Текст книги "Куропаткин. Судьба оболганного генерала"

В 1913 году в типографии товарищества А.С. Суворина «Новое время» издана историко-геополитическая монография А.Н. Куропаткина «Русско-китайский вопрос».

По своему насыщенному содержанию это масштабная, доктринальная работа с глубоким историческим и военно-политическим анализом оперативной обстановки на государственной границе двух могущественных по размеру территорий и численности населения империй на евразийском континенте.

Куропаткин полно и всесторонне исследует фактор СОПРЕДЕЛЬНОСТИ – то, чему ранее ни один из высших военачальников не уделял такого пристального внимания, понимая сопредельность в качестве основного, определяющего все остальные элементы межгосударственных отношений, СТЕРЖНЕВОГО КОМПОНЕНТА дипломатических, военных, торгово-экономических, демографических и иных внутриполитических проблем России в Средней Азии и на Дальнем Востоке.

Опираясь на работы видных русских ученых Ф.Ф. Мартенса «Россия и Китай», Т.П. Юзефовича «Договоры России с Востоком», 3.Л. Матусовского «Географическое обозрение Китайской империи», А.Я. Максимова «Наши задачи на Тихом океане», М.И. Венюкова «Опыт военного обозрения русских границ в Азии», П.А. Бадмаева «Россия и Китай», М.Е. Грум-Гржимайло «Описание путешествия в Западный Китай», Н.М. Пржевальского «От Кяхты на истоки Желтой реки», «Из Зайсана через Хами в Тибет», «Монголия и страна тунгутов», а также других исследователей, Куропаткин подробно рассматривает историю русско-китайских отношений.

Методологический подход Куропаткина заключается в видении им Китая как главного источника угрозы безопасности Российского государства не столько в исторический период выхода в свет книги, сколько в длительной, леденящей перспективе, не оставляющей русским никаких шансов на выживание в вакуумном пространстве азиатского и дальневосточного регионов в соперничестве со стойкими последователями Конфуция и Сунь-цзы.

Автор, обладая, помимо феноменального дара стратегического предвидения, еще и опытом войны на китайской территории, знанием секретной информации по линии военной разведки, предвосхитил грядущие события в российско-китайском приграничье в растянутом по времени двадцати-шести-десятилетнем отрезке, увидев «за горизонтом» такие события и явления, как конфликт на КВЖД конца 1920-х годов, войну на Даманском 1969 года и современные безрадостные реалии Забайкалья, Приамурья и Приморья.

По стилю и содержанию работа носит типично генштабовский, традиционный военно-статистический характер, с глубоким проникновением в историю рассматриваемой проблемы, обзором и прогнозом оперативной обстановки. Не хватает только калькуляции соотношения сил и средств на театрах военных действий с примерной оценкой возможностей сторон, дислокацией войск и обозначением параметров задействования спецслужб приграничных государств.

Один из основных теоретических посылов Куропаткина -

«создавшееся на русско-китайской границе положение настолько опасно, что требует принятия со стороны России… мер к исправлению нашей границы с Китаем и установления иных, чем ныне, отношений к приграничному населению».

Куропаткин пишет:

«Ныне Россия граничит с Китаем на протяжении 9 тысяч верст. Но вместо того, чтобы отграничиваться от Китая пустыней Гоби, наша граница носит случайный характер, составляя ломаную линию. На востоке Северная Маньчжурия врезается в русские пределы огромным плацдармом в 1200 верст по длине и до 500 верст по ширине».

Говоря о Приамурье, автор отмечает:

«…существующая граница настолько невыгодна, что обеспечение целости этого владения России в будущем, при начавшемся быстром заселении Северной Маньчжурии китайцами без исправления границы, представляется делом чрезвычайной трудности. Начертание границы таково, что в случае разрыва с Китаем или Японией вся линия Амура с Хабаровском является открытою ударам противников, а Уссурийский край – отрезанным».

Возвращаясь к идее, изложенной в записке императору предвоенной осенью 1903 года, Куропаткин видит способ обеспечения безопасности российской территории: «Граница с Китаем идет по трем рекам: Аргуни, Амуру и Уссури и составляет 3500 верст. Если бы граница шла между Читой и Владивостоком по Северной Маньчжурии, то она составляла бы только 1300 верст».

По оценкам Куропаткина, население Китая составляет 400 миллионов человек, и при этом идет нарастающее активное заселение китайцами приграничной с Россией территории. Отношение к русским скрыто-недоброжелательное: во время Русско-китайской войны «хотя Китай и держался нейтралитета, но встречал успехи японцев с радостью». На период написания работы, по мнению автора, тезис «Китай для китайцев» стал девизом, объединяющим все слои китайского населения. Сообразно этому девизу, в головах руководителей патриотического движения зрели планы освобождения Китая от экономической и политической зависимости японцев, европейцев, и в особенности – от влияния России.

Куропаткин отмечает, что способами для подготовки борьбы с Россией, для изгнания русских не только из Северной Маньчжурии, но и из Уссурийского края с целью возвратить Китаю даже реку Амур, являются: усиленная колонизация китайским населением всей пограничной полосы с Россией в Маньчжурии, Монголии и Восточном Туркестане, увеличение китайского населения в Приамурском крае и Сибири, проведение железных дорог к русской границе к Кяхте и вдоль границы к Кобдо и расположение в приграничной с Россией полосе сильной армии нового формирования. В первую очередь было предложено подготовить Северную Маньчжурию и Восточный Туркестан как плацдарм, откуда возможно будет произвести вторжение в Приамурье и в Русский Туркестан.

Куропаткин приводит примеры территориальных притязаний Китая к России:

«В 1885–1886 гг. Китай предъявляет к России требование отказаться в Южно-Уссурийском крае от территории, занятой русским селениями: Новокиевское, Новгородское, Савеловка и уступить китайцам залив Посьет. Они стремились отрезать Россию от Кореи. Претензии Китая были отвергнуты, за исключением уступки небольшого Захвата земли у д. Савеловки…

Весной 1893 г. китайцы проникли в наши владения и стреляли по разъездам Памирского отряда. По указаниям из Министерства иностранных дел начальнику Памирского отряда было приказано стараться очистить нашу территорию от китайцев мирными средствами…

При отсутствии достаточного числа пограничных знаков… до сих пор многие пограничные участки считаются спорными».

Прогноз Куропаткина очевиден:

«при упорстве Китая в достижении раз поставленных целей… возобновится и деятельность Китая на русско-китайской границе, носящая опасный не только для России, но и для Китая характер, ибо эта деятельность, если ей не будут положены пределы, может вызвать даже в ближайшем будущем вооруженное между Россией и Китаем столкновение». Куропаткин подчеркивает: «При оценке нашего положения на Дальнем Востоке надо принять во внимание, что через Ю-15 лет китайская регулярная армия может быть доведена до миллиона штыков».

Применительно к приграничным оборонным проблемам Куропаткин рассматривает в совокупности два фактора – демографический и этнический.

Оперативная статистика неутешительна и тревожна, а где-то даже убийственно-безупречна:

«В 1903 г. в Приморской области русские составляли ИЗ тысяч, инородцы – 44 тысячи, китайцы, корейцы и японцы – 54 тысячи, евреи, немцы, татары и поляки – 8 тысяч человек. Из этих данных видно, что русские составляют только половину всего населения…

Почти во всех сферах деятельности населения китайцы, корейцы, японцы являются противниками русских, часто более искусными, менее требовательными, более трезвыми…

Эта огромная эмиграционная волна, разливаясь с все усиливающеюся быстротой вдоль нашей границы на протяжении 9 тысяч верст…, перекатывается через границу и смешивается в Приамурье и особенно в Уссурийском крае с русским населением, создавая для него конкуренцию во всех видах труда…

В одном Южно-Уссурийском уезде находилось на 1 января 1908 г. 90 тысяч китайцев и корейцев…, число китайцев в Забайкальской области на золотых приисках достигло до 50 тысяч человек. Если взять для сравнения лишь число мужчин в рабочем возрасте, то надо признать, что главную рабочую силу в Приамурском крае составляют не русские, а китайцы и корейцы».

Вывод Куропаткина однозначен:

«Идет мирное завоевание китайцами, японцами и корейцами Приамурского края».

Куропаткин смотрит еще на более длительную перспективу:

«…Китай уже тридцать лет назад перешел в наступление против России. Пробуждение народностей Азиатского материка, выразившееся в особо яркой степени в Японии, повело к неожиданным событиям на Дальнем Востоке, к которым Россия оказалась неподготовленной…

Эти осложнения с каждым годом станут получать все более опасный характер, ибо одновременно с колонизационной деятельностью в местности, прилегающей к нашей границе, китайцы принимают меры к усилению этих местностей в военном отношении не только в видах обороны, но и для наступления.

…России придется ожидать попыток со стороны Китая или со стороны Японии вместе с Китаем, отторжения от России всего Приамурья и большей части Забайкалья и оттеснения России за Байкал».

Причем от Китая не стоит ждать немедленных действий: «Китайцы, задавшись каким-либо планом, не спешат с приведением его в исполнение, а терпеливо ждут благоприятной обстановки. Терпение китайцев связано с их конфуцианской религией. Конфуций поучал так: “Что более всего нужно на этом свете – это терпение”».

Меньшую обеспокоенность автора вызывает граница с Китаем в его западной части в Семипалатинской, Семиреченской и Ферганской областях: «Эта граница составляет 3771 версту… В военно-политическом отношении западная половина границы с Китаем проходит по мощным горным хребтам… на протяжении свыше 1200 верст…, может признаваться безопасной, но в восточной части этой границы находятся Джунгарские ворота, через которые вторгались азиатские народы в Европу».

Прилегающий к России Синьцзян Куропаткин считает наиболее неблагополучной с точки зрения лояльности местного мусульманского населения к центральной власти частью Китая.

Более других в Туркестане у Куропаткина вызывает тревогу исламский фактор:

«Туземное население Туркестана и Киргизских областей, за немногими исключениями, со времени завоевания его русскими оставалось спокойным. Под свежим впечатлением русских побед достаточно было горсти русских воинов, чтобы поддерживать полное спокойствие в завоеванном крае. Ныне положение изменяется. Под влиянием революционной пропаганды и развития идей панисламизма брожение проникает и в такие группы мусульманского населения России, которые выдержали многие испытания, оставаясь спокойными».

Куропаткин выделяет этнопсихологические особенности китайцев: большая трудоспособность, выносливость, бережливость, неприхотливость в одежде, пище, жилище, к размеру заработка, настойчивость в достижении поставленной цели, выдержка, жестокость, способность спокойно встречать смерть. В отношении последней автор напишет: «Эта… черта китайского характера особенно важна для создания из них в будущем отличных солдат».

Помимо военной проблематики Куропаткин рассматривает торговые отношения между сопредельными государствами, которые складываются так, что положение России на «китайском рынке не может признаваться прочным».

Среди экономических проблем автор особенно выделяет:

• регулярные притеснения, чинимые местными властями нашим торговцам в Китае;

• недостаточную заинтересованность в развитии торговли с Китаем русского крупного капитала, промышленников и фабрикантов;

• отсутствие подробного изучения китайского рынка;

• ухудшение качества русских товаров;

• нежелание и неумение подстраиваться под потребности китайского потребителя;

• отсутствие русского торгового флота;

• большую, чем у русских, способность китайцев к ведению торговых дел;

• монополизацию Россией торговли с Китаем в руках государства и недопуск к внешнеэкономической деятельности частных предприятий;

• отсутствие протекционистских мер российского правительства по стимулированию экспорта продукции отечественных предприятий (хлопок, сахар, керосин) в Китай;

• контрабанду.

Куропаткин выступает за развитие горнодобывающей и деревообрабатывающей промышленности, рачительное хозяйствование на забайкальской и дальневосточной земле приграничья:

«Вместо насилования почвы… с целью возделывания во что бы то ни стало, и притом первобытным способом, зерновых хлебов, население займется кроме земледелия подспорными к земледелию промыслами: луговодством, скотоводством, маслоделием, пчеловодством, рыболовством и лесным промыслом…

Обширные богатства в недрах земли вызовут большое развитие горной промышленности. Древообделочные заводы, богатейшие рыбные промыслы, скотоводство и молочное хозяйство дадут важные статьи отпускной торговли».

По итогам исследования Куропаткин считает необходимым «безотлагательно выработать программу действий по отношению к Китаю», предусматривающую оказание давления на китайское правительство с целью получения от него обещаний: отказаться от превращения Монголии в китайскую провинцию, прекратить переселение ханьцев в Северную Маньчжурию и Монголию, не усиливать группировку войск на границе, не строить железные дороги в направлении русско-китайской границы и вдоль нее, точно соблюдать международные договоры, установить льготы в отношении русских товаров, экспортируемых в Китай.

Слепая вера в добропорядочность азиатских соседей у Куропаткина отсутствует напрочь, и в возможность исполнения договоренностей китайской стороной он не верит.

Тем логичнее выглядит его радикальное и дерзкое предложение об изменении русско-китайской границы на всем ее протяжении – государственную границу Российской империи с Китаем выдвинуть на операционную линию: пик Хан-Тенгри (стык границ нынешней Киргизии, Казахстана и Китая. – Прим, авт.) – Владивосток. Куропаткин пишет: «Направление границы от горы Хан-Тенгри на западе к порту Владивосток на востоке наиболее отвечает интересам России. При этом начертании северные части Маньчжурии, Монголии и Синьцзянской провинции отойдут в сферу владения или влияния России, а пустыня Гоби отделит Россию от Китая».

Три фундаментальных труда Куропаткина шешуринского периода, написанные во время вынужденного перерыва в службе, – это не дежурные отписки отстраненного от дел экс-министра и навязчивые, неуклюжие попытки реабилитироваться, оправдаться за несбывшиеся, неоправдавшиеся ожидания и печальные итоги войны.

Это восстановление порушенной репутации.

Это самоутверждение как военного теоретика и политического аналитика.

Это желание напомнить о себе просвещенному обществу и элите.

Это неуемная жажда ВОСТРЕБОВАННОСТИ, построение очередного плацдарма – только уже не для карьерного возвышения: пик достигнут и пройден, второй раз военным министром в России не суждено быть никому, но для возвращения, а учитывая солидный возраст-ФИНАЛЬНОГО возвращения во власть.

Фиксировать моральные и материальные убытки некогда.

В 1908 году Куропаткин основывает в Холмском уезде Натовскую низшую сельскохозяйственную школу первого разряда. Выделяет из своих сбережений необходимые финансовые средства. Деньги идут на строительство и оборудование школы, зарплату преподавателям, стипендии учащимся, а их немало: на каждом курсе по 14–25 человек. Школа готовит агрономов, полеводов, мелиораторов, животноводов.

При учебном заведении открыт рыборазводный завод: Куропаткин составил план зарыбления Холмских озер, для чего профинансировал закупку мальков и икринок ряпушки, сига и судака.

Помимо учебы на базе школы регулярно проходят культурно-просветительские мероприятия: музыкальные и поэтические вечера, спектакли, танцы.

Позднее Куропаткин подведет итог своего вклада в создание и развитие образовательного учреждения: «Мною внесено 25 тысяч рублей Псковскому губернатору на создание Натовской сельскохозяйственной школы моего имени. Для школы купил участок земли в 24 десятины за 4 тысячи рублей и пожертвовал еще 4 десятины моего участка в Яблоново стоимостью в 2 тысячи рублей. Затем прикупил для школы еще 14 десятин на 2600 рублей и 66 десятин в Никольском за 10 тысяч рублей. Купил еще 86 десятин лесной дачи на топливо для сельскохозяйственной школы».

Потратить целое состояние не на себя, не на семью, не на удовлетворение своих прихотей, а на создание условий для народного просвещения, приобретения профессиональных трудовых навыков, досуга и культурного развития простых людей – это гражданский подвиг.

До 1917 года школа носит имя своего создателя.

Алексей Николаевич заботится о медицинском обслуживании крестьян, хотя это прямая функция власти, – выделил 6 тысяч рублей на строительство фельдшерского пункта и дома для проживания врача и медперсонала.

Здания стоят до сих пор.

В 1908 году умирает мать Куропаткина – Александра Павловна. Куропаткин вспоминал: «При ее похоронах местные крестьяне устранили нас, близких, и сами несли гроб. За свою жизнь мама не посадила ни одного крестьянина».

14 июня 1913 гола в Шешурино открылся почтово-телеграфный пункт, на строительство и оборудование которого Куропаткин потратил 4 тысячи рублей.

Благотворительность, забота о земле и образовании крестьян – это не попытка заработать дешевый авторитет в народе. Это осознанная необходимость делать возможным получение достойного профессионального образования и патриотического нравственного воспитания нового поколения настоящих хозяев земли русской. Воспитывать не только на словах, призывами, в книгах и статьях, но и на деле. Воспитывать в том числе и личным примером. Примером самоотверженного труда на последующую отдачу, но не на излишнее ненасытное потребление, примером трезвого образа жизни.

Куропаткин выбрал себе девиз:

«Я не сдамся. Я буду идти вперед. Я буду работать до конца».

Он увеличивает собственные помещичьи владения, в значительных объемах выкупая бесхозяйственные земельные участки в округе. Обихаживает поля и леса, вводит строгий учет зеленым насаждениям, занимается лесоразведением. Вокруг усадьбы обустраивает на семи гектарах образцовый парк. Расширяет производство и переработку сельхозпродукции. Закупает необходимую технику и оборудование. Содержит солидный штат наемных работников, заботится о повышении их профессиональной квалификации и рачительном использовании природных богатств. Участвует в сельскохозяйственных выставках.

Помнит, кому страна обязана успехами на войне и в походах, кому он лично обязан генеральским чином и орденами, – по мере сил и возможностей беспокоится о ветеранах военной службы и инвалидах: в 1907 году направляет Холмскому уездному воинскому начальнику 1300 рублей с твердым наказом распределить пожертвованные деньги между награжденными георгиевскими крестами участниками Русско-японской войны.

Участвует в организации в городе Холме общественного музея Отечественной войны 1812 года, жертвует военно-исторические книги и альбомы из личной библиотеки, тематические батальные картины из обширной генеральской подарочной коллекции, выделяет деньги для формирования экспозиции.

Алексей Николаевич не остается в стороне от столичной политической жизни, ибо реально востребован набирающей силу оппозицией императорскому двору.

С 1 по 5 октября 1910 года он принимает в Шешурино временно сложившего с себя полномочия председателя Государственной Думы А.И. Гучкова и депутата Госдумы Г.Г. Лерхе, с гордостью и обстоятельно показывает гостям сельскохозяйственную школу и личное подсобное хозяйство.

Между тем, демонстрация выдающихся достижений на почве выращивания зерновых культур, пчеловодства и животноводства – не более чем КАМУФЛЯЖ для посторонних глаз и нежелательных профессиональных наблюдателей.

Александр Иванович Гучков – законно избранный председатель Госдумы, его полномочия прекращены всего лишь на четыре месяца в связи с дуэлью с коллегой-депутатом. Реальным главой функционирующей палаты он остается, и этим все сказано. Одновременно Гучков руководит думской комиссией по государственной обороне, где уделяет пристальное и постоянное внимание удовлетворению насущных потребностей русской армии и ее модернизации, и здесь не потерявший ясность и свежесть ума бывший министр и видный военный теоретик Куропаткин – его полезный и бесценный советник.

Сопровождавший Гучкова камергер двора Герман Германович Лерхе, хоть и не на виду, но тоже политический деятель – не менее, чем Гучков, значимый и влиятельный.

В отличие от наделенного болезненным самолюбием и неуемным тщеславием Гучкова, его главные достоинства – умение оставаться за кулисами событий и сохранять доступ к государственному и частному капиталу, теневому в том числе. Лерхе хорошо известен Куропаткину со времен руководства последним

Закаспийской областью, когда имел честь инспектировать финансовое состояние приграничной провинции в 1894–1895 годах в составе комиссии Министерства финансов. Нарушений, а тем более – злоупотреблений в использовании средств государственного бюджета со стороны главы Закаспия Куропаткина комиссия не выявила, и этот факт только способствовал установлению неплохих взаимоотношений на основе принципов порядочности и компетентности.

На Русско-японской войне, движимый патриотическими мотивами, обеспеченный и благополучный Лерхе по собственной инициативе состоял начальником 6-го летучего отряда Красного Креста, уполномоченным Красного Креста при 1-м Сибирском корпусе Маньчжурской армии. По представлению ее командующего «за отличия в делах против японцев» награжден орденом Святого Владимира III степени.

Уйдя в политику, стал основателем и непременным КАЗНАЧЕЕМ, держащим в своих руках КОШЕЛЕК возглавляемой Гучковым право-либеральной политической партии «Союз 17 октября».

В составе партии «октябристов» пребывали ФИГУРЫ всероссийского масштаба: будущий председатель Госдумы Михаил Владимирович Родзянко, промышленник Эммануил Людвигович Нобель, адвокат Федор Никифорович Плевако, банкиры – братья Владимир Павлович и Павел Павлович Рябушинские, член Государственного совета, профессор уголовного права Николай Степанович Таганцев, ювелир Карл Густавович Фаберже, князья Александр Дмитриевич Голицын и Александр Николаевич Баратынский, главный редактор, всегда наполненных сенсациями, популярных столичных газет «Новое время» и «Вечернее время» Борис Алексеевич Суворин. Если судить только по фамилиям Нобеля, Рябушинских и Фаберже, проблем с опережающим финансированием под дерзновенные политические проекты и текущую деятельность у партии не намечалось.

Среди влиятельных партийных функционеров у «октябристов» присутствуют все видные представители высших слоев российского общества.

Все, кроме крупных, авторитетных военных, – с золотыми эполетами, красными лампасами и аксельбантами…

Кроме того, Гучков-основатель парамасонской Военной ложи Великого востока народов России, куда под предлогом совещательного обсуждения насущных проблем вооруженных сил всячески старается привлечь преимущественно молодых и перспективных сотрудников Генерального штаба Российской армии для их постепенного вовлечения в политическую деятельность.

Роковым образом СХЛЕСТНУВШИСЬ с двором и правительством, партия пребывает в глубоком кризисе. Высокопоставленные думские визитеры аккуратно ведут ЗОНДАЖ на предмет возвращения не утратившего авторитет в армии генерал-адъютанта Куропаткина на политическую арену. Остро нужны его связи и интеллект, выдержка и умение находить компромиссы в самых безнадежных ситуациях. У думцев нет оснований полагать, что опальный, гордый генерал, о которого царь и его присные пять лет назад коварно и самым бесстыжим образом ВЫТЕРЛИ НОГИ, заглушил обиду, забыл унижения и остался лоялен Николаю II.

Внутриполитический расклад Куропаткину, зорко и информативно следящему за ожесточенной схваткой без правил в столичных верхах, предельно ясен. Остается вопрос: кем еще, кроме дискредитировавших себя «октябристов», альянсом каких других политических группировок, а главное – в какой роли и в каком качестве он востребован?

Оказывается, что на настоящий момент конкретных предложений нет, налицо только заманчивые обещания больших постов в новой Думе в случае успешного проведения предстоящей через год хлопотливой избирательной кампании.

В официальную оппозицию царю, несмотря на все злодейские удары в спину и мерзкие, мелкие щелчки, до сих пор исходящие из Царского Села, осторожный в мыслях и неспешный в действии Куропаткин идти категорически не желает. Опрометчиво рисковать, поддавшись уговорам лидеров находящейся в глубоком кризисе антимонархической партии и баллотироваться без команды сверху на предстоящих в 1912 году выборах в Государственную Думу-тоже. Оснований для выводов о возможности подвинуть самодержавную власть вправо или влево легальным, парламентским путем прожженный интриган и коварный царедворец Куропаткин не видит.

Приглядывающей за дефилирующими по стране в поисках союзников фрондерами царской политической полиции доложить о компрометирующем поведении Куропаткина по итогам пребывания видных деятелей оппозиции у опального военного министра будет нечего. И Куропаткин, в свою очередь, о содержании кулуарных бесед с катящимися в пропасть лидерами Госдумы СИГНАЛИЗИРОВАТЬ в инстанции не станет. Всегда нужно говорить правду и только правду, но из этого вовсе не следует, что нужно говорить абсолютно всю правду, не скрывая своих намерений. Вопрос о возвращении генерала в большую политику останется подвешенным, но при этом бесстрастное молчание Куропаткина будет оценено по достоинству, доверительные отношения с Гучковым и Лерхе останутся навсегда.

Отказавшись в открытую бросить перчатку трону, в осязаемой перспективе Куропаткин окажется в выигрыше: не даст лишний раз повод мнительному Николаю II усомниться в личной преданности; не позволит СПАЛИТЬ себя, подобно порхающему душным летним вечером беззаботному мотыльку в трескающимся от подкладываемых политическими провокаторами дровишек парламентском костре-шоу безрассудных споров и телодвижений; в то же время – не станет сжигать мосты в отношениях с «октябристами» и Гучковым персонально.

В будущем эта выверенная, точно рассчитанная, осторожная позиция прирожденного, просчитывающего ИГРУ симбиоза стальных нервов, шальных денег, коалиционных связей и всплесков блуждающего интеллекта на много ходов вперед шахматиста, позволит взявшему паузу, умеющему не обнаруживать свои чувства Куропаткину одним махом вернуться во власть при царе, а затем, благодаря исключительно военному министру Временного правительства Гучкову, – и УЦЕЛЕТЬ весной 1917-го после свержения самодержавия.