Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 6. Пещерное шоу ужасов, или Профессор Дефос мародерничает

Не знаю, кто в итоге внес большую лепту в исцеление, но через двое суток друг окреп и чувствовал себя вполне сносно. На совете четырех мы постановили начать спасательную экспедицию поздно вечером. Часть вещей, оружия и продуктов решили оставить в нише.

– Пойдем на двух лодках. В первой – я с профессором, во второй – Чак с Вэлом, – предложил я.

– Проходить пороги будем на веслах. Пугаться тут нечего, так как армейские шлюпки очень крепкие, – сказал Жильбер, – главное, ворон не ловите ртом, молодые люди, и не отставайте от нас с Майклом.

Было десять часов, когда проводник оттолкнул лодку от берега, и Плачущая река понесла нас вперед.

– С Богом, друзья! Пусть удача сопутствует нам! – Жильбер лег на нос шлюпки и, освещая путь закрепленным на лбу фонарем, подавал четкие команды: – Левым, правым, табань.

Благодаря сильному течению в туннель мы зашли на приличной скорости, а когда из него выскочили, то сразу полетели вниз по водяной горке. У-ух! Не успели испугаться – следующий порог. У-ух!

На самом деле высота порогов была небольшая, но главная опасность была в том, чтобы не налететь на острые, торчащие из воды хищными клыками камни. Жильбер проявил себя во всей красе, своевременно подавая команды, благодаря ему мы филигранно прошли несколько опасных порогов, а Чак с Вэлом следовали за нами и четко повторяли маневры. Вскоре река стала спокойной, расширилась и разделилась на несколько рукавов. Для совета мы соединили лодки вплотную и ждали дальнейших указаний Дефоса.

– Слушайте внимательно, друзья. За поворотом, метров через пятьсот, по правой стороне реки стоит пикет из четырех человек. У них в наличии имеются такие же лодки, как у нас. Нам его не миновать в поисках Дэвида, а по крайней левой протоке стоит пикет из пяти человек. Там тоже есть две лодки. Чтобы найти вашего друга, живого или мертвого, мы должны исследовать все четыре рукава. Для этого необходимо э-э-э… – он замялся, – нейтрализовать эти два поста.

– Профессор, задача понятна. Приступаем к выполнению, – отрапортовал я, – с таким отрядом нам теперь сам черт не страшен. – Вы перечислите все варианты, куда мог исчезнуть Дэвид.

– Помимо этих проток, он мог угодить в око Черной реки, и в этом случае он находится на нижнем уровне, – профессор вздохнул, – но давайте надеяться, что мы найдем его здесь.

– Что за «око Черной реки»? – спросил Чак.

– Это водоворот, из которого тебя вытащил Майкл. Он засасывает человека и уносит на третий уровень в Черную реку.

– Давайте вернемся к нашим осьминогам. Опишите точное местоположение первого пикета, – попросил я, но в этот момент запищала рация.

– Прием. Говорит Кобра, пост номер пять слушает. Обстановка спокойная. Прием, – доложил я.

Скунс с тревогой в голосе сообщил:

– Внимание всем пикетам! В полном составе исчез пост номер семь с первого уровня. Никто из группы не отвечает, туда был послан патруль, но на месте люди не обнаружены. У кого-нибудь есть по ним информация?

В эфире наступила растерянная и тревожная тишина…

Тут меня озарило и понесло:

– Говорит пост номер пять! Говорит пост номер пять! Они выходят из воды! А-а-а-а белые монстры! Из воды выходят белые призраки! Они нас окружают! Они схватили Жильбера! А-а-а-а! Спасите-е-е!

Я дал знак спелеологу, и тот, захрипев, стал орать:

– Помогите! Помогите! Помогите! Спасите несчастного еврея-а! А-а-а! – раздался жуткий хрип и вой, – у-а-ау-а-у!

– Вы там что, все пьяные?! Охренели все?! Прекратите пьянствовать, – орал в эфире Скунс.

– Спасите! Спасите! А-а-а, а-а-а! – Вэл с Чаком тоже стали хрипеть и молить о помощи.

После окончания наших воплей наступила тишина. Эфир в суеверном страхе молчал с минуту, а затем раздались крики и визги, слившиеся в бессмысленный словесный поток.

За ненадобностью я выбросил рацию в реку, а Жильбер от нашего представления впал просто в экстаз, он по-детски смеялся и, хлопая в ладоши, приговаривал:

– Майкл, мой друг, ты такой проказник! Хо-хо, проказник!

– Господин спелеолог, главное – действовать спокойно и без суеты, – сказал я, – у меня, кстати, родилась неплохая идея. Давайте-ка приступим к нейтрализации без ликвидации. Лишний грех на душу брать не стоит, но для этого, месье Дефос, вам нужно пожертвовать четырьмя нательными рубашками.

– А без моего пожертвования не обойтись, Майкл? – погрустнел Жильбер. – Они у меня почти новые.

– Нет, профессор, других вариантов нет. Правда, я могу вам выдать нож, и мы с вами поползем вырезать пост.

Сомнения проводника сразу же иссякли, он со вздохом достал рубашки и прижал их с нежностью к лицу.

– Надеюсь, вы мне компенсируете потерю нового белья?

– Давайте, не жмитесь. Вам всё вернется сторицей, так как вы получите десять минут на разграбление вражеского лагеря, так что выберете трофеи, какие пожелаете.

– Поверьте, мой друг, – загрустил профессор, – у этих поцов никогда не будет нового нательного белья.

Ну что ж, пора действовать. За пятнадцать минут мы обговорили все детали пещерного шоу ужасов. Коллективный план был продуман до мелочей и утвержден единогласно. Ну что ж, шоу должно начинаться, шоу должно продолжаться!

Пройдя до изгиба реки, мы остановились и связали по две пары весел в вертикальном положении в каждой из лодок. На полученные треугольные каркасы натянули белье несчастного и печального (о Боже, раздетого догола!) еврея, а внутри повесили светящиеся фонарики, включенные на минимальном режиме. Эффект превзошел все ожидания! Черные лодки в темноте полностью слились с водной поверхностью, а четыре мерцающих привидения зловеще парили над рекой. Зрелище всем понравилось, особенно Жильберу, эмоции у него били через край, и он был в полнейшем восторге.

Вэл с Чаком разделись, залезли в воду и, держась за борта, начали спускаться по течению, а мы с напарником пошли к пикету вдоль каменного обрыва. Тем временем четыре привидения, витая над рекой, приближались к освещенной тусклым фонарем стоянке, ничего не подозревающих «осьминогов», душевно общавшихся за распитием бутылочки-другой спиртного. Бойцы находились в том прекрасном расположении духа, когда на сторонние помехи нет ни малейшего желания обращать внимания.

Жильбера я оставил ждать среди камней, а сам пробрался ближе к лагерю в поисках часового, тот по моим расчетам должен был уже орать благим матом, завидев пещерных призраков, но бдительность стража была близка к нулю. Причина безмолвия оказалась прозаичной – дозорный сладко спал в обнимку с карабином. Ну не боятся они журналиста, хоть тресни, ну не внушает страха матерым волкам ничтожный бумагомаратель.

Пришлось в горе-бойца кинуть камешек метров с десяти. Тот, ойкнув, вскочил полусонный, затем закрутил головой и ожидаемо замер, уставившись в сторону воды. Постояв недолго статуей с широко раскрытым ртом и глазами, он прищурился, пытаясь навести резкость. Судя по всему, «осьминогу» сфокусировать взгляд удалось, так как каньон Плачущей реки услышал настоящий шедевр вокального искусства. Пикетчик сначала заливисто прошелся по верхам, затем резко камнем упал в низы и повторил комбинацию три раза, одновременно указывая пальцем на реку. Спустя мгновение он залаял человеческим голосом, именно залаял, как большая цепная собака.

– Там! Там! Там! – больше он ничего не мог вымолвить. – Там! Там! Там!

Под тявканье обезумевшего часового вскочили на ноги собутыльники – потенциальные пациенты психлечебницы.

– Там, там, там! – стены пещеры, отражая звуки, добавили в лай бедняги объемные звуковые спецэффекты. – Та-а-ам, т-а-а-ам, та-а-ам!

Трое обалдевших, ничего не понимающих пикетчиков, схватились за оружие и приготовились к отражению атаки стаи бешеных пещерных псов. Один из них уронил единственный фонарь, и наступила полная темнота.

– Там! Там! Там! – уже охрипшим голосом вещал часовой. – Та-а-ам! Та-а-а-ам! Та-а-ам!

В это время согласно разработанной диспозиции лодки очутились напротив лагеря, и, как следствие, в кромешной тьме раздался слаженный дикий вопль трио боевиков итальянской мафии. Я понимал, что радиопостановкой о речных монстрах мы посеяли зёрна страха и неплохо подготовили почву для пещерного шоу ужасов. Поэтому любой нормальный человек должен был испугаться парящих над рекой привидений, но такого эффекта и фурора, уверен, ни одно белье в мире больше не производило.

Внезапно наступила тишина, так как часовой стал икать и на время заткнулся, а трио боевиков тем временем начали приходить в себя. «Осьминоги», проведя короткое, но конструктивное совещание, постановили дать жесткий отпор чудовищам. Схватив карабины, они взяли их под прицел… но в этот момент… в этот момент за моей спиной раздался леденящий душу крик. От этого жуткого воя сердце у меня трепыхнулось испуганной бабочкой, чудом увернувшейся от посягательства прожорливой птицы. Нервы-то, извините, у меня всё-таки не железные. Леденящая кровь какофония походила на вьюгу, задувающую в пустую дырявую бочку, резко переходящую в громкое уханье безумного филина, затем вновь следовало дикое завывание ветра. Эффект многократно увеличивался за счет гулкого эха, благодаря которому казалось, что нас окружил хор одичавших певцов-мутантов, переживших ядерную зиму и выступающих на вечеринке у пещерных зомби.

Я медленно повернулся… за моей спиной стоял спелеолог, приставивший к губам сложенные в кулак руки и вдохновенно исполняющий мелодию смерти. Собутыльников окончательно добила музыкальная импровизация Жильбера Дефоса. Послышался топот убегающих горе-воинов, прерываемый истошным ором несчастных. Часовой же, ссутулившись, неспешно, словно побитая собака с опущенным хвостом, затрусил вслед, изредка выдавливая из себя хриплые, гортанные звуки пессимиста, потерявшего веру в светлое будущее…

– Профессор, – обратился я к нему, – предупреждаю, что в ближайшее время вы свое белье не получите, так как его ждут великие дела. Да, и, будьте добры, просветите, что за мощные душераздирающие звуки издавал больной организм несчастного еврея?

Жильбер улыбнулся, поднял палец вверх и сказал:

– Botaurus stellaris. Большая болотная выпь. Тебе, Майкл, понравилось? Правда, здорово?!

К тому времени крики безумных «осьминогов», мало чем уступающие воплям большой болотной выпи, раздавались уже достаточно далеко, что говорило о неплохой физической подготовке бойцов отряда синьора Скунса.

– Они заблудятся, – с уверенностью сказал Дефос, – их придется искать, так как чудаки покинули пост без фонарей, раций и оружия. Тяжело им придется в ближайшие дни.

К нам подошли замерзшие, но довольные Чак с Вэлом, пока они одевались, я взял трофейную бутылку и, разлив коньяк по кружкам, провозгласил:

– За бескровную победу, друзья! Все трофеи складываем в пустые лодки. Потащим всю флотилию на буксире к следующему пикету.

– Позвольте! Но мне обещали право первых десяти минут на разорение лагеря, – возмутился спелеолог.

– Грабьте, профессор, грабьте! Вы, как никто, заслужили.

Счастливый проводник с превеликим удовольствием и азартом приступил к мародерству, время от времени лишь сетуя на малое количество полезных вещей.

– Нищеброды, – пожаловался он, набивая рюкзак, – одно слово – голытьба! Еще мафией себя называют, а взять с них нечего. Тьфу на них, голожопые!

– Месье Дефос, нам пора, – напомнил я, – нас ждут великие подвиги! Вперед, добыча зовет!

Жильбер сложив вещи, заявил:

– Еще я заберу одну лодку с мотором и веслами.

Мы уставились на него, еле сдерживая приступ хохота, а Вэл спросил:

– Простите, но по пещерам с лодкой ходить не совсем сподручно.

Профессор зыркнул на глупца и отрезал:

– Разберемся! Не учите жить больного и несчастного еврея, а лучше помогите финансово обустроить мою жизнь. Сейчас тронемся в путь, только выберу лодочку поновее.

Я не дал ему времени, пообещав отдать в конце похода всю флотилию, на что он отреагировал весьма положительно, и вообще, экспроприация имущества «осьминогов» ему очень понравилась.

– Тогда вперед, труба зовет! – воодушевил он нас боевым кличем и уточнил: – Я надеюсь, Майкл, за мной остается право десяти минут в следующем лагере?

– Грабьте, Жильбер, грабьте! Не обману, даю слово журналиста, – ответил я, на что спелеолог скептически усмехнулся.

Ну что же это такое? Сомневаются почему-то несчастные спелеологи в честном журналистском слове.

Начисто уничтожив все следы лагеря, мы на шлюпках вернулись к порогам, а потом вошли в левый рукав реки, где находился второй пикет. Вскоре Жильбер остановил караван, чтобы укрыть его в бухточке между валунами. Далее стали действовать по отработанной схеме. До лагеря оставалось метров триста, когда Чак с Вэлом, зайдя в воду, начали спускаться по течению с призраками в лодках, а мы с Жильбером стали пробираться берегом. Издалека стоянка боевиков, ярко освещенная несколькими фонарями, походила на лагерь веселых туристов. Оттуда раздавался пьяный гвалт, хохот и гремела музыка.

– Мы не ошиблись? Это боевой пост «осьминогов»? – спросил я, в сомнениях посмотрев на Дефоса.

Удивленный не меньше меня, профессор ответил:

– Это точно то место. Я думаю, они расслабились, так как их пост самый дальний, а без меня к ним даже с картой не добраться, вот и отрываются по полной поцы.

– Ладно, разберемся, когда до них доберемся.

Вдоль обрыва мы продолжили движение к тусовщикам и, когда приблизились вплотную к посту, спрятались за двумя большими камнями. Несмотря на разгул, часовой у них в наличии имелся, боец стоял, прислонившись к стене в метрах десяти от нас, и курил, выпуская облака дыма с запахом марихуаны. Плюс у его ног стояла, очевидно, для полного счастья, бутылка с виски. Молодой человек тихо напевал и, вытянув руки вперед, танцевал, имитируя танец с прекрасной женщиной. С первого взгляда стало ясно, что он пребывает в нирване, ибо познал полную гармонию с самим собой и окружающим миром.

Неподалеку от него три товарища вытирались полотенцами после купания и прикалывались над бойцом, мрачно созерцавшего пьяную компанию и одиноко смотревшего на мир трезвыми печальными глазами. В руках он держал рацию, очевидно ему по жребию выпало ночью соблюдать сухой закон, чтобы поддерживать боеготовность пикета и связь с командиром.

Несколько пустых бутылок из-под спиртного, валявшихся на земле, подсказывали, что мужики вступили в ту стадию опьянения, когда мир прекрасен, Плачущая река по колено, а товарищи – самые уважаемые и лучшие друзья на планете Земля. Это тот прекрасный момент, когда все невзгоды и серые будни окрашены в розово-фиолетовый цвет, а жизненные перспективы становятся фантастически безграничными. Плюс ликует и поет душа, а горячее сердце желает общения с прекрасным полом, но в царстве Аида женщин, по крайней мере живых, не наблюдалось, и джентльмены весьма грустили по этому поводу. Алкоголь отличный стимулятор сексуальных и прочих фантазий, и у троих, уважающих друг друга друзей, родилась идея попросить непьющего и оттого мрачного коллегу выступить в роли женщины легкого поведения. Шутка им, в отличие от трезвенника, очень сильно понравилась. Мужики стояли, смакуя похотливую идею, ржали и находились в полном согласии с миром. Веселая троица не догадывалась, что их коллега часовой уже решил эту проблему и с упоением танцует с прекрасной дамой. Тяжело спрогнозировать, как поведет себя жизнерадостная компания в состоянии пьяного счастья при виде речных монстров.

Между тем приближалась кульминация подземной вечеринки, где главная роль была отведена четырем парящим над рекой призракам. Первым их увидел, как ни странно, танцор. Он секунд десять фокусировал взгляд, а когда осознал, что за ним пришли сразу четыре смерти, позорно бросил партнершу на погибель и с диким пронзительным воплем вскарабкался по стене в стиле человека-паука под свод пещеры, где комфортно разместился на небольшом выступе размером с маленький театральный балкончик. Оттуда он, тоскливо взвыв, выдал печальный реквием во славу четырех смертей, а скучающее эхо задорно ответило любителю парных танцев.

Тусовщики весьма своеобразно отреагировали на завывания и отчаяние часового, поскольку решили, что их коллега отрывается по полной и приглашает присоединиться к нему товарищей по оружию. Трио с энтузиазмом его поддержало и устроило такую какофонию, заслышав которую большая болотная выпь умерла бы от зависти. Вдруг потенциальная жертва сексуального насилия вскочил и уставился на реку. Трезвый пикетчик вытянул руку вперед и попытался донести до трех веселых раздолбаев весть о появлении паранормального явления в водах Плачущей реки. Потом, здраво рассудив, решил осветить фонарем пещерные приведения и разобраться, что происходит на самом деле.

Быстро среагировав, я выскочил из засады и запустил в него булыжником, угодив ему точно в голову. Нейтрализовав дозорного, мне пришлось произвести еще несколько дополнительных бросков, чтобы нанести электрификации лагеря «осьминогов» максимальный урон. Наступила полная темнота, и как раз в это время призрачное оружие вплотную приблизилось к берегу. Пикетчики не успели толком отреагировать на каменную канонаду, так как своевременно заорал большой болотной выпью Жильбер, пытаясь взять реванш у пьяного трио, а танцор с галерки стал с энтузиазмом ему подвывать.

При приближении речных монстров алкоголь мгновенно испарился из организмов собутыльников, а трезвый взгляд заставил, судя по их дальнейшим действиям, адекватно оценить ситуацию.

– А-а, а-а-а-а! – в ужасе завопил один из них.

Товарищи не бросили друга в беде и в унисон подхватили:

– А-а, а-а-а-а! А-а, а-а-а-а!

– А-а-ах, а-а-ах, а-а-ах-ха, – вторил из-под свода несостоявшийся Казанова.

– Ю-юх-хюу-ух-ю-ю, ю-юх-хюу-ух-ю-ю, ю-юх-хюу-ух-ю-ю, – внесла свою лепту большая болотная выпь Дефоса.

– Ю-ух-юу-а-а-юх-ую-уюх-а-а-ую-х-ую-ху-юх-ую, – возвращало озорную абракадабру задорное эхо.

Деморализованные «осьминоги» в одних трусах пещерными козлами заскакали вдоль реки по валунам, и еще долго доносились их безумные вопли.

– Что с этим делать? – спросил Жильбер, указывая на танцора.

– Думаю, спасателей вызывать не стоит, он сам слезет, – ответил я, – трогать его не будем, всё равно ничего не вспомнит, кроме речных монстров.

Мы быстро собрали трофеи под мудрым руководством профессора-мародера, чьи глаза блестели алчным огнем, очевидно, он отыгрывался за своих несчастных предков, притесняемых на протяжении веков. В это время у танцора одновременно начался отходняк и угрызения совести, он стал по-детски плакать и виртуозно ругаться, словно у ребенка-хулигана отобрали любимую игрушку. В итоге лагерь мы покинули под звуки отборной матерщины и рыданий.

– Недалеко отсюда, на правом берегу находится грот в стене, в него можно войти на шлюпках и спокойно выспаться, – сообщил Жильбер.

– Хорошо, а с обеда начнем поиски Дэвида, – предложил Чак.

В просторной пещере поместилась вся флотилия, каждый улегся в своей лодке, и мы под убаюкивающий шепот воды с комфортом выспались.

Когда проснулись и пообедали, проводник открыл карту, и мы составили план действий. Было решено искать Дэвида парами, двигаясь на двух лодках вдоль берегов реки. Один человек будет передвигаться по суше, заглядывая во все щели и завалы, а напарник – перемещаться по воде…

Двое суток с небольшими перерывами на сон мы прочесывали рукава Плачущей реки, но никаких следов Дэвида не обнаружили. На второй день мы с Жильбером наткнулись на албанцев, на которых Осётр среагировал мгновенно, предупредив об опасности. В ожидании врагов, я спрятался за камни. Спустя минуту, из-за поворота вышли трое бойцов Черепа. Отблески моего фонаря бандиты приняли за дело рук профессора, плывшего на лодке и освещавшего берег.

Бандиты взяли оружие наизготовку и направились к незнакомцу.

– Кто такой? Быстро сюда приставай! – приказал албанец и направил карабин на спелеолога.

– Ой-ой, я несчастный больной человек! – запричитал Дефос. – Я заблудился и не могу выйти отсюда. Спасите меня, друзья! Я профессор спелеологии и геологии и преподаю…

У нас не было времени для ознакомления любознательных бойцов Черепа с полной биографией выдающегося спелеолога. Бесшумно подкравшись, я с пяти метров метнул нож под лопатку левому головорезу. Через миг кортик со свистом, сверкнув кровавыми рубинами в луче света, поразил второго. Третий, вскинув карабин, только начал разворачиваться, как я в прыжке проломил ему голову увесистым булыжником. На ликвидацию противника ушло не более пяти секунд. «Руки помнят, – с горечью подумал я, – пока выйду из пещер, убью больше людей, чем в Афганистане, но бандитов Черепа надо ликвидировать, иначе…»

– Ты, Майкл, очень опасный человек, – резюмировал Жильбер, – работаешь профессионально, молниеносно и расчетливо, словно мангуст.

После слов Дефоса, я вздрогнул, услышав свое армейское прозвище.

– Да уж, всё на круги своя. Давайте, профессор, продолжим искать Дэвида.

На третьи сутки безуспешных поисков мы держали совет в уютном гроте. Жильбер излучал полнейший пессимизм по поводу дальнейших поисков Дэвида на втором уровне.

– У нас имеются два варианта. Первый: мы останавливаем поиски и поднимаемся из катакомб. Второй: спускаемся искать Дэвида на третий уровень. Решайте, но учтите, что на Черной реке очень опасно, знаю об этом не понаслышке, но ради вашего друга я готов сопровождать вас. Также учтите, что площадь поисков очень большая, поэтому не знаю, сколько времени нам понадобится.

Все молчали, обдумывая услышанное, наконец, Вэл спросил:

– Жильбер, про какие опасности ты говоришь?

– Если я сейчас начну всё перечислять, то передумаю идти на третий уровень. Всё зависит от того, насколько мы продвинемся вниз по реке, где обитают не контролируемые союзом артелей группировки уголовников и прочий сброд. Короче, чем дальше, тем опаснее, если же мы его найдем у истока реки, то проблем не должно возникнуть, наоборот, нам, надеюсь, помогут.

– Если струсим и не пойдем искать Дэвида, то мы всю оставшуюся жизнь промучаемся, обвиняя себя в потере друга, – сказал с решительностью Чак.

– Решено, мы идем! Веди нас, Жильбер! – воскликнул Вэл.

В этот самый момент меня окутал своим вниманием плед из одуванчиков. Давненько мы с ним не общались…

«Дэвид у мытарей, – сообщил он, затем закрепил материал, – Дэвид у мытарей».

– Очень полная информация, grand merci. Подробности не последуют? – спросил я, но мой вопрос был сказан в пустоту, так как Оуэл уже исчез.

Жильбер с недоумением посмотрел на меня и спросил:

– Майкл, ты сейчас с внутренним я общался? Это плохие признаки, мой друг. Когда вернемся в Париж, я…

– Дэвид находится у мытарей. Вам это о чём-то говорит, Жильбер? – перебил я его.

– У мытарей? – удивился он. – Откуда ты узнал?

– Внутреннее я сообщило. Так что с мытарями?

– Так, друзья, нам надо спешить. Если они Дэвида продадут в рабство уголовникам, то еще есть шанс его спасти, но если вертикальщикам, то его уже не вытащишь…

– Господи! Какое рабство в конце двадцатого века?! – завопил Вэл. – Вы ерунду несете, профессор! Какие вертикальщики и уголовники? Мы, между прочим, в Европе находимся!

– Командуйте, Жильбер, мы отправляемся немедленно! Сколько лодок берем с собой? – спросил я.

– Все, – ответил профессор, – мы забираем все лодки и трофеи. Я с Майклом иду на первой лодке. На второй – Чак. На третьей – Вэл. Остальные тащим на буксире.

– Не лучше ли будет, оставить здесь лишние вещи? – начал спорить Вэл.

– Молодой человек, не учите меня жить, а лучше подарите миллион франков. Без отката нам не зайти к артельщикам, поскольку на Черной реке свои законы.

– Точно Средневековье, – буркнул Вэл.

– Вперед, господа! Да поможет нам Господь! – сказал спелеолог.