный советник Питера Флеминга». Ух ты! Поперла карьера, голова бы только уцелела!

После тщательной проверки на двух (!) пропускных пунктах, мы попали на территорию и остановились на аккуратно подстриженном газоне перед вытянутым в длину белым четырехэтажным эллипсом. На первых трех этажах были круглые зеркальные окна, а четвертый состоял из больших прямоугольных секций из тонированного стекла, окаймляющих здание, из-за чего оно сильно походило на белоснежный океанский суперлайнер.

– Я тебя сейчас передам в руки доктора Отто Розенблюма, – сообщил Фрэнк, – это мой лучший ученик. Вообще, Питер хотел, чтобы я руководил этим блоком, но получил отказ. По возможности я стараюсь не лезть в дела этого подразделения. Меньше знаешь – спокойнее спишь.

Перед нами открылись раздвижные ворота, и машина въехала в подземный паркинг. Вместе с профессором поднялись в лифте на четвертый этаж и, пройдя по длинному коридору, зашли в просторный кабинет. За столом сидел мужчина средних лет в белом халате со светлыми волосами и голубыми глазами на пергаментном лице. Блондин, ростом он оказался мне ниже груди, подошел к нам и, улыбнувшись, протянул руку.

– Меня зовут Отто Розенблюм. А вас, я так понимаю, Майкл Гросс. Час назад позвонил Питер и приказал показать и рассказать вам всё без утайки, – доктор виновато развел своими детскими ручками и обратился к Фрэнку: – Профессор, давайте пообщаемся следующий раз, а сейчас, с вашего позволения, мы с Майклом приступим к экскурсии.

– Действуй, малыш, удиви Майкла! Я не буду вам мешать, когда закончишь, ты отзвонись, – попросил Фрэнк и ретировался.

Отто посмотрел ему вслед и с восторгом произнес:

– Гений! Просто гений! Такие люди творят будущее человечества! Ну что же, приступим. Наш блок делится на школу президентов, секцию двойников и отдел бессмертия, – начал он вводить меня в курс дела.

– Отто, хотелось бы уточнить, вы готовите новых президентов для крупных корпораций и компаний?

– Обижаете, Майкл, – рассмеялся Отто, – мы готовим будущих глав государств и правительств, но об этом вам подробно расскажет мой коллега, сейчас я вас к нему отведу, а я отвечаю в нашем блоке за школу двойников и, главное – программу бессмертия. Программа двойников работает по следующей схеме: мы получаем заказ на дублера от высокопоставленного политика, бизнесмена или из криминальных кругов. На первом этапе подбирается несколько кандидатур по внешним параметрам. Далее заказчик общается с ними и останавливается на определенном человеке, после этого ему делают операцию на лице в отделении пластической хирургии. Там у нас работает прекрасный специалист Тереза Моро, поверьте, творение ее рук от оригинала не отличишь.

После пластики с дублером занимаются преподаватели по актерскому мастерству и этикету, психологи и узкопрофильные специалисты. Например, заказчик увлекается гольфом и конной выездкой. Соответственно, человека научат этим дисциплинам, но главное, два года назад мы стали предлагать эксклюзивную услугу, так называемую кодировку нейтральности. Она необходима для того, чтобы у двойника не возникало желания занять место заказчика. Плюс и, наверное, самое важное – это то, что у нас всё строго конфиденциально, поэтому нам доверяют, – Отто улыбнулся, – двойников назад не возвращали ни разу. А вообще, на подготовку одного дублёра уходит до полугода.

– Как достигается полная конфиденциальность?

– Хороший вопрос, ибо полная тайна основа нашего бизнеса. Пластический хирург, специализирующийся на двойниках, один, ее зовут Тереза Моро, и Питер в ней уверен, как в самом себе. Наших же специалистов мы кодируем по программе неразглашения, и поэтому, когда они увольняются из «Альтернативы», то мы можем быть спокойны за сохранность конфиденциальности. Всё очень надежно и просто. Правда, еще никто не увольнялся.

– Отто, а тебя тоже закодируют после окончания работы в «Альтернативе»?

– Ну, если это вдруг произойдет, то, безусловно, хотя я последний человек на земле, который откроет рот, чтобы рассказать, что происходит в блоке под моим руководством.

Пока Отто рассказывал, мы миновали зимний сад и подошли к высокой двухстворчатой стеклянной двери, на которой золотыми буквами было начертано «Инкубатор президентов».

– Креативненько, – отреагировал я.

– Здесь куратор отделения большой оригинал со специфическим чувством юмора, но он лучший в своей области. Он ранее возглавлял аналитическую секцию.

Мы пересекли светлый просторный холл и оказались у двери со скромной золотой табличкой «Бог». Потоптавшись, как нашкодивший школьник перед кабинетом директора, Отто неуверенно постучал. В ответ – тишина. После второй попытки за дверью раздалось шушуканье и тихий женский смех, затем вновь всё смолкло. Так, что происходит, чёрт побери?!

Даже «богу» не позволено заниматься шашнями во время высокооплачиваемого рабочего дня, поэтому я сильно постучал по двери и рявкнул:

– Открыть немедленно! Считаю до трех! Сейчас всех отправлю под арест!

После моего короткого, но внушительного требования, испуганный Отто спрятался за мной. Наконец, раздались шаги, и дверь открылась. Из нее выпорхнуло небесное создание в белом коротком халатике с белокурыми кудряшками и размазанной яркой помадой на ангельской мордашке. Мадмуазель, нисколько не смутившись, поздоровалась с насмешливой улыбкой и растворилась в неоновом свете бесконечного коридора.

– Какого чёрта?! – раздался рык из кабинета. – Сейчас спущу говнюка в седьмой круг ада, ну погоди, свинячье отродье!

Мы вошли и увидели в центре комнаты огромного мужчину с бесформенной рыжей бородой и прической на голове, напоминающей лесную чащу после урагана, называемую – буреломом. Человек походил на разъяренного викинга, бесцеремонно оторванного от плотских утех и рвущегося задать обещанный спуск в ад. Но тут вышла незадача. Так как рыжий пытался быстро застегнуть штаны, то, как бывает в таких случаях, по закону подлости заело молнию. Я вытащил фотоаппарат и начал снимать «бога», бывшего по совместительству лучшим специалистом по аналитике и чрезмерно озверевшего от вторжения непрошеных гостей и ярких вспышек. Викинг моргал глазами и свирепо мотал путанной гривой, как ослепший лев, потерявший ориентацию в пространстве перед прыжком на жертву.

– Какого чёрта! – заорал гигант. – Ты… ты кто такой? Охрана! Охрана!

Было видно, что Рыжий начал слегка приходить в себя от шока, не давая до конца ему опомниться, я подошел вплотную к гиганту и, посмотрев ему в глаза, зловещим шепотом представился:

– Перед тобой, нечестивец, глава службы безопасности Профсоюза невинно обесчещенных работников. Я пришел за тобой, ублюдок, чтобы покарать дланью закона, и ты получишь по заслугам, бесстыжий греховодник. На тебя, козла, поступили заявления от восьмидесяти шести человек: шестидесяти шести женщин и двадцати мужчин, которых ты поимел и обесчестил во время службы в «Паноптикуме», да еще в рабочие часы. Да воздастся сполна нечестивцу за грехи твои!

– Так я это самое, вообще-то в обеденный перерыв укладываюсь. Это натуральный поклёп. Давайте разберемся! – тут до него дошел смысл слов, и он заорал благим матом. – Какие к чёрту двадцать мужиков? Это клевета! Меня оговорили! Какой к дьяволу профсоюз?

Тем временем Розенблюм лежал на диване, отвернувшись к стене и закрыв рот ладошкой, чтобы не захохотать, а его тело нервно подергивалось.

– Вот твоя последняя жертва, нечестивиц! – кивнув на «малыша», рявкнул я. – Посмотри, развратник, до какого состояния ты его довел, упырь, этот человек в агонии пребывает!

– Отто, друг, скажи этому! – взвыл Рыжий и ткнул в мою сторону пальцем. – Скажи, что это клевета! Скажи, друг!

Жертва насилия ничего не могла сказать, так как молча дергалась в конвульсиях, отвернувшись к спинке дивана.

– Присаживайтесь, – официальным тоном сказал я, – будьте добры, представьтесь.

– Я Жереми Габен. Я требую адвоката и больше ничего не скажу, – закричал он.

– В мои полномочия, в случае подтверждения вопиющих фактов о развратных действиях по отношению к подчиненным, входит ряд жестоких мер по отношению к похотливым козлам, вплоть до кастрации, – отчеканил я, продолжая добивать Рыжего.

– Адвокат! Охрана! Полиция! – заорал несчастный аналитик, а его руки тем временем, рефлекторно легли на гульфик штанов в надежде спасти мужское достоинство от кары.

Отто не выдержал и засмеялся заразительным смехом ребенка, а я смилостивился и больше не стал мучить Жереми.

Просмеявшись, Габен вытер слёзы с глаз, выступивших от истерического хохота, потом покачав головой, сказал:

– Представляешь, Майкл, я же над стариком Кауфманом издевался из-за твоего шоу с дубиной, а тут сам попался. Это меня фотовспышки с толку сбили. Давай-ка, за знакомство виски пропустим.

Когда мы выпили, он умоляюще посмотрел на Отто и попросил:

– Старина, у меня просьба к тебе, понимаешь… ну, ты не распространяйся насчет этого… сего казуса. Засмеют же и издеваться будут, гады! Ну, ты обещаешь молчать?! А?!

– Конечно, Жереми, не переживай, – пропищал доктор не вызывающим доверия голосом.

Глаза «старины» светились холодным огнем долгожданной мести, очевидно, немало Рыжий попил крови у «малыша» Розенблюма. Время Отто не терял и махом допил виски.

– Дела-дела, – нараспев произнес он и стремительно понесся доносить до общества новость о фиаско «бога».

Жереми печально посмотрел ему вслед и вздохнул, видимо, представил, сколько раз его коллеги завтра, независимо от пола, будут щелкать воображаемым фотоаппаратом в области его штанов, а затем, имитируя его голос, требовать адвоката.

– Забей, – сказал я ему, – и идиотскую надпись убери с двери. Юмор так себе, вы тут в замкнутом пространстве совсем с ума сошли.

Габен тряхнул рыжей бородой и ответил:

– Это точно, у нас самый секретный блок. Из него единицы могут выйти. Мы вроде как относимся к блоку политического тюнинга, но находимся за забором и охраной, но ничего, еще десять лет и уйду на пенсию. Куплю островок, яхту. Жена, детишки, рыбалка.

Он мечтательно закрыл глаза и закинул руки за голову, но вскоре вспомнил обо мне и уточнил:

– Ты что хочешь узнать? Конкретно по какому-то кандидату или общее ознакомление?

– Желательно общее ознакомление. Сейчас я вхожу в курс дела, так как приступил два часа назад к обязанностям личного советника Питера Флеминга.

– Да, Отто же говорил, – сказал он и хлопнул себя по колену, – точно, Майкл Гросс! Ты же журналист. Я же твои статьи читал, как тебя сюда занесло-то, в нашу дыру?

– Да вот, хочу купить через десять лет Австралию. Знаешь, есть такой островок? Кенгуру, девочки, океан. Ладно, давай не будем терять время, чем сейчас займемся?