Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Письмо А. Л. Крылову

Александр Лукич Крылов (1798–1858) – профессор истории, географии и статистики Петербургского университета, цензор Петербургского цензурного комитета (1831–1853). По словам А. В. Никитенко, «самый трусливый, а следовательно, и самый строгий» из цензоров [1537]1537
  Никитенко А. В. Дневник. Л., 1955. Т. 1. С. 180. См. также в настоящем издании резкие отзывы Булгарина о нем в письмах А. В. Никитенко, А. Н. Очкину и А. Я. Стороженко.


[Закрыть] . Он цензурировал (с перерывами) СП в 1833–1853 гг.

Не хочу применять к вам общего мнения насчет средств, употребляемых книжным спекулятором Краевским к приобретению покровительства господ цензоров, но не могу не удивляться, почему вы с таким постоянным тщанием не позволяете упоминать его имени и весьма часто даже его журнала в «Северной пчеле», когда он, книжный спекулятор Краевский, в каждой книжке «Отечественных записок» поносит имя Н. И. Греча и мое и лжет на «Северную пчелу». Имя святого угодника не так охраняемо господами цензорами, как имя богатого и щедрого книжного спекулятора Краевского! «Отечественные записки» и Евангелие – в нашей цензуре поставлены на один разряд! Не знаю, на основании каких законов или тайных предписаний вы действуете в пользу Краевского, но мы долее не можем сносить столь явной несправедливости. Нам также известна воля нашего мудрого монарха, что «все невредное печатать можно». А вы трактуете нас как школьников уездного училища, не позволяете нам иметь собственного мнения и излагать честных и благородных мыслей приличным языком! Ужели мы так глупы и такие новички, чтоб не знали, что можно и чего нельзя, и может ли статься, чтоб были тайные предписания в защиту невежд, каков Краевский, Очкин и им подобные. Где доказывается незнание, искажение смысла, ложные правила, там должно быть и имя критикуемого автора или переводчика, и название книги и журнала, в которых помещены нелепости. Это общее правило в литературе, и мудрое наше правительство не могло отменить его в пользу коммуниста Краевского и слабоумного Очкина! Частные же отношения господ цензоров и их дружба с издателями книг или журналов не могут изменить общих литературных правил. Личности – другое дело! Они в «Отеч[ественных] записках», в «Современнике» и в «С.-Петерб[ургских] ведомостях», а не в «Сев[ерной] пчеле», – и назвать автора по имени не значит личность. Собрав все, что пропущено вами и другими цензорами в «Отеч[ественных] записках», и «Современнике», и «СПБ. ведомостях» противу Греча, меня и «Сев[ерной] пчелы», и все, что запрещается печатать в «Сев[ерной] пчеле» противу великого Краевского, причтенного цензурою к лику святых, мы намерены всеподданнейше просить Высочайшего воззрения на оказываемую нам несправедливость и нестерпимые притеснения. Мера терпенья переполнилась! Высшее правительство никогда не могло желать, чтоб Греч и я, старейшие литераторы, признанные благонамеренными, доведены были до такой степени унижения, и чтоб цензура обходилась с нами, как с мальчишками. Даже Некрасов – великий муж у вас, и вы пропустили ему в СПБ. альманахе «Колыбельную песню», которую мать якобы поет при колыбели младенца:

«Спи, подлец, покуда честный!»[1538]1538
  В «Колыбельной песне» Н. А. Некрасова в изданном им «Петербургском сборнике» (СПб., 1846) иначе: «Спи, пострел, покуда честный!» (с. 510). Главноуправляющий III отделением А. Ф. Орлов 13 февраля 1846 г. выражал свое недовольство этим стихотворением в письме министру народного просвещения С. С. Уварову, см.: [Стасов В. В.] Цензура в царствование императора Николая I // Русская старина. 1903. № 5. С. 382–384.


[Закрыть] и проч.

Не нарушение ли это всех священных чувств, не насмешка ли над природою и человечеством? На это указано в № 12-м 1848 года «Москвитянина»! Да и то ли вы пропускали в «Отеч[ественных] записках» и в других изданиях Краевского и его клевретов. Воля ваша, но в вас нет чувства справедливости, и мы принуждены искать защиты высшего правительства!

Неприятно мне высказывать вам истину, но на моем месте другой давно бы с ума сошел! Никакой шутке, никакой остроте вы не позволяете появиться в «Сев[ерной] пчеле», принимая каждое слово за склянку с ядом или за бомбу, и довели нас до того, что мы решительно не знаем, как и что писать! Ужасно![1539]1539
  А. Л. Крылов представил это письмо попечителю Петербургского учебного округа М. Н. Мусину-Пушкину со следующим рапортом: «27 декабря 1848 г.


[Закрыть]

26 декабря 1848

Письма И. И. Срезневскому

Филолог, профессор Петербургского университета, академик с 1849 г. Измаил Иванович Срезневский (1812–1880), цензор Петербургского цензурного комитета (1846–1849), цензурировал «Северную пчелу» в 1849–1850 гг. и 6-ю часть «Воспоминаний» Булгарина (СПб., 1849). Поместил в «Северной пчеле» отрывки из своей «Истории Малороссии» (1835. № 165, 178, 179).

Милостивый государь Измаил Иванович!

Я заготовил это письмо на случай, если б не застал Вас дома. Соредактор «Библиотеки для чтения»[1540]1540
  Имеется в виду журналист А. В. Старчевский. В 1848–1855 гг. он был вторым редактором журнала «Библиотека для чтения».


[Закрыть] сказал мне, будто Вы известили его, что отрывок из VI части моих «Воспоминаний» запрещен к напечатанию господином попечителем М. Н. Мусиным-Пушкиным[1541]1541
  Попечитель Петербургского учебного округа и председатель Петербургского цензурного комитета в М. Н. Мусин-Пушкин в конце 1840-х – начале 1850-х гг. находился под влиянием Булгарина. Вот характерный пример. В 1849 г. Я. К. Грот, публикуя перевод «Очерков из финляндских походов» шведского поэта Й. Л. Рунеберга, написал в сопроводительном тексте, что «несколько любопытных эпизодов из этой войны можно найти (к сожалению, не без примеси неточных и неверных показаний) в “Воспоминаниях” Фаддея Булгарина, участвовавшего в походе 1808 года» (С.-Петербургские ведомости. 1849. № 79. 13 апр.). Обиженный Булгарин писал по этому поводу, что делать подобные заявления без доказательств не принято, и находил к тому же массу ошибок и неточностей в комментариях Грота (Заметки, выписки и корреспонденция Ф. Б. // СП. 1849. № 91. 27 апр.). Грот написал ответ Булгарину и через П. А. Плетнева направил его в «С.-Петербургские ведомости». Плетнев писал Гроту 7 мая: «Очкин [редактор “С.-Петербургских ведомостей”] в ответ на мою записку при отсылке ему статьи твоей против Булгарина написал мне в тот же день, что он ее напечатает в воскресенье, т. е. завтра, 8 мая. При этом он прибавил, что хотя нельзя написать скромнее и основательнее возражений, как написал ты, однако же он не совсем уверен, чтобы цензор Срезневский чего-нибудь не вымарал из статьи твоей по тому обстоятельству, что все цензоры боятся Булгарина, который успел низостями своими приобрести особенное к себе благоволение председателя цензурного комитета Мусина-Пушкина» (Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым. СПб., 1896. Т. 3. С. 429; ответ Грота был опубликован 8 мая в № 101 «Санкт-Петербургских ведомостей»). О влиянии Булгарина на Мусина-Пушкина см. также: Никитенко А. В. Дневник. М., 1955. Т. 1. С. 351.


[Закрыть]. Вероятно, г. Старчевский не уразумел дела. Вчера виделся с его превосходительством Михаилом Николаевичем, и он сказал мне, что прочел с удовольствием мой отрывок, но согласился с Вашим мнением, что надобно смягчить вступление и изменить рассказ о Кучаеве[1542]1542
  В опубликованном тексте о Кучаеве ничего не говорится.


[Закрыть], поручив Вам объявить мне об этом. Уважая Ваши познания и характер, я охотно приму все Ваши замечания и исправлю все по желанию Вашему, а потому прошу покорнейше назначить мне день и час свидания. Я явлюсь к Вам тем охотнее, что давно желал лично с Вами познакомиться, но не имел к тому случая.

С истинным уважением и преданностью честь имею быть Вашим покорным слугою Фаддей Булгарин

21 февраля 1849 СПб.

На Невском проспекте за Аничковым мостом, противу канцелярии обер-прокурора правительствующего Синода в доме коммерции советника Меняева, № 93.

Милостивый государь Измаил Иванович!

По отметкам Вашим, красным карандашом, я вычеркнул или исправил все, исключая двух, трех мест, которых не умею исправить, а исключение их почитаю убийственным для связи целого и притом не вижу в этом ничего даже сомнительного! Впрочем – воля Ваша! Истребите: подчиняюсь беспрекословно и без апелляции. Но, зная Ваше просвещение, Вашу благонамеренность и благородный характер, обращаю внимание ваше на два следующие обстоятельства:

1. Полагаю, что сатира или охуждение современности могли бы в нынешнее время возбудить толки. Но когда восхваляется нынешнее, а представляется в тени прошлое, показывая успехи России в гражданственности, это совершенно в духе правительства, ибо уничтожает ропот и жалобы, т. е. по крайней мере стремится к уничтожению. В моей благонамеренности никто еще не сомневался – и я действую совершенно в духе правительства.

2. Исторические факты уничтожать совершенно невозможно, особенно если они в духе правительства. Польша сама виновата в падении своем[1543]1543
  Об этом Булгарин писал не раз; см., например: Суворов. СПб., 1843. Ч. 1. С. 55–56.


[Закрыть], и это надобно беспрерывно доказывать, особенно теперь, когда Европа обвиняет в этом Россию и когда в России многие так думают.

Впрочем, предоставляю все Вашему просвещенному вниманию и честь имею быть с истинным уважением и преданностью Вашим покорным слугою Фаддей Булгарин

22 февраля 1849 СПбург.

Милостивый государь Измаил Иванович!

Если б отец мой или сын были ценсорами, то я бы никогда не предпринял совращать их от исполнения их обязанностей, по совести и по крайнему их разумению. Однако ж позволил бы себе объясниться о деле. Вполне уважая Вас, как человека и как ученого – прошу у Вас позволения объясниться.

Вычеркнутые Вами места в моих «Воспоминаниях» принудили меня, для комплекта листов 6-й части, которую я должен по условию книгопродавцу Печаткину[1544]1544
  В. П. Печаткин издавал журнал «Библиотека для чтения» в 1848–1864 гг.


[Закрыть], – дополнить листами из седьмой части. Извините, но вычеркнуто именно то, за что правительства не гневаются, а жалуют, доказательства, что герцогство Варшавское[1545]1545
  Великое герцогство Варшавское было создано Наполеоном в 1807 г. из польских территорий, принадлежавших Пруссии и Австрийской империи. На Венском конгрессе 1815 г. было решено присоединить большую его часть к Российской империи как автономное Царство Польское.


[Закрыть] было при Наполеоне бедное и несчастное – и прежнее название Царства Польского благоденствовало под русским правительством; вычеркнуты причины падения Польши – подтвержденные польскими писателями – наконец вычеркнут эпизод о злодее Пугачеве (когда в то же время пропущен Соллогубу в драме его бунт и грабеж на сцене и побуждение стрельцов к избиению бояр и похищению имущества[1546]1546
  Речь идет о драме В. А. Соллогуба «Местничество» (Литературный сборник с иллюстрациями. СПб., 1849. С. 13–142). Однако в театре шло в 1849 г. только 1-е действие (см.: История русского драматического театра. М., 1979. Т. 4. С. 350–351), а попытка поставить пьесу целиком в 1854 г. не завершилась успехом – она была запрещена (см.: Дризен Н. В. Драматическая цензура двух эпох. 1825–1881. Пг., 1917. С. 37) именно из-за наличия в драме указанных Булгариным сцен.


[Закрыть]) – когда я доказывал, что Пугачев ничтожный злодей и пьянюга![1547]1547
  Пассажи о бедственном положении Герцогства Варшавского и причинах падения Польши в опубликованном тексте есть (соответственно в 5-й и 3-й главах шестой книги «Воспоминаний», хотя, возможно, первоначально они были острее или обширнее). Пассаж же о Пугачеве отсутствует, хотя сохранился рассказ о его сподвижниках, с которыми Булгарин встречался в Кронштадте и от которых слышал рассказы о Пугачеве. Булгарин опубликовал фрагмент из невышедшей второй части книги «Суворов» под названием «Поимка Пугачева» (СП. 1844. № 291. 23 окт.).


[Закрыть] Вы, почтеннейший Измаил Иванович, человек высокопросвещенный, хорошо знаете, что такое история, а что современная политика – однакож у меня в VI части «Воспоминаний» вычеркнуты все исторические воспоминания, приведенные в русском духе и сообразно современным обстоятельствам. Ужели и в посылаемом отрывке все историческое должно быть вычеркнуто? Ужели воля правительства истребить память о прошедшем, чтоб, как сказал Тацит, «memoriam quoque ipsam cum voce perdidissemus»[1548]1548
  «вместе с голосом мы бы утратили также самую память» (лат.). См. примеч. 57 к письмам А. В. Никитенко.


[Закрыть]? – Этому я не поверю, хотя бы мне объявили об этом при колокольном звоне[1549]1549
  И на Западе, и в России бытовало поверье, что колокола обладают магической очистительной силой и что сказанное под колокольный звон правдиво. Поэтому существовала, например, очистительная присяга при колокольном звоне. Считалось, что такая присяга нерушима, была даже поговорка: «Хоть при колокольном звоне под присягу пойду».


[Закрыть]! Я знаю разум нашего доброго Царя – действовал во все его царствование и буду действовать до моей смерти в его духе и по его образу мыслей – и убежден твердо, что излагаю мнения, полезные для России и что так на дело смотрит и само правительство. Скажу Вам по сердцу: между нашими ценсорами вы как алмаз в капусте – и почему же именно на меня одного вы взглянули сквозь черное стекло! – Будьте строги, как только быть возможно строгим – но взгляните на мой труд Вашим светлым взором! Впрочем, и совершившаяся беда с моею бедною рукописью – также что бы ни было вперед – не помешает мне любить и высоко уважать Вас – и с сими чувствами остаюсь навсегда Вам покорный слуга Ф. Булгарин

2 августа 1849 Карлово возле Дерпта

Почтеннейший, добрейший и благороднейший Измаил Иванович!

Мне весьма прискорбно, что мое евангельице о прильвицких истуканах, о которых мы не одного с Вами мнения, причинило Вам неудовольствие. Но мне показалось, что Вы слишком жестко осудили противников Вашего мнения – и перо увлекло![1550]1550
  Речь идет о бронзовых статуэтках, найденных в конце XVII в. в немецкой деревне Прилвиц в Мекленбурге и во второй половине XVIII в. принятых за идолов славянского племени вендов. И. И. Срезневский писал о них: «Долго верили, а иные верят и теперь в неподложность этих древностей; но, присматриваясь к ним, нельзя не отказаться от всякой возможности доказывать их подлинность; в числе изображений встречаются фигуры рыцарей и охотников, маркиз и маркизов, амуров и психей, к которым руны так же не идут, как и смысл рун и значение вещей к религии славян балтийских. Очевидно, что поддельщик воспользовался старыми дрязгами XVI–XVII века, исказил их, сколько считал нужным, кое-что кое-где поприделал и, сообразно с учеными искательствами того времени и своим понятиям, украсил рунами, смело надеясь на слабость знаний своих ценителей. Некоторые из вещей могли быть и действительно найдены; но, конечно, ни одной не найдено с рунами» (Срезневский И. И. Древние письмена славянские // Журнал Министерства народного просвещения. 1848. Ч. 59. Отд. 2. С. 22). Булгарин, рецензируя книгу Срезневского «Исследования о языческом богослужении древних славян» (СПб., 1848), писал, что это «основательный и полезный труд», автор которого продемонстрировал «огромную начитанность и глубокое познание своего предмета. До сих пор мы не имели ничего подобного» (Ф. Б. Журнальная всякая всячина // СП. 1849. № 153. 13 июля). Однако по вопросу о прилвицких идолах он вступил в полемику со Срезневским. Срезневский в своей книге назвал Булгарина и других авторов, веривших в их подлинность, «людьми, которые без всякой критики пользовались всем, чем могли» (с. 53). Булгарин указывал, что в своей книге «Россия в историческом, статистическом, географическом и литературном отношениях. Истории ч. 1» (СПб., 1837) он на 20 страницах разбирал доводы оппонентов, так что его нельзя причислять к числу некритически подходящих к вопросу о подлинности прилвицких идолов. Хотя большинство исследователей считают эти статуэтки подделками, но высказывались и иные мнения; см.: Громов Д., Бычков А. Славянская руническая письменность: факты и домыслы. М., 2005. С. 115–142.


[Закрыть] А книга Ваша все-таки хорошая, и я усердно советовал бы Вам распространиться. Например: слон по-польски słoń – а солнце по-польски słońce. Известно, что слон в Индии животное, посвященное солнцу. А символика? – Предмет богатый и Вам совершенно принадлежащий! Но об этом потолкуем при свидании.

Ваше милое письмо ко мне, из Царского Села, от 13 августа заключается следующим: «Возвращаю окончание 6-й части “Воспоминаний”, что касается до начала, то сделайте одолжение, отнеситесь к г. председателю ценсур[ного] комитета – Михаил Николаевич разрешит, без сомнения, все, что может быть разрешено ценсурой».

Извините, почтеннейший Измаил Иванович, но я не понимаю и не догадываюсь, о каком начале Вы говорите в письме! Если о том, что исключено из представленного к напечатанию в «Библиотеке для чтения» – то я об этом и думать перестал. Что с воза упало – то пропало!

Что же касается до присланного Вами окончания, то я вымарал вовсе то, что говорится о неохоте славян сражаться в чужих рядах, под начальством чужеместных начальников, чтоб не было применения к Австрии[1551]1551
  С апреля 1849 г. русская армия, которой командовал генерал-фельдмаршал граф И. Ф. Паскевич, по просьбе австрийского правительства участвовала в подавлении венгерского восстания.


[Закрыть]. Что же касается замечания о том, что сами немецкие правительства покровительствовали Тугендбунду[1552]1552
  Тугендбунд («Союз добродетели» (нем.)) – патриотическое общество в Пруссии (1808–1810), которое ставило своей целью воспитание молодежи в патриотическом духе, а в конечном счете – восстановление целостности Пруссии, утратившей половину своей территории после поражения от Наполеона.


[Закрыть] и ввели политику в университет – то это история, приведенная нашим графом Уваровым[1553]1553
  См.: [Уваров С. С.] Штейн и Поццо-ди-Борго / Пер. с фр. Дерпт, 1847. В «Воспоминаниях» Булгарин писал об этом в шестой части (СПб., 1849. С. 273–280).


[Закрыть] и повторенная в нынешних обстоятельствах во всех русских газетах. Правительство наше никогда не одобряло этого и никогда не допускало политики в университете – а я говорю совершенно в духе правительства, защищая при том наши университеты, не упоминая об них. Позвольте оставить и верьте, что этого не перетолкуют в дурную сторону. Ведь я человек опытный, отец семейства и из пустой фразеологии не пожертвовал бы своею личностью! Но так было, и так это былое произвело нынешнее лихо. Весь мир вопит об этом, и все наши высшие убеждены, что тайные общества и их главы развратили германское юношество – а я видел, как варили и пекли этот яд. Толкую же я после графа Уварова! Misericrodia![1554]1554
  Помилосердствуйте! (лат.).


[Закрыть]

Вы живете в Царском Селе, среди великолепных садов и царской роскоши – а если б мне удалось залучить Вас в мое Карлово – я бы потешил Вас природою. Авось и сбудется когда-либо моя надежда![1555]1555
  Срезневский никогда не приезжал к Булгарину в Карлово.


[Закрыть]

С истинным уважением и душевною преданностью честь имею быть Вашим покорным слугою Фаддей Булгарин

16 августа 1849

Переписка с чиновниками

Переписка Ф. В. Булгарина и Н. М. Лонгинова

Николай Михайлович Лонгинов (1780–1853) – секретарь при императрице Елизавете Алексеевне (1812–1826), статс-секретарь у принятия прошений, на высочайшее имя приносимых, с 1826 г.; сенатор (1840), член Государственного совета (1840).

Ваше превосходительство милостивый государь

Принимаю смелость покорнейше просить Ваше Превосходительство о всеподданнейшем поднесении Ее Императорскому Величеству Всемилостивейшей Государыне Императрице Елизавете Алексеевне препровождаемой при сем первой книжки издаваемого мною журнала «Северный архив», предпринятого мною в намерении распространить сведения о славных бытиях России и распространением полезных знаний споспешествовать благу общему. Для доставления следующих книжек буду ожидать благосклонного Вашего отзыва.

С истинным высокопочитанием и совершенною преданностью имею честь пребыть Вашего превосходительства

милостивого государя

покорнейшим слугою

Ф. Булгарин

12 генваря 1822

СПетербург

Жительство в Офицерской в доме Васильевой № 196.

17 генваря 1822

Милостивый государь мой,

Я имел счастие представлять Государыне Императрице Елисавете Алексеевне первую книжку издаваемого вами журнала под названием «Северный архив». Ее Императорское Величество, удостоив оную всемилостивейшего внимания, повелеть мне соизволила учинить подписку на экземпляр сего издания и препроводить вашему высокоблагородию 40 [рублей], составляющих подписную цену на сей год. Прилагая оные деньги у сего, имею честь быть с истинным и совершенным почтением

Н. Лонгинов

Милостивый государь Николай Михайлович

Получив столь много доказательств Вашего ко мне благорасположения и зная совершенно Ваше доброе и благородное сердце, надеюсь, что Ваше Превосходительство и теперь не оставите без внимания моей покорнейшей просьбы, а именно: одна почтенная дама[1556]1556
  Имеется в виду В. С. Миклашевич.


[Закрыть], которую я чрезвычайно уважаю по уму и сердцу, посылает просьбу на имя Государя Императора и, узнав, что я имею честь пользоваться Вашим знакомством, просила, чтобы я употребил у Вас мое ходатайство о непременном доставлении сей просьбы. Из записки о службе мужа ее[1557]1557
  Имеется в виду А. О. Миклашевич.


[Закрыть] Ваше Превосходительство удостоверитесь, что она имеет право просить, а что она больна и кроме 900 рублей пансиона ничего более не имеет, в этом я могу ручаться честью.

Сделанное Вами в пользу сей просительницы я почту гораздо большим одолжением, нежели оказанную помощь в моем собственном деле, ибо, будучи связан дружбою с сею почтенною дамою, я принимаю в ее судьбе величайшее участье. Благоволите, Ваше превосходительство, принять сию мою просьбу с свойственным Вам добросердечием и исполнить во время пребывания Государя Императора в Москве.

Пользуюсь сим случаем, чтобы засвидетельствовать Вашему Превосходительству мое истинное высокопочитание и совершенную преданность, с коими честь имею пребыть

Вашего Превосходительства

милостивого государя

всепокорнейшим слугою

Фаддей Булгарин

21 августа 1826.

СПетербург[1558]1558
  На том же листе сохранилась и малоразборчивая записка самой В. С. Миклашевич, в которой она просила доложить о ее просьбе императору и добавляла: «…Булгарин уверил меня в особенно честных правилах Вашего Превосходительства, для чего я осмеливаюсь прибегать с моею покорнейшею просьбою».


[Закрыть]

Милостивый государь Николай Михайлович!

Я не смею явиться пред лице Вашего Превосходительства просить за проступившимся чиновником, Перцовым[1559]1559
  Речь идет о литераторе Э. П. Перцове. В 1825 г. он опубликовал два «Письма к издателю Московского телеграфа» (Московский телеграф. 1825. № 3, 4), в которых обвинял Булгарина в плагиате из «Лекций о драматическом искусстве и литературе» А. В. Шлегеля в статье «Междудействие, или Разговор в театре о драматическом искусстве», помещенной без ссылки на источник в альманахе «Русская Талия» с подписью А. Ф. [Архип Фаддеев] (см.: —стъ – въ [Перцов Э. П.] Письмо к издателю «Московского телеграфа» // Московский телеграф. 1825. № 3. Раздел «Антикритика». С. 1–13; об обстоятельствах создания статьи см.: Гиллельсон М. И. П. А. Вяземский: Жизнь и творчество. Л., 1969. С. 131–132). Однако впоследствии он поместил в СП ряд рецензий (1828. № 33, 43, 55; 1830. № 43, 55; псевдонимы – ст – в; Э. П – в), а в 1830 г. был сотрудником редакции СП (см.: Вяземский П. А. Полное собрание сочинений. СПб., 1884. Т. 9. С. 119).


[Закрыть], но решился письменно умолять Вас простить ему проступок, происшедший единственно от ветрености. Перцов юноша умный, благородный и честный: портят его – молодость и горячая кровь. Войдите в положение несчастного семейства, для которого изгнание Перцова из Вашей канцелярии[1560]1560
  Перцов с 1827 г. служил в канцелярии Лонгинова.


[Закрыть] будет жестоким ударом. Он уже и так довольно наказан Вашим неблаговолением и чувствует это. Родители его приедут в Петербург в марте месяце, и так, если Вашему Превосходительству неугодно оставить Перцова в своей канцелярии, то по крайней мере оставьте его до конца марта месяца, чтоб отец не застал его изгнанным из службы. Я дружил с отцом юноши[1561]1561
  Имеется в виду П. А. Перцов.


[Закрыть], человеком почтенным, и был бы счастлив, если б мог отвратить от него удар. Вы сами отец семейства, имеете сердце нежное, истинно ангельское, простите ветреному юноше, который, впрочем, не запятнал чести в канцелярии черным поступком, а просто повздорил с вздорным хозяином, наученным к тому одним из товарищей Перцова. Отсутствие благоразумия на время неужели будет причиною несчастия? Еще умоляю Ваше Превосходительство о милосердии к моему юноше. «И остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должникам нашим!»[1562]1562
  Процитирована молитва «Отче наш», которая содержится в евангелиях от Матфея и от Луки (Мф. 6:9–13; Лк. 11:2–4).


[Закрыть]

Милость к юному проступившему почту личным себе благодеянием[1563]1563
  Несмотря на просьбу Булгарина, Перцов был вынужден покинуть канцелярию Лонгинова и в 1830–1831 гг. служил в Департаменте государственных имуществ.


[Закрыть].

С истинным высокопочитанием и душевною преданностью

милостивого государя

всепокорным слугою

Фаддей Булгарин

Февраля 20 дня

1830 года

СПб.

Письма Д. П. Руничу

Дмитрий Павлович Рунич (1780–1860) – попечитель Петербургского учебного округа в 1821–1826 гг. Булгарин поддерживал с ним контакты и оказывал ему услуги. Издав «Оды Горация» с комментариями, «втерся он к Магницкому и Руничу и старался, при их помощи, ввести эту книгу в училища, но обещания их ограничились словами. Книга не раскупалась, и Булгарин решился пожертвовать ее в пользу училищ» [1564]1564
  Греч. С. 693.


[Закрыть] . В «Северном архиве» (1823. № 2. С. 205) Булгарин благодарил Рунича за предоставление писем императоров для публикации (напечатаны в № 2, 5, 7–9 за 1823 г.).

Ваше превосходительство милостивый государь Дмитрий Павлович.

Клянусь Вам Богом и честию, что я употребил все человеческие силы для удовлетворения Вашему желанию и до 10 часов вечера был в разъезде. П. Х. Без[ак], кажется, искренно хотел мне помочь, но наскоро не может никак собраться с деньгами. А потому с душевным прискорбием я должен Вас уведомить, что я потерял надежду на сей раз быть Вам полезным. Жестокий насморк удерживает меня сегодня дома, однако ж П. Х. Без[ак] еще не отказал мне и обещал сегодня постараться, но я советую Вашему Превосходительству между тем не терять времени и с своей стороны искать где возможно; если же, паче чаяния, П. Х. Без[ак] достал, тогда я, невзирая на простуду и огорчение, прилетел бы стрелою к Вашему Превосходительству. Бог видит сердце мое! Я не пожалел бы для Вас моей крови, но что же делать, когда на сей раз я не имею сил: on lait a qu’on peut, et pas ce qu’on veut[1565]1565
  мы получаем то, что можем, а не то, что хотим (фр.).


[Закрыть].

С истинным высокопочитанием и совершенною преданностию честь имею пребыть Вашего Превосходительства

милостивого государя

всепокорнейшим слугою

Ф. Булгарин

Воскресенье.

25 мая 1823

Недели две тому назад, как цензурный комитет препроводил Вашему Превосходительству на утверждение свое постановление в рассуждении литературных прибавлений к издаваемому мною «Северному архиву»; мне бы хотелось начать с полугода, т. е. с 13-й книжки, а потому если чрез неделю не будет позволения, то и план мой совершенно расстроится[1566]1566
  Речь идет о журнале «Литературные листки». 23 июня Рунич отправил представление о журнале министру духовных дел и народного просвещения А. Н. Голицыну, и 30 июня министр дал разрешение на его издание. См.: «Литературные листки»: указ. содержания / Сост. М. А. Николаева; вступ. заметка А. И. Рейтблата // Новое литературное обозрение. 1996. № 19. С. 397.


[Закрыть]. Надеясь на благорасположение Вашего Превосходительства, осмеливаюсь прибегнуть с покорнейшею просьбою о скорейшем разрешении сего дела. При сем осмеливаюсь также донести Вашему Превосходительству, что санктпербургский учебный округ, невзирая на Ваше предписание о выписке «Северного архива», поныне, т. е. по прошествии полугода, не взял ни одного экземпляра[1567]1567
  15 декабря 1822 г. Рунич писал министру духовных дел и народного просвещения князю А. Н. Голицыну: «Издатель журнала под названием “Северный архив” Булгарин в письме своем на имя мое изъясняет, что, желая способствовать распространению в России исторических и статистических сведений, с начала 1822 года издает он упомянутый журнал, помещая в оном различные доныне неизвестные материалы, к Российской империи относящиеся, и собирая любопытнейшие географические и статистические сведения о России и других странах. При помещении статей он руководствуется самым строгим выбором, отвергая все то, что не согласуется с доброю нравственностью и верноподданническим повиновением правительству. Но как для собирания различных драгоценных материалов необходимы большие издержки, которых он сделать не в состоянии, то просит меня об обращении внимания Вашего Сиятельства на сие первое в своем роде издание о России и сделании оного известным по всем учебным заведениям ведомства департамента народного просвещения.
  Читая издаваемый г. Булгариным журнал “Северный архив”, я нашел оный действительно полезным, как по части преподавания географии, статистики и отечественной истории, так и потому, что он может служить и для преподающих верным и хорошим руководством в отношении к новейшим сведениям и открытиям, и для учащихся любопытным и наставительным чтением. Посему и предложил я правлению здешнего университета о выписании как для университета, так и для прочих высших учебных заведений и гимназий С.-Петербургского округа по одному экземпляру полного издания означенного журнала, и впредь о подписке на получение оного. Но как мера сия для поддержания полезного труда г. Булгарина недостаточна, то в вознаграждение издержек, на сие им употребляемых, и в ознаменование благотворного покровительства учебного начальства, всего полезного и доброго, не благоугодно ли будет Вашему Сиятельству предложить и прочим гг. попечителям обратить внимание на сей журнал. Чрез умножение числа пренумерантов г. Булгарин получит подкрепление, а сие усугубит ревность его при продолжении полезнейшего его предприятия» (Русская старина. 1900. № 9. С. 564). Голицын послушал Рунича и разослал по учебным округам соответствующий циркуляр, однако никакого результата это не имело.


[Закрыть]. Портрет известного Вам юноши честь имею препроводить.

17 июня 1823

Милостивый государь Дмитрий Павлович

Получив столько доказательств Вашего ко мне благорасположения, осмеливаюсь утруждать Ваше Превосходительство моею покорною просьбою по делу родственника моего г-на Цехановецкого, но ходатайствуя за ним у Вашего Превосходительства, имею более в виду общую пользу, которая, как известно, составляет цель всех начинаний Вашего Превосходительства, и потому надеюсь на Ваше снисходительное внимание.

Ни один из белорусских помещиков не сделал поныне пожертвований в пользу народного просвещения: ни один! Сказать попросту: если первый пожертвователь обожжется, все погрузится в прежнее бесчувствие. Если же первое пожертвование будет горячо принято правительством, богатые люди воспрянут от сна летаргического – и пожертвования польются рекою для блага того края, куда поныне не доходят благодетельные лучи просвещения, озаряющие Россию.

Этим средством Виленский университет приобрел богатые фундуши[1568]1568
  Фундуши – полонизм, от fundusz – средства, капитал; так в Польше и Литве называли имения и капиталы, завещанные с благотворительной целью в пользу учебного заведения, костела или монастыря.


[Закрыть], превышающие богатство всех европейских университетов. Возбуждая ревность и усердие домоседов-помещиков наградами и похвалами, Виленский университет достиг до высокой степени благосостояния. Для Петербургского будут жертвовать охотнее, ибо он расцветает у самого трона, стараниями Вашего Превосходительства.

Болезнь моя препятствует мне лично явиться к Вам, но, зная благие намерения Вашего Превосходительства, поручаю все на Его благоусмотрение и с глубочайшим высокопочитанием и таковою же преданностью честь имею пребыть

Вашего Превосходительства

милостивого государя

всепокорнейшим слугою

Ф. Булгарин

4 декабря 1825

СПб.

Переписка Ф. В. Булгарина и А. М. Римского-Корсакова

Александр Михайлович Римский-Корсаков (1753–1840) – военачальник, генерал от инфантерии (1801); генерал-губернатор Литвы (1806–1809, 1812–1830), член Государственного совета (1830). Булгарин писал, что существовавшее в Виленском университете в 1816–1822 гг. сатирическое общество шубравцев (членом которого он был) «пользовалось особенным покровительством литовского военного губернатора, который сам нередко задавал темы для статей»[1569]1569
  Видок Фиглярин. С. 137.


[Закрыть].