Текст книги "Куропаткин. Судьба оболганного генерала"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kuropatkin-sudba-obolgannogo-generala-171810.jpg)
Автор книги: Андрей Шаваев
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Осуществляя контроль за подготовкой и работой военно-научных экспедиций, обрабатывая с помощью делопроизводителей Азиатской части Главного штаба приобретенные нелегким трудом оперативно-разведывательные материалы, действительный член Императорского Русского географического общества полковник А.Н. Куропаткин не запускал собственную научную работу, тем более, что того напрямую требовали обязанности профессора Академии генерального штаба. За год послевоенной службы в Петербурге им подготовлено к печати три работы по военной статистике.
Работа «Очерки Кашгарии» издана в 1878 году в типографии В.А. Полетики.
В 1879 году Российское географическое общество публикует значительно расширенную и дополненную версию монографии под несколько измененным названием – «Кашгария. Историко-географический очерк страны, ее военные силы, промышленность и торговля». Объем книги вместе с приложениями и картами составляет 435 страниц.
В первой главе, где автор представляет географический очерк Кашгарии, описан характер местности, гор, рек, пустынь и оазисов, путей сообщения. Дана классовая характеристика населения страны, рода занятий жителей, их быта, одежды, пищи, языка и религии.
Во второй главе исследованы особенности административно-территориального деления и иерархия чиновничьего аппарата, налоговая политика и реакция населения на ее проведение на местах по причине регулярных злоупотреблений сборщиков податей.
Третья глава посвящена торгово-экономическим вопросам, детально описаны положение торговцев в Кашгарии, особенности кредитно-финансовых отношений, имеющие хождение денежные знаки, единицы меры и веса, главные предметы внешней и внутренней торговли, отдельно выделен фактор несоразмерности ввоза товаров с их вывозом. Проведен анализ торговых операций Кашгарии с Россией и Индией с обращением внимания на нежелательность для России имеющегося дисбаланса.
В четвертой главе дан исторический очерк Кашгарии от первого завоевания страны китайцами до господства арабов, монголов, владычества джунгаров.
В пятой и шестой главах описываются восстания коренного населения против правительства китайской империи в 1825–1870 годах и обстоятельства прихода к власти Якуб-бека.
В седьмой главе подробно исследованы организация, комплектование, довольствие, вооружение, обученность и особенности тактического применения кашгарских войск.
В восьмой главе изложены взгляды автора на значительно усложнившуюся после гибели Якуб-бека военно-политическую обстановку в Кашгарии на настоящий период времени, перспективы ее развития в контексте отношений с Россией, дана оценка политики китайских властей по отношению к кашгарскому населению.
Куропаткин пишет:
«…с овладением китайцами Кашгаром борьба еще не была кончена.
…если в Кашгарии явится энергичный противник китайцев, он наделает им много хлопот и затянет замирение страны еще на годы…».
Отметим, анонсированные профессором кафедры военной статистики Академии Генштаба Куропаткиным 140 лет назад сложности при «замирении» мусульманского населения Синьцзяна так и не решены, по существу, до настоящего времени. Китайская империя, только уже не цинская, а красная, коммунистическая, и в XXI веке продолжает попытки наведения порядка в бурлящем с начала века XIX китайском Туркестане, однако центральное пекинское правительство по-прежнему весьма далеко от того, чтобы окончательно задушить продолжающееся два столетия сопротивление национально и конфессионально ориентированных уйгуров и дунган.
Примерно в том же методологическом стиле, что и «Кашгария», выдержана вышедшая из-под пера Куропаткина в 1879 году работа «Туркмения и туркмены». Небольшая по объему, всего 60 страниц с картой, она содержит военно-статистическое описание Туркменской степи, прилегающего к побережью Каспийского моря с востока Закаспийского края и бассейнов рек Атрек, Аму-Дарья, Мургаб и, частично, Герируд и Гюрген. Автор показывает возможные маршруты передвижения между населенными пунктами, расположенными в Закаспии, Хиве, Бухаре, Персии и Афганистане. Дана обобщенная этнопсихологическая характеристика коренных народностей, издавна населяющих Туркмению, – иомудов, текинцев, их обычаев, отношения к религии и, разумеется, к России. На основании личных наблюдений Куропаткиным отмечено, что в 1875 году в Красноводске текинскими представителями заявлено, «что все текинцы, кроме немногочисленного числа беспокойных и дурных людей, изъявляют совершенную покорность и преданность русскому правительству и готовы подчиниться всем нашим требованиям». Между тем данное утверждение Куропаткина расходилось с практикой: текинцы отчаянно бились с русскими за свою независимость и были окончательно усмирены только в 1881 году. Очевидно, научный метод личного наблюдения не всегда дает объективную картину предмета исследования.
Автор разделяет туркмен по образу жизни на кочевников и полуоседлых. Первые занимаются скотоводством, вторые, составляющие беднейшую часть населения, – земледелием. Помимо людей труда в описываемой местности широко распространены разбойные банды туркменских кочевников, для защиты от которых, по словам Куропаткина, «правительства Афганистана и Персии организовали в пограничных и внутренних местностях военную охрану, которая если и не всегда достигала цели, то все же во многих случаях туркменские шайки вернутся обратно не только без добычи, но даже с потерями».
Почетная и престижная служба в Северной столице на глазах у членов императорской фамилии, высокого военного начальства и ослепительная, под восторженные взгляды офицеров-слушателей профессорско-преподавательская карьера в Академии генерального штаба прервалась для сторонних наблюдателей, искренних доброжелателей и поедаемых собственной желчью завистников Алексея Николаевича неожиданно и на первый взгляд спонтанно.
Никак не вынужденно, не под давлением обстоятельств непреодолимой силы, а исключительно по собственному желанию и поддавшись на настойчивые уговоры командующего войсками Туркестанского военного округа и генерал-губернатора Туркестана фон Кауфмана, полковник генерального штаба Куропаткин, казалось бы, вопреки карьерной логике и здравому смыслу покинул центральный аппарат военного ведомства и стремительно зашел на свой третий среднеазиатский вираж, уйдя с генеральской должности в Главном штабе командиром стрелковой бригады за тысячи верст от дома, променяв изысканный и грациозный Петербург на изнывающий от зноя и пыли, негостеприимный для чужаков и совершенно некомфортабельный для европейского человека Ташкент.
Глава 8
Комбриг
14 августа 1879 года полковник генерального штаба Алексей Николаевич Куропаткин получает назначение на должность командующего Туркестанской стрелковой бригадой. Бригада – это тактическое соединение, занимающее промежуточное положение между дивизией и полком. В Российской армии стрелковые части, в отличие от пехотных, не образовывали полков; стрелковые батальоны, существовавшие на правах отдельных частей со своими боевыми знаменами, сразу сводились в бригады. Всего в Российской армии стрелковых бригад было восемь, из них шесть дислоцировались в западных военных округах, одна – на Кавказе и одна – в Ташкенте.
Туркестанская бригада была образована в 1870 году и состояла из четырех стрелковых батальонов. Все батальоны имели пусть и непродолжительную, но славную и событийную военную историю, а также окропленные кровью погибших и раненых солдат и офицеров боевые традиции:
• 1-й стрелковый батальон, в котором Куропаткин начинал свою офицерскую службу юным подпоручиком, участвовал во всех военных кампаниях 1860-1870-х годов в Туркестане, удостоен Георгиевского знамени.
• 2-й стрелковый батальон, сформированный 10 декабря 1853 года, находился в составе Балтийского корпуса, дислоцировался в Варшаве, личный состав подразделения принимал участие в подавлении Польского восстания 1863 года, после передислокации в 1870 году в Ташкент задействован в Хивинском и Кокандском походах, удостоен Георгиевского знамени.
• 3-й стрелковый батальон вел свою историю с 8 августа 1855 года, входил в состав Балтийского корпуса, квартировал в Виленском, а затем в Московском военном округе, после перевода в Туркестан участвовал в Хивинском походе.
• 4-й стрелковый батальон, сформированный 6 декабря 1856 года в Тамбове, отметился на Кавказской войне 1859 года, особо отличился при взятии Гуниба, после перевода в Туркестан участвовал в Хивинском походе.
Сложностей в командовании подчиненными боевыми частями Куропаткин не испытывал, для пребывавших в строю бывалых ветеранов Туркестана он оставался своим, выросшим в должностях и чинах на их глазах, в сражениях и боевых походах, бесстрашным и решительным, честным и порядочным, спокойным и рассудительным, строго соблюдающим нормы офицерской чести, старшим по должности и званию, но не по возрасту, надежным боевым товарищем. Ореол славы, добытый во время Русско-турецкой войны, еще более упрочил его и без того высокий авторитет, а повседневная забота об условиях службы и проживания, обеспеченности обмундированием и питанием нижних чинов не могла не вызвать любви и почитания простых солдат и унтер-офицеров.
Во время Русско-турецкой войны Куропаткин занимал должность начальника штаба дивизии. В стиле руководства соединением он много перенял у Скобелева: мастерство рекогносцировки местности, повышенное внимание организации боевой выучки и огневой подготовки личного состава, боевой спаянности частей, тщательная отработка приказов и круглосуточный контроль за их исполнением с элементами внезапной проверки. Опыт прошедшей войны командующий бригадой внедряет в практическое обучение своих частей, теоретические занятия сменяются тактико-строевыми, полевыми. Как и Суворов, он учит войска тому, что необходимо на войне, – учебная отработка действий батальонов и рот в наступлении, обороне и на марше проходит в условиях, максимально приближенных к боевым, и всегда при личном участии комбрига.
Находясь в административном центре генерал-губернаторства, в Ташкенте, постоянно на виду у руководства Туркестанского округа, в поле зрения столичных инспекций, полковник Куропаткин, как и прежде, не забыт и не обделен высочайшими наградами – в 1879 году он удостоен ордена Святого Владимира III степени с мечами.
Плацдарм в КульджеВ начале 1880 года взорвалась мина, заложенная при заключении Ливадийского договора с Китайской империей, – резко обострился территориальный вопрос, поставивший Россию и Китай на грань войны: вполне ожидаемо для прогнозировавшей неискренность и вероломство китайцев российской военной разведки, но вопреки самоуспокоению МИДа в Пекине отказались ратифицировать Русско-китайский договор, заключенный в сентябре 1879 года.
Видный российский юрист-международник Федор Федорович Мартенс по этому поводу писал: «Военная партия, принудившая пекинское правительство отказать в ратификации трактата, подписанного в Ливадии, очевидно, воспользовалась глухим, но глубоким волнением, уже издавна охватившим население Китая и направленным против иностранцев и всех европейских наций, когда-либо прежде заключавших международные трактаты с Китаем… Ливадийский трактат стал для них каплей воды, переполнившей через край чувство несправедливостей, жертвою которых стал Китай. Нынешнее недоразумение никогда не возникло бы между Россией и Срединной империей, если бы китайцы не были вынуждены ненавидеть иностранцев, постоянно не уважающих их самые неоспоримые права…».
В Главном штабе закипела подготовка к военному столкновению, вероятных театров военных действий предполагалось два – на восточном участке русско-китайской границы в Маньчжурии и на западном в Синьцзяне. По поводу Синьцзяна штаб Туркестанского военного округа прогнозировал, что боевые действия в силу погодных условий и непроходимости высокогорных перевалов не смогут начаться ранее апреля 1880 года. Предлагалось нанесение по китайской армии превентивного удара либо осуществление таких масштабных демонстрационных действий сухопутной армии, которые могли бы остудить разгоряченные головы полководцев Поднебесной империи, в аффективном запале выразивших намерение «дойти до Петербурга».
Кауфман докладывал в Военное министерство: «На борьбу с китайцами я не могу не смотреть весьма серьезно. Неистощимое терпение китайцев, их огромные, сравнительно с нашими окраинами, средства, воинственность, возбужденная между ними недавними успехами в борьбе с дунганами и Якуб-беком, хорошее вооружение и организация их войск, наконец, многомиллионность и богатство народа делают китайцев в настоящее время врагом весьма сильным и опасным. Война с Китаем может протянуться многие годы, если только успех наш будет колеблющийся и мы не будем в состоянии сразу нанести им такой удар, от которого рухнет власть их в Кашгарии и Джунгарии. Всякое промедление дает китайцам возможность увеличивать свои средства и уменьшает наши шансы на успех…».
Позицию Кауфмана поддержал преемник Куропаткина на должности заведующего Азиатской части Главного штаба полковник Л.Н. Соболев, полагавший, что война с Китаем «есть одна из самых трудных политических и военных задач, так как невозможно и думать окончить ее одним ударом». С целью уточнения разведывательных данных 12 июня 1880 года Соболев подготовил рапорт «Представление на посылку в Азию офицеров генерального штаба для получения сведений о приготовлениях Китая к войне с Россией».
Из частей Туркестанского и Западно-Сибирского военных округов генерал Кауфман сформировал мобильную войсковую группировку в составе 7500 человек стрелков и пехоты, 3500 кавалерии и казаков, 46 артиллерийских орудий, 8 ракетных станков и 3 мортир.
С 7 июня 1880 года по 1 ноября 1880 года полковник Куропаткин – начальник северного авангарда Кульджинской оперативно-войсковой группы.
По сформированному плану и расчету сил средств 1-й и 3-й стрелковые батальоны Туркестанской стрелковой бригады, усиленные казачьим отрядом и артиллерией, выдвигались непосредственно в Кульджу, 2-й батальон направлен в Верный, где находился в резерве командующего округом в готовности подкрепить находящиеся в Китае войска на наиболее угрожаемом направлении, 4-й батальон оставался в месте постоянной дислокации в Ташкенте.
Командованием Туркестанского округа смешанному отряду полковника генерального штаба Куропаткина поставлена задача дислоцироваться в северном авангарде Кульджинской группы войск с целью организации обороны и удержания в случае наступления китайских правительственных войск горного хребта Борохоро. Местность, предназначенная для обороны, представляла собой протяженный более 200 километров, изрезанный ущельями хребет, гребень которого лишен всякой растительности и частично покрыт ледниками, максимальные высоты достигали порядка 4000 метров. От подошвы до гребня – сплошные заросли ели вперемежку с лиственным лесом и кустарниками, сами горы окружает каменистая степь.
Практику боевых действий в горах Куропаткин получил в 1876–1877 годах на Балканах, поэтому модель вероятных действий противника представлял себе наглядно. Главное внимание командующий бригадой уделил надежному оборудованию района обороны в инженерном отношении. Помог опыт Русско-турецкой войны, когда под руководством Скобелева он, как начальник штаба дивизии, занимался организацией фортификационного обеспечения занимаемого участка осады Плевны с целью исключения прорыва окруженной группировки противника, когда планировал, организовывал и участвовал в преодолении горных вершин, стремясь вывести русские полки через Балканские вершины на Иметли.
Согласно свидетельствам участников кульджинской эпопеи, по приказу полковника Куропаткина: «…топографы снимали инструментально занятую местность…, прокладывались тропинки и разрабатывались дороги для прохода артиллерии и обозов. В проходах спешно возводили укрепления, делали каменные завалы, рыли траншеи, промежуточные посты укреплялись…
Устроив войска на занятых ими позициях и тщательно укрепив все горные проходы и их возможные обходы, Куропаткин деятельно принялся за тактическую подготовку вверенных ему войск; производил маневры с боевой стрельбой, атакой и обороной позиций. Кавалерия упражнялась в примерных партизанских действиях и разведывательной службе. Люди рот приучались подниматься на гребни гор для будущей практики. Через полтора месяца усиленного труда обороняемая позиция северного авангарда, имея в тылу прекрасно разработанную колесную дорогу на Кульджу и хорошее обеспечение между собой, сделалась грозной и недоступной…».
Куропаткин работал неутомимо, не зная усталости, сна и отдыха, «по суткам не сходил с лошади и требовал того же от других» командиров.
Выстроив в горах неприступный укрепленный район, поставленная Военным министерством задача активно-оборонительной защиты Кульджи была наполовину выполнена, оставалось ждать наступления китайской армии, которое, впрочем, так и не состоялось: китайская военная разведка традиционно работала ничуть не хуже русской и уровень подготовленности российской армии, готовой к жесткому отпору, оценила по достоинству.
Военное давление и наглядная, убедительная демонстрация готовности России к войне возымели свое влияние – в августе 1880 года в Петербург для переговоров срочно прибывает уполномоченный пекинского правительства Цзэн Цзицзэ.
Военная часть внешнеполитической операции по оказанию давления на Китай завершилась успешно, российским дипломатам оставалось только последовательно ДОЖАТЬ упирающихся больше для вида, чем по существу вопроса китайских коллег.
После утомительных семимесячных переговоров 12 февраля 1881 года стороны подписали Русско-китайский договор, согласно которому «западная часть Илийского края присоединяется к России для поседения в оной жителей этого края, которые примут российское подданство…».
Кроме того, Китай обязывался уплатить российской стороне уже не ПЯТЬ, как по Ливадийскому договору, а ДЕВЯТЬ миллионов рублей для покрытия издержек, связанных с пребыванием русских войск в Кульдже.
Части Российской армии оставались в Западном Китае вплоть до подписания русскими и китайскими властями заключительного протокола о сдаче и приеме Илийского края, поэтому 1-й и 3-й батальоны Туркестанской бригады были выведены из Синьцзяна и возвратились из Кульджи в место постоянной дислокации в Ташкент только в 1883 году.
Вновь со СкобелевымС началом и пусть не таким динамичным, но все же ПРОДВИЖЕНИЕМ российско-китайских переговоров в Петербурге в Главном штабе военного ведомства стало понятно, что силовая, военная фаза решения приграничного конфликта с Китаем себя ИСЧЕРПАЛА.
Армию смело можно было переориентировать на другие проблемы и поставить окончательную даже не точку, а жирный восклицательный знак в Средней Азии, где не решенной до конца оставалась острейшая проблема Закаспия. В Туркменском оазисе Ахал-теке вовсю хозяйничала так и не покоренная русскими стотысячная племенная группа независимых и воинственных текинцев.
По поводу сложившейся в Закаспии ситуации военный министр Милютин писал:
«Без занятия этой позиции Кавказ и Туркестан будут всегда разъединены, ибо оставшийся между ними промежуток уже и теперь является театром английских происков, в будущем может дать доступ английскому влиянию к берегам Каспийского моря».
1 марта 1880 года царь Александр II утвердил разработанные Главным штабом основания для плана экспедиции на Ахал-теке:
«Не отступать от раз принятого плана; не делать крайне опасного шага назад, который в глазах Европы и Азии был бы выражением нашей слабости, дал бы еще большую смелость нашим противникам и мог бы обойтись России еще несравненно дороже, чем военная экспедиция. Ограничить свои действия исключительно тем, что необходимо для прочного ограждения собственных пределов. Цель эта может быть достигнута нанесением решительного удара текинцам в Ахал-теке».
Завоевание Ахалтекинского оазиса император поручает лично генерал-лейтенанту М.Д. Скобелеву. С учетом неоднократных поражений русских войск, высочайше приказано максимально задействовать все возможные силы и средства, в том числе и запросить подкрепления из других, помимо Кавказского, военных округов.
Для участия в военных действиях в соседней Закаспийской области 17 октября 1880 года в Туркестанском военном округе в Петроалександровске на базе подразделений Аму-Дарьинского отдела ТуркВО приступили к формированию экспедиционного отряда численностью 884 человека в составе одной стрелковой и двух пехотных рот, двух казачьих сотен, горного артиллерийского и ракетного взводов. Кроме того, отряд сопровождали четыре проводника, 15 всадников и 153 погонщика верблюдов из местного населения.
Главный штаб также считал, что движение войскового отряда с Аму-Дарьи прикроет Хивинские владения от набегов туркменских вооруженных формирований. Отряду предстояло совершить формированный марш протяженностью 700 километров, из них более 500 – по каменистой и песчаной безводной пустыне. С целью придания отряду подвижности обоз приказали иметь исключительно вьючный, без телег и повозок. Кроме того, следовало провести и предоставить в распоряжение сосредоточенной в Туркмении войсковой группы Скобелева 900 верблюдов.
27 октября 1880 года в командование отрядом вступил срочно откомандированный из Кульджи полковник Куропаткин.
Две недели он посвятил уяснению задачи и особенностей оперативной обстановки по маршруту передвижения каравана, доукомплектованию отряда личным составом, вооружением, провиантом и водой. Куропаткин со знанием дела вникал в каждую мелочь, не оставляя без внимания, казалось бы, второстепенные, малозначимые детали: в пустыне любая промашка стоит жизни. Безусловно, важнейшую роль в подготовке многодневного похода через пустыню сыграл боевой опыт Куропаткина, полученный им во время участия в экспедиции французских войск в Сахару.
Все военнослужащие имели по комплекту патронов и снарядов, полное вещевое довольствие, на случай холодов подготовили тулупы и ватные халаты, подстилочную кошму.
12 ноября 1880 года, убедившись в полной завершенности подготовительных к длительному маршу мероприятий, Куропаткин отдал приказ на движение.
Именно тщательная предварительная работа в месте сосредоточения позволила отряду выполнить поставленную задачу в кратчайшие в тех условиях сроки и без потерь. По оценке участника похода подпоручика А.И. Камберга:
«Полковник Куропаткин совершил этот путь блестяще, благодаря только тому, что им все было заблаговременно предусмотрено и ни с какими случайностями не приходилось считаться…».
Для марша отряд был рассредоточен на два эшелона: в первом шли выполнявшие функции разведки и боевого охранения казаки, усиленные ракетным взводом; во втором – пехота и артиллерия. При угрозе соприкосновения с бандитскими группами построение боевого порядка менялось: в первом эшелоне шла пехотная рота, от головной колонны высылался авангард, а от авангарда – патрули для обнаружения противника с фронта и флангов. Затем двигалась артиллерия, в середине эшелона – рота, составлявшая главную охрану обоза, от нее высылались боковые патрули. В конце колонны следовала третья рота, выставлявшая арьергард. Казачьи сотни высылали дальние патрули или разъезды на расстояние до полукилометра от колонны основных сил.
Пехота большую часть пути передвигалась на верблюдах. При движении походная колонна отряда растягивалась на несколько километров. Шли днем и ночью, с небольшим привалами, преодолевая в среднем по 40 километров в сутки, по пути отрывали колодцы. При остановках на ночлег отряд становился в каре, внутри которого разбивались юрты и шатры, организовывалось боевое охранение, ружья ставились в козлы, с артиллерийских орудий снимались чехлы, и орудия заряжались картечью, в ракетные станки вставлялись ракеты.
8 декабря 1880 года отряд Куропаткина достиг конечной цели маршрута – селения Вами, где был встречен помощником командующего войсками Закаспийского края генерал-майором Н.Г. Петрусевичем. После краткого отдыха Туркестанский отряд под командованием Куропаткина 11 декабря 1880 года выступил в направлении Геок-тепе и 15 декабря 1880 года, преодолев за четверо суток более 100 километров, прибыл в район крепости Егян-Батыр-кала, где размещались командный пункт Скобелева и штаб экспедиционного корпуса во главе с генерал-майором Н.И. Гродековым. Подразделения под командованием Куропаткина влились в число штурмовых групп – тех, кому предстояло брать неприятельскую крепость с гарнизоном в 30 тысяч человек.
С 23 декабря 1880 года после занятия укрепленных позиций под стенами крепости русские войска приступили к осаде. Темп осадных работ под покровом темноты, используя быстроту и скрытность, пытались сбить текинцы путем осуществления ночных вылазок на позиции наступающих русских войск, огневого поражения живой силы и захвата артиллерийских орудий. Несмотря на сопротивление обороняющихся, саперам удалось осуществить подкоп под стену крепости для установки минного заряда огромной взрывной мощности.
12 января 1881 года начался штурм, после подрыва минного заряда часть глиняной крепостной стены попросту рухнула, образовав брешь, куда устремилась передовая штурмовая колонна, возглавляемая Куропаткиным. Как и при всяком штурме, условия боя были жуткие, по воспоминаниям очевидцев,
«крики “ура” сливаются с общим гулом… В густых облаках дыма и пыли, застилавших местность, к обвалу быстро мелькают черные тени – это охотники; более половины их засыпано и задавлено Землей… Все ринулись к обвалу под градом свинца текинцев, бросившихся защищать проход на месте взрыва… Столкнулись грудь с грудью… дерутся штыками, копьями, шашками…Текинцы дерутся как львы – солдаты им не уступают… Вопли, стоны, крики, слезы, Звон оружия, ружейные залпы – все смешивается в дикий хаос».
За несколько часов ожесточенного сражения крепость взята, уцелевшие текинцы обращены в бегство, великий князь Михаил Александрович рапортует императору о победном донесении Скобелева:
«Только что получил от него следующую депешу, отправленную из неприятельской крепости Геок-Тепе, 12 января, в 9 часов пополудни: “Сегодня, после кровопролитного девятичасового боя, все укрепленные позиции, именуемые Геок-Тепе и Денгиль-Тепе, взяты штурмом; неприятельские полчища по всей линии обращены в бегство; их разбили на протяжении 15 верст. Победа полная; мы взяли массу оружия, орудия, снаряды, лагерь, довольствие. Наши потери привожу в известность. Потери неприятеля громадны. Войска дрались безусловно молодецки”».
18 января 1881 года преследующий отступающего противника передовой отряд русских войск во главе с Куропаткиным взял Ашхабад.
Давно не испытывающий чувства пленительного счастья по причине настоящей, без оговорок и допусков военной победы, император пожаловал триумфатору Скобелеву чин генерала от инфантерии и орден Святого Георгия II степени, полковник генерального штаба Куропаткин за героизм, «отличное мужество и храбрости оказанные в делах с текинцами во время осады и штурма Геок-Тепе», удостоится ордена Святого Георгия III степени, начальник штаба скобелевского отряда генерал Гродеков станет кавалером ордена Святого Георгия IV степени.
Судьбе было угодно так, что окончательное завоевание Закаспия и безоговорочное утверждение Российской империи на границах с Персией и Афганистаном явилось последним военным триумфом эпохи Александра II.
На этом совместная боевая служба Куропаткина со Скобелевым завершится, Михаила Дмитриевича вскоре по окончании покорения Туркмении отправят в Виленский военный округ командовать армейским корпусом, 24 апреля 1881 года Алексей Николаевич возвратится в свою стрелковую бригаду в Ташкент.
Еще через год, в июне 1882 года, Скобелева не станет…
В биографическом очерке о старшем товарище и командире, написанном в 1893 году, Куропаткин напишет:
«Судьбе было угодно отнять Скобелева у России на 39-м году его жизни, но несомненно, что, живи Скобелев еще между нами, он в случае европейской войны должен был командовать армией, имея при этом все задатки выйти победителем и стать в ряды полководцев Русской земли, Суворову равных».
Война шла своим чередом, а тем временем в 1881 году в Санкт-Петербурге в типографии В.А. Полетики выходит в свет военно-историческая работа А.Н. Куропаткина, подготовленная им во время службы в столице – «Ловча, Плевна и Шейново. (Из истории Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.)».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?