Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 10. Коварный лабиринт, или Без бумажки ты букашка

Спустя два часа, следуя схеме Жильбера, я добрался до входа в лабиринт и устроил себе небольшой отдых. Для верности вновь открыл план, на котором было подробно начертано хитросплетение из десятков коварных лазов и проходов лабиринта. Стоило ошибиться, и будешь скитаться всю оставшуюся жизнь по бесконечному замкнутому кругу. Но у меня нет права на ошибку. Вперед, Майкл, вперед! Найти и уничтожить!

«Всё время придерживайся правой стороны, и всё будет отлично, не заблудишься», – говорил Жильбер. Изначально путь по лабиринту из-за толковой карты спелеолога, не оказался серьезным препятствием, уже через час я добрался до третьего витка. По правой стороне действительно отсутствовал большой кусок внешней стены. Передо мной в полумраке открылся сказочный вид на Плачущую реку, переливающуюся золотыми нитями под редкими солнечными лучами, пробивающимися через свод каньона.

Решив отдохнуть перед решающим броском, я присел на валун и, задумавшись, смотрел на реку. Вновь вспомнил о Чаке, Вэле и Дэвиде, расстрелянных у меня на глазах. Сердце тут же сжало лютой болью, и слёзы потекли по лицу. Я взрослый мужик, прошедший ад Афгана, видевший десятки смертей, терявший боевых товарищей, сидел и ревел как сопливый пятилетний ребенок. Господи, за что ты забрал у меня самых дорогих и близких друзей?! Я не знаю, как жить с этим дальше. Это были самые безобидные и добрые люди в мире.

Слёзы очищают и успокаивают. Мне стало легче, но ярость снова охватила меня. Флеминг – Иуда! Предатель! Ты заплатишь за кровь ребят, ты хренов, властелин мира! Необходимо найти гада и уничтожить!

Взяв себя в руки, я успокоился, сконцентрировался и стал обдумывать дальнейшие действия. Первое: нужно не суетиться, не пороть горячку, и оставить сопливые эмоции здесь, в катакомбах. Второе: при помощи надежных людей Элен необходимо провести рекогносцировку. Третье: прежде чем найти и убить Флеминга, необходимо его допросить и любым способом выбить из него истину, иначе мой мозг всю оставшуюся жизнь будет решать головоломку, почему Питер и Вероника меня предали.

Вероника! Вероника… коварство женщин, воспетое поэтами и писателями, коснулось меня самого в виде предательства любимой. Я тряхнул несколько раз головой, отбрасывая мрачные мысли.

В этот момент мой взгляд остановился на паре десятков светящихся фонарей, веером двигавшихся по берегу в сторону лабиринта. Кто-то тщательным образом прочесывал каньон Плачущей реки. Насчитав семнадцать человек, я помахал им рукой.

– Чао, ублюдки! Через час моих следов не будет в опостылевших катакомбах. Ищите-свищите Майкла Гросса в спиральном лабиринте.

Путь наверх пошел более крутой и каменистый, из-за чего скорость продвижения резко упала. «Не спешить, – приказал я себе, – а то осталось только ногу сломать для полного несчастья». На подходе к четвертому витку Осётр, мой ангел-хранитель, начал подавать легкие признаки беспокойства, словно ему стало скучно, и он захотел человеческого внимания и общения. Что, Осётрик? Устал? Вспотел? Джакузи спешишь принять? Погоди немного, дружок, чуть-чуть осталось.

Но он не слушал меня и стал гореть еще сильнее, предупреждая о серьезной опасности и давая понять, что сейчас не до шуток. Пришлось выключить фонарь и слиться с неровностями каменной стены. Замерев, прислушался и услышал отдаленный звук шагов. Не раздумывая, решил скрыться в узкой расщелине, чтобы пропустить людей и продолжить следовать своим маршрутом, так как в данный момент нет времени и желания размениваться на мелкие стычки с боевиками. Лаз, оказавшийся достаточно просторным для одного человека, скрыл меня от вражеских глаз. Я достал «Люгер» и замер…

Вскоре послышались шаги трех человек. Впереди них бежали лучи света, дотошными щупальцами осматривающие туннель. В щели обнаружился узкий проход, идущий под небольшим наклоном сквозь каменный монолит. На всякий случай я решил перестраховаться и пролез по нему немного вглубь. Береженого Бог бережет.

Незнакомцы прошли мимо, не заглянув в лаз. Выждав несколько минут, вылез из норы и продолжил путь вверх по постоянно разветвляющему лабиринту, коварно предлагающему на выбор новые маршруты, но я четко держался правила правой руки и скоро достиг пятого витка.

Осётр меня предупредил слишком поздно, наверное, задремал или задумался о непутевом хозяине, блуждающем какой день по подземелью: «Вот же чёрт его понес в пещеры, из-за чего вольная рыбка света божьего не видит уже третью неделю». Но, всего скорее, разгоряченный и возбужденный, просто не заметил вовремя сигнала об опасности и, когда неосмотрительно, забыв об осторожности, я выскочил из-за поворота, меня в упор ослепили лучи фонарей, включенных сразу же при моем появлении.

Тут же раздался самый мерзопакостнейший голос в мире:

– А! Мерзкий журналюга! Я же тебе говорил, козел, что ты не уйдешь от меня! – проорал Череп и заржал самодовольным смехом ишака. – Иха, и-ха, и-ха, иха-ха-и-ха-иха!

Пока он наслаждался триумфом, мне удалось оглядеться и оценить ситуацию. Оптимистической ее назвать было никак нельзя, так как девять человек направили в мою сторону оружие и ждали сигнала главаря, чтобы, ему на радость, расстрелять ненавистного писаку. Спасло «мерзкого журналюгу» везение в виде узкой каменной глыбы, устало прислонившейся к правой стене, а также находчивость и наглость, появляющаяся у меня в экстремальных ситуациях, ну и без человеческого порока жадности не обошлось, куда же без нее!

Не успел Череп умолкнуть, как я с восторгом завопил:

– Златан, наконец-то я тебя нашел! Златан! Забудь о наших разногласиях! Если я тебя чем обидел, то извини! Но мы нужны друг другу! Ты не поверишь, но, скрываясь от «осьминогов», будь они неладны, я случайно обнаружил немецкий клад, – говорил я, сильно возбужденный, словно золотая лихорадка поразила весь мой алчный организм. – «Осьминоги» убили моих людей, а я один не смогу поднять всё наверх. Мы с тобой подпишем при свидетелях договор: две трети клада мои, а треть – ваша. Там штук двадцать ящиков золота и драгоценностей!

– Не пори чушь! – рявкнул Череп. – Клад это сказки Рыжего Фреда. Брехня! Бред!

Один боевик посмел возразить боссу:

– Я сам читал в газете, что реально в этих местах во время войны пропал грузовик с золотом, награбленным немцами.

Второй поддержал первого:

– Чем мы рискуем, Златан? Убить-то его всегда успеем. Пускай ведет.

– Златан, я тебе даю честное слово, что не стучал на тебя в полицию. Если мы сейчас пойдем, то через три часа придем к немецкому схрону. Давайте заключим договор, мы же цивилизованные люди. Вот мое оружие, – я бросил перед собой один из пистолетов на землю. – Златан, от тебя требуется только защита от отряда «Осьминогов». У меня в Париже, сам знаешь, какие связи, мы спихнем золото и станем миллионерами, а потом ты поедешь со своими людьми в Америку или Австралию. Ты сможешь убрать «осьминогов» с дороги? Вот моя карта пещерных сокровищ, – сказал я и достал из кармана смятую схему Жильбера.

Все разом направили лучи фонарей на листок. Вот уж действительно: без бумажки ты букашка, а с бумажкой – кладоискатель. Документ, нацарапанный рукой несчастного еврея, произвел неизгладимое впечатление даже на Черепа.

– Хорошо, – сказал он хриплым голосом, – давай посмотрим! Забери пистолет, – приказал Пешич своему бойцу, и тот приблизился, чтобы поднять оружие с земли.

На секунду он закрыл собой сектор обстрела, чем было грех не воспользоваться. Одним прыжком я оказался за камнем, а через мгновение в ноги несостоявшихся миллионеров упала граната. Послышался шум убегающих и падающих на землю бандитов. А через… раз, два, три, четыре, пять – Майкл вышел повзрывать… раздался грохот, и осколки смертельной шрапнелью засвистели в воздухе. Не давая бандитам очухаться, я в три прыжка оказался за поворотом и пещерным сайгаком помчался вниз по лабиринту. За спиной послышались разъяренные голоса преследователей.

Вскоре я оказался на четвертом витке. Судя по топоту ног – погоня не отставала. Внезапно впереди мелькнули отблески света. Чёрт! Проклятие! Только сейчас в моей памяти всплыло, что меня преследуют «осьминоги». Получается, что я оказался в тисках между Черепом и Скунсом! Пришлось остановиться. На принятие решения у меня было всего десять секунд. В памяти всплыла спасительная лазейка! Щель! Проход, в котором я прятался. Нужно успеть к нему до «осьминогов»! Помчался вперед. Боевики Скунса быстро шли к спасительному лазу. Надвинув бейсболку на лоб и не скрываясь, я приблизился к боевикам, не доходя до них метров сорок.

– Скунс, Косуля, там журналист! – заорал я. – Это я, Кобра! Не стреляйте! Он меня похитил! Я сбежал! Это я, Кобра! – выкрикнул я имя одного из пропавших пикетчиков.

«Осьминоги», как по команде остановились и осветили меня лучами фонарей.

– Это ты, Кобра? – спросил один из них.

– Да! Да! – вновь заорал я и, бросив в их сторону гранату, тут же упал на землю.

Крик. Топот ног. Взрыв. Стены лабиринта содрогнулись. На меня посыпалась земля и мелкие камни. Вскочил оглушенный. Развернулся. Сверху неслась банда Черепа. Выждал несколько секунд. Швырнул гранату в их сторону и нырнул в щель головой вперед. Мой рюкзак зацепился за верхний выступ, похожий на звериный клык. Чёрт! Чёрт! В секунду сбросил балласт и полез угрем по извилистому лазу, обдирая руки и ноги.

Раздался взрыв. Послышались вопли раненых, проклятия и стоны. Отполз метров на тридцать. Изловчившись, развернулся в узком проходе. Рукой нащупал в кармане три обоймы для «Люгера». Так, когда гады полезут, то надо для острастки пристрелить несколько говнюков, чтобы остальным отбить охоту преследовать, а затем быстро уносить ноги.

Эх, жаль, гранаты в рюкзаке остались, я бы тогда растяжку соорудил по всем правилам диверсионного искусства. В это время у входа раздались ругань и вопли Черепа.

– Тварь, гад! Он убил моего племянника! Ублюдок! Скорее всего, он в этой дыре спрятался, – кричал он кому-то, – а, вон смотри, рюкзак! Козел, он далеко не мог уйти! Сейчас, сволочь, погоди, сейчас…

Послышались чьи-то протестующие голоса, мол, журналист им нужен живым, а потом раздался удар металла о камень, затем – второй. Гранаты – не понял, а скорее почувствовал я и закрыл голову руками. Спасло меня только то, что проход извивался и перекрыл прямой путь смертоносному металлу, но досталось мне с лихвой. Казалось, что по моей голове ударила не взрывная волна, а кузнечный молот. Острая боль пронзила всё тело от десятков мелких осколков, а затем в голове произошло короткое замыкание, и начался фильм с до боли знакомым сюжетом…

Темнота… бездна… эскорт огненных мотыльков… бесконечный полет в никуда.

Глава 11. Гробница для героя, или О пользе спирта в экстремальной ситуации

Когда очнулся, меня стошнило, затем сознание снова ушло в забытье. Не знаю, сколько прошло времени, пока мой мозг начал соображать. Трясущейся рукой я нащупал баклажку с водой на поясе, но она оказалась пробита. В боковом кармане штанины лежала фляжка со спиртом. Цела. Сделал глоток. Немного отпустило.

Собрался мыслями и попытался проанализировать ситуацию. Главный вопрос на данный момент – почему меня не захватил Череп после броска гранаты? Он же не новичок в охоте на людей и не успокоится, пока не увидит мертвое тело врага. Ладно, неважно, сейчас думать некогда. Надо отсюда валить побыстрее, тем более назад пути нет. Попадать в лапы озверевших бандитов у меня совсем нет желания, поэтому двигаемся вперед, вернее, для начала надо постараться заставить себя хотя бы пошевелиться. Мозг мой, несмотря на продолжавшиеся удары молота, начал понемногу функционировать, но организм объявил ему бойкот и отказался подчиняться. Вперед, Майкл, вперед! Загорать здесь – смерти подобно. В любой момент может объявиться Череп, поэтому нужно через не могу продвигаться вперед.

Первые метры мне пришлось ползти, абсолютно не чувствуя тела, казалось, что моя голова одиноким колобком перекатывалась по земле. Я от Флеминга ушел, от «осьминогов» ушел и от Черепа ушел, теперь бы еще из лабиринта свалить. Движение потихоньку стало возвращать организм к жизни. Ничего, не впервой, прорвемся! Потом передо мной всплыли лица Питера, Вероники с Гуанье и черно-белые кадры смерти друзей. Ярость, накатившая на меня, дала дополнительные силы, и я активнее заработал руками и ногами. Вперед, вперед, Майкл! Найти и уничтожить!

Спустя несколько минут, моя рука ударилась о стену. Чёрт! Наверное, здесь поворот, и я просто не вписался в него в темноте. Кстати, что у нас с освещением? У меня осталась зажигалка, полкоробка спичек и свечка, завалявшаяся в боковом кармане брюк. Я включил зажигалку и, к своему несчастью, разглядел глухой каменный мешок, в который вполне мог поместиться мой «мерседес». Его высокие стены стояли передо мной непреодолимым монолитом. Тупик. Ну и что прикажите теперь делать?

Надеясь на чудо, простучал по периметру западни рукояткой кортика. Глухой звук только изгнал остатки оптимизма. Действительно – тупик. Полный окончательный и, боюсь, непреодолимый. Ладно, надо двигаться назад и посмотреть, не пропущено ли мною, какое-нибудь ответвление. Но сейчас главное – не увлечься и не подползти близко к выходу, где в засаде сидят враги. Невероятно, но до сих пор от них ни слуху, ни духу. Что особенно удивительно при наличии Скунса.

Я тщательно изучил стены лаза в надежде найти спасение из ловушки. Безрезультатно. Получается, что единственный выход из каменного аппендикса через ту щель, где меня с нетерпением ожидает сводный отряд Черепа и Скунса. Тем не менее, необходимо подобраться к ней поближе и постараться услышать, о чём говорят бандиты.

С превеликой осторожностью я медленно пополз к выходу, периодически замирая и прислушиваясь. Тишина. Подозрительная…

Продвинулся еще несколько метров вперед и замер. Потом прополз еще чуть. Остановился и приложил ухо к земле. Тишина. Всепоглощающая…

Лежал с полчаса, пытаясь уловить любые звуки. Ладно, чему быть, тому быть, все там будем. Ужом проскользнул вперед и остановился до момента истины метров за десять. Прислушался. Тишина. Пугающая…

Так, что же происходит? Куда, чёрт побери, пропали отряды Черепа и «осьминогов»? Не поубивали же они друг друга из-за того, что Пешич метнул гранаты?

Долго я не рисковал приблизиться вплотную к выходу, наконец, решился, так как альтернативных путей у меня всё равно не наблюдалось и не ожидалось. Взвел «Люгер» и, мысленно перекрестившись, пополз. Спустя минуту моя рука уперлась в каменную преграду. Что еще за чертовщина?! Снова попытался найти щель, но затея не увенчалась успехом. Бред! Очередной тупик и полное безмолвие.

Мне вроде надо радоваться, что не слышно и не видно бандюков-говнюков, но почему-то на душе стало мерзковато и неуютно. Собравшись духом, чиркнул зажигалкой. Огонь осветил неровную стену, полностью перегородившую выход, затем, осмотревшись, обнаружил, что пол усыпан крупными и мелкими камнями. Неужели такое возможно? Неужели я в самом расцвете сил нашел себе последнее пристанище в гробнице, так как из-за взрывной волны каменный монолит рухнул и перекрыл путь к свободе. Вероятно, через стену лабиринта проходила трещина, и взрыв двух гранат спровоцировал ее к движению.

Одуревший я смотрел на надгробную плиту, одновременно спасшую меня от боевиков и замуровавшую заживо в склепе. Мой сержант учил, что безвыходных ситуаций не бывает, но боюсь, как раз не тот случай. Ладно, умереть всегда успеем, ищи выход, Майкл Гросс, ищи!

Сделав глоток спирта для бодрости, я в течение нескольких часов тщательно обследовал на ощупь каждый сантиметр западни. Безрезультатно. Безысходно.

В конце концов без сил свалился в каменном мешке. «Здесь и умру», – подумал я и неожиданно заснул.

Очнувшись, поначалу не мог вспомнить, где нахожусь, когда же пришел в себя, то пожалел, что проснулся. Длительная мучительная смерть ожидала меня, то-то Череп плясал бы от радости, узнай, какие пытки уготованы ненавистному журналисту. Без воды, без еды, без надежды на спасение. Одно радует, что «Люгер» со мной, один выстрел в висок, и ты свободен. Мысль о самоубийстве меня совершено успокоила. Я избегну страшных мук и попаду, как только пожелаю, к Вэлу, Чаку и Дэвиду, но для начала осмотрю еще раз свой склеп. Вдруг нажму на потаенную кнопку и… свобода встретит меня радостно у входа, и братья… эх, а братьев-то у меня больше нет…

Я долго ползал по каменному аппендиксу, исследуя каждый сантиметр, но ничего не распахнула мрачная гробница, не пожелала отпускать пленника. Вхолостую прошли поиски. Всё безнадежно. Без выхода…

Уставший и полностью деморализованный я вернулся в обжитой мешок и заснул кошмарным сном. Мне привиделось, как меня с друзьями ставят к стене и расстреливают все, кому не лень: Череп с албанцами, «осьминоги», Питер Флеминг и даже смеющаяся Вероника со счастливым лицом. Они сменяли друг друга, становились в ряд и палили, палили. Я им орал, что Вэл, Чак и Дэвид мертвы, и не нужно их снова убивать, но меня никто не слышал. Очнулся я от своего крика…

Сидеть в темноте, общаясь с самим собой без еды, воды, и тупо ползать по опостылевшей каменной кишке в поисках несуществующего выхода меня хватило приблизительно суток на четверо. В итоге мой разум взбунтовался и отказался существовать по могильному распорядку. Голосованием двух полушарий мозга было принято единогласное решение: пора, Майкл, пора! Пора уходить к дорогим твоему сердцу друзьям и маме.

«Всё отлично, пора в путь-дорогу, – решил я, – только надо выпить для настроения. Умирать, так весело! С музыкой! Трам-та-ра-рам!»

На голодный желудок спирт лег с некоторым дискомфортом, но через пять минут организм, усвоив долгожданных, да еще крепких калорий, потребовал добавки. Без проблем, и я выпил еще глоток. А потом еще. И еще. Еще капельку. Во фляге эликсира жизни булькало достаточно. Спасибо Серебряной артели, где мне пополнили запасы огненной воды.

Так, теперь надо как-то подготовиться и настроиться, поскольку всего один раз в жизни умираем. Например, просто необходимо оставить весточку потомкам. Вот, найдут археологи через тысячи лет мои останки и будут гадать, кто такой, что делал, из какой эпохи? А тут, пожалуйста, не стоит, не благодарите, как положено, всё по полочкам разложено, расписано, доложено. При свете свечи я стал кортиком старательно царапать на стене письмо в будущее, периодически отхлебывая спирт из фляжки…

Ну а что?! Не оставлять же его на этом свете? Не пропадать же добру? Да и угрызениям совести поутру грызть некого будет, ибо мертвым не стыдно, не больно, на всё начхать и пить не хочется!

Послание получилось обстоятельным, так как прилично выпивший летописец попытался донести человечеству в наскальном трактате простые истины о том, что такое смысл жизни и любовь. Отдельно был написан опус про Иуд, предателей и коварных женщин. Также несколько слов из своей биографии. Пускай знают – жил такой парень Майкл Гросс!

Алкоголь, как никогда, способствовал красочному изложению мыслей. Когда стены для мемуаров, к сожалению, закончились, сделал еще один глоток спирта и решил спеть на прощание несколько любимых рок-композиций.

Я неистово орал, мотал башкой, подпрыгивал и энергично играл на воображаемой гитаре. Интересно, на том свете великий Фредди Меркьюри дает концерты? Потом спел «Лестницу в небеса»1515
  «Лестница в небеса» («Stairway to Heaven») – песня британской рок-группы «Led Zeppelin», вошедшая в альбом «Led Zeppelin IV».


[Закрыть] и отпил еще из фляги. Ах, хорошо, пошло! Всё-таки жизнь прекрасна! Душа просто требовала праздника, и мне захотелось перейти на легкую диско-музыку. Как же мне повезло, что в моей усыпальнице высокий потолок и можно в полный рост отдаться пластичному и зажигательному танцу. Ох-хо-хо, как же хорошо! Отлично! Великолепно! Да таким энергичным движениям мог бы даже позавидовать великий шаман всех народов профессор Кауфман. Эх, старина Кауфман-Кауфман! Не суждено нам больше увидеться…

Еще глоточек, и настроение кардинально изменилось. Моя душа наполнилась гневом, яростью и рвалась в бой, так как нужно было срочно отомстить убийцам друзей. В дикарском ритуальном танце я резал ножом и колол кортиком воображаемых врагов.

– Вот тебе держи – гад Череп! Получи – тварь Флеминг, Скунс, Гуанье, и далее по списку. Не связывайтесь, ублюдки, с ужасным и беспощадным Майклом Гроссом, великим журналистом, разведчиком и гениальным детективом.

Наконец, все злодеи повержены, и я отметил Великую лабиринтовую победу, пригубив еще спирта. Ну что, пора, пора стреляться, теперь уже никто не помешает!

– Враг разбит, разбит и бежит, бежит, – напевал я, – а мне пора, пора, умира-а-ать! Ха-ха-ха! Умира-а-ать! Ха-ха-ха-ха!

Достал из кармана «Люгер». Выпил на посошок. Пора. Помолчал. Еще чуток посидел, пустив прощальную слезу. Затем допил в три приема спирт, бросил флягу и решительно приставил пистолет к виску.

– Ура! Ура! – заорал я и нажал на спусковой крючок. – Чёрт! Чёрт!

Я истерически захохотал. Умереть не встать! Я забыл снять предохранитель, да сержант за такое раздолбайство сразу впаял бы три наряда вне очереди. Так, теперь порядок! Нетвердой рукой приставил пушку к виску.

– Ура!

Но в этот момент я обнаружил, что со всех сторон наглым образом на меня смотрит лыбящийся Череп со своей бандой. Один, второй, третий, четвертый, пятый… десятый. Как же так? Этот же козел совсем недавно был заколот кортиком! Вот упырь! У меня закружилась голова от этих сволочных рож, и я, направив на мерзавцев оружие, начал по ним палить-палить-палить. Наконец, враг повержен и уничтожен. Так, всё, теперь надо себя убивать, а то устал Майкл Гросс воевать, и мне пора отдыхать! Но тут обнаружилось, что закончились патроны.

– Чёрт! Добрый же ты, Майкл, всё для людей стараешься, себе даже пульки не оставил, – бормотал я.

Доставая из кармана запасную обойму, обронил ее на пол. Вконец обессиленный присел к стене.

– Ох, как я устал! Сейчас… минуточку… секундочку передохну и убью себя. Сейчас, секундочку и… – шептал я.