Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

Глава 3. Гениальный мозгоправ, или Как Питер Флеминг шамана искал

Мы сидели за столиком в ресторане, расположенном в холле отеля, и длинноногая официантка в коротком фисташковом платьице с низким декольте, продемонстрировав сочно-ласковую грудь, с вежливым кокетством приняла заказ. Мне было не до женских прелестей, так как переваривал впечатления за день, а Иоганн с явным удовлетворением наблюдал за моим озадаченным и глубокомысленным видом.

Мне подали луковый суп в круглом черном хлебе и стейк из семги в сливочном соусе с красной икрой на подушке из шпината. С аппетитом пообедав, мы выпили по бокалу белого вина. Когда официантка, грациозно раскачивая совершенными бедрами, принесла кофе по-ирландски, закурили и начали разговор.

Иоганн, выпустив тонкую струю дыма, сказал:

– В мои полномочия не входит объяснять тебе технологические нюансы, тем более у тебя нет допуска к материалам под грифом «совершенно секретно». Я, как говорил, до сих пор пребываю в шоке, что к нам пустили журналиста, пусть и весьма уважаемого. Тебя, кстати, при отъезде закодируют от разглашения или сотрут память о днях пребывания в «Альтернативе»?

Услышав такое… я подпрыгнул на стуле, чуть не подавившись кофе, а потом совершенно одуревший спросил:

– Кого кодировать?! Кому память стирать?! Ты с ума сошел?! Иоганн, вас тут юмор весьма своеобразный, хотя после этой экскурсии удивляться уже не приходится.

Увидев мою, не совсем адекватную реакцию, Рихтер испуганно замахал руками.

– Всё, забудь, проехали! Я просто забыл, что мне говорил Питер.

– А что тебе говорил Питер? Кодировать его не будем, а просто убьем после того, как он… – тут уже я чуть не проболтался.

Так, спокойно, Майкл, спокойно, расслабься и возьми минутный тайм-аут.

Прикурив еще сигарету, я глубоко затянулся и после паузы сказал:

– Давай, рассказывай, Иоганн, всё, что в твоих полномочиях.

– Договорились, так вот, однажды Питер случайно встретился с доктором Кауфманом в Канаде, уже тогда Флеминг был очень богатым бизнесменом.

– Про него я знаю почти всё… вернее, знал, ладно, дальше рассказывай.

– Кауфман нигде тогда не работал, его выжили из института и назвали его теорию шарлатанством. Фрэнк как раз ехал в канадскую глушь, он искал одного шамана, про этого старого индейца шла слава, и ходили легенды среди племен, которые к тому времени посетил профессор. Шаман мог не только читать мысли человека, но и узнавать в ходе контакта, что с ним происходило раньше, и он был важным практическим звеном для подтверждения и доработки теории Кауфмана. Именно из-за нее многие коллеги считали профессора сумасшедшим. Фрэнк находился на грани отчаяния, деньги у него были на исходе, и он даже подумывал о самоубийстве…

Увидев мой недоверчивый взгляд, Рихтер пояснил:

– Кауфман мне сам рассказывал, будучи сильно подшофе, когда мы отмечали первый перенос сознания с носителя на носитель, то есть с одного мозга на другой. Это был его первый серьезный успех. Так… я отвлекся, как сказал Фрэнк, провидение прислало ему Питера, и он под аккомпанемент шума колес и под влиянием виски за ночь выложил ему свою теорию переноса сознания с одного носителя на другой, и обрисовал перспективы в случае воплощения его идей на практике. В итоге Питер рано утром вышел вместе с Кауфманом на богом забытом полустанке, где остановка поезда длится всего две минуты, и помог ему вытащить чемоданы с приборами, с помощью которых тот проводил обследование и диагностику. Для меня до сих пор загадка, почему Флеминг поверил случайному попутчику.

– Мне приходилось встречаться с Фрэнком. С его обаянием ему тяжело отказать.

– Наслышан, – расхохотался Иоганн, – вся «Альтернатива» в диком восторге и смакует, как ты развел профессора с его легендарным посохом. Ладно, вернемся к нашим шаманам. Напарники почти месяц его искали, и в итоге нашли место, где раньше жил старик, а также ритуальную пещеру. В ней телепат общался с духами и принимал посетителей, но в ней, кроме рисунков совы и загадочных символов, ничего не осталось. Самого шамана убили злые люди, но что интересно, при этом грабители сами загадочно погибли. В итоге Фрэнк сфотографировал пещеру с символами и рисунками на стенах, и они покинули последнее пристанище старого индейца. Единственное, что им удалось узнать, так то, что у шамана был внук, но он пропал, и никаких его следов не могли найти, так как семья, приютившая пацана, через какое-то время исчезла вместе с мальчиком.

Питер вернулся в Европу с Кауфманом лет пятнадцать назад и привез его в «Паноптикум». Поселил его в домике егеря, где сейчас стоит главный офис, и сказал: «Здесь, на этом месте мы воздвигнем научный центр, и ты им будешь руководить. Составь список оборудования и материалов». Профессор от общего руководства категорически отказался, объяснив, что ему всякой ерундой заниматься некогда, и с головой окунулся в создание научного центра. Ты сам видел, что теперь на месте маленькой хижины, а лаборатория, с фантастическим для остального мира оборудованием полностью изготовлена по его разработкам и методикам. Питер тем временем поехал за океан искать внука шамана. По их расчетам, ему было лет тридцать с небольшим. Фрэнк был уверен, что тот обладает такими же способностями, как и дед, и что сила у шаманов передается по наследству.

Иоганн сделал пару глотков кофе и продолжил:

– Питер со своими людьми искал его полтора года, периодически приезжая к Кауфману на несколько дней, он смотрел, какую чудо-лабораторию создает Фрэнк, обсуждал с ним планы на будущее и убеждал, что профессор обойдется и без внука, и что он дает отбой поискам. Кауфман в отместку махал перед носом Питера дубиной и, называя его идиотом, лентяем и небокоптителем, отправлял его снова на поиски…

Я засмеялся, представив, как породистого и вальяжного Флеминга гонит палкой из его владений сварливый профессор.

– Провидение не оставило Питера, – продолжил Иоганн. – Однажды он проезжал по шоссе мимо одного захолустного городка и неожиданно для самого себя к нему свернул. Далее проехал к центральной площади и остановился. Когда он вышел из машины, уже стемнело, на улице было ни души, тут он смотрит, что рядом стоит дом, а на нем плакат «Экстрасенс и маг снимает заговоры, лечит головные боли» и прочая лабуда, а чуть ниже – сова, очень похожая на рисунок из ритуальной пещеры. Флеминг вытащил фотографии и сравнил, оказалось, что птичка с той очень схожа.

Питер рассказывал мне, мол, стою и не могу с места тронуться, так как не верю, что нашел этого человека. Полтора года он колесил по Северной Америке, искал его через правозащитные организации, борющиеся за права малых народов, общался с шаманами, колдунами, давал объявления, нанимал детективов, но безрезультатно, ибо зацепок и примет было минимумом: мужчина лет тридцати, индеец, по другой версии – метис, и у него на правой руке ниже локтя есть родимое пятно в виде совы, и всё! Найти по таким приметам человека шансов немного, одна надежда, что он сам прочитает объявление, но захочет ли он объявиться? Большой вопрос.

Наконец, Питер собрался с духом и поднялся по ступенькам. Постучал, но никто не открыл, тогда он вошел и попал в холл с тремя дверьми. Наугад открыл среднюю и оказался в небольшом полутёмном помещении. В комнате горели свечи, и за столом сидел, освещенный отблесками огня, мужчина с черными волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он был одет в тёмно-синий костюм и галстук с золотым зажимом в виде головы совы. Широкие скулы указывали, что в нём течет индейская кровь.

Иоганн замолчал, закурил сигарету и продолжил рассказ:

– Так вот… вдруг незнакомец сообщает Питеру, что его зовут Глаз Совы или просто Джеймс Оуэл, и что они сегодня переночуют у него в доме, а завтра рано утром у них со станции уходит поезд, а вечером у них самолет из Нью-Йорка вылетает в Париж. Билеты уже заказаны, и он – Джеймс Оуэл готов сотрудничать с ним и Фрэнком Кауфманом. Питер рассказывал, что он с минуту стоял с открытым ртом, а потом его охватила ярость. Получается, он разыскивал его по всему белому свету, а этот Сова ему вот так просто заявляет, что готов сотрудничать, как будто Флеминг из соседнего офиса к нему зашел поговорить. Как оказалось, индеец полностью контролировал ситуацию и знал о его поисках и, когда пришло время, каким-то непостижимым образом заманил Питера в захолустный городок – богом забытую дыру. Только охотник за индейцами хотел сказать всё, что он думает обо всех шаманах, вместе взятых, а Джеймс ему говорит: «Успокойтесь, Питер Флеминг, раньше я не был готов к встрече с профессором Кауфманом, – Оуэл взял в руку тубус для чертежей и указал на толстые папки на столе, – это мой научный труд, над ним я работал около семи лет, и он в совокупности с теорией Фрэнка Кауфмана перевернет мир».

«Откуда вы знаете профессора?» – спросил Питер.

«Я учился в университете на курсе нейробиологии и слушал его лекции по теории о переносе человеческого сознания», – ответил Сова.

Занавес. Круг замкнулся. Кауфман несколько лет искал человека, ранее у него учившегося. Ладно, я заболтался, давай лучше поговорим о твоей статье. Пожалуйста, ты задавай вопросы.

– Хорошо. Перечисли услуги, о которых я могу написать в статье.

– Кодирование от алкоголизма, курения и наркозависимости, плюс увеличение функциональности мозга. Эффект стопроцентный. Как ты понимаешь, основную нашу деятельность, связанную с блоком мозгового тюнинга, рекламировать нельзя, по крайней мере, в ближайшие годы, – сказал Иоганн и посмотрел на часы. – Ого! Долго же мы с тобой общались. Мой тебе совет, чтобы не терять время, посмотри каталог НЦ «Альтернатива» и ты получишь информацию, какие официальные услуги мы предоставляем. Например, актуальные предложения по кодированию от вредных привычек, кстати, Вероника считает, что тут выстроится очередь на год, когда люди узнают об эффективности наших методик, но Питер заявил, что заниматься ерундой и устраивать здесь городскую больницу не намерен. Поэтому, чтобы отпугнуть массового клиента, цены на кодирование установлены заоблачные, и мы их предлагаем в виде бонусов состоятельным клиентам. В связи с этим повторюсь еще раз, тем более удивительно появление у нас журналиста с задачей написать статьи со скрытой рекламой наших очень-очень дорогих услуг.

– Статьи будут направлены на улучшение имиджа компании «Паноптикум», и не забывай, что помимо «Альтернативы» существует Вторая зона с отелем, «Челопарком» и другими проектами.

– Хорошо, без проблем. Прочитай каталог и пиши, что сочтешь нужным. Сейчас тебя отвезут, куда ты пожелаешь, – сказал Иоганн.

Глава 4. Агент МОЗГИПИ, или Шантаж немолодого повесы

Внезапно мне нанес визит вежливости плед из одуванчиков. От неожиданности я вскрикнул и хлопнул себя ладонью по голове, напугав Иоганна, в изумлении уставившегося на странного журналиста.

Тем временем дружелюбное привидение нежно окутало мое тело от макушки до ног ласковыми мурашками. На этот раз я дискомфорта совсем не почувствовал: ого, наши отношения вышли на новую стадию! Плед, как всегда, был краток, но информативен. «Спроси про политиков. Спроси про политиков», – прозвучал его тихий голос.

Так-так, спасибо, месье полтергейст, это как раз тот случай, когда лучше один раз услышать, чем сто раз не увидеть. Что ж, грех не воспользоваться наводкой и не раскрутить милого Иоганна Рихтера.

– Майкл, с тобой всё в порядке? – забеспокоился доктор.

– Да… это… я себя по лбу хотел хлопнуть да промахнулся, просто забыл тебя спросить – с политиками вы тут что делаете? От пьянства и курения кодируете? В чём заключается тюнинг наших благодетелей, радеющих о народе днем и ночью?

Иоганн, чуть помедлив, ответил официальным тоном:

– Я вам всё рассказал об услугах нашего НЦ «Альтернатива». Политики пользуются ими в полном объеме, как и все наши клиенты. Все! Я всё сказал! До свидания, Майкл! Мобиль вас ждет у центрального входа.

После такого, можно сказать, принудительного прощания, он встал и протянул мне руку, собираясь скрыться от лишних вопросов за могучую грудь Луизы. Но плед не покинул меня в решающий момент, порекомендовав рубить с плеча по клубку запутанных служебных отношений Иоганна: «Спроси о докторе Анжелике Дижон! На каком она сейчас месяце? Анжелика на каком месяце?»

– Кстати, Иоганн, ты хороший человек и великолепный специалист, и ты мне симпатичен, честное слово, поэтому в кошки-мышки со мной играть не советую. Я сейчас повторю вопрос о политиках, но перед этим хочу уточнить один моментик. Анжелика сейчас на каком месяце беременности? На четвертом? На пятом? Шестом? Кого ждете? Сына, дочку? Двойняшек? Тройняшек? Квартет? Как назовете? Луиза, наверное, очень-очень-очень рада за вас?

Нарочито придав лицу жесткости, я сурово посмотрел на Иоганна, вернее на то, что осталось от профессора Рихтера. Бледное лицо статуи златокудрого Аполлона выглядело бы по сравнению с мученическим ликом Иоганна мордашкой румяной девицы, пришедшей с первого свидания, где встречалась с шаловливо-щекотливым кавалером.

Вы видели, как сдувается воздушный шар? Только что он был надутым оптимистом, готовым дарить детишкам на празднике радость, но какой-то озорник сильно дернул его за ниточку, и он начал скукоживаться на глазах, превратившись в жалкий морщинистый комок. Так и бедный доктор вмиг уменьшился в размерах и, пребывая в полуобморочном состоянии, смотрел на меня испуганным взглядом и хрипло, с присвистом дышал. Ага, клиент готов, теперь можно скачивать информацию c его носителя без теории профессора Кауфмана.

– Я… я… я не понимаю, – застонал Иоганн, – откуда ты… вы знаете? Это ужасно. Меня супруга разорвет на части. Она… она убьет меня.

Подкаблучник страдал, ему стало очень хреново, так как его безоблачная комфортная жизнь вмиг рухнула в тартарары. Я еще подумал, что сейчас он скажет, как они любят с Анжеликой друг друга, но ради его детей…

Профессор Иоганн Рихтер не подвел.

– Мы с Анжеликой любим друг друга и, если бы не мои дети – мальчик и девочка, я бы, конечно, ушел от жены.

Иоганна трясло, а его челюсти клацали друг о друга, как у скелета в кабинете биологии.

Сообразив, что человеку необходима экстренная помощь, я позвал официантку и попросил:

– Будьте добры, принесите мне и профессору коньячку.

Пока не появилась реанимация в виде алкоголя, Иоганн тупо хлопал ресницами и нервно трепыхал руками, как бабочка, нанизанная садистом-энтомологом на булавку.

Когда принесли спиртное, ветреник залпом осушил полбокала, после чего невозмутимая и заботливая официантка, с изящной грациозностью качнув бедрами и сахарной грудью, ангельским голосом проворковала:

– Профессор, вам повторить?

Мне пришлось ответить за него, мол, да конечно, повторите, мадмуазель, мы же с Иоганном старые добрые школьные друзья, и сто лет не виделись, а тут такая оказия вышла, что повстречались, и он чуть сознания не лишился от радости. Теперь вот нужно срочно спасать однокашника.

Мисс Ласковая Грудь волнующе уплыла за живительной влагой, а любитель Анжелик горестно вздохнул и закурил, но скоро, как и прогнозировалось, алкоголь начал благотворно действовать на его организм. У него появился какой-то странный дрейфующий румянец, нервно перемещающийся с бледных щёк на лоб и обратно, как будто на его лицо направили розового зайчика. Взгляд его чуть сфокусировался, но для приведения в полное адекватное состояние малой дозы тонизирующего явно не хватило, поскольку в таких случаях необходимы другие объемы…

Принесли заказ, и Казанова на глазах уже изумленной официантки залпом по-гусарски хлопнул бокальчик коньяка, а вдогонку с такой же скоростью ту-ту-ту… последовал двойной горячий эспрессо. Потенциальная жертва Луизы находилась в сильнейшем шоковом состоянии. Дай ему сейчас стакан спирта, он бы выпил его, не моргнув глазом. Иоганн выкурил вторую сигарету, и его лицо приняло более осмысленное выражение. Пришлось ради дела пожертвовать благородным напитком и отдать гусару свой бокал, Рихтер, не поблагодарив, махом ту-ту-ту… его осушил. Потом, тихо крякнув подраненной уточкой, снова закурил.

– Что ты… вы желаете знать? – промямлил он.

– Я не желаю, чтобы из меня делали идиота. У меня, между прочим, серьезная миссия, и я должен собрать необходимый материал, часть которого после согласования с Вероникой пойдет в печать. У меня с руководством «Альтернативы» всё обговорено. Вероника при мне тебе сказала, чтобы ты отвечал на мои вопросы. Так в чём проблема?

– Причём здесь Вероника! – возопил Иоганн, потрясая руками. – Она здесь занимается общими и административными вопросами и не знает многих нюансов работы моего блока. Я получил четкие инструкции от Питера Флеминга – не просвещать тебя о мозговом тюнинге политиков и чиновников.

Переваривая услышанное, я медленно пил кофе и в упор смотрел на мозговых дел мастера. Тут мне пришла в голову неплохая мысль, которую сразу же стал внедрять в перегретый носитель профессора.

– Тем более ты сейчас мне всё расскажешь, Иоганн! Ты даже не представляешь, какая организация стоит за мной! Просто не представляешь!

В ответ Рихтер, выпучив глаза, очень активно затряс перед собой ладонями, словно фанатик-атеист, которого насильно заставляют креститься.

– Нет-нет! Нет! Меня сразу закодируют или сотрут память, а потом выкинут из «Паноптикума», если узнают, что я тебе… вам рассказал о…

– Ладно, пойдем-ка, Иоганн, к твоей голодающей супруге и всё ей расскажем об Анжелике, она же мудрая и добрая женщина, так пускай поможет советом, как тебе выпутаться из любовного треугольника, – предложил я и резко встал.

Немолодой повеса энергично замотал головой, как собака, отряхивающаяся после купания, при этом его очки на кончике носа кренились то влево, то вправо, рискуя упасть из-за сильной качки.

– Не пойду! Не пойду! Она меня убьет в состоянии аффекта! – запричитал доктор и сложился в кресле перепуганным ежонком.

Что тут скажешь? Ну, вот что мне делать?! Я очень сильно злился на Питера. Ну как можно, при наличии препон с его стороны, собрать информацию и воссоздать полную картину из обрывочных фрагментов? Вот плюну на всё к чёрту и уеду домой! Хотя нет, не дождетесь, поскольку во мне уже проснулся журналистский инстинкт, и я словно ищейка учуял добычу и пошел по следу. Конечно, опубликовать эти материалы будет невозможно, но это не имеет значения, здесь уже главное – процесс.

Наклонившись к Рихтеру, я таинственным шепотом произнес:

– Иоганн, раскрою тебе карты. Я агент очень серьезной организации под названием МОЗГИПИ. Знаешь такую? – для усиления значимости своих слов я поднял палец вверх. – Международная организация защиты госчиновников и политического истеблишмента. За ней стоят силовые структуры и главы всех государств мира.

Профессор снова впал в полную прострацию, поэтому пришлось идти по проторенному пути и звать официантку, чтобы она повторила нам с однокашником коньячку.

После очередной порции сыворотки правды, Иоганна стало конкретно развозить от алкоголя, а я бессовестно продолжил плести лживую паутину и нести ахинею:

– По статистике политики – это самые беззащитные люди на Земле. Они, рискуя получить ожирение, инсульт, геморрой и остеохондроз, сидят сутками на сессиях и заседаниях. У них хронические головные боли из-за переживаний о своем народе и о справедливом распиле, пардон, распределении бюджета. Эти скромные герои являются примером для всего человечества. В ответ же они видят лишь черную незаслуженную зависть и неблагодарность со стороны электората и мерзопакостных оппозиционеров, именно поэтому и создали организацию по защите государственных чиновников и политиков. Мы давно стали получать тревожные сигналы из «Альтернативы» о хамском поведении сотрудников по отношению к лучшим сынам Земли, и то, что я увидел сегодня, повергло меня в шок и подтвердило худшие опасения о притеснении прав ваших клиентов.

– Какие опасения?! Каких прав?! – выпучил пьяные глаза Иоганн.

– У вас разводят виски и коньяк – раз, – стал я загибать пальцы. – У вас из Аполлона бьет не шампанское, а дешевое игристое вино – два. У вас многие жрицы любви вначале совокупляются с докторами, а потом, извините, дарят любовь не первой свежести слугам народа. Вы уж определитесь, кому достается первичное, а кому, так сказать, вторичное – жалким интеллектуалам или столпам мирового сообщества. Это три. Где мальчики для геев? Им, извините, что, онанизмом прикажете заниматься? Это четыре. С вашего благословения у вас играют на жопах достойнейших людей мира в шахматы – это пять, и в эту же часть политического тела вы засовываете провода – это шесть. Знаете, какой тюремный срок вам грозит, профессор Рихтер, по международному уголовному кодексу?! Двадцать лет с конфискацией имущества без права свиданий и переписки! Как ты думаешь, Иоганн, твоя супруга и Анжелика дождутся тебя?!

Пока я нес околесицу, герой-любовник с мигрирующим румянцем на лице по-белужьи шевелил губами, пытаясь оспорить мои обвинения, но два последних очевидных аргумента добили его, и он, закрыв глаза, прошептал:

– Хорошо… я готов сотрудничать с МОЗГИПИ при условии снятия с меня обвинений и готов стать вашим информатором в «Паноптикуме».

И профессор Рихтер стал рассказывать…

– Всё началось лет восемь назад, когда к Питеру обратился крупный магнат. У него была большая сеть торговых представительств по всему миру, и он спросил у Питера с Фрэнком, нельзя ли закодировать управляющих офисов от воровства, поскольку компания несет большие убытки. Для того времени задача казалась для нас невыполнимой, однако для Кауфмана архисложная проблема, как красная тряпка для быка, и он за три месяца с сотрудниками решил этот вопрос. Управляющих офисов вывезли в «Паноптикум» на корпоратив и под видом диагностики здоровья закодировали против воровства. Бизнесмен пришел в полный восторг от эффективности программы и, естественно, поделился радостью с коллегами. После этого в «Альтернативу» посыпались заказы от крупных корпораций.

– А закодированные сотрудники подозревают о столь «невинной» процедуре?

– Нет, это главное условие Питера Флеминга.

– Но это же нарушение всех прав человека!

– Согласен. Но кто докажет? Кроме Кауфмана, никто не сможет провести экспертизу. Да и как ты себе представляешь, что закодированный заявится в полицию с жалобой, что ему больше воровать не хочется?

Далее к нам обратился президент одной страны, в ней коррупция была невероятная, там взятки брали все кому не лень, и он заплатил огромные деньги, чтобы «Альтернатива» создала программу кодировки от взяточничества. Кауфман с коллегами решили и эту проблему, и так как рыба гниет с головы, президент сначала направил к нам руководителей министерств и силовых структур, затем чиновников рангом ниже, и они, будучи закодированными, быстро навели порядок в стране.

Иоганн успокоился и приобрел вполне сносный вид. Закурив очередную сигарету, он продолжил рассказывать:

– Пять лет назад к нам обратился руководитель одного африканского государства, где попытка переворота раз в год – вполне нормальное явление. Знаешь же такие страны, там постоянно идет борьба за власть между кланами, племенами, плюс вековые распри. Диктатор приехал сюда с сумкой долларов, положил ее на стол Питера и сказал, что если мы ему не поможем, то его скоро убьют.

Я вспомнил, что мне приходилось видеть этого африканца в доме Флеминга, они были давно знакомы еще по торговле бриллиантами.

– Гении на четвертом этаже за полгода создали программу лояльности власти. Вождь по случаю национального праздника объявил полную амнистию и, собрав главных оппозиционеров, сказал, что устал и через год уходит, и после этого сами правьте страной. Ну и по случаю примирения пригласил их в тур по Европе, а в конце привез делегацию к нам на недельку отдохнуть и подлечиться. Мы с ними провели необходимые манипуляции по программе лояльности, и заказчик с тех пор спит спокойно, а в стране мир и процветание. После этого случая у нас не стало отбоя от заказов по программе лояльности от глав государств и корпораций. Мы отстроили шикарный отель с зонами отдыха и релакса, и к нам приезжают делегации от госструктур, парламентов и крупнейших холдингов – подлечиться, отдохнуть и улучшить функциональное состояние мозга.

– А уезжают от вас лояльными марионетками. Понял. Хорошо, дальше рассказывай, я почти готов взять тебя в информаторы с последующей амнистией.

– Скоро, прослышав о райском уголке и престижном чудо-центре, к нам стали приезжать политики и чиновники по собственной инициативе, и сейчас очередь к нам расписана на год вперед.

– А вы их кодируете по программе лояльности? – спросил я и услышал утвердительный ответ.

Откинувшись на спинку стула, я задумался. Масштабы Питера впечатляли, и само собой тут возникал один закономерный вопрос: если нет заказчика, то кому станут лояльны политики после кодирования, приезжающие по своей инициативе? Ответ очевиден – хозяину «Паноптикума». Я знал человека более десяти лет, считал его крупным бизнесменом со связями в криминальных и политических кругах, но это оказалось лишь верхушкой муравейника, на который он меня усадил голой задницей.

«Разберись, Майкл, у меня крыса появилась, кто-то мне зла желает», – просит Флеминг. Да тут очередь из жаждущих захватить «Паноптикум» с его возможностями и устранить Питера выстроится на сто километров. Вот такая картина интересная нарисовалась. Нужно мне хорошенько переварить полученную информацию, а то попаду под раздачу вместе с месье Комбинатором.

– Мы закончили? – спросил Иоганн с надеждой. – Мобиль уже ждет тебя.

«Спроси о дистанционном контроле», – прозвучали слова пледа.

На подсказку среагировал я молниеносно, резко поднявшись, облокотился на стол руками и, глядя в глаза ловеласу, произнес:

– Ты всё играешься со мной? У меня терпение заканчивается. Быстро рассказывай о дистанционном контроле.

– Я просто забыл… забыл, – заморгал профессор, – поверь, просто вылетело из головы. Значит, так… мы имплантируем политикам в голову чип-контролер, вот сюда, – он указал пальцем за ухо, затем, помолчав, икнул и, покосив пьяненькими глазками влево-вправо, шепотом сообщил: – А в ягодицу мы им устанавливаем компактное, размером с фасолину, дистанционное устройство с функциями приемника-передатчика, переключающего режимы. Причём они сделаны из такого материала, что не будут просвечиваться или звонить, например, на контроле в аэропорту или рентгене. Невидимка, ты понимаешь?

– Поподробнее, чего вы в задницу имплантируете?

– Мощное устройство, чтобы на больших расстояниях стало возможно дистанционно менять режим лояльности на чипе-контролере.

– Не понял! Разъясни, – разозлился я.

– Да это же элементарно, Майкл! При помощи дистанционного управления мы способны переключить режим лояльности на другого заказчика. В зад, тьфу, пардон, на устройство поступает комбинация цифр, и закодированный объект начинает лояльно относиться к пожеланиям нового хозяина.

Бинго! Вот это Питер Флеминг! Скромный музей, отель, ферма с коровками и дыньками, «Челопарк» с чудаками, «Альтернатива» с подопытными обезьянами и тут бабах! Получите-распишитесь, легким движением рубильника, вернее пульта, разом подчиняет себе всю мировую политическую элиту. Фюрер бы от зависти застрелился бы при рождении. Короче говоря, еще один дядя решил стать властелином мира. Смех и грех!

В общем, береги от безумцев планету, мать вашу! Да это же настоящая русская матрешка, тут одно в другом спрятано, но размах, каков размах! Дистанционное принятие нужных политических решений через жопы политиков, после чего люди будут говорить о них: «Они что там задницей думают?!» Конечно, не везде за ними народ пойдет, как крысы за дудочкой и обещаниями о светлом будущем. Но каков масштаб! Масштабище!

В голове опять раздался голос моего суфлера: «Спроси о Блоке XXX». Что-то я слышал о таком блоке ХХХ (три икс). Еще одна матрешка «Паноптикума»?

– Про блок ХХХ ничего не хочешь рассказать?

– Блок ХХХ стоит за забором. Я про него ничего не знаю, клянусь, это не мой уровень доступа, – Иоганн замахал руками, словно мух отгонял. – Одно скажу, что охраняется он как атомная электростанция. Мышь не проползет незамеченной.

– Кем охраняется, и у кого есть туда доступ?

– Доступ, само собой, у Кауфмана и Питера. Часть людей туда перевели с четвертого этажа, и я их с тех пор не видел. Внешняя и внутренняя охрана установлена лично Питером. Всё очень серьезно. Полнейшая изоляция!

Точно! Матрешка всем матрешкам матрешка, но даже теоретически сложно представить, что еще придумал гениальный Питер Флеминг.

Внезапно перед нами, как будто материализовался из воздуха, возник человек в темно-зеленом костюме в черную полоску с напыщенной физиономией и прилизанной набриолиненной головой. По моей классификации людей он относился к профессиональным прожигателям чужих денег.

– Здравствуйте, господа, – сказал он, присаживаясь к нам за стол, – у нас новый человек в «Альтернативе», а я ни сном, ни духом, так сказать, не в курсах. Кто разрешение давал на посещение? У нас по какому вопросу?

Иоганн молчал, я тоже не удостоил мажора вниманием. Наконец, Рихтер сделал глоток кофе и прервал паузу.

– Это Майкл Гросс, журналист. Он приглашен лично Питером из столицы для написания статей о нашем научном центре. А это…

Но хлыщ резко прервал:

– Погодите, Иоганн, но мне Вероника ничего не говорила! Почему я не в курсе? На вверенном мне объекте посторонний, это нонсенс!

Ох, не понравилось мне, как гаденыш произнес имя Вероники с этаким интимным придыханием близкого ей человека. Мерзавец мне сразу не понравился, но ничего, я знаю, как таких перцев под лавку загонять.

– А вы что молчите, Майкл? – обратился ко мне бонвиван. – Я здесь, между прочим, отвечаю за порядок, контролирую, так сказать, – он неопределенно повращал рукой, – процессы в «Альтернативе». Поэтому и спрашиваю о цели вашего присутствия.

Я посмотрел ему в глаза и металлическим голосом отчеканил:

– Интеллигентные и воспитанные люди, прежде чем сесть за стол, интересуются, не помешали ли они беседе, а также имеют привычку представляться по имени, прежде чем обратиться к людям. Я также думаю, что в обязанности графини Труа не входит о чём-либо докладывать вам. По поводу же моего присутствия в «Альтернативе» спросите лично Питера Флеминга, если, конечно, он сочтет нужным вам ответить.

Спесь с незнакомца слетела мгновенно, он явно не привык, чтобы с ним так бесцеремонно обращались.

– Меня зовут… зовут Филипп Гуанье. Извини, Майкл, просто… просто неувязка вышла.

– Запомните, я один из лучших журналистов страны и экономический обозреватель влиятельной газеты. От моих статей зависит процветание вашей компании, а вы, месье Гуанье, с неуважением ко мне отнеслись. Позже, если сочту нужным, я возьму небольшое интервью у вас и упомяну ваше имя в статье. Сейчас же будьте добры, не мешайте мне общаться с доктором Рихтером.