Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 19. Свадебный танец на похоронах, или Мы живем надеждой

Пустота и мрак окутали мое сознание. На мгновение пришла мысль, что я вновь нахожусь в каменном мешке, из которого нет выхода, и все мучения и испытания вновь придется преодолевать моему изнеможенному организму.

Внезапно темнота разошлась в разные стороны, словно театральный занавес. Яркие солнечные лучи заставили меня зажмуриться, а когда я открыл глаза, появилась Вероника в черном бальном платье с фатой на голове.

– Почему ты в черном? – удивился я. – Ты разве не знаешь, что на свадьбу надевают белое платье?

Невеста не ответила, она молча, с печалью смотрела на своего суженого. По ее пепельным щекам текли слезы. В этот миг невидимый оркестр заиграл в бешеном ритме свадебный вальс, и мы с любимой, держа друг друга за вытянутые вперед руки, начали кружиться на месте.

Когда пришел в себя и огляделся, то оказалось, что я с Вероникой нахожусь на вершине смертной горы, где перед прыжком в вечность стоял старый волк Акела. Господи, что это означает?! Неужели подошла моя очередь сделать последний шаг? В это мгновение в ногах почувствовалась сильная тупая боль, посмотрев, я обнаружил, что на нас надета металлическая обувь с высокими острыми каблуками, из-под которых, словно из-под копыт скакуна летели искры. Что за ерунда происходит? Снова сон? Вновь Бред с Глюком за старое взялись и озорничают в моей бедной голове?

В быстром ритме, держась на вытянутых руках, мы с Вероникой, не отводя друг от друга глаз, продолжали вращаться на одном месте. В этот миг вокруг нас, взявшись за руки, закружились в противоположную нам сторону Череп с четырьмя албанцами. Что за чертовщина? Что это за безумный бал?!

Но размышлять не было времени. Вслед им появились Вэл, Чак и Дэвид с несколькими студенческими товарищами, которые стали кружиться вокруг команды Черепа в противоположную им сторону, а за ними появился отряд «Осьминогов», вращающийся навстречу друзьям. Тем временем музыка всё ускорялась и ускорялась.

Вслед боевикам появился круг армейского Сержанта с боевыми товарищами. Далее снова пошли враги.

Друзья. Враги. Друзья. Враги.

Вскоре на вершине горы вращалось более двадцати хороводов, чередующихся моими друзьями и врагами.

Любовь. Ненависть. Добро. Зло. Плюс. Минус.

Танцоры вращались диким, безумным волчком, вырабатывая буйную, разрушительную и неуправляемую энергию. Музыка заиграла еще быстрее, и люди, крутящиеся в стремительном танце, превратились в громадный разноцветный единый диск, где каждая дорожка издавала свой звук, символизирующий определенный порок или добродетель. Началась невообразимая тошнотворная какофония, достойная стать гимном Вавилона во времена столпотворения.

Плюс. Минус. Плюс. Минус. Плюс. Минус.

Подняв голову, я увидел, как над диском стали плестись паутины электрических разрядов, с каждой секундой становившихся всё ярче и мощнее. Несмотря на стремительное вращение и стрессовое состояние, очевидно, мой мозг еще мог соображать, так как у меня мелькнула мысль, что вот, наконец-то найден вечный двигатель, работающий благодаря Великому противостоянию Добра и Зла.

Тем временем энергия вырабатывалась, накапливалась и концентрировалась в воздухе, в ожидании мига Х…

Плюс. Минус. Плюс. Минус. Плюс. Минус.

Я смотрел на любимую женщину в траурном платье и пытался докричаться до нее сквозь дикую какофонию:

– Почему ты плачешь на нашей свадьбе? По-о-о-че-му-у?! Ска-а-жи?!

Она, прочитав сказанное по моим губам, ответила:

– Майкл, это не свадьба, мы танцуем на твоих похоронах.

– Но я живой, живой! Жи-и-во-ой! – пытался я перекричать адскую музыку.

Слезы текли из ее глаз, макияж черными ручейками стекал по лицу.

– Я живой! Живой! Жи-и-во-ой!

– Нет, нет, нет… – шептали ее губы, – Майкл, милый, я люблю тебя, люблю, люблю, – прочитал я по губам Вероники.

Музыка заиграла еще быстрее, еще громче.

Плюс. Минус. Плюс. Минус. Плюс. Минус.

Электрические разряды над нами превратились в сверкающий грозовой купол. Тем временем края диска стали медленно подниматься, образуя вращающуюся воронку, а под металлическими каблуками нашей обуви задымился камень, после чего мы штопором начали вкручиваться в гору, увлекая за собой остальных танцоров. Раздался скрежет дробящегося монолита, и наш волчок, ввинчиваясь по спирали, помчался в тартарары.

– Господи, Господи, спаси нас от напасти! Господи! Умоляю! Спаси Веронику, друзей! – кричал я, обращаясь к Богу

Но, несмотря на призывы к Богу, мы продолжали вращаться и внедряться в гору, казалось, что все люди превратились в единый наэлектризованный камнедробительный бур, пробивающийся сквозь неуступчивый монолит. Не хватало воздуха, голова разрывалась от дикой боли, тело бомбардировали осколки камней.

Тогда я начал шептать пересохшими губами, обращаясь к неведомым силам:

– Шамани мне удачу! Шамани удачу! Шамани удачу!

Безрезультатно. Бесполезно. Никто не протянул потустороннию руку помощи.

Посмотрев в глаза любимой, я увидел в них страх, подлый панический страх, парализующий волю и превращающий человека в марионетку в его липких щупальцах. «Спаси! Сделай что-нибудь! Ты сможешь! – прочитал я по ее дрожащим губам. – Спаси! Спаси! Пожалуйста. Мне страшно. Спаси! Умоляю…»

И тогда я заорал, срывая глотку, обращаясь к дьяволу:

– Я согласен! Согласен! Согласен! Только отпусти их всех! Всех! Спаси! Отпусти! Веронику! Друзей! Врагов! Всех! Спаси! Я согласен работать на тебя, Сатана! Согласен! Отпусти! Всех! Всех! Отпусти…

В этот же миг, всё разом остановилось, словно кто-то нажал на рубильник, и мы оказались на арене огромного амфитеатра, освещенного отблесками горящих факелов и полностью заполненного тысячами зрителей, одетых в красные накидки с капюшонами. От вида безмолвной публики, в мертвых глазах которой отражались огненные блики, мне стало совсем хреново.

Хотя, нет… вернее будет сказать, что появилось чувство полной безысходности, и в то же время какая-то успокоенность, ибо стало очевидно, что дно мною не только достигнуто, но и пробито. Мне понадобилось всего-то каких-то тридцать пять с небольшим лет, чтобы разорвать пресловутую финишную ленточку жизни и очутиться в… кстати, куда мы попали? В чистилище? На партийный съезд Сатанинской партии? На гладиаторские бои в преисподней?

Узнать это мне было не суждено, так как в этот момент я увидел искаженное мерзким гомерическим хохотом лицо дьявола-реформатора. Ржал он долго, взахлеб, вдохновенно, до икоты, до выпученных глаз, до пульсирующей черной сущности под пергаментной кожей. Одновременно с Сатаной аплодировали и помирали со смеху зрители, стараясь ни в чём не уступать вождю.

Угомонившись, Дьявол несколько секунд смотрел на меня с явным удовлетворением, как охотник на загнанную дичь, или же, как повар на удавшееся изысканное блюдо, а затем, криво ухмыльнувшись, он растянул щеки до размеров доброй тыквы и подул с лиходейским свистом разбойника. Сразу же в лицо ударил ураганный ветер, и, не успев опомниться, безумный хоровод стал вращаться в обратную сторону, поднимаясь стремительно вверх. Теперь мы с любимой оказались в хвосте штопора, стремившегося вырваться на волю. Нам стало легче дышать, спало оцепенение, вызванное сатанинским вокалом, плюс Веронику отпустил смертельный страх, а спустя мгновение мы, словно из пушки, вылетели из жерла горы.

Я посмотрел вверх, но не разглядел ни друзей, ни врагов, так как вращающийся волчок превратился в страшный, несущий смерть торнадо. Неукротимая энергия нашла выход и теперь летела разрушительным снарядом крушить прекрасный грешный Мир.

Черное бугристое небо пронизывали сотни слепящих молний, праздничным фейерверком салютующих очередной дьявольской подлости. Ураган тем временем, играясь с нами, как с воздушными шарами, стремительно понес меня с Вероникой в неведомую страшную даль. Мы, пребывая в сильнейшем страхе, сцепились, слились с любимой в единое целое и, как никогда, на грани жизни и смерти были близки друг к другу.

Почему порой горе и страх сближает людей сильнее, чем счастье? «Они любили, были счастливы и умерли, обнявшись в небесах, в один день. Какая трагическая и романтическая смерть! Аминь!» – скажет священник над нашими телами, затем смахнет дежурную слезу и пойдет, кряхтя, с одышкой, кушать пулярку, фаршированную печенью, черносливом, кусочками манго, луком-шалотом с добавлением специй, мяты и апельсинового ликера, запеченную до неприличия бронзовой корочки, с бархатными прожилками в глиняной печи.

Но внезапно Он нас оставил. Торнадо, благословленный разбойным посвистом шутника Вельзевула, который понесся сеять разор и смерть по Земле, отпустил нас в свободное падение на произвол судьбы. Бальное платье Вероники раскрылось куполом, и мы, прижавшись друг к другу, стали медленно спускаться среди пытающихся пронзить нас фехтовальными выпадами молний.

– Вероника, почему ты сказала, что я мертв? – шептал я ей на ухо. – Скажи, что я живой! Живой! Скажи! Я знаю, что я живой! Знаю!

Она посмотрела мне в глаза и сказала:

– Майкл, если бы человек знал свою судьбу и час своей смерти, то жизнь не имела бы смысла. Раз ты уверен, что ты живой, очевидно, у тебя есть шанс. Постарайся им воспользоваться и знай, что надежда умирает последней. Я буду за тебя молиться.

Я прижал ее к себе еще крепче, но неведомая сила оторвала меня от любимой, и мы стали стремительно удаляться друг от друга.

Вероника повысила голос и крикнула:

– Мы живем надеждой, Майкл! Надеждой! Надеждой!

Расстояние между нами увеличивалось, и я всё тише слышал ее голос:

– Надеждой… Надеж-дой… На-деж-дой… Н-а-д-е-ж-д-о-й…

КОНЕЦ

Более полная информация об авторе Ан. В. Шамани и книге «Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен» :

https://vk.com/id620319862

По любым вопросам и предложениям: ashamani@list.ru…