Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Письма Р. М. Зотову

К числу многолетних сотрудников «Северной пчелы» принадлежал театральный рецензент и переводчик Рафаил Михайлович Зотов (1796–1871). С 1812 г. он служил в Дирекции императорских театров (вначале начальником репертуара немецкой труппы, с 1820 г. – русской), но в 1836 г., после острого конфликта с директором императорских театров А. М. Гедеоновым, вызвал его на дуэль и был уволен по распоряжению царя, с указанием не принимать его никуда на службу. Снисходя к его униженным просьбам, III отделение в течение 15 лет пыталось устроить его в какое-нибудь ведомство, но успеха эти попытки не имели. В поисках заработка Зотов обратился к литературе. Его многочисленные исторические романы (Таинственный монах, или Некоторые черты из жизни Петра I. СПб., 1836; Шапка юродивого, или Трилиственник. М., 1839, и др.) имели успех у массовой читательской аудитории.

В роли театрального рецензента он выступал с начала 1820-х гг. – в журналах «Сын Отечества» и «Благонамеренный».

За свою жизнь Зотов написал и перевел более 100 пьес, большая часть которых шла на сцене. Он оставил «Театральные воспоминания» (СПб., 1859), являющиеся ценным источником по истории русского театра первой трети XIX в. Отстаивая в теории принципы классицизма, в своей драматургической практике он ориентировался на популярные зарубежные образцы «массового» романтизма (французская мелодрама, немецкая мещанская драма).

Эстетические взгляды Зотова были довольно архаичны (что и приводило его нередко к столкновениям с более близким современным вкусам Булгариным). В «Северной пчеле» он печатался в 1842–1858 гг. – преимущественно как оперный и балетный критик [792]792
  О Р. М. Зотове см.: Крюков А. Рафаил Михайлович Зотов – театральный критик // Музыкальный Петербург. СПб., 2014. Т. 13. С. 102–133.


[Закрыть] . А. В. Старчевский писал, что в начале 1850-х гг. «единственный музыкальный и театральный критик был Р. З. (Рафаил Зотов), царивший в “Северной пчеле” начиная с тридцатых годов, если не раньше. Тогда он был оракул, к нему одному благоволила цензура, рассматривавшая и одобрявшая все, что говорилось об артистах, которых берегли и защищали как зеницу ока…» [793]793
  Старчевский А. В. М. Я. Раппапорт // Новое время. 1884. № 3139. 24 нояб.


[Закрыть].

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Я с большим удовольствием прочел статью вашу о «Фаворитке»[794]794
  Опера итальянского композитора Г. Доницетти, впервые исполненная в Петербурге (силами русской оперной труппы) 18 ноября 1842 г.


[Закрыть] – и хотя на счет талантов наших певцов имею совершенно противуположное мнение – т. е. почитаю их вовсе бесталанными барачниками и коровицами и не могу слышать, без ужаса, ни одной ноты на русской сцене – но Вас благодарю, что вы их похвалили, – ибо мне вовсе неохота ссориться за эту дрянь и сражаться за Дульцинею с ветряными мельницами! Но разбор, т. е. система разбора «Фаворитки» – точно такая, как быть должно – и техника вовсе не мешает, а напротив[795]795
  В своем отзыве о спектакле (СП. 1842. № 268. 30 нояб.) Зотов дал подробный разбор всех его компонентов в такой последовательности: содержание оперы, костюмы, декорации, вокал, игра актеров, музыка, перевод либретто.


[Закрыть]. Но все это было постороннее – а вот в чем сейчас я должен Вас предуведомить, чтобы Вы остереглись говорить об анахронисмах в декорациях и костюмах «Руслана и Людмилы»[796]796
  Опера М. И. Глинки, премьера которой состоялась 27 ноября 1842 г.


[Закрыть] – ибо они апробованы высоким лицом[797]797
  По-видимому, императором.


[Закрыть], которое ими чрезвычайно довольно[798]798
  Сам Булгарин в отклике на премьеру (Первые впечатления, произведенные оперою «Руслан и Людмила» // СП. 1842. № 269. 1 дек.) отрицательно отозвался об опере, но уже в самом начале рецензии отмечал, что «декорации превосходные!». Зотов посвятил премьере обширную статью (СП. 1842. № 275, 277. 8, 10 дек.), где довольно сдержанно оценил музыку Глинки, хотя и не отрицал, что в ряде отношений «опера его имеет высокие достоинства». Зато он тоже отметил, что «декорации прелестные, костюмы чудесные», и заключил, что «постановка “Руслана и Людмилы” выше всего, что мы до сих пор видели в этом роде. Это такие роскошь и великолепие, которым бы позавидовали нам все столицы Европы». Но он все же не внял предупреждениям Булгарина и не удержался от того, чтобы не отметить «небольшой анахронисм» в изображении церквей. Обзор рецензий на первые спектакли «Руслана и Людмилы» см.: Ливанова Т. Н., Протопопов В. В. Оперная критика в России. М., 1966. Т. 1. Вып. 1. С. 262–287 (в том числе о Булгарине на с. 262–268, о Зотове на с. 272–273).


[Закрыть]. «Пчела» же некоторым образом – придворная газета. Ее читают и царь, и принцы, и принцессы! Prenez garde à vous![799]799
  Берегитесь! (фр.).


[Закрыть] Мы уже испытывали то, за неуменье попасть в такт, чего и врагу не желаем. Ради бога – ни гу-гу о постановке пиесы – если не угодно хвалить – но нельзя же не похвалить великолепия. Предостерегаю Вас, почерпнув известие из верного источника. – Кроме того предостерегаю Вас еще и о том, чтоб быть осторожнее в изъявлении гласного мнения о пиесах. Слова Ваши теперь ловят на лету и переносят, а в дирекции боятся Вас как черта!

Преданный и верный

Ф. Булгарин

30 н[оября] 1842[800]800
  На обороте письма, посланного по городской почте: «Его высокоблагородию Рафаилу Михайловичу Зотову. На Театральной площади, в доме купца Немкова».


[Закрыть]

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Ратьков и Песоцкий отговариваются праздниками – и невозможностью делать дела[801]801
  Речь идет о гонораре в издаваемом И. П. Песоцким и редактируемом Булгариным журнале «Эконом», в котором сотрудничал Зотов. Контора издания находилась в книжном магазине М. Д. Ольхина.


[Закрыть]. Но я вырву у них из горла! Потерпите! —

Но вот теперь надобно потолковать о делах. Бурнашев взялся доставлять оригинал научного эконома[802]802
  С начала 1843 г. В. П. Бурнашев активно сотрудничал в «Экономе», во многом выполняя работу по редактированию журнала и в значительной части заполняя его своими материалами, а в 1844–1849 гг. был его фактическим редактором. См.: Бурнашев В. П. Булгарин и Песоцкий, издатели еженедельного журнала «Эконом», в сороковых годах // Бурнашев В. П. Воспоминания петербургского старожила / Сост., автор предисл. и коммент. А. И. Рейтблат. М., 2022. С. 76–104.


[Закрыть], а потому на вашу часть достанется только приделывать маленькую медицину, т. е. переводить страничку из немецких книг, составлять туалет – из франц[узского] «Parfumerie mille secrets»[803]803
  «Тысяча секретов парфюмерии» (фр.).


[Закрыть], напитки – если есть – и переводить новости мелкие, что все никак не может составить даже печатного листа в месяц, а уж много лист, иногда с хвостиком. Бюджет «Эконома» плох, потому что Ширяев обокрал его – и еще на будущий год останется «Эконому» уплачивать долг. – Песоцкий и Ольхин составили в контракте бюджет, от которого я не могу отступать, и как отношения ваши к «Эконому» совершенно изменяются – то он и не может более уделить вам, как 100 руб. ассигнац[иями] в месяц или 1200 в год. Теперь Вам не нужно распоряжаться, пока я здесь – а если угодно, то и корректуры я же буду делать – лист в неделю меня вовсе не затрудняет. Только во время болезни моей и отлучки в Дерпт он заступит мое место по механисму.

Итак, вы с 1 января получаете

от Ивана Петровича Монтандра за «Пчелу»:

Если угодно, прошу известить меня немедленно.

Мне чрезвычайно совестно беспокоить Вас – но я не могу избегнуть этого. Нам надобно непременно составить общий совет (т. е. вы, я и А. Н. Греч) и переговорить насчет составления Смеси. Рассмотрев ваши пробные статьи – мы видим, что Вы будете иногда напрасно работать. На письме весьма затруднительно объясняться, но на словах легко. Назначьте день и час совещания в редакции – мы явимся по вашему назначению. Непременно надобно выразуметь друг друга и сообщить друг другу свои понятия о деле.

Душевно преданный

Ф. Булгарин

Декабрь 1842

NB. После написания письма был у меня Ратьков и обещает непременно уплатить в понедельник.

Для общей пользы и процветания нашей «Пчелы» мы должны иногда совещаться. Предлагайте мне ваши виды и мысли, как я предлагаю вам мои. Я просил бы вас, говоря о иностранной словесности и театре, особенно о французской – не унижать их, в пользу глупой русской литературы![804]804
  Зотов часто помещал в СП отрицательные отзывы о французской литературе. Незадолго до письма Булгарина он писал, что «нынешнее направление французской литературы вовсе не годится для нашей сцены. Это или политика, которая выставляет великих людей наперекор истории и общественного порядка, или мнимая философия, в которой супружество, честь, добродетель подведены под уравнение нуля. Главная забота нынешних писателей состоит в том, чтобы выставить порок с самой интересной, привлекательной и извинительной стороны, а добродетели – с ничтожной и смешной» (СП. 1843. № 11. 15 янв.) и что в парижских театрах «нет ничего утешительного» (СП. 1843. № 13. 18 янв.). Просьба Булгарина не возымела никакого действия. Уже через неделю Зотов вновь писал, что «произведения французских писателей читаются легко, приятно, но это скорее можно назвать фейерверком, который изумляет, восхищает и ничего после себя не оставляет. Блистательность, острота – главные достоинства; глубоких мыслей не ищите, потому что если они где-нибудь и есть, то избави Бог всякого порядочного человека от этой философии» (СП. 1843. № 20. 26 янв.).


[Закрыть] Что у нас за литература, что за театр! Помилуйте! Ум наш под каблуком Уварова. – Театр – увы! – мы только и живем и дышим Францией и Германией![805]805
  Вскоре после этого письма Булгарин писал в СП: «Мы сознаемся откровенно, что мы в иностранной литературе французской, английской, немецкой находим несметные сокровища для ума и сердца и верим даже, что для того, чтоб быть полезным России, надобно быть посвященным в таинства всех европейских литератур, следить за успехами наук в целом мире, перенося на русскую почву все чистое, благородное, полезное, то есть действуя в духе Петра Великого, исторгшего нас из тьмы невежества! <…> Мы хотим быть русскими, по духу и закону, но вместе с тем хотим быть и европейцами по просвещению и образованности…» (1843. № 24. 30 янв.).


[Закрыть] Ради Исуса и всех святых не говорите о безнравственности франц[узской] литературы! Нас и так жмут – и мы еще всё припоминаем о вреде от литературы! Это не наше дело! На то попы, жандармы и ценсоры, а мы ищем только изящного. – Будто вся новая литература безнравственная! В новой литературе – более философии и нравственности, чем в водяной XVIII века! – «Пчела» должна идти с веком – все вперед – и вовсе не морализировать. – Как не читать Сю, Бальзака, Дюма, Гюго и др.? – Ведь это чудные таланты! – Исповедуюсь перед Вами, что я приверженец новой, усовершенствованной франц[узской] литературной школы! – Политика не мое дело! Пусть бесятся – но только б давали такие вещи – как «Mysteres de Paris»[806]806
  «Парижские тайны» (фр.) – роман Э. Сю (1843).


[Закрыть]!

Еще прошу Вас – обращайте внимание не на один театр – но и на литературу, новые книги – открытия в науках и проч. и проч.

Вот мои просьбы – с которыми прибегаю к Вам, желая Вам всяческих благ

Ваш верный

Ф. Булгарин

19 янв[аря] 1843

NB. Вы, по доброте своей, интересовались моим детищем. Бог спас его – он теперь [слово нрзб.], но мы – родители – крепко упали на здоровьи[807]807
  На обратной стороне листа, свернутого при отправлении в форме конверта, надпись: «Его высокоблагородию Рафаилу Михайловичу Зотову».


[Закрыть].

Любезнейший и добрейший Рафаил Михайлович! Вы меня сердечно порадовали, что не разгневались за мой совет! Приятно быть с такими людьми, как Вы – в сношениях! – Отвечаю по пунктам: 1. «Пчелу», правда, обокрал Монтандр[808]808
  В письме Л. В. Дубельту от 30 апреля 1844 г. Булгарин писал, что «бывший правитель типографии и кассир редакции [Монтандр] похитил в прошлом году 67 000 рублей» (цит. по: Видок Фиглярин. С. 462).


[Закрыть] – но этого не должны чувствовать и не почувствуют никогда сотрудники! За декабрь месяц вам должен заплатить Алешка Греч. Между нами будь сказано, под секретом: Алеша Греч взял взаймы денег у Монтандра, а как его отставили от казначейства «Пчелы» – так он, в счетах – и перевел должное вам за декабрь на Алешу Греча – а тот ждет, пока получит за «Листок для светских людей» и за «Репертуар» – чтоб отдать вам! Вот в чем сила! Понимаете ли меня! А. Греч – dans l’embarras[809]809
  в затруднительном положении (фр.).


[Закрыть]! Но Алеша сам стыдится – и не дай бог если узнает, что я вам объявил тайну. Он из первых своих денег – отдаст Вам!

2. За 1843 год за «Пчелу» и «Эконома» вы будете получать ежемесячно от Ольхина. Там, т. е. в магазине, сделано всяческие распоряжения – и деньги за год вперед для уплаты сотрудников оставлены у Ольхина. У меня правило: прежде уплатить сотрудникам – а после делить барыши! Но прошу Вас не поручать никому брать деньги за вас – а брать самому. Своя ноша легка!

3. Ратьков – теперь сидит у меня и говорит, что он не переводил за «Эконома» – на меня! Тут есть недоразумение! Что вам следует, вы должны получить немедленно – и я не хочу пользоваться чужим трудом. Вы еще мало меня знаете! Я рад, когда могу доставить другим вознаграждение за честный труд.

4[2132]2132
  В оригинале ошибочно повторно: 3.


[Закрыть]. С Песоцким надобно рассчитаться без церемонии. С Туруновым кончено.

Сегодняшний фельетон очень хорош в «Пчеле»[810]810
  Фельетон Зотова «Журнальная всякая всячина» (СП. 1843. № 15. 20 янв.) был посвящен состоянию современной литературы, которая вся ушла в фельетон. Взглядам Булгарина были созвучны соображения Зотова о том, что раньше литераторы «играли важную роль в обществе», теперь «они уже не думают и не ищут быть выше своего века, а напротив, подделываются под вкус и направление идей своих современников. Это так и должно быть. Публика их кормит, так кому же и угождать им, как не ей? <…> Литература сделалась теперь спекуляциею».


[Закрыть] – спасибо! Обнимаю Вас душевно – верный

Ф. Булгарин

20 янв[аря] 1843

Любезнейший и почтеннейший Рафаил Михайлович. Сегодня дебют г-жи Венецкой[811]811
  Венецкая 9 февраля 1834 г. дебютировала в Михайловском театре (то есть во французской труппе императорских театров). Тогда отзыв в СП (1834. 22 февр.) был отрицательным.


[Закрыть], на Александр[инском] театре. Прошу и умоляю Вас, посудите ее – и если уж решительно нет похвал, то спустите [слово нрзб.]. Это бедная сирота и моя землячка – и я принимаю в ней живейшее участие, но только не телесное, а душевное. Мне было бы весьма прискорбно, – если [бы] Венецкую бранили в «Пчеле» – и с первого появления – плюнули в глаза. Надеюсь, что по дружбе ко мне – вы обделаете это дело – так, что я буду благодарен Вам!

У вас много теперь дела. Дебют Гран[812]812
  30 января 1843 г. состоялось первое выступление датской балерины Л. Гран в Петербурге, чему посвящены строки Н. А. Некрасова: «Прекрасно! восхитительно! / Виват, девица Гран! / В партере все решительно / Кричали: “Се шарман!”» (Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. Л., 1981. Т. 1. С. 392). Зотов с похвалой отозвался о ее дебюте: «…прекрасная танцовщица, которая будет украшением нашего балета» (СП. 1843. № 28. 5 февр.); сам Булгарин тоже высоко оценил балерину: «…чрезвычайно грациозна и легка, как Сильфида! <…> Талант в г-же Гран – не гран, а пуд!» (СП. 1843. № 29. 6 февр.). Но В. Р. Зотов, сын Р. Зотова, иначе вспоминал о том, как «дебютировала в балете “Жизель” хореографическая знаменитость, Люсиль Гран, заменившая Тальони, с которою Петербург простился на маслянице 1842 года. Дебютантка не произвела особенного впечатления, хотя была хорошая танцорка. Но заменить Тальони было нелегко, и второстепенная балерина не могла увлечь нашу публику <…>. Гран, протанцовав три месяца в Петербурге, оставила его незаметно, не простившись с публикой, принявшей ее довольно холодно. А между тем это была танцорка хорошей школы, в ней было много искусства, чистоты, отчетливости, но некоторые резкие жесты и позы разрушали всякое очарование» (Зотов В. Р. Петербург в сороковых годах // Исторический вестник. 1890. № 1. С. 42). О петербургских гастролях Гран см. также: Красовская В. Русский балетный театр от возникновения до середины XIX века. Л.; М., 1958. С. 226–227.


[Закрыть], Венецкой, бенефис m. Аллан[813]813
  Зотов написал статью о бенефисе Л. Аллан 29 января в Михайловском театре (СП. 1843. № 27. 4 февр.).


[Закрыть] и «Ломоносов»[814]814
  Премьера «драматической повести» Н. А. Полевого «Ломоносов, или Жизнь и поэзия» состоялась 2 февраля 1843 г. (опубл.: Библиотека для чтения. 1843. № 1–2). Пьесу высоко оценили и сам Булгарин (СП. 1843. № 29. 6 февр.), и Зотов (СП. 1843. № 33. 11 февр.). Об успехе «Ломоносова» см.: Полевой К. А. Записки. СПб., 1888. С. 552.


[Закрыть]! Только ради бога лягте на прокрустово ложе и сожмитесь! Прекрасные Ваши оригиналы должны гнить – от того, что нет места.

Билеты на концерты благоволили доставить.

Верный Ф. Булгарин

28 янв[аря] 1843

Любезнейший и почтеннейший Рафаил Михайлович!

Ради бога не думайте, чтоб я просил Вас хвалить Венецкую! Репутация «Пчелы» – дороже мне чувства сострадания! Я только просил Вас и прошу не бранить – а это вовсе не значит, что надобно хвалить! Если нет таланта – и она вовсе дурна в игре – можно отделаться фразами, сказав, что надобно ученья, опытности, познания сцены и проч. и проч., что ремесло весьма тяжелое и проч. и проч. – но хвалить дурного мы никогда не должны и не можем, ибо совестность есть обязанность наша – а снисхождение к женщине может сочетаться с долгом судьи[815]815
  Статья «Дебют г-жи Венецкой» была напечатана в СП 4 февраля (№ 27) без подписи, но принадлежит, по-видимому, Зотову, чья статья о бенефисе Л. Аллан-Депрео помещена на той же странице газеты. Автор писал о хорошем приеме Венецкой публикой и, снисходительно похвалив ее (и отметив при этом недостатки), резюмировал (в духе булгаринских пожеланий): «Очень мудрено судить о степени ее дарования по первому дебюту. Дальнейшие труды и ученье, вероятно, разовьют ее талант во всей силе, и мы со временем поговорим о ней поболее, вполне надеясь, что она заслужит прием, сделанный ей публикой».


[Закрыть].

М-m Гран я вовсе не интересуюсь и даже не спешу видеть ее, ибо я вообще не страстный любитель балетов, но крайне боюсь и трепещу, чтоб резким суждением не прогневить двора и не задеть дирекции, которой мы не должны вовсе касаться. Все неприятности, какие мы только имели – были за театр! И теперь несносная переписка за 50 скрипачей![816]816
  Накануне, 28 января (№ 22), Зотов в статье «Журнальная всякая всячина», посвященной парижским театрам, сравнивая оркестры Парижской оперы и петербургских театров, написал, что расходы на них одинаковы, но «оркестр у нас гораздо меньше, потому что там садятся пятьдесят скрипок».


[Закрыть] – Умоляю Вас на коленях, не делайте никаких намеков на нашу дирекцию! Вы должны знать, что главный распорядитель всем: сам Царь наш[817]817
  По воспоминаниям Ф. А. Бурдина, «театр был любимым удовольствием Николая Павловича» (Исторический вестник. 1886. № 1. С. 145), он часто бывал за кулисами, беседовал с актерами, иногда давал указания по постановке и оформлению опер и балетов. См.: Шуберт А. И. Моя жизнь. Л., 1929. С. 58, 67; Зотов P. M. Записки // Исторический вестник. 1896. № 8. С. 318–320; В. В. Самойлов в рассказе о начале своей артистической деятельности // Русская старина. 1884. № 10. С. 135–138, и др.


[Закрыть], по нем Волконский, тут Гедеонов[818]818
  Директор императорских петербургских театров А. М. Гедеонов был «большой мастер угодить и услужить сильным мира сего» (Бурдин Ф. А. Материал для истории русского театра // Вестник Европы. 1901. № 10. С. 586).


[Закрыть] – друг Дубельта[819]819
  По свидетельству современника, Л. В. Дубельт «хотя и не принадлежал к театральному миру, но был так к нему близок, что, вспоминая о театре, невольно вспоминаешь и Леонтия Васильевича. Актеры, даже маленькие, до того с ним освоились, что называли его просто по имени и по отчеству <…>» (Максимов Г. М. Свет и тени петербургской драматической труппы за прошедшие тридцать лет. СПб., 1878. С. 127). В. Р. Зотов вспоминал: «[Дубельт,] отечески покровительствовавший экс-танцорке (Левкеевой. – А. Р.), <…> просил “в личное для себя одолжение” не говорить ни слова об этой особе. Я, конечно, должен был сделать это одолжение» (Зотов В. Р. Указ. соч. // Исторический вестник. 1890. № 4. С. 94). См. также: Шуберт А. И. Указ. соч. С. 56; Куликов Н. И. Театральные воспоминания // Русская старина. 1892. № 8. С. 464.


[Закрыть]!.. Как вам самим не страшно?!! Говоря о иностранных театрах, не должно никогда обращаться к нашему – ибо каков наш есть, такова воля Набольшего, а наше дело – сторона! Говоря же о наших театрах – наше дело пиеса и игра актеров. А зачем играл тот, а не другой, зачем выбрали ту, не другую пиесу, почему так декорировано, а не этак – все это не подлежит нашему суждению.

Ради бога и детей наших войдите в положение наше и покоритесь судьбе!

Как получу от Турунова журнал, сообщу Вам! Молю Бога, да хранит Вас в своем святом попечении – и остаюсь

верный ваш

Ф. Булгарин

29 янв[аря] 1843

СПб.

NB. Еще осмелюсь припомнить Вам, что comparaison, n’est pas raison[820]820
  сравнение не довод (фр.).


[Закрыть], и что ничто в мире не должно сравнивать с Тальони[821]821
  Итальянская балерина М. Тальони в 1837–1842 гг. ежегодно (с большим успехом) выступала в Петербурге. См.: Светлов В. [Ивченко В. Я.] Тальони в Петербурге // Библиотека Театра и искусства. 1913. № 1–4.


[Закрыть] – несравненной и единственной в мире![822]822
  Зотов, вняв просьбе Булгарина, писал: «Не будем сравнивать г-жи Гран с нашею незабвенною Талиони. Это было бы несправедливо. Талиони одна и нейдет ни с кем в сравнение» (СП. 1843. № 28. 5 февр.).


[Закрыть] Тальони не масштаб – это просто чудо природы! Даже я – враг балетов – любовался ею, как греческою статуею – оживленною!

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Я просидел дома всю масляницу, больной и без рук – ибо мне пускали кровь из обеих рук – так пришло круто – да и жилу немного попортили. Теперь я выезжаю со двора – но в халате.

Посылаю вам между прочим «Voleur» – из которого прошу перевесть для «Эконома» об английской кухне. Я ввожу фельетон в «Эконома».

Прошу вас, ради бога осматривайтесь, чтоб не помещать в «Экономе» что уже было в нем в прошлые годы. Оказывается, что весьма многое из туалета, напитков и мелочей – что мы печатаем теперь – уже было напечатано. Это ужасно вредит «Эконому».

Во время моей болезни я хотел просить вашей помощи по журнальным моим делам, но Алеша Греч сказал мне, что Вы усердно празднуете масляницу – а за тем увидимся на первой неделе поста и переговорим.

Верный Ф. Булгарин

26 февр[аля] 1843

СПб.

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Мне ужасно неприятно, что «Северная пчела» должна снова воевать с вами! В предисловии статьи «Суд знаменитого художника»[823]823
  Правильно: «Отзыв знаменитого художника» (СП. 1843. № 114. 25 мая).


[Закрыть] как Вы возвеличили скомороха Рубини[824]824
  Итальянский певец Дж. Б. Рубини пел в Петербурге в составе оперной труппы в 1843–1845 и 1847 гг. По свидетельству Ю. Арнольда, «явился <…> всемирно тогда славившийся тенор Джан-Батиста Рубини и привел, конечно, весь петербургский музыкальный мир в неописанный восторг» (Арнольд Ю. Воспоминания. М., 1893. Вып. 3. С. 73). См. о нем: Тимохин В. Выдающиеся итальянские певцы. М., 1962. С. 32–43. В своих газетных отзывах Булгарин иначе отзывался о Рубини, например: «…он так хорошо пел <…> и притом играл с таким чувством и одушевлением, что трудно представить себе, чтоб можно было петь и играть в опере еще лучше! Сознаемся, что мы никогда не слыхали лучшего певца» (СП. 1843. № 95. 1 мая).


[Закрыть] – Вы сказали, что только одни художники могут судить художников[825]825
  В своей статье, называя Рубини «великим художником» и «прекраснейшим талантом», Зотов писал, что «только истинный художник может быть хорошим судьею в своем искусстве и что один голос гениального артиста в этом случае значит больше, нежели восторженные клики толпы <…>».


[Закрыть] – и этим ниспровергли все здание критики, которое я лепил в течение 20 лет! Помилуйте, да разве Винкельман и проч. – художники? – Впрочем, прочтите мой ответ[826]826
  Свой фельетон Булгарин начинал с объяснения причин внутренней полемики в газете: «Весьма неприятно и притом странно, что “Северная пчела” обязана иногда опровергать мнения своего сотрудника <…>. Зачем же вы печатаете, скажут нам, если вы не согласны в мнениях? Ведь вы ответчики перед публикою! Оно так, но ведь “Северная пчела” отвергает всякую монополию мнений в литературе и готова печатать даже мнения своих противников, если только они выучатся писать вежливо.
  Как наш почтенный сотрудник, подписывающийся буквами Р. З., человек опытный и сведущий, то мы полагаем, что мнения его служат выражением образа мыслей части мыслящей публики, и, следовательно, печатаем их, хотя иногда и морщась» (СП. 1843. № 118. 29 мая). После этого он опровергал Зотова, утверждая, что «художник может лучше осудить трудности искусства, механисм его, но не целое создание. Винкельман, барон Тейлор, граф Форбен, Кастиль-Блаз, Форлис и прочие критики живописи, скульптуры, музыки не были ни живописцами, ни ваятелями, ни виртуозами, но давали и дают законы в области изящного!»


[Закрыть]. Рубини просто инструмент – машина, а не художник! Художники – творцы. Этот выстрел в журнальную критику крайне огорчил меня, хотя я и уверен, что Вы это сделали без всякого умысла. При сем прилагаю мои покорнейшие просьбы —

1. В театральных критиках отнюдь не трогать дирекции – ни прямо, ни косвенно, как Вы сами обещали Л. В. Дубельту.

2. В литературных и художественных суждениях – придерживаться, как можно ближе, к духу «Пчелы»: хвалить хорошее в первом злодее «Пчелы» – в Коньке[827]827
  Такую кличку Булгарин дал журналисту и водевилисту Ф. А. Кони, который в 1837–1838 гг. сотрудничал в СП, а в 1839 г. перешел в лагерь противников Булгарина. С 1839 г. Кони печатался в «Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду» и созданной на их основе в 1840 г. «Литературной газете», редактировал ее (1841–1843), а также «Пантеон русского и всех европейских театров» (1840–1841). См. его памфлетную характеристику в романе Булгарина и Н. А. Полевого «Счастье лучше богатырства», где он выведен как Федор Аникиевич Мул (Библиотека для чтения. 1845. Т. 69. С. 149–152).


[Закрыть] и Краевском с братьями[828]828
  «Братьями» А. А. Краевского Булгарин называет, по всей вероятности, ведущих сотрудников «Отечественных записок» – В. Г. Белинского, А. И. Герцена, В. Ф. Одоевского, В. П. Боткина и др.


[Закрыть] – а дурное и в друзьях – вежливо и умеренно замечать! Несправедливо ваше мнение в нынешней «Пчеле» – что надобно замечать одно хорошее[829]829
  В статье о парижских театрах Зотов писал, что рецензент «должен отыскивать все хорошее, и если, по его убеждению и исчислению, будет хоть около половины всего произведения, достойного похвалы и одобрения, то труд автора заслуживает полной благодарности. Все же дурное, если оно не переходит границ и общего хода человеческих заблуждений, можно приписать нашей натуре, которая ни в чем и никогда не может быть совершенною» (СП. 1843. № 116. 27 мая).


[Закрыть] – хоть бы его было и мало! Ведь и Хвостов проговаривался хорошими стихами! Капля меду, бочка дегтя! – Нет – надо брать на вес, и что перевесит – хорошее или худое, то и решает! – Одна идея – в томе чепухи – все-таки чепуха!

3. Ради бога, не ругайтесь, не насмехайтесь над французами, немцами и вообще иностранцами! Они выше (на 100 000 000 градусов) нас образованностью и литературою, и нам смешно быть их судьями! Что же мы, русские, сделали – на поприще просвещения? – Война другое дело – тут мы мастера своего дела – но литература – хи, хи, хи! – Дух «Пчелы»: честный и благородный европеисм – без гнусных революций и дерзости – но общая толеранция и уважение к иностранному просвещению.

4. Не забудьте, что Вы обещали давать библиографию. Возьмите у Ольхина какие-нибудь легонькие книжонки – да и разберите – не бранно. – Это нужно «Пчеле». – Наконец:

5. Алексей Греч слезно плачет, что вы, присылая ему статьи, вероятно, не перечитываете их и не переправляете предварительно. Он говорит, что поправка их и корректуры – отнимает у него все время. А к тому присылаются иногда статьи, которые уже были в «Пчеле». Ради Исуса, обратите на все это внимание. Нам механисм и время дороже всего. – Когда же радеть о чужом пуризме!

6. Итальянская опера кончается – а об ней ни словечка не было. Кому будет любопытно после, т. е. после ужина горчица.

Вот вам откровенное излияние чувств моих и желаний. Если б я Вас не любил и не уважал, то не говорил бы так открыто, а кончил бы дело иначе. Но я вас люблю – и потому хотел бы, что[бы] все было между нами благополучно.

Искренно преданный Ф. Булгарин

27 мая 1843

СПб.

NB. Билетов Чекка у меня нет – с Ратьковым еще не видался.

NB. NB. Я ошибкой послал вам предпоследний раз «Voleur et Cabinet de lecture réunis». – Ради бога, возвратите сегодня к вечеру – надо Турунову.

Почтеннейший и любезнейший Рафаил Михайлович! Вы умный и добрый человек, и я чрезвычайно люблю Вас и уважаю, но сознаться должен, что не встречал в жизни человека щекотливее (pointilleux), недоверчивее и мнительнее Вас! Вы говорите, что я уехал[830]830
  Булгарин уехал в свое поместье Карлово под Дерптом 28 мая. См.: Полевой Н. А. Дневник // Исторический вестник. 1888. № 4. С. 166.


[Закрыть], не простившись с Вами и не сказав ничего о том, что печатаю[831]831
  То есть о своем печатном возражении Зотову. См. примеч. 36 к предыдущему письму.


[Закрыть]. Я простился с Вами у меня в доме, сказав, что зайду к Вам – если успею – и не успел. Дел у меня бездна и без литературы! Я сказал Вам, что печатаю противу Вас протест и напечатал бы, [даже] если вместо вас написал Н. И. Греч, сам министр и даже Исус Христос, что художества и художников могут судить одни художники – а прочие могут только удивляться как болваны! Я уже вам писал, что, излагая это правило – вы уничтожаете всякую критику в «Пчеле» – и каждый может мне сказать: ты не живописец, не музыкант, не архитектор – следовательно, молчи и не суди! Удивляюсь, как Вы могли, с вашим умом и опытностью, сказать это в журнале – когда журналы издаются не художниками – ибо все они безграмотны! Я Вас очень люблю, но Варвара мне тетка, а «Сев[ерная] пчела» – сестра[832]832
  Булгарин переделал свою излюбленную пословицу «Варвара мне тетка, а правда сестра», возникшую на основе одного из эпизодов романа Лоренса Стерна «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» (см.: Кошелев А. В. «Варвара мне тетка, а правда сестра»: стернианская пословица в русской литературе // Литературный факт. 2016. № 1/2. С. 237–244).


[Закрыть]! Я должен был протестовать – ибо нельзя мне губить себя! Сказал я, что иногда морщусь – печатая ваши мнения. Это правда, особенно когда вы говорите о нравственном и безнравственном в литературе. Это не наше дело – а дело полиции. У Леонтия Васильевича[833]833
  То есть Дубельта.


[Закрыть] есть для этого особые люди – а наше дело сторона. Как можно осуждать Евгения Сю? – Но все-таки я нимало не сердился на вас и не сержусь – ибо умные люди в XIX веке не сердятся за литературное мнение! У вас одно – у меня другое – и только! Никакая интрига и сила в мире не могут заставить меня расстаться с человеком, которого я уважаю – и который подобно Вам исполняет свою обязанность свято и аккуратно, по крайнему своему разумению – Вы меня так мало знаете, как я мало знаю меккского имама! На меня может действовать Гедеонов!!! Тьфу ты пропасть – до чего я дожил – что меня можно подозревать в этом! Меня может принудить Л. П.[834]834
  Не ясно, о ком идет речь. Возможно, тут описка (вместо Л. В.) и имеется в виду Л. В. Дубельт.


[Закрыть] переменить сотрудника!!! Рафаил Михайлович – что вы это? Ведь я человек, а не кукла – и никого в мире не боюсь, кроме Бога, Царя и Закона! – Царь может мне приказать – а никто из его подданных не имеет права вмешиваться в мои частные дела, если они не вне закона. Повторяю, я и не думал расставаться с Вами – а сердиться – не имел причины, а потому прошу Вас, покорно, заниматься по-прежнему в «Северной пчеле» и «Экономе», получать деньги от Ольхина, а меня любить и жаловать! Черт побери! Стоит ли честным людям ссориться и расставаться из литературных дрязгов! Написано – и то, и другое – и ваше, и мое – давно забыто – а дружба наша должна оставаться. Вспомните стихи покойного издателя «Демокрита» Кропотова:

Плюнь на суку,

Морску скуку![835]835
  В своих мемуарах Булгарин, называя писателя А. Ф. Кропотова «оригинальным человеком» и цитируя его стихи, писал: «Я видывал Кропотова в Кронштадте, куда он приезжал в гости к прежним товарищам и приятелям, но не был с ним коротко знаком. Излишняя, отчасти циничная его фамилиарность и грубые приемы пугали меня, и я держался в стороне; но иногда я от души смеялся его рассказам о самом себе» (Булгарин Ф. Воспоминания. СПб., 1849. Ч. 6. С. 132). Цитируемые стихи принадлежат не Кропотову, а В. К. Тредиаковскому (из его «Песенки, которую я сочинил, еще будучи в Московских школах, на мой выезд в чужие краи», 1726 г., см.: Тредиаковский В. К. Избранные произведения. М.; Л., 1963. С. 95) и нередко приводились в качестве примера стихотворной грубости и нелепости. Вполне возможно, что Булгарин слышал их от Кропотова.


[Закрыть] —

Дайте руку – и баста! Не слушайте скотов и чопорных приятелей. Я вам неизменное копье. Но, ради бога, входите в дух нашей газеты – что я вам уже объяснял. Вы у нас еще новы – свыкнетесь, будет лучше. Все со временем! Обнимаю вас дружески и прошу верить, что и для спасения души не солгу и не покривлю душою.

Истинно преданный

Ф. Булгарин

8 июня 1843

Карлово, возле Дерпта

NB. Пишите ко мне в Дерпт. Да что за беда сделалась с виньетками в «Экономе»? Я не получаю его – а Бурнашев штурмует меня крепко письмами и жалобами!

Amen![836]836
  Аминь! (лат.).


[Закрыть]

Любезнейший и почтеннейший Рафаил Михайлович!

Я получил Ваше письмо от 12 июня, с тремя сотнями загвоздок, тремя пудами булавок – и целым грузом несправедливых подозрений на счет моих сношений с вами! Мои советы и просьбы Вы принимаете за оскорбления и рекриминации[837]837
  обвинения, упреки (фр.).


[Закрыть]! Что после этого остается мне делать? Кладу руку на сердце и уверяю вас честью, что не имел никогда ни малейшего намерения оскорбить или обидеть вас, а если неумышленно оскорбил или обидел, то прошу покорно извинить меня в том и приписать единственно тому, что я не умею писать дипломатических нот, а что думаю, прямо рублю сплеча!

За что мне оскорблять и обижать вас? Ведь я, слава богу, еще не сумасшедший!

Напрасно Вы говорите о вашей ко мне благодарности! Никакою благодарностью Вы мне не обязаны, и я не имею ни малейшего на нее права. Вы работаете, и публика Вам платит – работаете Вы совестно, по крайнему своему разумению, и если мы не согласны, иногда, в литературных мнениях – это не делает вас хуже, а меня лучше! Конечно, было бы лучше, если бы мы были согласны в мнениях – но если это невозможно, то надобно быть терпеливым.

Статья ваша о Рубини (т. е. в двух нумерах «Пчелы»)[838]838
  Речь идет о статье Зотова «Рубини и опера» (СП. 1843. № 124, 125. 7, 8 июня), в которой он, изложив историю отечественной оперы и итальянской оперы в России, подробно характеризовал Рубини, подчеркивая, что его талант доставил «величайшее наслаждение», он «разгадал <…> тайну: что такое опера и пение» (8 июня).


[Закрыть] превосходная, и очень благодарю вас за нее!

Никогда я не требовал от вас, чтоб Вы только хвалили театр, в угоду Гедеонову! Но дирекции мы не смеем касаться – т. е. не смеем говорить, почему постановка пиесы не так, почему роль дана той, а не той, и проч. Вспомните, что многие пиесы поставляются по воле и вкусу самого Царя! Впрочем, мне однажды приказано, именем Государя, устами графа Бенкендорфа не мешаться в распоряжения дирекции. Наше дело: игра актеров, содержание пиесы, исполнение и композиция музыки – довольно с нас и этого! После этого говорите что угодно! Я не для оскорбления и не для стеснения воли вашей объяснял вам это дело! Такова воля Царская – и я беспрекословно повинуюсь ей!

На счет французской литературы – ни за спасение души не соглашусь с вами и слезно умоляю вас и покорнейше прошу не объявлять никакой книги безнравственною[839]839
  «Пчела» не Index римской Sacra Collegia[2129]2129
  То есть «Index librorum prohibitorum» («Список запрещенных книг» (лат.)) – издаваемый Ватиканом список книг, которые под угрозой отлучения запрещено читать верующим. Выходил с 1559 г.; с 1571 г. его составлением ведала Святая конгрегация Индекса.


[Закрыть]!


[Закрыть]. Что бы это была за литература, если б авторы думали, что до́лжно читать девицам, а чего не до́лжно!!! Пусть девицы не читают скандалезного – и конец! А что скажут монахи, святоши? «Les mystères de Paris» просто chef d’eouvre[840]840
  шедевр (фр.).


[Закрыть] – и глава «Блядская госпиталь» – выше «Илиады»! Разумеется, я не дам читать этого моей дочери иначе, как дают горькое лекарство – но дам читать! Вы соблазняетесь романом, где жена заставила мужа заболеть! – не дав зайтись – чтоб развестись. Зачем же девицам читать этот роман? – А в Библии, а в истории, а в греческой мифологии – разве лучше? Для девиц, для prudes[841]841
  чопорных дам, недотрог (фр.).


[Закрыть] и для монахов – другая литература. Если б судить по тому, что должны читать девицы – по нашим понятиям о непорочности, то «Федра» – и все греческие трагедии – весь театр[842]842
  «Joconde», «Mariage de Figaro», «Don Juan»[2130]2130
  «Жоконд», «Женитьба Фигаро», «Дон Жуан» (фр.) – названия опер. «Жоконд, или Искатели приключений» (1814) – опера Н. Изуара (слова Ш.-Г. Этьена) по сказке Ж. Лафонтена. Булгарин вспоминал о «милой и грациозной оперетке “Жоконд”, которую долгое время разыгрывали на всех языках в Европе» (Ф. Б. Журнальная всякая всячина // СП. 1855. № 244. 5 нояб.).


[Закрыть] – о ужасы!


[Закрыть] в мире и все романы – не годятся – ибо везде страсти, злодеяния – и под конец – везде смерть! Полноте, любезнейший Рафаил Михайлович! Выбирайте сами чтение для ваших дочерей – и не трогайте талантливых литераторов, честь нашего века и перло человечества! Нравственность у каждого в душе, а не в оконечностях тела. Diable, oú la vertu va-t-elle se nicher?[843]843
  Черт возьми, до чего можно дойти? (фр.).


[Закрыть]

Вам кажется обидно – зайти в лавку Ольхина, спросить новую книгу – и разобрать ее для «Пчелы»! Да ведь до сих пор все сотрудники так поступали! Так делает теперь и Полевой[844]844
  Н. А. Полевой вел в 1843 г. в СП рецензионный отдел, а Р. Зотов поместил лишь несколько рецензий в начале года.


[Закрыть]. Другим обидно кажется, если им редакция посылает книги – они сами хотят выбирать! Как тут угодить! – Впрочем, если вам это обидно – не делайте! Век живи, век учись! Прожил 53 года – и будучи 26 лет журналистом в Варшаве, Вильне и Питере[845]845
  Булгарин начал свою литературную деятельность в Варшаве в 1815 г., выпуская какое-то эфемерное периодическое издание на польском языке, в 1816–1819 гг. он печатался в виленских периодических изданиях (на польском языке), а с 1820 г. – на русском языке в петербургских журналах.


[Закрыть] – впервые узнал я, что обидно выбирать самому книгу для рецензии!

Повторяю: я не имел намерения обижать вас – а затем все, что Вы пишете об обидах, я [не] принимаю на свой счет. Совесть моя чиста.

Об чем я вас прошу – Вы называете упреком – об чем высказываю мое мнение – это у вас рекриминация, когда несогласен в мнении – тут будто я сержусь! Помилуйте, Рафаил Михайлович – да взгляните на свет в белое стекло! Люди, право, не так дурны, как Вы думаете, и я, право, не зверь Азор – хотя и люблю Земир[846]846
  Булгарин упоминает персонажей комической оперы «Земира и Азор» (текст Ж.-Ф. Мармонтеля, музыка А.-Э.-М. Гретри). Впервые она была поставлена в 1771 г., в России шла в Москве в 1782 и 1829 гг., издана была там же в 1783 г.


[Закрыть]! —

Удивляюсь, что Бурнашев не сообщил материалы для «Эконома»! Должно быть у А. Н. Греча. – Пишу к Бурнашеву. – Для «Эконома» также сообщу статьи из Карлова[847]847
  16 мая 1843 г. Булгарин и Песоцкий подрались (см.: Полевой Н. А. Дневник // Исторический вестник. 1888. № 4. С. 164), и после этого статей с подписью Булгарина в «Экономе» не было.


[Закрыть].

Пожалуйста, рассейте всякие сомнения на мой счет – и работайте весело, в полной уверенности, что Вы имеете дело с честным и прямодушным человеком. Быть может, что мне следовало промолчать и не печатать моего протеста – чтоб не трогать вашей щекотливости! Вперед не буду ничего печатать – а теперь обнимаю вас дружески и искренно – и прошу любить и жаловать вашего верно преданного

Ф. Булгарина

14 июня 1843

Карлово

NB. На досуге – бросьте грамотку в Карлово – только уже без всяких объяснений! Amen!