Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 10. Черная бухгалтерия, или Грязная игра Черепа

По дороге я решил остановиться у круглого, как блюдце, озера с обрывистыми берегами. Забравшись на огромный валун, стал обдумывать с высоты своего положения план ближайших действий. Для полной картины мне не хватало сведений о блоке XXX, именно после визита в таинственное учреждение можно и нужно начинать просеивать всю информацию через аналитическое сито и, если сильно повезет, то какая-нибудь крупица золота в нём да осядет.

Да и еще мне покоя не дает одна деталь… нюансик. Как мне сказали, крыса сделала две попытки украсть чертежи супер-пупер-оборудования, очень важного и секретного, но, ознакомившись с научным уникумом «Альтернативы», мне стало понятно, что от украденной информации заказчику, кто бы он ни был, будет мало толку. Интересантам помимо прочего надо красть мозготеку с сотней тысяч носителей вместе с отлаженной годами системой во главе с милым и добрым Кауфманом. Уверен, что аналогов в мире «Альтернативе» нет, потому что больше не существует специалиста такого уровня. Как я понял, в теории профессора именно использование мозга в связке с компьютером в качестве носителя информации является краеугольным камнем, поэтому без мозготеки конкуренты получат дырку от бублика, а создать новую без Фрэнка нереально.

А не стоит ли за интересом к «Альтернативе» Оуэл, исчезнувший около десяти лет назад? Нашел инвесторов и создает лабораторию, да… но Джеймсу не нужна секретная документация, он сам знает, как изготовить оборудование. Плюс еще один момент: Кауфман сказал, что раз я общаюсь с духом шамана, значит, он мертв, что вполне логично. Сомневаюсь, что в царстве мертвых нужно хоть какое-то оборудование.

И еще нюанс! Как же я сразу не обратил на него внимания?! Сейфом пользовался только Флеминг со своим помощником, но магнат, мне точно известно, самостоятельно лампочку не сможет вкрутить, а здесь Питер часто пользуется технической документацией, в коей ни в зуб ногой. Вот такая нестыковка и загогулина просматривается. Кстати, где его загадочный помощник? Надо узнать.

Ладно, возвращаюсь к содержимому сейфа. Допустим, там не чертежи, тогда что могло так взволновать Питера Флеминга? И какая важная информация может нанести молниеносный удар по «Паноптикуму»… или может стать, например, прекрасным оружием для шантажа. Ладно, попробуем разобраться, раз некуда деваться.

Я позвонил Флемингу, но тот оказался вне зоны доступа. Тогда я связался с Вероникой.

– Привет! Мне нужно срочно пообщаться с тобой, Виктором и братьями Гомес.

– Хорошо, без проблем. Через полчаса в офисе. Приезжай.

К оговоренному времени я зашел в комнату для переговоров, где, кроме Питера, находился тот же состав, но как же всё изменилось за несколько дней. Теперь любого из них можно было подозревать, и у каждого был мотив. Ну и с кем мне прикажете сотрудничать в расследовании? Четверо пар глаз смотрели на меня честными взглядами людей, искренне беспокоившихся за исход дела.

– Мне нужна от вас открытая информация, без увиливания и вранья, – сказал я. – Вопрос простой. Что хранилось в сейфах, в которые пытался залезть шпион? Даю одну попытку, иначе через десять минут нас не будет в «Паноптикуме», тогда разбирайтесь сами со своими крысами.

Наступило молчание, потом удивленная Вероника спросила:

– Санчо, Серхио, Виктор, что было в сейфе на самом деле? Вы мне тоже сказали, что секретные чертежи.

Виктор после долгой паузы ответил:

– Нам… нам надо проконсультироваться с Питером.

– Не теряйте время. Мне сейчас нужен ответ на этот вопрос и, если я окажусь прав, просто кивните. В сейфе у вас хранится левая бухгалтерия? Так?

Помедлив, они утвердительно кивнули.

– В свое время именно черная бухгалтерия помогла агентам министерства финансов осудить Аль Капоне, и «Паноптикум» она разнесет на клочки, если попадет в руки налоговиков или шантажистов. Почему вы не уничтожите эту бомбу замедленного действия?

– У нас сотни операций нелегального характера. Например, мы закупаем носители осужденных в странах, где существует смертная казнь, – ответил Виктор, – также мы платим патологоанатомам в моргах, курьерам, логистам, поставщикам. Не все наши действия разрешены законом, поэтому и платим черным налом. А без учета, сам понимаешь, нереально работать.

– Где нал, там криминал – это аксиома. Почему вы мне ничего не сказали о людях, занимающихся вашими нелегальными операциями. Сколько курьеров возит наличку? Так же нужен список тех, кто занимается транспортировкой мозгов. Кстати, Кауфман знает, что хранит черную бухгалтерию у себя в сейфах?

В ответ собеседники отрицательно покачали головами.

– Майкл, список я тебе дам, но ты имей в виду, что курьеры на территорию не попадают, так как они передают груз в спецприемник на пропускном пункте, поэтому к попыткам ограбления они точно непричастны. Лишние люди нам здесь не нужны, – ответил Серхио.

– Где находится человек, ведущий черную бухгалтерию? Как его можно увидеть?

– Этот бухгалтер человек Питера, по нему обращайся лично к Флемингу, только он может решить, давать по нему информацию или нет. Одно могу сказать, его точно нет на территории «Паноптикума», – ответил Санчо.

Снова какие-то недоговорки, ух, устал я от вас, господа. Устал!

– Спасибо за своевременную информацию. Привет главному конспиратору месье Флемингу, – поиздевался я и вышел.

За мной бледная и взволнованная выскочила Вероника.

– Майкл, я, честное слово, ничего не знала о черной бухгалтерии.

– Кто сейчас официальный директор «Альтернативы»?

Она закусила губу, потом объяснила:

– Виктор, а я его заместитель с правом подписи.

– Знаешь, что можешь загреметь на весьма приличный срок вместе с любимым дядей? А Питер в очередной раз вывернется ужом. Ладно, не нервничай, разберемся, надеюсь…

Да уж, насыщенный сегодня денек. Столько же новых фигурантов появилось. Настоящий змеиный клубок.

Когда я пришел к Фрэнку в лабораторию, тот пил кофе и успокаивал собеседника по телефону:

– Господи, чудак-человек, чего ты боишься и суетишься?! Значит, грешки на твоей совести есть. Я вот совершенно спокойно сплю, если бы не один мерзкий журналист, то вообще полная гармония наступила бы в моей душе. Проверь всё еще раз, подчисти и подправь документы, если есть сомнения, – учил гуру, еще не познавшего жизнь коллегу.

Профессор повесил трубку и сообщил новость:

– Комиссия с проверкой приехала. Ее возглавляет ненормальный полковник, он обещает всех посадить, расстрелять и закрыть эту богадельню. Народ скупил веревки с мылом и готовится к смерти.

Посмотрев в глаза Фрэнка, я выдержал демонстративно длинную паузу и зловещим шепотом спросил:

– Значит, говоришь, спишь спокойно, дорогой друг? И ничего тебя совсем-совсем не тревожит?

Тот нервно заерзал в кресле и прорычал:

– Ты, ты-ы-ы свои подлые шуточки прекращай! Я тебя насквозь вижу, дегенерат столичный! Идиот! Вредитель!

– Значит, без пяти минут осужденный гражданин Кауфман, говоришь, документы подчисти и подрисуй. У меня закрались смутные подозрения, не вы ли, профессор, ведете черную бухгалтерию компании «Паноптикум»? Не по вам ли плачет налоговое управление, чтобы засадить вас лет на пятьдесят за нарушение финансовой дисциплины в особо крупных размерах?

– Попрошу не порочить и не клеветать на гениального ученого! Не неси галиматью, идиот! – взвизгнул Кауфман. – Чего пришел?! Если по делу, то говори, мне некогда тут с тобой комедии разыгрывать! Бельмондо нашелся!

– Скажите, гражданин Кауфман, что у вас хранится в сейфах на вашем этаже? Давайте ознакомимся для вашего же блага. Я говорю совершенно искренне, поверьте мне, – последнюю фразу я произнес уже серьезным тоном.

Фрэнк пристально поизучал меня на предмет наличия новых признаков шизофрении и, не обнаружив таковых, вздохнул и, взяв связку ключей, молча вышел из кабинета. Хранилище находилось на этом же этаже, и уже спустя минуту профессор со скрипом открыл толстую металлическую дверь. Последовав за Фрэнком, я оказался в небольшом помещении, где вдоль стен стояли старые угрюмые сейфы.

– Дверцы покрыты спецраствором? – спросил я и, получив отрицательный ответ, приказал: – Открой ящик с секретной документацией, ту, что перенесли сюда после попытки ограбления.

Профессор отворил один из сейфов и, указав на плоские картонки, забурчал:

– Вот! Всё в целости и сохранности. Гонишь тут мне волну! Идиот! Проходимец!

Когда я вскрыл первую коробку, разрезав ножом клейкую ленту, то сверху обнаружил свернутый чертеж, под которым лежали бухгалтерские книги и папки. В остальных коробках начинка оказалась аналогичной.

– Что же ты не знаешь, где и как твоя документация по оборудованию хранится? Тебе же черную бухгалтерию подсунули. Отвечать за грехи своего друга Флеминга желаешь? – спросил я у изумленного Кауфмана.

– На хрена мне документация? – удивился бледный профессор. – У меня всё в голове хранится. Про эту гадость я не знал.

– Ладно… скажи, какие размеры у камер, где мозги убиенных вами людей покоятся?

Кауфман поморщился от формулировки и озвучил параметры. Я прикинул… так, в самый раз, и посчитал необходимое количество.

– У тебя есть пять пустых камер? Стекло в них крепкое?

Мозгоправ в ответ утвердительно кивнул. Сложив документы на место, мы вернулись в кабинет. Пока профессор готовил кофе, я разрабатывал план действий. Понятно, что первым делом нужно нейтрализовать угрозу, связанную с левой бухгалтерией. Сейчас рисковать нельзя, так как заказчик может разозлиться из-за неудач и попросту слить информацию соответствующим органам.

– Фрэнк, я по дороге озерцо приметил. Останавливался там перекурить. Рыба там водится? Глубина большая?

– Слева у белого каменного обрыва, метров пять-шесть точно есть. То озеро питают подземные воды, в него Джеймс лет девять назад ведер двадцать мальков разных пород выпустил, теперь там многие сотрудники рыбачат.

– Ясно. Значит, слушай. Твоя задача, после того как я уйду, заполнить камеры бухгалтерией, и мы от греха подальше спрячем их в озере – утопим у каменного обрыва. Я за ними заеду ночью с черного хода. Да, и учти, никто не должен знать о вывозе документов. Пустые полки в сейфе заполни коробками со старыми чертежами. Всё понятно?

***

Приехав к себе и открыв дверь, я сразу же заметил, что кто-то профессионально обыскал бунгало. Зрительная память у меня натренирована еще со времен разведывательной школы, да и Осётр что-то учуял недоброе и стал подавать признаки тревоги. Обследовав все комнаты на первом этаже, повсюду обнаружил еле заметные следы, оставленные визитером.

Когда поднялся по лестнице в спальню, услышал внизу шаги и тихие голоса. Так как я хорошо помнил, что захлопнул входную дверь на замок, то сильно удивился наглости визитеров, в открытую вламывающихся днем в бунгало. Это кому же так сильно наступили на пятки?

Незваные гости тем временем внизу пошептались, посовещались, потоптались и стали подниматься. Открыв сейф, я достал пистолет и встал за дверью комнаты. Милости прошу, дорогие гости, сейчас будем считать чьи-то кости. Благодаря скрипучей лестнице, мне было хорошо слышно, как шаги медленно приближались… предпоследняя ступенька… последняя. Ну, сейчас кого-то…

– Майкл? Майкл! Ты здесь? Это мы, – услышал я тихий голос Вэла.

Спокойно, Майкл спокойно, к тебе целый генерал пожаловал. Когда я вышел из-за двери, друг сильно побледнел и отшатнулся, увидев меня с пистолетом.

– Откуда вы взялись, черти? – спросил я, когда мы спустились в зал, – что-то я не слышал, чтобы дверь открывали.

– Майкл, ты так закрутился, что совсем забыл о подземном ходе между нашими домами, а я решил его проверить, – ответил Чак, – и, представляешь, только твой люк, он, кстати, в коридоре за туалетом находится, начал открывать, услышал чей-то голос. Ну, я и стал в щелочку наблюдать, вижу, мужик какой-то стоит в холле и говорит: «Босс, я у журналиста. Дальше действуем по плану? Хорошо, как выйду из дома, сообщу тебе и приступлю к наблюдению. Отбой». А потом он минут десять ходил по первому этажу, двигал мебель на кухне и в зале, затем ушел, а я позвал Вэла и Дэвида, и мы втроем сюда вернулись.

– Сколько времени прошло с того момента, как он вышел?

– Минут десять. Я его несколько секунд всего видел, он брюнет, одет в черную униформу, широкоплечий и высокий.

В этот момент Осётр стал сильно гореть, предупреждая об опасности. Голова моя тут же заработала, просчитывая варианты. Так, понятно, что ловушка. Но какая? Подложили взрывчатку? Убить без шума меня можно и в лесу, да схоронить потом труп. Нету тела – нету дела, нет вопросов и проблем. Пропал смертью храбрых. Нет, враг – профессионал, лишний ажиотаж и огласка ему не нужна. Видеокамеры и жучки установил? Тогда зачем наблюдать за домом? К тому же будет ожидать меня? И когда я приду…

– Парни! Ищем оружие, документы, письма – всё что угодно. Мне, видимо, подложили какой-то компромат. Вэл, быстро обыскивай диван, кресло, стулья. Чак, закрой все окна шторами, да только так, чтобы тебя не видели, потом иди на кухню, начинай искать с левой стороны шкафов. Дэвид, ты ищи справа. Также смотрите под ковриками, за картинами, в цветах. Везде. У нас всего несколько минут.

Очевидно одно, что сейчас времени нет для тщательного осмотра, и надежда только на ее величество удачу. Друзья бросились искать подлог, и как раз в этот момент раздался шум подъезжающих машин. Что делать? Бежать через запасной ход? Но потом доказывай, что ты белый и пушистый, как плед из одуванчиков. На крыльце раздались шаги, затем послышался громкий настырный стук, отчего не привычная к хамскому обращению дверь натурально всхлипнула. Испуганный Вэл знаками показал на подземный ход, мол, не пора ли нам пора.

– Ищите, – прошептал я.

Так, еще пару минут и надо срочно уводить отсюда друзей, поскольку нельзя их вмешивать в неприятности. В это время снаружи мощно забарабанили. Дверь возмущенно закряхтела. Не реагируя, мы продолжили лихорадочные поиски. Совершенно не ведая о приличии, постучали еще сильнее и наглее.

Ищем-ищем… знать бы еще что.

Ударили еще несколько раз, теперь ногой, на что дверь обиженно взвизгнула. Так, пора отправлять друзей из бунгало, иначе…

В это мгновение неведомая рука накинула на меня плед из одуванчиков. Полтергейст медлить не стал, и четким голосом сообщил: «Холодильник, морозилка, форма для льда. Шкаф под раковиной. Холодильник, морозилка, форма для льда. Шкаф под раковиной».

– Спасибо, пледик, удружил! За мной должок! – поблагодарил я и кинулся к холодильнику.

В тот же момент дверь застонала под ударами ног, а мерзкий голос потребовал ее открыть. Опа-на! Удача! В морозильной камере в форме для льда лежал плоский пакет в прозрачной упаковке.

Теперь от ударов ног дверь затрещала, а вслед послышался знакомый хамоватый голос:

– Майкл Гросс, откройте, или мы выбьем дверь!

Не теряя времени, я кинулся под раковину и нащупал рукой плоскую коробку, запечатанную скотчем. Опа-на! Джекпот!

Когда дверь уже рыдала и взвывала под ударами, я закричал:

– Иду-иду, чего долбите?!

Штурм сразу же прекратился.

Вэл получил от меня оба свертка, и друзья на цыпочках поскакали к подземному ходу, закрывая за ними люк, я напутствовал:

– Сразу спрячьте в лесу или сожгите.

Заскочив в туалет, намочил волосы под краном и, схватив газету, направился в холл. Открыв дверь, в недоумении развел руки и заморгал ничего не понимающими глазами на шесть непрошеных гостей.

– Здравствуйте, Златан, Серхио, Санчо! Вот статью про ваш научный центр написал. Читали? Что случилось? Сижу я, значит, в туалете, наслаждаюсь, так сказать, процессом справления естественных надобностей и своим творчеством, а тут вы…

– Заткнись! – заорал Череп. – Ну-ка, быстро пусти нас, у нас к тебе важный и срочный разговор.

– Что ты так громко кричишь? Словно тебе мечом по причинному месту попали, и до сих пор яички болят, – поиздевался я.

Пешич подлетел ко мне с кулаками, но Серхио оттеснил его.

– Здравствуй, Майкл. Златан уверен, что у тебя хранятся улики, подтверждающие, что ты работаешь на КГБ.

– Что ты предлагаешь, Серхио? Обыскивать меня будешь? Разве ты не в курсе, что меня сюда пригласил лично Питер Флеминг? А этот подонок, – я кивнул на Черепа, – грязный интриган.

Серхио примиряюще поднял руки и сказал:

– Я только что разговаривал с Питером, он подтвердил, что доверяет тебе полностью. Златану же поставил условие, что если тот окажется неправ, то он покинет «Паноптикум» раз и навсегда, так как предъявляет тебе очень серьезные обвинения и должен отвечать за свои слова.

– Я имею полное право послать его подальше, но из уважения к Питеру впущу в дом четырех человек – тебя с Санчо и двух этих горилл. Остальные пускай думают, где им новую работу искать вместе со своим тупым главарем. Заходите, господа!

Мы втроем расположились на диване и стали наблюдать за спектаклем Пешича с напарником, который, судя по описанию Чака, и был его засланцем с подлогом. Мерзкая парочка неспешно начала осмотр с зала. Злорадствующий Череп не обращал на меня внимания и был в предвкушении мести и триумфа от низвержения наглого, ненавистного журналиста.

Надо отдать должное – сыщики не форсировали события. Вдвоем сантиметр за сантиметром они осмотрели зал, далее поиски перешли на второй этаж. Непринуждённо общаясь с братьями, я внимательно следил за двумя фокусниками-покусниками, чтобы они не подбросили дополнительный компромат.

По истечении часа осталась только кухня, и мы втроем, устроившись за столом, с нарастающим интересом ждали развязки. Спектакль приближался к финалу, спустя пару минут подельник Черепа открыл холодильник и, покопавшись для приличия в продуктах, открыл морозилку и с криком: «Ага, а что это у нас?» вытащил форму для льда. Серхио, Санчо и Череп подскочили к остолбеневшему мужику, изумленно смотревшему в одну точку, словно он застал любимую жену в постели с двумя лучшими друзьями.

– Я вам что говорил! Попался! – заорал Пешич, но сразу заткнулся, увидев в руках сыщика не то, что ожидал.

– Это форма для льда. А ты что предполагал здесь увидеть? – спросил Серхио.

Напарник Черепа безнадежно крутил корытце со льдом в разные стороны, ничего не понимая.

– Не отчаивайся, не всё еще потеряно. Расколи кусочек, там тайный шифр заморожен. В баре еще лед имеется, займись расшифровкой на досуге, – посоветовал я.

Златан почувствовал недоброе, его лицо покрылось красными пятнами, и он, плюнув на актерскую игру, прямиком полез под раковину и достал из-под нее коробку моющего средства.

– Это тебе подарок лично от меня. Перед дальней дорогой хорошенько помойся, – напутствовал я.

– Тварь, сволочь, ты куда дел документы? – заорал Череп.

– О чём вы, товарищ? Вы сюда что-то положили и не можете найти?

Серхио наставил на Черепа пистолет и потребовал:

– Сдай оружие, Златан, – он ловко захлопнул наручники на его руках и сказал: – Питеру решать твою судьбу.

Тем временем Санчо обезоружил подельника, после чего актеров погорелого театра отвели в зал и посадили на диван.

– Здравствуй, Питер, это Майкл, – сказал я, позвонив Флемингу. – Твой друг Златан в данный момент сидит у меня в доме в наручниках. Подробности тебе Санчо расскажет.

Я вышел на кухню и, закрыв за собой дверь, сказал:

– Официально тебе сообщаю, что завтра мы покидаем клоаку под названием «Паноптикум». Я не буду работать в условиях, когда любой бандит с твоего благословения готов меня и моих друзей подставить под гильотину. Ты не представляешь, какой фурункул вырос у тебя на заднице, но это уже не мои проблемы, и, кстати, лечить его поздно, его нужно оперировать.

В ответ раздался невозмутимый голос Питера:

– Благодарю, Майкл. Ты мне предоставил прекрасный повод освободиться от старых обязательств. Обещаю, Златан в ближайшую неделю сдаст дела и покинет «Паноптикум». Славу Богу, он теперь ко мне никакого отношения не имеет. В тебе же ни секунды не сомневался, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Как у тебя обстоят дела с расследованием?

Досчитав до десяти, я успокоился и вместо ответа заявил:

– Мне необходимо посетить блок ХХХ.

Питер помолчал и расплывчато пообещал, что поговорит с Кауфманом о визите в блок ХХХ. У меня было большое искушение рассказать ему о подозрениях в адрес Черепа, но пришлось сдержаться, так как доказательства против него отсутствовали. Пока. Также велико было желание высказать ему и за умолчание информации о левой бухгалтерии, но у меня не осталось сил на общение. Пока…

Тем временем бойцы Серхио уводили Черепа с напарником. Мерзавец на прощание, покачивая головой, уставился на меня взглядом кобры. Два врага как в старом добром вестерне смотрели с искренней ненавистью друг другу в глаза и понимали, что двоим по земле им точно не ходить. Осталось только включить камеру, добавить музыку Эннио Морриконе, и фильм снят – пожалуйте в Канны за призами.

– Питер дал Златану неделю собрать свои пещерные схроны и сдать дела сменщику, после этого он навсегда покинет «Паноптикум». Также он должен уехать из Европы в течение месяца. – Серхио на прощание пожал мне руку и сказал: – Не верил и минуты клевете, а сейчас ты приходи в себя и отдыхай.

Братья увезли жуликов, а я сел в кресло и закрыл глаза. На меня накатила усталость и отрешенность, очевидно, вызванная нервным напряжением. День выдался и так нелегким, а тут напоследок – цветы на сцену – сумасшедший спектакль.