Читать книгу "Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен. Книга первая"

– Погоди, а белые пледы, они все из блока Иоганна Рихтера? – перебил я.

– Процентов девяносто. В гигантской мозготеке всегда можно найти излишки. Они у меня отличные помощники и бойцы, видел, как мы черных убийц в воздушном бою уделали? У нас два раза в неделю тренировки.

– Стоп, получается, я Шандору отдал шесть человек, и у них вертикальщики выкачают души? Лучше бы я их убил!

– Во-первых, «осьминоги» хотели тебя убить, а ты их захватил и обменял на Дэвида, а во-вторых, пленникам оставляют достаточно энергетики, и они будут работать в Уровне Предков. Так вот Шандор клянется, что никого не видел и, соответственно, тела твоих товарищей не сдавал вертикальщикам. Он мне врать не будет, потому что бесполезно. Возможен вариант, что твои парни напрямую попали к Леко и К, и те заберут у них энергетическую субстанцию. Ты сейчас занимайся своими делами, а я займусь твоими. Через два дня у меня встреча с Леко. Может, действительно они к ним попали.

У меня глаза стали влажными.

– Джеймс, миленький, пожалуйста, спаси их, – прошептал я.

Оуэл посмотрел на меня с сочувствием.

– Ты слишком не обнадеживайся. Шансы на спасение минимальны. Даже если их найдут у вертикальщиков, то вернуть их будет очень сложно. Кстати, ко мне отношение с их стороны несколько похолодало, когда я ушел из «Альтернативы» и поселился в пещерах, то они вышли со мной на контакт лишь через год. Но два вертикальщика продолжают обслуживать оборудование в лабораториях, только я пока так и не постиг, зачем им нужен проект «Паноптикум», с учетом того, что они по своим законам должны соблюдать строжайший нейтралитет и не вмешиваться в дела землян. Я думаю, именно поэтому в свое время они сделали некоторых людей избранными, чтобы через них проводить свои интересы. Поэтому считаю, что именно по этой причине твои предки, а теперь и ты, стали избранниками ВМ. Так, давай закончим на сегодня, а то у тебя из головы уже пар идет. Отдыхай и набирайся сил.

Мы вышли из уютного и хлебосольного дома Джеймса Оуэла. Под высоким сводом сияла электрическая луна и звёзды, освещавшие водную гладь Овального озера и его окрестности. Наступила подземная ночь.

Глава 17. Ночной рейд, или подлецу смерть к лицу

Утром после раннего завтрака я, Фред и Джеймс выслушали доклад разведчиков. Из полученных сведений узнали, что Питер Флеминг, окруженный до зубов вооруженными «осьминогами», находится в Шахматном дворце, и проникнуть на охраняемую территорию очень сложно. Прикинув, я решил, что проникнуть сложно, но возможно, если удастся отвлечь охрану.

В сам особняк можно попасть с обратной стороны, если залезть по дереву в окно туалета на втором этаже. Также из донесения следовало, что от поселения, где расположен еще один выход из пещер, до резиденции Питера по всем тропам стоят пикеты по два-четыре человека. Фред набросал схему «Альтернативы» и попросил разведчика обозначить расположение постов боевиков.

Один из пледов блока ХХХ рассказал лазутчикам, что обстановка в третьей зоне в последний месяц тревожная и нервозная, но каковы причины никто толком не знает, одно ясно, что хозяин кого-то сильно боится.

– Ладно, разберемся на месте, – сказал я. – Из руководства кто-нибудь появляется – Виктор, Санчо, Серхио?

– Серхио на месте, а Санчо и Виктора в «Паноптикуме» нет больше месяца, – прозвучал ответ.

– Майкл, я иду с тобой, – сказал Фред, – ты не спорь. Возьмем с собой двух надежных ребят, они служили в армии.

– Что с коммуникационным входом в здание, через который я сбежал? – спросил я.

– Перекрыт, – ответил плед.

– Через какой промежуток смена постов?

– Через три часа. Развозят пикетчиков на машине.

– Где самый крайний пост?

– Перед поселением.

– Отлично, с него и начнем.

Отпустив лазутчиков, я стал просчитывать варианты, как можно незаметно подобраться и проникнуть в охраняемое кучей народа здание, так как атаковать напролом, в открытую, понадобится отряд штурмовиков, да и то нет гарантии, что Питер не будет убит или не улетит на вертолете. Мне этот Иуда нужен живым и вменяемым, именно поэтому в течение нескольких часов мы тщательно разрабатывали план захвата Флеминга.

– Джеймс, оружие, гранаты, взрывчатка, всё есть в наличии? Если всё есть, то сегодня выходим в ночь, я готов. Вперед, труба зовет! – сказал я, подытоживая конец обсуждения операции.

– Порядок, всё есть в наличии. Форма «осьминогов» тоже имеется, – ответил он и положил на стол четыре комплекта одежды. – Кстати, по моим источникам сегодня вечером Серхио планирует встретиться с Флемингом на деловом ужине у него в гостях. Как мне подсказывает интуиция, у него накопилось много финансовых претензий к компаньону. Именно поэтому к нему приехала целая орава Гомесов. Наверное, они сильно соскучились по родственнику. Ты понял, Майкл?

– Да, ночь обещает стать нескучной. Сколько человек приехало к Гомесу?

– Больше тридцати человек, они появились под видом туристов в отеле, а Серхио их потом провел в третью зону.

– Хорошо, даже отлично, потому что враг Питера Флеминга – мой союзник.

***

Вечером Оуэл на лодке отвез наш маленький отряд к месту высадки. С нами пошли, бывшие служивые, два спокойных и уверенных парня. Мы высадились, простились с Джеймсом и спустя час поднялись в третью зону. Фред вывел нас из пещер не к дому Элен, а слева от холма, возвышающегося перед поселением.

– Пост «осьминогов» слева через триста метров, – доложил Фред.

Начало смеркаться. Солнце ушло за Медвежье ухо, предсказывая на завтра отличную погоду. Ну что ж, Майкл, вперед, вендетта зовет! Смущало меня лишь то, что я понятия не имел, как вести себя при встрече с Вероникой. Ладно, разберемся, если прорвемся.

Подкравшись бесшумно к посту, мы залегли в кустах и провели осмотр местности. Двое «осьминогов»: толстый верзила и коротышка, очень похожие на Малыша и Карлсона, призванных на службу, о чём-то оживленно говорили, размахивая руками. Не иначе выясняют кто сожрал втихаря варенье. Вооружены они были карабинами, по виду опытные и матерые. Я посмотрел на часы и определил, что через двадцать минут у них смена. Оценив обстановку, попросил Фреда пошуметь в кустах левее пикета, а сам обошел противника с правого фланга.

«Пора Рыжему обозначиться», – подумал я, и тут, как по заказу, кусты подозрительно затрещали.

– Зверь, что ли, там? Давай, посмотри! – скомандовал громила.

Его товарищ, держа карабин наперевес, нехотя отправился исследовать заросли. Мягко ступая по траве, я приблизился к боевику и вонзил ему под левую лопатку нож, при этом, страхуясь, чтобы избежать крика, прикрыл его рот ладонью.

Тем временем Малыш подошел к кустам и, прошуршав карабином в ветках, крикнул:

– Никого!

Когда он повернулся, то тихо ойкнул, встретив свою смерть от вонзившегося ему в грудь ножа. Быстро спрятав тела в кусты, мы вдвоем с Пьером, крепким парнем невысокого роста, заняли место ликвидированных «осьминогов» для встречи гостей.

Стемнело. Где-то ухнул рассерженный чем-то филин. В ответ осуждающе затараторили две встревоженные птицы. Им, тявкнув, ответила недовольная лисица, вышедшая на промысел. Вдалеке, видимо, чтобы поддержать склоку, взвыл шакал. Охлаждая спорщиков, по лесу пробежался легкий ветерок. На время наступила зыбкая тишина.

Ночь, союзница разведчика и всякой лесной нечисти, вступила в свои законные права. Издалека послышались звуки двигателя, и вскоре «гелендваген», лихо развернувшись на поляне, метрах в пятидесяти от поста остановился, не выключив фар. Плохо. Но плевать. Справимся.

Мы с Пьером, надвинув фуражки на лоб, спокойно стояли у зарослей в форме «осьминогов».

– Жюль, Поль, вы чего не идете? Решили остаться? Мы не против, – гоготнул сменщик, направившийся к нам с напарником.

Я зашел за кусты и, приглушив ликующий голос, позвал:

– Мужики, скорее идите сюда! Смотрите, мы тут кабана завалили! Сейчас просто офигеете! Быстрее идите!

– Да ты что? Давай тушу разделаем и ночью шикарное жаркое забацаем! – обрадовались они.

Оба обошли кусты и зашли в заросли, чтобы посмотреть на трофей. Там любители жаркого, получив по удару ножом, рухнули на землю, заняв место виртуального кабана.

Мы с Пьером, взяв левее света фар, двинулись к машине. В «гелендвагене» играла итальянская музыка, и… сидели еще три боевика. Чёрт! Накладочка вышла. Ладно, плевать, не впервой.

– Бери водителя, – шепнул я Пьеру, а сам стал обходить «гелик» сзади.

Пассажиры, ничего не подозревая, продолжали общаться. В мгновение я заскочил в машину сзади через багажник и оглушил левого «осьминога» рукояткой пистолета по затылку. Правый пассажир не успел даже повернуться, как из перерезанного горла хлынула кровь. Пьер тоже отработал отлично, ударив водителя ножом под сердце. Работаем, Майкл, работаем.

– Трупы убрать в кусты! Раненого связать и засунуть туда же, – скомандовал я и подумал: «Ну, твари, всё-таки разбудили во мне зверя. Ну, Флеминг и К, ждите в гости своего друга Майкла Гросса!»

Только зачистили территорию, как появились пледы.

– Какие будут распоряжения? – спросил один из них.

– Двое летите к главофису и проверьте, есть ли на стоянке внедорожник с закрытым верхом. Остальные живо прыгайте в машину, сейчас прокачу вас с ветерком.

Разведчики радостно пискнули и залетели в багажник, а я сел за руль и нажал на акселератор.

– Ну что ж, начинаем веселый карнавал, будет радостно и вам, и нам! – пообещал Фред.

Мы проехали всего с километр, когда в свете фар появились трое вооруженных «осьминогов». Пришлось затормозить и приготовиться действовать по ситуации.

– Пароль! – потребовал один из них.

Я вопросительно посмотрел на Фреда, но тот в ответ лишь пожал плечами.

– Пароль!

– Спрут жив всегда, – прошептал мне в ухо плед.

Поморщившись от мафиозного романтизма и по-быдлячьи сплюнув в окно, я громко выругался по-итальянски и с небрежностью ответил:

– Спрут жив всегда.

– Да будет так, – ответил патрульный и пропустил нас.

Через пять минут прибыл разведчик из главофиса и доложил:

– На парковке стоят три машины, одна из них – «гелендваген». Рядом в курилке находятся трое «осьминогов», возможно, водители.

Не доезжая до офиса, мы остановились и съехали с дороги, затем я с Пьером пробрался через кусты жимолости к стоянке. Там трое бойцов, держа в руках банки с пивом, сидели в беседке и увлеченно обсуждали какой-то матч. Вояки явно не спешили прекращать разговор, поскольку, лично проверено мною не раз, по стандартному сценарию задушевных мужских бесед ожидалось, что после футбола начнут говорить о ставках и женщинах. Случай ускорил развязку. Один из любителей пенного напитка, решив опорожнить мочевой пузырь, зашел за беседку в кусты, и уже через секунду оглушенный повалился мне на руки. Из темноты появился Пьер, он перехватил тело и потащил в заросли.

Спустя пять минут собеседники вспомнили о друге и, гогоча, заорали:

– Люсьен, Люсьен, тебе что помочь? Может шланг нужно поддержать?

– Мужики, мужики! Вот это да! Идите сюда, смотрите-смотрите! – заинтриговал я приглушенным голосом курильщиков. – Здесь такая хохма!

Мужики тут же вышли из-за угла беседки, предвкушая веселье, и протиснулись между кустов. Одного оглушил я, а второго – Пьер. Напарник достал буксировочную веревку из машины, и мы крепко связали их, не забыв заткнуть рты. Так, порядок. Далее без лишних угрызений совести конфисковали внедорожник и выехали со стоянки. Вслед нам последовал Фред на второй машине. Миновав лесную дорогу, остановились на поляне в километре от резиденции Флеминга. Я решил подстраховаться и отправил пледов разведать обстановку.

Вскоре они вернулись и доложили:

– Расклад следующий: не доезжая двухсот метров до резиденции, на т-образном перекрестке стоят два армейских «гелендвагена». В каждом находится по три человека. Машины стоят вплотную друг к другу багажниками. По сравнению со вчерашней ночью ситуация без изменений.

– Тогда действуем по плану, – сказал я, и в двух словах повторил задачу Пьеру и Жюлю.

На двух «гелендвагенах» проехали через лес к дороге, ведущей к т-образному перекрестку. До пикета оставалось метров пятьсот. Пьер с Жюлем взяли автоматы и отправились на указанную мной позицию, а я в своей машине тщательно установил взрывчатку и сел за руль. Ну! С Богом!

Я осторожно тронулся с места, а Фред последовал за мной на расстоянии двухсот метров. Фары не включали, чтобы незаметно приблизиться к противнику, но лунный свет и так хорошо освещал узкую грунтовую дорогу. Вскоре стали видны силуэты двух патрульных «гелендвагенов», но к счастью, меня до сих пор не заметили.

Когда до пикета осталось метров сто, моя нога плавно нажала на педаль акселератора. За пятьдесят метров до противника я максимально увеличил скорость и, выждав, на счет раз-два-три, как на учениях, выпрыгнул на ходу из машины.

Сгруппировавшись, приземлился на грунтовку и скатился с дороги в кювет. Тут же вжался в траву, закрыв глаза и уши. Спустя пять секунд машина, начиненная мощной взрывчаткой, врезалась в автопикет, и раздался оглушительный взрыв. На меня посыпались земля, мелкие камни и мусор, а ночная темнота озарилась пламенем пожара. Сразу же раздались вопли и стоны раненых. Что, ублюдки, не ждали?

Тут же неподалеку раздалось бабах! Бух! Бабах! Бух! Это дуэт Пьера и Жюля закидывал через забор гранатами и дымовыми шашками двор резиденции. В ответ раздалась хаотичная бессмысленная стрельба. Когда подъехал Фред, я, выскочив на дорогу, вмиг залез на «гелендваген» и распластался на его крыше. Рыжий передал мне рюкзак и максимально нажал на педаль. Машина стала быстро набирать ход, но оглушенные и раненые пикетчики, никак не отреагировали на нас, тем более, мы были на трофейном внедорожнике. Вскоре мы подскочили к Пьеру с Жюлем и те, мгновенно выскочив из кустов, забрались в кабину. Далее «гелендваген» проехал сквозь клубы дыма до конца забора резиденции Флеминга и остановился.

Соратники только успели пожелать мне удачи, как я, набросив спальный мешок на колючую проволоку, прыгнул на него и перемахнул через высокие бетонные плиты. Приземлившись в колючих кустах шиповника в дальнем углу двора, сразу стал пробираться через дымовую завесу к зданию.

У центральных ворот продолжалась нервная стрельба, а ночная темнота озарялась яркими всполохами горящих машин. Не теряя времени, я вскарабкался по дереву к окну второго этажа. Из помещения лился мягкий голубой свет. Заглянув, проверил, точно ли это туалетная комната. Да. Она. Точно. Спасибо пледам-разведчикам. С минуту выждал. Никого. Пусто.

Звон разбитого стекла на фоне стрельбы и криков показался жужжанием рассерженной мухи. Открыв окно, залез внутрь помещения. Осторожно приоткрыл входную дверь. Прислушался. Из холла первого этажа доносились крики, хаотичные команды и ругань, словно «осьминогов» накрыла целая рота коммандос. Так, интересно, а Питер у себя в кабинете? Куда же делись пледы?

Не успел подумать, как раздался голос из окна:

– Третий этаж, третье окно справа.

Прикинул. Это кабинет Питера. Очень хорошо. Пошел к лестнице, по которой я убегал отсюда более месяца назад. Поднялся на третий этаж и осторожно выглянул. В полутемном коридоре, освещенном дежурным светом, у двери в кабинет стояли два охранника в гражданской одежде с бейсболками на голове. Пришлось отступить. Чёрт! Как я мог забыть о Каине с Авелем? Неужели это они? Раз они охраняют Питера, то мой план близок к провалу, поскольку это не пофигисты – «осьминоги». Сладкая парочка хорошо знает мои возможности. Но что мне делать? Они сразу, даже в форме «осьминога» меня вычислят.

Думай, Майкл, думай. Ты в тридцати шагах от цели. Сейчас шуметь нельзя. Мне нужно захватить Флеминга живым, и пообщаться с ним наедине. Если бы не это, то можно было просто швырнуть гранату, и прощай цепные псы хозяина. Стоп, но почему нельзя…

Я достал гранату и аккуратно снял проволочное кольцо с предохранителя. Изготовился. Раз, два, три. Пошел! Открыл дверь и, не доставая чеки, катанул убийственный подарочек под ноги телохранителям, которые с ужасом смотрели на приближающуюся к ним смерть. Надо признать, что реакция у парней была отменная. Они, точно в соревнованиях по синхронным прыжкам, одновременно рухнули на пол и закрыли руками головы. Сейчас им стало не до охраны тела хозяина. Жизнь в магазине не прикупишь и в банке не займешь. Здесь Земля, а не Вертикальный мир.

В три секунды я оказался у распростертых тел, слившихся с паркетом. Больше им не суждено стать ногами на грешную землю, поскольку два удара ножом под левую лопатку оборвали их жизнь. Повернул одного из поверженных. Посмотрел. Изо рта течет кровь, глаза стекленеют. Не Каин. Перевернул второго. Не Авель. Другие.

Выдохнув, попытался обуздать ярость, вспыхнувшую в каждой клетке моего организма. Дикую ярость. Звериную. Неконтролируемую. Еще глубокий вдох-выдох. Спокойно, Майкл, спокойно. Рука, державшая «Люгер», сильно дрожала. Спокойно. Вдох-выдох.

Спокойно, Майкл. Раз, два, три. Пошел! Я снял предохранитель и, открыв дверь, вошел в кабинет уже спокойным. Уверенным. Непоколебимым. Безжалостным.

Флеминг стоял у окна и смотрел на догорающие машины. Услышав шаги, хозяин «Паноптикума» повернулся ко мне и увидел нацеленный на него пистолет. Его лицо исказил примитивный человеческий страх. Он боялся. Сильно. Унизительно сильно. Я первый раз видел матерого и уверенного в себе волчару в таком состоянии.

– Здравствуй, Питер. Поговорим? – предложил я, при этом мой голос из-за ненависти всё-таки дрогнул.

Он только открыл перекосившейся рот и что-то хотел сказать, как сзади раздался выстрел, оглушивший меня и заставивший отпрянуть в сторону. Наклонившись немного вперед, обескураженный Питер с детским любопытством рассматривал испачканную кровью ладонь, а на его груди по белой ткани расплывалось алое пятно, затем раненый неуверенно сделал шаг вперед и, взмахнув руками, рухнул подбитой птицей. Отлетал свое…

– Здравствуй, Майкл! Давно не виделись да вот свиделись, – раздался знакомый голос. – Согласись, что подлецу смерть к лицу.

Не ответив, я молча смотрел на тело Питера Флеминга. На моих глазах произошло крушение умного, дьявольски хитрого комбинатора, планировавшего стать властелином мира и находившегося в шаге от бессмертия. Даже сейчас у него есть шанс сохранить свой разум, благодаря чудо-технологиям профессора Кауфмана, но желающих спасти хозяина в этом кабинете точно не найдется.

– Здравствуй! Убить Питера должен был я. Он погубил моих друзей и предал меня.

Серхио, держа пистолет в руках, прошел к столу уверенной походкой, оставив у входной двери толпу Гомесов с тёмными волосами и смуглой кожей.

– Сдай оружие, так как нам надо с тобой плодотворно пообщаться, – сказал он.

Один из его сородичей, обыскивая меня с ног до головы, одобрительно кивал, затем сложил весь мой арсенал на стол и сказал:

– Профессионал. Всё по делу, видно, что хорошую школу прошел. Ты всё отдал?

– Я могу тебя убить голыми руками, – успокоил я его, – их тоже заберешь?

Испанцы уважительно засмеялись, а Серхио комфортно, по-хозяйски расположился в кресле Питера и сказал:

– Присаживайся, Майкл. Где этот долбаный доктор Розенбляд? Поторопите его.

– Вон идет, – ответил один из Гомесов.

Зашел белый, как его халат, перепуганный Отто с помятым беретом на голове в сопровождении четырех человек с каталкой.

– Доктор, займитесь телом, – распорядился Серхио, – вы знаете, – он хохотнул, – как его лечить. И чтобы ни одной капли информации не упустили, всё перекачивайте. Понятно?

Из-под берета по меловому лицу Отто ручейками струился пот, отчего он походил на белую кастрюльку с выкипающей из-под крышки водой. Тело Питера положили на каталку, и я в последний раз увидел безжизненное лицо несостоявшегося владыки мира.

– Оставьте нас, – сказал Гомес родичам и, встав, налил в два бокала виски, затем расположился в кресле и закурил. – Майкл, ты сказал, что именно ты должен был его ликвидировать, – начал он, – пожалуйста, поздравляю, я у тебя не забираю лавры убийцы великого и ужасного Флеминга. Ты для всего человечества останешься благородным мстителем, убившим виновника гибели твоих друзей. Все тебе будут аплодировать стоя, во главе со мной. Кроме, Майкл, разумеется, полиции и судьи. Поверь, блюститель закона со слезами на глазах от чистого сердца впаяет тебе минимум лет десять, несмотря на все смягчающие обстоятельства. Кстати, спасибо тебе за помощь. Мы всё ломали голову, как пронести оружие на дружеский ужин и обезвредить охрану. А тут вдруг, откуда ни возьмись, Рэмбо появись!

Серхио захохотал. Настроение у него улучшалось с каждой минутой.

– Ладно, вернемся к твоему тюремному сроку. Тебе, мой друг, придется отдохнуть, многое переосмыслить, так сказать…

– Или?

– Ах да! – он довольный улыбнулся. – Люблю умных и сообразительных людей, Майкл. Или ты будешь продолжать выполнять условия контракта с «Паноптикумом»: писать статьи и очерки, тем самым, поднимая имидж компании до космических высот. Плюс мы сохраним с тобой дружеские и теплые отношения.

– Некролог Питеру Флемингу тоже мне писать?

Гомес рассмеялся искренне и от души.

– Ты мне всё больше нравишься, Майкл Гросс. А не надо писать некрологов живым людям. С чего ты решил, что Питер Флеминг умер? Сейчас его этот, как его там, Розенблуд вылечит, подштопает, и он снова поведет нас к светлому будущему «Паноптикума».

Серхио попытался спародировать мимику Питера и снова захохотал.

Молча я смотрел ему в глаза и пытался прочесть, просчитать его игру, а он выжидательно, с интересом наблюдал за мной. Чему-то усмехнувшись, Гомес встал и вновь налил виски. Выпили. Ничего не говоря, я подошел к окну и, посмотрев во двор, вспомнил сладкую обнимающуюся парочку. На душе моей сразу же стало мерзко и гадостно, словно наступил на собачье дерьмо, замаскированное в изумрудной траве.

– Где Вероника?

– У нас… в надежном месте.

Понятно, Гомесы подстраховались и взяли принцессу «Паноптикума» в заложники, чтобы я стал посговорчивее.

– Ну, так что скажешь, Майкл?

– Санчо? – спросил я, вместо ответа.

Серхио подпрыгнул в кресле и зааплодировал.

– Бинго! Браво! – от крика из-за двери высунулся встревоженный очередной Гомес, но Серхио небрежным жестом от него отмахнулся. – Да, не зря Флеминг хотел тебя подтянуть в «Паноптикум». Я, честно говоря, противился и думал, что это старческая прихоть. Но нет, волчара в людях разбирался, только вот с Гомесами промашку дал упрямый скряга. Ладно, забыли про него. Итак, Майкл, резюмируем. Ты остаешься с действующим контрактом сотрудничать с «Паноптикумом» – раз. В дальнейшем предлагаю тебе место в руководстве – два. Нас ждут великие дела – три. Родственникам твоих друзей скажешь, что вы пошли в поход по пещерам, и ты отбился от них, а они без тебя пропали – четыре. Сегодня же ты едешь домой, а завтра появишься в редакции и там всех успокоишь, а то они нас затерроризировали, выясняя, куда ты пропал – это пять. Ну и главное, ты поступил как настоящий мужчина, так что снимаю шляпу. Ну как, договорились?

– Где Вероника?

– Не переживай, когда ты через несколько дней вернешься, то увидишь свою невесту. Ничего с ней не случится, даю слово Гомеса. Вот тогда мы сядем и спокойно всё обсудим, как нам дальше жить-поживать, – он подмигнул мне. – Ух! Погуляем на вашей свадьбе по высшему разряду! Обещаю!

От его слов у меня ёкнуло в груди.

– Где, кстати, этот, как его, болтун Гуанье? – с небрежностью в голосе произнес я.

– Погиб под телом месье Анри Жульена, – рассмеялся Серхио, потом, посерьезнев, ответил, – не знаю, пропал куда-то, исчез. Кстати, а документы ты куда спрятал? – спросил он, подготовив на десерт главный вопрос.

Я с недоумением на него посмотрел и развел руками.

– В смысле «спрятал»? Документы должны находиться у Питера. Он, как только узнал где они, сразу же начал охоту за нами и дал приказ уничтожить меня с друзьями.

– А у меня другая информация: у Кауфмана документов не оказалось, и Питер приказал брать тебя только живым, потому что компромат остался у тебя.

Серхио на меня смотрел уже без дружеской улыбки.

– Он несколько раз менял указания, я сам по трофейной рации слышал, но последний приказ «осьминоги» получили четкий – мочить нас всех. Именно поэтому нас в упор и расстреляли в лодках. Меня ранило, и я чудом остался жив, а друзья погибли. Документы хранятся точно у него, а то какой смысл было убивать меня? Это прямое доказательство, кстати, он последний месяц всё время мутил, – с уверенностью сказал я, глядя ему в глаза, а потом снял куртку и предъявил доказательство в виде свежего шрама от пули.

– Н-да. Согласен, убивать тебя было неприемлемо в данной ситуации, – кивнул Серхио. – Ладно, спросим у «осьминогов», если только ты их всех в катакомбах не положил, хотя зачем нам они? Сейчас Розенблюд всю информацию с его мозгов выкачает, – сказал он, усмехнувшись. – Ты когда поедешь домой?

– Сейчас же.

– Мы обо всём договорились, Майкл? – он встал и протянул мне руку.

– Да, – ответил я, пожимая его руку, – конечно. Понятно, что ты, рассказывая про тюрьму, меня по-детски разводил, так как Флеминг жил, Флеминг жив и Флеминг будет жить, но я согласен, иначе я здесь не смогу до конца разобраться с делами.

Серхио расцвел белозубой улыбкой, и в этот момент зашел один из Гомесов и доложил:

– «Осьминогов» всех зачистили, теперь их вывозим на кладбище убийц.

***

Спустя полчаса я выехал на своей машине домой и уже в полдень зашел в свою квартиру, где отсутствовал почти два месяца. У меня кружилась голова, сильно знобило и тошнило, а тело походило на не первой свежести отбивную, пролежавшую пару недель в холодильнике, так как до сих пор давали о себе знать похождения в катакомбах и горе от утраты друзей.

В первую очередь, чтобы прийти в себя, мне пришлось залезть под горячий душ, где я долго стоял, пытаясь смыть жуткие воспоминания о Чаке, Дэвиде, Вэле…

У меня сдали нервы, и я, не сдерживаясь, завыл по-волчьи, скрежеща зубами. По моему лицу текли слезы отчаянья, которые соединившись с ручьями воды, глухо бились о дно ванны, а затем стекали в сливное отверстие и уносились по канализационным трубам вместе с человеческим дерьмом, грязью и пеной.

Выйдя из ванны, выпил бокал коньяка и залез под шерстяное одеяло. Господи, как же мне теперь жить? Впереди пустота. Я не мог представить, как буду обзванивать родителей друзей, что скажу жене Вэла и его детям. Впереди безнадежность. Полная.

Господи, за что мне всё это? Никогда не думал, что меня можно чем-то сломить. Конечно, еще теплилась надежда, что парни могли попасть к вертикальщикам, и Джеймс с ними сможет договориться. Но я понимал, что это просто самообман и защитная реакция, чтобы окончательно не свихнуться. Мне нужно смириться с тем, что мужиков не воскресить. Никогда. Что еще мне остается делать? Флеминг убит. Миссия выполнена. Больше я не хочу жить. Не хочу! Безумие, теперь вот мой удел на ближайшие годы. Так зачем мучиться?

Накрыв голову подушкой, я забылся страшным, кошмарным сном.