Текст книги "Куропаткин. Судьба оболганного генерала"

В августе 1900 года Военное министерство и Главный штаб запланировали проведение грандиозных маневров в районе между шоссейной и железной дорогами, связывающими Курск и Орел.

Маневры состоялись в 1902 году в присутствии императора.

По изначальному замыслу для участия в масштабных сухопутных учениях сформировали две армии – Московскую, численностью 43 740 человек, из войск Московского и Виленского военных округов под командованием генерал-адъютанта великого князя Сергея Александровича и начальника штаба генерал-лейтенанта Л. Н. Соболева, и Южную, насчитывавшую 51 459 человек, из войск Киевского и Одесского военных округов под командованием военного министра А.Н. Куропаткина и начальника штаба генерал-лейтенанта В.А. Сухомлинова.

Общий сценарий маневров заключался в следующем: условный противник – армия неназванного западноевропейского государства, форсировав Днепр на участке Орша – Речица, наступает широким фронтом на Москву. Для обеспечения продвижения правого фланга противник уступом вперед выслал Южную армию с задачей: от Киева кратчайшим путем выдвинуться на Курск для захвата города и железнодорожного узла; затем, по прибытии подкреплений, наступать на Москву с юга.

Путь подвоза Южной армии – железная дорога Киев – Курск.

Для прикрытия и недопущения захвата условным противником Курского оборонительного района сформирована Московская армия, которой приказано выдвинуться через Орел к Курску, встретить там Южную армию и отбросить ее к югу.

Путь подвоза Московской армии – железная дорога Орел – Курск.

Не представляя по своим естественным условиям абсолютно непреодолимых преград, район учений тем не менее заключал в себе несколько географических линий, дававших возможность задержать наступление условного противника, а именно: река Сейм, по своим свойствам представляющая серьезную преграду, пересекающая все пути из Курска на юго-запад; левый приток реки Сейм река Реут с большим количеством запруд, болотистыми долинами и вязким дном; местность к северу от реки Сейм – резко выраженная возвышенность с пологими скатами и глубокими лощинами и оврагами.

Пути сообщения находились в плохом состоянии, дорог мало, к тому же они не приспособлены для передвижения значительного количества войск, особенно плохи переправы через водные преграды. Населенные пункты для расквартирования войск оказались малопригодны.

Наблюдал за ходом учений сам император, главным посредником назначен председатель Государственного совета, бывший главнокомандующий Кавказской армией в Русско-турецкой войне, генерал-фельдмаршал великий князь Михаил Николаевич.

Командующим армиями предоставлена максимально возможная полная свобода действий, их не связывали спущенными сверху расписанным по нотам сценарием учений и конкретными задачами на каждый день и час. На основании общей легенды в штабах Московского и Киевского военных округов были составлены подробные проекты маневров, по утверждению которых по войскам обеих армий отданы руководящие приказы, заключавшие все необходимые указания по организации действий войск, устройству всех частей армий и их тыла. Сосредоточение войск обеих армий к сборным пунктам для начала маневров и обратное расхождение на зимние квартиры производилось по железным дорогам.

На высочайшем уровне принято решение о допуске на маневры иностранных военных агентов от германской, итальянской, австрийской и французской армий. На завершающем этапе учений к ним присоединился персидский шах Мозафереддин Каджар.

На период маневров отпущено по 100 холостых патронов на одну винтовку в пехотные соединения, по 50 патронов в кавалерийские части, по 30 патронов подразделениям саперов. Артиллерия получила по 100 холостых снарядов на каждое орудие.

Общая задача Московской армии носила наступательный характер с целью отбросить условного противника в южном и юго-восточном направлениях.

Согласно распоряжению командующего Южной армией Куропаткина, с 27 по 29 августа 1902 года производилось укрепление позиции на реке Реут, причем кроме артиллерийских и стрелковых окопов было построено восемь редутов, усиленных проволочными заграждениями; предметы местности с учетом ее рельефа приведены в оборонительное состояние; броды и мосты подготовлены к уничтожению, а на правом берегу Реута для облегчения отступления Южной армии на левый берег возведены два тот-де-пона – предмостных укрепления для создания защитного периметра, в котором могут размещаться войска или имущество. Для обеспечения левого фланга армии укреплена позиция у села Чапля для отряда в два батальона, восемь орудий и две сотни, а на правом фланге приведена в оборонительное положение деревня Масловка с расположенной перед населенным пунктом рощей.

На 29 августа 1902 года диспозиция Южной армий соответствовала общей цели действия – обороне на линии реки Реут на участке от впадения реки Житень до деревни Благодатная и указывала частные цели: коннице – раскрыть силы противника, затруднить переход через реку Сейм; армейским корпусам – оборонять обозначенные участки реки Реут и выдвинуть вперед для разведки боем особые отряды. Отряды, состоящие из кавалерийских подразделений, имели эпизодические столкновения с передовыми частями противника, при этом главные силы Южной армии оставались в местах дислокации на фронте Чапля – Масловка.

На 30 августа 1902 года руководителем учений войскам обеих армий приказано продолжать выполнение своих задач:

• Московская армия силами одного корпуса должна провести демонстрационный фронтальный удар, в то же время главный удар наносился по левому флангу неприятеля; далее предписывалось осуществить глубокий обход левого фланга в тыл обороняющейся группировки Южной армии;

• Южная армия силами Сводного корпуса должна была удерживать укрепленную позицию у деревни Косторной, наблюдая за рекой Борщень, силами X корпуса удерживать позиции от реки Борщень до деревни Благодатная, наблюдая за рекой Сейм.

В течение 30 августа 1902 года соединения Московской армии в районе деревни Иванино перешли по мосту реку Реут и вышли в тыл противника, где имели боестолкновение с головными частями неприятельского VIII армейского корпуса, подходившими с юга на подкрепление Южной армии. XIII армейский корпус Московской армии перешел к деревни Любицкой, отбросил находившиеся здесь слабые силы противника и перешел на левый берег реки Реут, после чего на весь день потерял соприкосновение с неприятелем, отходившим к югу. Корпус дошел до линии Бобрик – Стремоухов, где в районе деревни Новосергиевской расположился на ночлег, выставив усиленное охранение к югу. Успешно наступали XVII и Сводный корпуса Московской армии, потеснившие, несмотря на упорное сопротивление и энергичные контратаки, неприятельские войска на юго-запад.

Южная армия Куропаткина под натиском частей Московской армии отошла на линию Букреев – Бобрик – Шагаровка, отодвинув свой левый фланг назад под влиянием обходного движения неприятеля. В то же время в этот день армия усилилась подошедшим с юга VIII армейским корпусом, чем приобрела численный перевес над противником.

Данное важнейшее обстоятельство на следующий день, 31 августа 1902 года, побудило командующего и штаб Московской армии, ввиду опасения за свои коммуникации, связывающие корпуса с Курском, и очевидной вероятности перехода превосходящих сил «южных» в наступление, отвести свои войска на правый берег реки Реут, где расположить их на ночлег.

В свою очередь Куропаткин поставил себе задачей вновь овладеть рекой Реут, для чего VIII армейский корпус предпринял контрнаступление на фронте Благодатная – Колпаково, X корпус – на фронте Колпаково – станция Готище, Сводный корпус – на фронте ст. Готище – Косторная, армейская конница – на деревню Чапля.

Однако войска Московской армии уже с раннего утра находились в отступлении, и Южная армия после незначительных столкновений с неприятельскими арьергардами легко заняла течение реки Реут, расположившись на ночлег в назначенных корпусам районах на правом берегу.

На четвертый день больших маневров, 1 сентября 1902 года, обеим сторонам учений главным посредником объявлена днёвка – суточный перерыв для отдыха живой силы и конского состава.

2 сентября 1902 года Южная армия, не встречая практически никакого упорного, за исключением арьергардных боев у переправ, сопротивления Московской армии, продолжила энергичное наступление на продолжавшего отход неприятеля.

3 сентября 1902 года дано генеральное сражение, где после внезапной, впечатляющей воображение, под оркестр, с развернутыми боевыми знаменами, красочной атаки волн пехоты и лавы кавалерии Южной армии на укрепленные оборонительные позиций Московской армии в районе западнее Курска, по высочайшему указанию маневры были завершены.

Из дневника А.Н. Куропаткина от 3 сентября 1902 года:

«Государь милостиво встретил меня, когда был дан отбой. Сам указал подъехать к Великому Князю Сергею Александровичу и “помиритьсяˮ.

Мы крепко пожали друг другу руки.

Государь сказал: “Надо поцеловатьсяˮ, – что мы и исполнили после завтрака».

Император в сопровождении главного посредника – великого князя генерал-фельдмаршала Михаила Николаевича, командующих армиями – военного министра Куропаткина и великого князя Сергея Александровича под несмолкающее восторженное громогласное «ура» триумфально объехал войска, после чего у селения Косторное дал высочайший завтрак на 4 тысячи персон с приглашением участвовавших в учениях офицеров.

По итогам грандиозных, не имеющих аналогов по численности задействованных войск маневров Южная армия под командованием Куропаткина одержала убедительную, звонкую победу над противостоящим условным противником, нанеся ему поражение как в стратегическом, так и в тактическом отношении.

Стратегическая неудача объясняется не вызывавшимся оперативной обстановкой переходом Московской армии от наступательных действий к оборонительным, что привело к ее отступлению под натиском противника, потере переправ и принятию решения об обороне на укрепленных позициях. К вечеру 30 августа 1902 года армия великого князя Сергея Александровича владела обоими берегами реки Реут и, занимая угрожающее положение относительно сообщений «южных», имела возможность продолжать активные действия.

Тактическая неудача Московской армии объясняется пассивным ведением обороны, при котором армейский резерв, отказавшись от маневрирования, на завершающем этапе учений лишь заслонял собой ближайший доступ к Курску, хотя главный удар атакующих был нанесен на противоположном конце поля сражения.

Южная армия Куропаткина действовала решительнее и ставила себе более определенные и важные задачи, однако оборона ею реки Реут до прибытия VIII корпуса велась недостаточно энергично, что могло бы, при более смелых и решительных действиях противника, поставить ее в тяжелое положение.

Также не следовало так легко отдавать неприятелю переправы через реку Реут; если бы 31 августа 1902 года соединения Московской армии неожиданно не покинули по инициативе командующего и штаба армии берега этой реки, то Южной армии, даже при численном превосходстве, было бы очень трудно овладеть переправами и форсировать реку.

Итоговый отчет о маневрах главного посредника – великого князя генерал-фельдмаршала Михаила Николаевича искрился оптимизмом:

«Минувшие маневры дали обширный материал для суждения о результатах мирной подготовки войск и степени их готовности к выполнению тех назначений, которые могут выпасть на их долю в случае войны. Прекрасные качества солдата, его выносливость и неутомимость, служащие верным залогом для достижения блестящих результатов, вновь были проявлены на маневрах и вновь доказали, что с нашим солдатом самые трудные и тяжелые Задачи не встретят затруднений при их выполнении».

Стиль управления войсками, продемонстрированный генералом Куропаткиным в ходе больших маневров, не всеми наблюдателями оценивался одинаково положительно.

В середине 1903 года в распоряжении военного агента России во Франции полковника В.П. Лазарева оказались составленные французским Генеральным штабом характеристики высших российских военачальников-так называемый сканирующий, «пристальный взгляд» ближайших союзников на русскую армию со стороны. «Выдающимся» признавался командующий войсками Киевского военного округа генерал Драгомиров. Основания для столь высокой оценки способностей Драгомирова остались неизвестными. Кавалер трех орденов Почетного легиона военный министр Куропаткин в глазах французских военных разведчиков и генштабистов выглядел как «бездарный, мелочный, совершенно не способный быть полководцем».

Основа военного планирования государства – детальное знание, оценка и анализ замыслов, планов и возможностей противника, дать которое может только военная разведка.

Разведке военного ведомства с Куропаткиным повезло, что бывает нечасто – он стал вторым за столетие, после Александра Ивановича Чернышева, военным министром Российской империи, обладающим реальным, практическим разведывательным опытом работы в Главном штабе, возглавляя его Азиатскую часть, и «в поле» – в качестве непосредственного исполнителя; не паркетным генералом, понимающим и воспринимающим завораживающий ритм разведки только по бумажным донесениям военных агентов и сухим статистическим выкладкам Военно-ученого комитета, а вживую, воочию представляя, чувствуя на ощупь, воспринимая наяву все звенья и этапы добывания, обработки и учета развединформации, ее фактурности и истинной ценности.

К моменту вступления Куропаткина в должность военного министра организационно-штатная система центральных органов военной разведки российских вооруженных сил, при которой ведение стратегической разведки возлагалось на Военно-ученый комитет и Азиатскую часть Главного штаба, оставалась неизменной с конца 1860-х годов.

Военно-ученым комитетом руководили: с 1896 по 1900 год – генерал-лейтенант Василий Устинович Соллогуб, с 1900 по 1903 год – генерал-майор Виталий Платонович Целебровский; Азиатскую часть возглавлял бывший военный агент в Китае генерал-майор Дмитрий Васильевич Путята.

Об одном из руководителей русской военной разведки бывший военный министр России А.ф. Редигер вспоминал так:

«Соллогуб, управляя белами Военно-ученого комитета, имел в своем распоряжении наших военных агентов за границей…и доставлял только запоздалые сведения…

Все это плохо характеризовало нашу военную агентуру и было неприятно Куропаткину, но Соллогуб оставался к такому состоянию дел совершенно равнодушным…

Очень начитанный, остроумный, благовоспитанный, он производил впечатление человека умного и самоуверенного… В работе же он оказывался каким-то бесплодным: остроумно критикуя, он не умел создать что-либо».

Очевидно, именно в силу этих обстоятельств и рабочих качеств министр Куропаткин счел необходимым генерала Соллогуба от руководства военной разведкой отстранить, несмотря на то что оба они являлись давними товарищами и однокашниками по Павловскому военному училищу – интересы государства превыше личных отношений, ибо разведка кумовства не приемлет.

В штабах Петербургского, Московского, Виленского, Варшавского, Киевского, Одесского, Кавказского, Туркестанского и Приамурского военных округов существовали отчетные отделения с возложением на них функций разведки противника на предполагаемом театре военных действий в зоне ответственности своего округа.

Так, отчетное отделение Варшавского военного округа освещало вооруженные силы Германии и Австро-Венгрии, Виленского округа – Германии, Петербургского – Скандинавских стран, Киевского округа – Австро-Венгрии, Одесского округа – Австро-Венгрии, Румынии и Турции, Кавказского округа – Турции и Персии.

Известный советский исследователь спецслужб К.К. Звонарев в работе «Агентурная разведка» отмечает:

«Приемы и способы разведки практиковались те же, что и в Главном штабе…

Штабы военных округов в своей разведывательной работе пользовались всякими возможностями. Они имели своих постоянных тайных агентов из среды иностранных подданных, командировали на рекогносцировки под тем или иным предлогом офицеров Генштаба, организовывали кражу документов посредством подкупа солдат соседей, опрашивали дезертиров армий соседей, купцов, возвращающихся с полевых работ рабочих и т. д.».

Качественные и количественные преобразования в вооруженных силах иностранных государств, изменившиеся характеристики театров военных действий, возросшая динамика оперативной обстановки потребовали усовершенствования центрального аппарата военной разведки.

14 марта 1900 года император Николай II утвердил представленный военным министром Куропаткиным проект реорганизации Главного штаба в составе пяти управлений. 30 июля 1900 года учреждается Генерал-квартирмейстерская часть в числе Оперативного и Статистического отделений.

Статистическому отделению предписано вести изучение «государств Дальнего Востока: Китая, Японии, Кореи, а также сопредельных с ними наших Приамурских и Среднеазиатских владений и наблюдения за текущими событиями в названных государствах».

В декабре 1900 года в Генерал-квартирмейстерскую часть Главного штаба передается ведущая военную разведку в западноевропейских странах канцелярия Военно-ученого комитета.

Затеянная Куропаткиным реорганизация Главного штаба завершилась 11 апреля 1903 года.

Руководство военной разведкой было возложено на 7-е (по военной статистике иностранных государств) отделение 1-го (военно-статистического) отдела Управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба.

Отделение состояло из восьми столов (стол в царской России – низшая структурная часть организационной структуры государственных учреждений. – Прим, авт.) и 17 сотрудников: начальник отделения, восемь столоначальников, восемь помощников столоначальников.

Столы подразделялись на:

1-й – Германия;

2-й – Австро-Венгрия;

3-й – Англия;

4-й – прочие европейские государства;

5-й – Турция, Балканские государства, Персия, Афганистан, Малая Азия;

6-й – Китай, Корея, Япония;

7-й – Америка, Африка, Австралия;

8-й – сношения с военными агентами, переписка.

11 апреля 1903 года военный министр Куропаткин издает приказ по военному ведомству № 113, где четко ставит задачи перед 7-м отделением, то есть перед центральным аппаратом военной разведки:

1. Сбор, обработка и издание военно-статистических материалов по иностранным государствам.

2. Переписка по военно-агентурной части.

3. Командирование офицеров за границу с научными целями.

4. Рассмотрение изобретений по военной части.

Проведя реорганизацию, военный министр предусмотрительно и бережно сохранил ценные руководящие кадры – начальником 7-го отделения по представлению Куропаткина назначили генерала Целебровского, возглавлявшего с 1900 года канцелярию Военно-ученого комитета.

Добывающими структурами военной разведки являлись:

• официальные военные агенты (военные атташе) при зарубежных российских дипломатических миссиях.

• негласный агентурный аппарат из военнослужащих армий иностранных государств.

• офицеры различных подразделений военного ведомства, в том числе Главного инженерного и Главного Артиллерийского управлений, командировавшиеся за границу с разведывательными целями.

• отчетные (разведывательные) отделения штабов военных округов, напрямую не подчинявшиеся 7-му отделению, но в обязательном порядке регулярно представлявшие в Главный штаб добытую о противнике информацию.

Главным источником военно-разведывательной информации являлись военные агенты, имевшиеся в двадцати двух странах: Австро-Венгрии, Бельгии, Нидерландах, Болгарии, Великобритании, Германии, Греции, Дании, Испании, Италии, Швеции, Норвегии, Румынии, Сербии, США, Турции, Франции, Черногории, Швейцарии, Японии, Китае и Корее.

На военных агентов возлагались задачи сбора «возможно полных, точных и своевременных сведений» в стране пребывания о:

• составе, комплектовании, организации и численности вооруженных сил в мирное и военное время;

• дислокации воинских соединений и частей, сборах и передвижениях войск;

• условиях проведения мобилизации и планах сосредоточения войск в предвоенный период;

• обеспечении войск вооружением, снаряжением, обмундированием, провиантом и фуражом, военных запасах;

• организации управления войсками;

• военном образовании, тактическом обучении, моральном состоянии и настроении войск, сильных и слабых сторонах командного состава;

• военном бюджете государства;

• инженерном оборудовании театра военных действий, вооружении и гарнизонах крепостей, возводимых фортификационных сооружениях, укреплениях, транспортной инфраструктуре, перевозочной способности железных дорог.

Среди русских военных агентов в период руководства Куропаткиным Военным министерством имелись фигуры действительно выдающиеся, добившиеся на хлопотной, трудоемкой разведывательной ниве ощутимых оперативных результатов, ставшие генералами: в Австро-Венгрии – Владимир Христофорович Рооп, в Великобритании – Николай Сергеевич Ермолов, в Японии – Владимир Константинович Самойлов.

С деятельностью Роопа напрямую связан один из самых блистательных успехов отечественной военной, да и не только военной, разведки – вербовка в 1903 году высокопоставленного австрийского контрразведчика, начальника агентурного отделения разведывательного бюро Генерального штаба Австро-Венгрии полковника Альфреда Редля; ряд авторитетных отечественных и зарубежных историков мировых спецслужб называют приобретение сотрудничавшего с Россией в течение ДЕСЯТИ лет Редля в качестве агента русской разведки «вербовкой века».

Знал ли Куропаткин о Редле?

Безусловно, он являлся одним из немногих высших чинов разведки, армии и империи, кто знал о суперагенте, ибо детальные сведения о цифровой разверстке планов австро-венгерского Генштаба содержали сверхценную информацию о ближайшем союзнике Германии и о главном противнике России на все еще вожделенных Балканах и юго-западном направлении фронта в случае войны. Кроме того, эффективный и результативный Редль работал на корыстной, материальной основе, за сумасшедшие по тем временам деньги: оплата его услуг стоила Военному министерству России столько, что на эти деньги можно было сформировать и содержать не одну дивизию. САНКЦИЮ на конспиративное расходование неподотчетных бюджетных средств в сумме как минимум с пятью нулями в конце мог дать только военный министр.