Текст книги "Куропаткин. Судьба оболганного генерала"

Приостановка боевых действий пошла на пользу всем, от генерала до рядового солдата. Командиры и штабы получили возможность посмотреть на свои войска в бою, оценить японского солдата и обменяться впечатлениями о противнике, наметить и обсудить дальнейшие организационные мероприятия. Полки и дивизии смогли передохнуть, посвежели, пополнили резервы и припасы.

В середине сентября 1904 года Маньчжурская армия, имея в составе девяти корпусов более 213 тысяч человек (258 батальонов, 143 эскадрона) и 758 артиллерийских орудий, сосредоточилась на позициях южнее Мукдена в районе реки Шахэ.

Расположившееся в районе реки Тайцзыхэ японские войска в составе 1-й, 2-й и 4-й армий имели около 170 тысяч человек и 648 орудий.

Наступать не спешили. Занялись переоборудованием доставшимся им Ля-оянских оборонительных позиций, развернув их оборонительную конфигурацию с юга на север. Подтягивали резервы, в авральном режиме перешивали железнодорожную колею, сооружали мосты через реку Тайцзыхэ.

Повсеместно по фронту и в тылу шла активная обоюдная разведка и тщательное изучение возможностей противостоящих армий после месячной давности Ляоянской битвы. Данные о численности и намерениях войск, полученные в результате войскового наблюдения и опроса шпионов, отрывочны, противоречивы, изобилуют погрешностями и не дают полной картины происходящего в стане неприятеля; катастрофически не хватает топографических карт; штабы – как русский, так и японский – просто вынуждены применять не всегда пригодный, а зачастую и порочный метод «гадания за противника».

Между тем резко ухудшилось положение блокированного с моря и суши Порт-Артура. Николай II и Главный штаб потребовали от главнокомандующего на Дальнем Востоке адмирала Алексеева принять неотложные меры по оказанию помощи осажденной крепости.

Алексеев, в свою очередь, довел данное указание до подчиненного ему командующего Маньчжурской армией Куропаткина, одновременно отозвав согласие на отвод войск непосредственно под Мукден.

Куропаткин оказался в ситуации, когда, с одной стороны, он должен, согласно ранее согласованному с императором стратегическому плану, продолжать организованный отход вглубь Маньчжурии, с другой – выполнить новое указание царя, Военного министерства и главнокомандующего Алексеева.

Свое мнение адмиралу Алексееву Куропаткин изложил письменно:

«Если бы бело касалось только военного нашего положения, то никаких серьезных затруднений я не признавал бы существующими, ибо при встрече с превосходными силами отходил бы назад, все усиливаясь, в то время как противник ослаблялся бы. Затруднения истекают из соображений политических, по которым надо удерживаться в Южной Маньчжурии, особенно в Мукдене. Конечно, как эти политические соображения ни важны, но ими придется пожертвовать, если по причинам военным надо будет это сделать».

Первоначальное развертывание показало преимущественное положение русской армии. Во второй половине сентября Куропаткин и его штаб замыслили активные наступательные действия ограниченными силами, разработав операцию по вытеснению противника за реку Тайцзыхэ путем глубокого охвата его правого фланга. То есть Ояму генерал Куропаткин бьет его же оружием, применяя излюбленный японским маршалом метод глубокого охватывающего флангового удара.

Маньчжурская армия, разделенная на Западный, Восточный отряды, отряд генерала Л.М. Дембовского и резерв, должна была наступать двумя группировками на фронте более 50 километров, нанося главный удар своим левым флангом на Бэньсиху.

На направлении главного удара, в гористом, труднопроходимом рельефе действовал Восточный отряд генерал-лейтенанта Г.К. Штакельберга в составе трех корпусов и отдельный отряд генерал-майора П.К. Ренненкампфа. Группировка Штакельберга и Ренненкампфа должна была атаковать правый фланг японской 1-й армии с фронта и одновременно охватить ее с востока.

Западный отряд генерала от кавалерии А.А. Бильдерлинга в составе двух корпусов с задачей введения противника в заблуждение относительно направления главного удара наносил вспомогательный, демонстрационный удар вдоль линии железной дороги Мукден – Ляоян.

Отряд генерала Л.М. Дембовского на правом фланге получил задачу наступать вдоль правого берега реки Хуньхэ, где саперы заблаговременно навели 15 мостов.

Армейский резерв составили два армейских корпуса и конный отряд генерал-майора П.И. Мищенко. Еще один корпус занял позицию в дальнем тылу армии между Мукденом и Телином. Также в резерве Куропаткин оставил половину артиллерии.

Основываясь на данных разведки, японское командование предполагало в случае перехода русской армии в наступление измотать ее в оборонительных боях с последующим переходом в контрнаступление.

22 сентября 1904 года Маньчжурская армия внезапно для японцев перешла в наступление. Через сутки на правом фланге достигнут рубеж реки Мулинхэ, на левом – завязались упорные бои на подступах к Бэньсиху.

Разгадав КОВАРНЫЙ замысел Куропаткина на охватывающий удар, маршал Ояма решил перехватить инициативу и, уплотнив боевые порядки на своем правом фланге, организовал контрнаступление силами 2-й и 4-й армий на центральном участке фронта в зоне ответственности Западного отряда русской армии.

Во встречных боях 28–29 сентября две армии японцев нанесли поражение Западному отряду, отбросив его за рубеж реки Шахэ.

30 сентября после нескольких суток топтания на месте, имея противоречивые данные о неприятеле, не достигнув намеченных целей по слому сопротивления противника в районе Бэньсиху, начал выдвигаться на исходные позиции Восточный отряд.

Последующие боевые действия, носившие преимущественно встречный обоюдоострый характер, проходили с переменным успехом. Японцы контратаковали, в том числе и в ночное время, русские войска отбивались огнем и штыком, особенно эффективными стали огневые налеты артиллерийских батарей. Потери русских войск составили около 40 тысяч человек, из них 5 тысяч – убитыми; японские войска недосчитались 26 тысяч человек, из них порядка 4 тысяч – убитыми.

К исходу 5 октября стороны прекратили взаимные атаки и перешли к позиционной обороне на фронте протяженностью 60 километров.

Продолжительное двухнедельное сражение у реки Шахэ фактически представляло собой масштабную фронтовую операцию, проведенную на фронте до 90 километров и при 30-километровой глубине. Вновь, как и у Ляояна, осторожный Куропаткин провел операцию ограниченными силами, оставив около 45 % своих войск в резерве.

В большинстве исторических источников муссируется мысль о том, что сражение у реки Шахэ было последним шансом русской армии спасти Порт-Артур: в случае гипотетического разгрома японцев Маньчжурская армия якобы могла развить наступление и прорвать блокаду осажденной крепости.

Данные выводы представляются умозрительными, сделанными без надлежащей оценки реально сложившейся обстановки на девятый месяц войны: во-первых, длительная, до 18 месяцев оборона Порт-Артура своими силами была запрограммирована изначально в оперативном плане Главного штаба; во-вторых, достаточно взглянуть на топографическую карту и уяснить, что расстояние от рубежа реки Шахэ до Порт-Артура составляет порядка 370 километров – даже нанеся поражение японцам у Шахэ, на преодоление с боями против умеющих сопротивляться японцев дистанции до Порт-Артура у Куропаткина и его армии ушел бы не один месяц; в-третьих, к началу октября 1904 года русские войска все еще не накопили достаточно резервов и не достигли подавляющего преимущества в живой силе и вооружении, необходимого для решительного наступления и разгрома всей группировки японцев на материке; наконец, в-четвертых, Куропаткин неуклонно следовал одобренному императором оперативному замыслу заманивания противника вглубь китайской территории и постепенного истощения его сил.

По итогам сражения у реки Шахэ к руководству Маньчжурской армии нет претензий и в столичном Санкт-Петербурге: 12 октября 1904 года Высочайшим указанием Правительствующему Сенату наместник на Дальнем Востоке адмирал Алексеев освобожден от обязанностей главнокомандующего, на его место назначен генерал-адъютант Куропаткин.

Недвусмысленная отмашка на уровне самодержца: отныне наделенный императором Николаем II практически неограниченными властными военными и административными полномочиями Куропаткин получил абсолютный карт-бланш на все, что происходит, должно и будет происходить на Дальнем Востоке, в момент став решающей, одиозной, почитаемой и ненавидимой политической и военной фигурой влияния в раздираемой противоречиями России и за ее пределами.

Дыхание затаили абсолютно все: председатель Комитета министров Витте и его французские, и не только французские, компаньоны и подельники с официальными и тщательно закрытыми через подставных лиц золотовалютными интересами в Русско-Китайском банке и подвисшем под угрозой глобальных военных рисков акционерном обществе Китайско-Восточной железной дороги; «безобразовская клика», пропотевшая до нижнего шелкового белья от осязаемого на ощупь и неизбежного, как дамоклов меч, непредвзятого аудита миллионных транзакций по «освоению» Кореи; морская мафия во главе с Главным начальником флота и председателем Адмиралтейств-совета великим князем Алексеем Александровичем; «жалкою толпой стоящий у трона» царскосельский ближний круг императора и обновленная верхушка Военного министерства, отнюдь не желающие триумфального возвращения в столицу поспешно списанного в тираж протеже недавно почившего в бозе Ванновского и появления на безликой петербургской авансцене реинкарнации белого генерала Скобелева, способного заполнить вакуум ВЛАСТИ, а вернее – ее БЕЗВЛАСТИЯ.

И самое главное – тяжело и тревожно заворочались транснациональные английские и американские спонсоры японских вооруженных сил, загрузившие на Японские острова миллионы тонн железа в виде крейсеров и броненосцев, артиллерии и пулеметов, винтовок и другого вооружения, снаряжения и боеприпасов; РИСКНУВШИЕ миллиардными кредитами в долларах и фунтах стерлингов загнавшей себя в катастрофический дефолтный тупик до предела милитаризированной финансово-экономической системе Страны восходящего солнца.

С жутким треском, как два айсберга, столкнулись два мировых банковских конгломерата – франко-германский, субсидирующий российскую экономику, и англо-американский, вложившийся в Японию.

В казино, как правило, выигрывает не удачливый, а расчетливый, причем всем известно правило, гласящее: главное – не выиграть, главное – получить. Более опытные практики толкуют правило еще более расширительно: главное – не выиграть и даже не получить, главное – унести.

БАНКРОТСТВА своих азиатских заемщиков транснациональный банковский англо-американский синдикат допустить права не имел, а в случае военного поражения Японии ее разорение и финансовое банкротство становилось неизбежным.

Таким образом, Куропаткин помимо явного противника военно-политического в лице японской империи вольно или невольно попал в перекрестие прицела могущественного конгломерата мировых финансово-промышленных воротил.

Думать обо всех этих раскладах на мировой политической шахматной доске, отражающей глобальные экономические беспокойства наднационального олигархата, Куропаткину недосуг, да и не по положению на черно-белых клетках ИГРОВОГО поля, где он хоть и главнокомандующий – не пешка, не ладья, но все равно фигура РАЗМЕННАЯ.

Наступило время решительного, направленного, целеустремленного ВОЕННОГО действия. Первым делом – реверанс в сторону императора в выражающей признательность за высочайшее назначение телеграмме: «Только бедность в людях заставила Ваше Величество остановить свой выбор на мне».

Вслед за этим – незамедлительное решение организационных вопросов, где главным для военачальника становится комплектование работоспособного коллектива проверенных, объединенных качествами высочайшего профессионализма и компетентности СОРАТНИКОВ.

В первую очередь происходят кадровые изменения в Полевом штабе главнокомандующего: вместо отправленного в Петербург в распоряжение военного министра генерала Я.Г. Жилинского начальником штаба назначается испытанный Куропаткиным в деле во главе штаба Маньчжурской армии родной брат руководителя военного ведомства генерал-лейтенант Владимир Викторович Сахаров.

Искушенный в интригах Куропаткин тем самым одновременно убивает двух зайцев: во-первых, поднимая Сахарова в должности, он автоматически получает в неформальные союзники своего не вполне искренне доброжелательного преемника и нынешнего прямого начальника в Санкт-Петербурге; во-вторых, исключает возможность несанкционированной прямой утечки информации о положении дел в аппарате главнокомандующего в окружение императора, минуя военное ведомство, – Сахаров-младший вполне может проявлять недовольство отдельными решениями Куропаткина как главнокомандующего, но ни при каких обстоятельствах не станет интриговать против родного брата-министра.

Генерал-квартирмейстером Полевого штаба главнокомандующего по представлению Куропаткина становится сухой, педантичный, жесткий, трудолюбивый и усидчивый генерал Алексей Ермолаевич Эверт.

В условиях затишья на фронте, наделенный всей полнотой власти и ответственности за положение дел на Дальневосточном театре военных действий, Куропаткин в первую очередь стремится усовершенствовать организационные аспекты реализации завершающей фазы стратегического плана войны.

С неуклонным наращиванием прибывающих из Центральной России и Сибири резервов громоздкость группировки русских войск в Маньчжурии, набравшей численность порядка 310 тысяч человек и 1350 орудий, становится все более очевидной, что прежде всего пагубно сказывается на качестве и эффективности ее управляемости.

По инициативе нового главнокомандующего, поддержанной Военным министерством, Главным штабом и императором, 22 октября 1904 года Маньчжурская армия разделена на три самостоятельных оперативных объединения по четыре армейских корпуса в каждом: 1-ю, 2-ю и 3-ю Маньчжурские армии.

1-й Маньчжурской армии выпал счастливый билет: из Хабаровска с должности командующего войсками Приамурского военного округа востребован отлично знакомый с особенностями Дальневосточного театра военных действий, покоритель Пекина, знающий свое дело генерал Линевич.

Образовавшиеся престижные вакансии двух других командармов непредсказуемо заполнили варяги, назначенные лично Николаем II, – командующий Виленским военным округом генерал от инфантерии Оскар-Фердинанд Казимирович Гриппенберг и командующий Одесским военным округом генерал от кавалерии Александр Васильевич Каульбарс ранее в войне не участвовали и прибыли на фронт только в ноябре 1904 года. Между тем оба генерала были старыми и добрыми сослуживцами Куропаткина по Средней Азии, более того, Гриппенберг одно время был даже непосредственным начальником Алексея Николаевича, тогда еще юного подпоручика, в 1-м Туркестанском стрелковом батальоне.

Повлиять на расстановку столь ключевых фигур для дальнейшей организационно-штабной работы, как командующие армиями, Куропаткин не смог и, очевидно, не пытался, ибо знал пределы своих возможностей и неприемлемость любого давления извне и без того мнительного самодержца.

На решении кадрового вопроса очевидно сказались вполне естественное желание царя иметь своих независимых информаторов в отдаленной, а потому сложно контролируемой маньчжурской генеральской когорте, и давние личные субъективные симпатии Николая II.

Так, в Высочайшем рескрипте, адресованном лично Гриппенбергу, царь напишет буквально следующее: «Продолжительное служение Ваше отечеству, отмеченное боевыми подвигами и обширным опытом в деле боевой подготовки войск, дает мне полную уверенность, что Вы, руководствуясь общими указаниями главнокомандующего, будете успешно направлять к достижению целей войны деятельность вверенной Вам армии и что под Вашим начальством наши доблестные войска проявят присущие им мужество и стойкость в борьбе с врагом в защиту чести и достоинства родины».

Предательская сдача Порт-Артура коренным образом изменила оперативную обстановку в Маньчжурии и значительно усложнила задачи, поставленные перед главнокомандующим Куропаткиным и его штабом, – японцы получили возможность высвободить самую многочисленную армейскую группировку генерала Ноги, находившуюся на Квантуне, и полностью сосредоточить все имеющиеся силы в месте дислокации трех русских Маньчжурских армий в Мукденском оборонительном районе.

Чтобы не допустить усиления японских армий под Мукденом, к 23 декабря 1904 года Полевой штаб главнокомандующего русскими армиями разработал войсковую операцию – рейд по тылам противника с целью помешать переброске японских войск, с задачей уничтожить японскую базу складов в районе Инкоу, осуществить нападение на обозы противника, а также перерезать и разрушить его коммуникации, в том числе железнодорожные пути и мосты на участке Ляоян – Ташичао – Дальняя Южно-Маньчжурская железная дорога.

Из кавалерийских соединений всех трех Маньчжурских армий: Урало-Забайкальской казачьей дивизии, 4-й Донской казачьей дивизии, Кавказской конной бригады, Приморского драгунского полка, дивизиона разведчиков главнокомандующего, четырех полусотен конной пограничной стражи, сформирован сводный кавалерийский отряд. Всего получилось около 7 тысяч сабель с 22 конными орудиями и 4 пулеметами. Отряду придали вьючный транспорт в 1500 вьюков, кроме того, каждый всадник должен был с собой иметь двухнедельный продовольственный запас.

Командование отрядом доверили недавно произведенному в генерал-лейтенанты Павлу Ивановичу Мищенко. Любопытно, что в составе подвижного отряда, призванного в стремительном, дерзком, казачьем, лихом «платовском», легендарном, образца 1812 года стиле потрепать коммуникационные пути, обозы и тылы японцев, служили будущий президент и маршал Финляндии, отчаянный драгун – подполковник Карл Густав Эмиль Маннергейм и будущий маршал Советского Союза, лучший наездник Донского казачьего полка – унтер-офицер Семен Михайлович Буденный.

Условия, в которых производился рейд, были благоприятными для русской кавалерии. У японцев имелась малочисленная и плохая конница, пехота, охраняющая коммуникационные линии, была прикована к укрепленным пунктам в стороне от путей наступления отряда Мищенко. Район рейда-открытая равнина могла обеспечить движение людей и лошадей. Время года – благоприятное, так как в зимние бесснежные месяцы в Маньчжурии замерзшие дороги и реки всюду проходимы. Погода была хорошая: при полном безветрии 1–2 градуса мороза, ночью-до 8 мороза.

26 декабря 1904 года отряд сосредоточился на правом фланге армии в районе Сыфынтая, а на следующий день выступил в рейд.

Марш организован тремя двигавшимися шагом в непосредственной связи колоннами: правой – под командованием генерала Самсонова, средней – генерала Абрамова, левой – генерала Телешова. Четвертую тыловую колонну составлял вьючный транспорт, который с первого же дня начал сильно тормозить движение. После перехода через реку Хуньхэ 29 декабря 1904 года из отряда выделены три группы в составе пяти сотен и одного эскадрона с подрывными средствами для уничтожения трех железнодорожных мостов у Хайчена и Да-шичао. Все отряды добрались до линии железной дороги, однако к мостам не вышли, ограничившись подрывом рельсов и телеграфных столбов.

В ночь с 29 на 30 декабря 1904 года Мищенко окончательно выбрал в качестве основной цели рейда коммуникационный узел противника – находящийся на берегу Бохайского залива порт Инкоу и железнодорожную станцию. Решено выступать на следующий день для разгрома станции с таким расчетом, чтобы подойти к ней в сумерки, под покровом темноты атаковать и сжечь склады.

На большом привале близ Такаухена в полдень 30 декабря 1905 года отданы распоряжения для атаки, которые сводились к следующему: для штурма Инкоу назначалось пятнадцать сотен, четыре охотничьих команды с подрывным имуществом под началом полковника Хоранова; остальные части предназначались для выполнения второстепенных и демонстрационных задач.

Пять сотен Кавказской конной бригады под командованием полковника Шувалова с опозданием выдвинулась к линии железной дороги к деревне Сила-обянь, в результате чего взорвать ее и тем самым отрезать Инкоу от Дашичао не удалось. Отряд русской кавалерии только начал подходить к деревне, как мимо него прошел полным ходом поезд с батальоном японской пехоты, таким образом, гарнизон противника на станции усилился до двух батальонов, то есть до 1400 человек.

Главные силы отряда Мищенко выступили с привала около двух часов дня, приблизившись к Инкоу на 3–4 версты, конная артиллерия открыла огонь сначала по идущему из Дашичао поезду с японцами, а затем по самой станции. Примерно в шесть часов вечера, когда стемнело, огнем артиллерии удалось, наконец, зажечь склады, после чего обстрел из орудий был прекращен.

Штурмующая колонна в семь часов вечера спешилась и двинулась к освещенной заревом пожара станции. Как только атаковавшие русские сотни попали в освещенную полосу, японцы открыли встречный прицельный огонь; несколько горячих, но недружных атак, проведенных к тому же в лоб, на укрепившуюся в каменных постройках с искусственными препятствиями неприятельскую пехоту были отражены, причем из строя сразу оказалось выбито более 200 человек.

Подразделения, штурмовавшие станцию, вынужденно отступили.

Узнав о неудавшейся атаке и наступлении на Инкоу с востока еще пяти батальонов японской пехоты, генерал Мищенко около 21.00 отказался от намерения повторить штурм станции большими силами и приказал отходить, после чего отряд расположился на ночлег в районе к северо-западу от Инкоу.

31 декабря 1904 года ввиду угрожающего наступления больших сил японцев с южного и восточного направлений сводный отряд Мищенко начал обратное возвращаться в район сосредоточения основных сил вдоль правого берега реки Ляохэ. Транспорт и раненые сильно обременяли продвижение колонн. Переправа через покрытую тонким льдом, с образовавшимися у берега полыньями реку встретила большие затруднения. Колонна генерал-майора Телешова, переправившись у Санчахэ в непосредственной близости от наседавших японских батальонов, на рассвете 1 января 1905 года выдержала тяжелый бой, в ходе которого удалось задержать противника до отхода главных сил в северо-западном направлении.

По прибытии 3 января 1905 года в расположение 3-й Маньчжурской армии сводный отряд генерала Мищенко был расформирован.

По итогам рейда с 27 декабря 1904 по 3 января 1905 года отряд прошел около 250 километров, то есть в среднем по 31 километру в сутки; величина отдельных переходов, сделанных разъездами, доходила до 70–80 километров. Потери составили порядка 400 военнослужащих, из них 40 офицеров.

Результаты кавалерийского рейда не оправдали надежд главного командования русскими армиями и лично Куропаткина: не удалость разрушить коммуникационные пути противника, привести в негодность ни одного капитального сооружения, всего сожжено несколько складов с обмундированием и провиантом, уничтожено до 600 арб с тыловым имуществом, рассеяны отдельные японские интендантские команды, взято в плен 19 японцев.