Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Письма знакомым

Письма И. Ф. Маковкину

Иван Федорович Маковкин (1790–1835) – петербургский купец 3-й гильдии в 1817–1821 гг., позднее 2-й гильдии, с. – петербургский портовый досмотрщик и биржевой маклер; масон. Он отдал брата своей жены Ардалиона Самойлова в пансион, который Булгарин, переехав в купленное им имение Карлово под Дерптом, устроил там с первого же года дерптской жизни для обучающихся в здешнем университете русских студентов.

Первые три пансионера, Николай и Сергей Прокофьевы, сыновья директора Российско-американской компании Ивана Васильевича Прокофьева, а также Ардалион Самойлов, прибыли в Дерпт одновременно. Прокофьевы поступили на камеральное отделение Дерптского университета в октябре 1828 г. Николай Прокофьев на дуэли был ранен в подмышку и в грудь и после университетского суда выбыл из университета, не окончив курс. Сергей Прокофьев окончил университет в декабре 1834 г. Самойлов изучал филологию в течение пяти лет, с 1828 по 1833 г. [2063]2063
  См.: Шор Т. Булгарин и дерптские студенты // Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик. М., 2019. С. 349–350.


[Закрыть]

Еще один пансионер Булгарина (с 1829 или 1830 г.), Иван Гаврилович Головин (1816–1890), вспоминал: «Пансион этот стоил 1200 руб. ассигнациями в год и состоял из двух завтраков, из обеда и из ужина да из квартиры» [2064]2064
  Головин И. Записки. Лейпциг, 1859. С. 28–30. Об отношениях Булгарина с пансионерами см. также: Рогачевский А. «Пучина разврата»: дерптские студенты в доме Фадея Булгарина // Slavic Almanach: The South African Year Book for Slavic, Central and East European Studies. 1995. Vol. 3. № 3/4. P. 76–83.


[Закрыть].

Милостивый государь Иван Федорович!

Беспорядочная и распутная жизнь гг. Прокофьевых принудила меня жаловаться на них отцу, а по возвращении их ныне 23 июля из Петербурга подать пункты, по которым надлежало сообразовываться, живя в чужом доме. В пунктах сих выписаны некоторые беспорядки, которые ежедневно производили гг. Прокофьевы. Прилагаю оные в копии:

1. Собак гг. студентам не держать, ибо от сего нечистота в доме и неприлично учащимся заниматься тресировкою собак.

2. Не стрелять ни в комнатах, ни на дворе, ни в цель в заборе, в сарае, в гумне, в саду. Кто хочет стрелять, может идти в лес. Карлово лежит так близко от города, что сие запрещено полицией.

3. По ночам не отлучаться, ибо в 11½ часов все двери в доме запираются и честные люди спят или работают в кабинете.

4. Кто не пришел к 2 часам к обеду, к 7 часам вечера к чаю, для того особенно делать не будут обеда и чаю. Ужин в 9, а если угодно в 10 часов (NB. Лекции кончаются в 12, начинаются в 4 пополудни).

5. Чрез окна не лазать, ибо со стороны это видеть неприятно и портит стены, ров и окна. На выход есть двери для всех благовоспитанных людей в мире.

6. С трубками по двору не ходить, от опасения пожара. В саду курить можно, имея трубку с крышею.

7. Приходящие в гости студенты к студентам, живущим в Карлово, если не знакомы в доме хозяина Карлова, не могут быть приглашены в сад. Сад есть то же, что комнаты. Там гуляют дамы, девицы, сам хозяин и его приятели. Но Булгарин из своего дома не намерен делать трактира, а из сада – публичного гульбища.

8. Кроме серьезной болезни, если гг. студенты пожелают оставаться в комнатах во время обеда, хозяин Карлова объявляет, что он не имеет слуг и посуды для рассылки порций по комнатам.

9. Булгарин, принимая в дом студентов только тех, с которых родителями он дружен, надеется, что молодые люди будут жить у него, как в доме родственном, дружеском, а не как на постое военном или в трактире. Булгарин не ищет своих выгод и не хочет иметь дела, как только с людьми благовоспитанными. Собака, хотя бы она стоила 1000 рублей, будет убита, если будет приведена в Карлово. В этом Булгарин дает честное слово старого солдата, и при том просит показать сей лист Н. В. Прокофьеву, который скоро сам здесь будет.

Копия такового послана к И. Ф. Маковкину.

В Карлове, 23 июля 1829.

Подписано на подлинном

Ф. Булгарин

На сии пункты гг. студенты отвечали мне на сем же листе следующее:

Копия

Студенты, живущие у г. Булгарина, просят его не думать, чтобы всякой мог заставить их плясать по своей дудке. Не получив от родителей своих наставлений, на счет высказанного вами, они ничуть не намерены принимать их от людей совсем для них посторонних. Впрочем, г. Булгарин может быть уверен, что вышеупомянутые студенты употребят все свое старание, чтоб избавить как самих себя, так и его от неудовольствий, могущих произойти от дальнейшего их здесь пребывания.

Подписано:

Н. Прокофьев

А. Самойлов

С. Прокофьев

Итак, милостивый государь Иван Федорович, вы не давали наставлений Ардалиону, чтоб он слушал меня как отца? Итак, я для него человек посторонний, не имеющий права ему советовать. Итак, требовать от молодых людей скромной жизни, порядка, значит заставлять их плясать по своей дудке? От Прокофьевых и ожидать нечего. Это развратники и буяны. Но неужели позволите вы и Ардалиону, которого мы полюбили как сына, неужели вы позволите 17-летнему мальчику управляться собою и следовать внушениям развратников, на которых сам он прежде вам и мне жаловался? Что из этого выйдет? Что Прокофьевы из Ардалиона сделают такого же негодяя, как сами. Прошу вас принять свои меры, и если вам угодно, чтоб он оставался у меня в доме, то предпишите, чтоб он слушал меня как отца родного, попросил прощения в принесенном оскорблении и отстал вовсе от Прокофьевых. Прошу исполнить мою просьбу с первою почтою, если желаете блага Ардалиону. Он малый добрый и тихий, вел себя хорошо и скромно и подписался из боязни Прокофьевых или ложного молодечества. Надобно на первом шагу к злому остановить юношу и дать почувствовать ему, что он еще в 17 лет не на воле. Иначе все пропадет.

Я писал к вам о высылке мне из Польши ящика шампанского, за которое деньги получите с благодарностью, но не имел от вас ответа. Прошу кланяться всем домашним.

Ваш истинно любящий и уважающий Ф. Булгарин

Карлово, 24 июля

1829

Почтеннейший Иван Федорович!

Ардалион написал вам справедливо, что он не участвовал в тех шалостях и буйстве, в которых я обвинял Прокофьевых. Я и не упрекал Ардалиона, а послал условные пункты с Прокофьевыми. В сих пунктах я не мог вписывать, что говорил о других, исключая Самойлова. Но ему не следовало слушать негодяев и подписывать свое имя рядом с ними. Не следовало упрямиться и запираться в своей комнате. С приезду Прокофьевых Ардалион, который все время, свободное от учебы, проводил с нами в верхнем этаже, был любим и ласкан как свой родной, теперь не ходит к нам наверх, а ест и пьет в своей комнате, вместе с Прокофьевыми. Жаль Ардалиона, добрый малый с наилучшим сердцем, но молод и без характера. Ему вперили Прокофьевы свою адскую гордость и хотят держать в своих когтях. Боюсь, чтоб не увлекли в пучину разврата. Вот уже два дня, как я получил ваше письмо, в котором вы пишете, что он должен извиниться, но поселе не видел Ардалиона в глаза. Прокофьевы не отступают от него и, верно, смущают его своими советами. Что из этого будет? Неужели хотите, чтоб ваш Ардалион, 17-летний мальчик, был на своей воле, управлялся своими страстями, поселился с Прокофьевыми в городе на вольной квартире и стал жить по-Прокофьевски? Не думаю, чтоб это вам нравилось. Не ожидает ли Ардалион, чтоб я к нему пришел просить прощения! Отец Прокофьевых сам будет в Дерпте и порядком проучит своих разбойников, по-русски, дубьем, чего они стоят. Но ваш добренький Ардалиоша зачем прилепился к этим Каинам? Напишите к нему, чтоб он их вовсе бросил. Я люблю душевно Ардалиона, он добрый и милый малый; хочу его блага и только. Если б я гонялся за выгодами, то гладил бы по головке, но хочу, чтоб из моего дома вышел порядочный человек.

Вина я не получил, а нуждаюсь крайне. Уведомляю вас, что если вы при своем артельщике не отправите извозчика за город, то не получу вина до сентября, а тогда оно мне будет не нужно. Извозчики всегда обманывают и поджидают более фрахту. Я послал свои вещи 11 апреля, извозчик должен был явиться в Дерпт чрез 7 дней, а вещи пришли 13 июня и то после того, как подрядчика постращали тюрьмою. Вот как делают извозчики. Здешние купцы ожидают вина в сентябре. Вас обманул извозчик и обманет более. Будет клясться, что отправлено, и все будет ложь. Надобно выпроводить за ворота, а пашпорт отослать мне через почту, тогда будет верно. Пожалуйста, сделайте это для вашего верного друга

Ф. Булгарина

3 августа 1829.

Карлово

Милостивый государь Иван Федорович!

Я уже от 9 марта нахожусь у себя в Карлове. Ардалион здоров, красен, высок, крепок, весел и посещает лекции прилежно. В дурных поступках не замечен и ни в каких шалостях не участвует. Одним словом, я по расспросам об нем остался им совершенно доволен и желаю, чтоб такое поведение его продолжалось на всю жизнь. – При мне дело пойдет еще лучше.

Обращаюсь к вам с покорнейшею просьбою.

У вас есть контора, следовательно, и счетные книги в порядке. Велите сделать счет от начала, то есть с тех пор, как вы отдали мне Ардалиона, и прикажите выписать, что я у вас забрал и по каким ценам, до сего числа. У меня есть ваши записки, но как они на лоскутках, то, может быть, что и затерялось. Поверить и сделать общий счет необходимо. При сем прошу вас выслать мне ящик шампанского, такого, как вы мне некогда присылали, то есть что мне стоила рубликов по шести бутылка, ибо я должен продавать в трактире, следовательно, дорогого вина иметь не могу. Впрочем, тогдашнее вино ваше было превосходного качества, и если ныне будет такое, то почту великою милостью. Если ныне цены возвысились, то можно купить и по семи рублей. Когда пришлете общий наш счет, то что будет лишнего за мною, немедленно выплачу вам наличными, чрез посредство конторы «Северной пчелы». Адресуйте Ф. В. Булгарину в Карлово, возле Дерпта. Фурманов[2065]2065
  Фурман – извозчик, владелец фуры (большой конной повозки).


[Закрыть] рижских найдете в Мещанской, в Рижском и Ревельском постоялых дворах, и у Кокушкина моста: в Средней Мещанской, у Кокушкина моста стоит спросить буточника, где рижские фурмана, он покажет. Дом, где они стоят, кажется, Даненберга. – Ваш артельщик исправит[2066]2066
  Здесь в значении: «исполнит», «выполнит».


[Закрыть] это. – Чем скорее вышлете, тем буду благодарнее.

За сим честь имею свидетельствовать мое почтение многоуважаемой мною Акулине Гавриловне и супруге вашей и поклониться сестрицам и братцам.

Я здоров, весел и спокоен здесь как в раю, чего и вам усердно желаю. С истинным почтением и преданностью честь имею пребыть вашим покорным слугою

Ф. Булгарин

Карлово, возле Дерпта

22 апреля 1831

Милостивый государь Иван Федорович!

Поелику лекции в университете начинаются 3 сентября, то и присылайте Ардалиона, и прикажите ему, чтоб он более сидел дома и, при нынешних опасных от холеры временах[2067]2067
  Речь идет об эпидемии холеры, которая началась в России в 1830 г., а в июне 1831 г. дошла до Петербурга.


[Закрыть], отказался от обширного своего знакомства. При сем прошу уведомить меня, что я должен делать с Ардалионом, когда, от чего боже сохрани нас, откроется у нас холера? Министр[2068]2068
  Имеется в виду К. А. Ливен.


[Закрыть] предписал закрыть лекции, коль скоро откроется холера. Посылать ли его к вам или удержать дома, но во втором случае я употреблю насилие, чтоб отвлечь его от привычки бывать в компаниях и принимать у себя много людей. Не прогневайтесь!!

С истинным почитанием есть ваш покорный слуга

Ф. Булгарин

26 августа 1831

Карлово

Милостивый государь Иван Федорович!

Ардалион здоровехонек и весел. Он приготовляется к экзамену, растет и толстеет.

Прошу вас покорнейше вручить следуемые мне за Ардалиона 600 рублей подателю сего Николаю Христофоровичу Криху или тому, кто принесет от него Anweisung[2069]2069
  распоряжение, поручение (нем.).


[Закрыть], чем премного меня обяжете.

Ардалионом я совершенно доволен – ведет себя как нельзя лучше.

Свидетельствую мое нижайшее почтение целому почтенному вашему семейству и за сим с полным уважением и преданностью ваш покорный слуга

Ф. Булгарин

Дерпт

11 июня 1832

Письма А. Н. Пещурову

Алексей Никитич Пещуров (1779–1849) служил в лейб-гвардии Семеновском полку, в 1803 г. вышел в отставку в чине штабс-капитана; директор Государственного заемного банка (1804–1816), опочецкий уездный предводитель дворянства (1823–1827), псковский губернский предводитель дворянства (1827–1829), губернатор Витебской (1829–1830) и Псковской (1830–1839) губерний, сенатор (с 1839 г.).

Милостивый государь Алексей Никитич!

Покорно благодарю Ваше Превосходительство за оказанную мне доверенность и за доставление случая служить Вам. Но как жизнь наша слишком коротка, чтоб терять время на комплименты, то я приступаю прямо к делу и отвечаю Вам категорически, по пунктам.

1-ое. Вы спрашивали меня, где лучше лечиться: в Петербурге или в Дерпте? – В Петербурге, конечно, есть несколько отличных врачей, каковы, например, Семен Федорович Гаевский, генерал-штаб-доктор[2070]2070
  Генерал-штаб-доктор гражданской части являлся главным инспектором практической, судебной и полицейской медицины в империи. Ему были подчинены осуществлявшие руководство врачебным делом физикаты обеих столиц, губернские врачебные управы, уездные и вольнопрактикующие медики, аптеки, госпитали и больницы гражданского ведомства.


[Закрыть], лейб-медик Раух и хирурги Буш и Арендт. Но вот и все! Я с юности моей всегда вожусь с медиками и дружен с ними, ибо сам маракую несколько в медицине и некогда любил ее страстно и учился. Но петербургские врачи так заняты службою, консультациями, заседаниями учеными, обедами, картами и посещениями своих больных, так что хороший доктор не обойдется без того, чтоб не переменить в день две или три четверки лошадей и едва имеет время выспаться. Спрашиваю: откуда ему занять времени, чтоб читать новые сочинения о симптомах его больных? – Все это делается кое-как, на удачу и на авось, и нередко лучший доктор забывает то, что вчера говорил ему больной, а больных у него по малой мере несколько сот! – При том же и климат петербургский, и петербургская жизнь не созданы для больных. Во всех болезнях, по сознанию друга моего С. Ф. Гаевского, в Петербурге умирает вдесятеро более, нежели в других городах.

Но в Петербурге можно жить приятно, рассеянно, посещать общества, бывать в театре, а летом жить на прекрасной даче и гулять по островам. Это также выгоды жизни, которые многим нравятся.

Что же касается до Дерпта, то в целой России нет такого прекрасного медицинского факультета, как здесь. Был отличный факультет в Вильне, но, благодаря безмозглой польской революции, все это сгибло – и пропало! – Теперь один Дерпт славен в России медиками. Город невелик, всего 10 000 жителей, и в таком городишке каждая практика на виду, каждая докторская ошибка сочтена, каждый поступок критикуется и каждый рецепт проверяется! Один наблюдает за другими, а факультет за всеми, и приобретаемая слава в целом городе есть слава истинная и заслуженная. Здесь не модные дамы вводят доктора в моду, как то бывает в Петербурге, а заслуги, практика и наука. Уже три года, как из всех русских университетов присылаются в Дерпт, по Высочайшему повелению и по совету врачей придворных, лучшие студенты для окончания медицинских наук в Дерпт, и еще недавно приезжал сюда воспитатель наследника престола, генерал-адъютант Мердер, для консультаций. Одним словом, слава здешних медиков прочная и неоспоримая. Мы даже здесь притупили зубы и самой холеры! Врачи здесь недорогие, и Вы заплатите то за год, что в Петербурге должны заплатить за два месяца.

Климат Дерпта отлично здоров, но в городе мало рассеяния, и я боюсь, чтоб дочери Ваши[2071]2071
  У Пещурова было много дочерей: Мария (в браке Трубецкая; 1817–1889), Софья (в браке Пальчикова; 1818 —?), Варвара (1820–1906), Наталья (в браке Галахова; 1821–1885), Ольга (в браке Дондукова-Корсакова; 1828–1894).


[Закрыть] не соскучились. – Зимою бывают у нас балы, но летом здесь довольно пусто.

2-ое. В рассуждении квартиры я не могу решить без Вас. Остановитесь покамест в Петербургском трактире, а я представлю Вам список квартир, отдающихся внаймы, и Вы, осмотрев сами, решите. Я бы советовал бы Вам нанять домик с садом, если супруга Ваша[2072]2072
  Имеется в виду Е. Х. Пещурова.


[Закрыть] намерена прожить здесь несколько летних месяцев, что, думаю, и необходимо для излечения. Без собственных лошадей жить здесь весьма неприятно. Здесь обычай выезжать погулять за город, а нанимать лошадей всякий раз, думаю, обойдется дороже. Ведь и без того лошади должны же где-нибудь быть кормлены! – Самый важный предмет здесь – есть квартира. Они здесь довольно дороги, ибо все дворянство живет здесь зимою. Но за 100, за 150, а много за 200 в месяц можно иметь очень хорошую и просторную квартиру. C’est deqa de bon ton![2073]2073
  Это уже хороший тон! (фр.).


[Закрыть] – Жизнь здесь дешева, и Вы всё можете достать здесь, как в Петербурге, с весьма малою разницею в цене. Аптеки три – и превосходные.

В утешение скажу Вам, что жена моя[2074]2074
  Речь идет о Е. И. Булгариной.


[Закрыть] страдала женскими болезнями около 10 лет, ездила за границу к водам, лечилась в Петербурге, и все напрасно. В Дерпте вылечили ее радикально, и после 12-летнего бесплодного супружества она родила мне, в прошлом году, сына! – Если в Дерпте не вылечат Вашей супруги, то разве вылечат в Париже, а более нигде.

Высказав Вам по совести и по крайнему моему разумению все, что я знаю и думаю, прошу засвидетельствовать мое высокопочитание супруге Вашей и принять уверение в глубочайшем уважении и душевной преданности, с коими имею пребыть Вашего Превосходительства покорный слуга

Ф. Булгарин

18 марта 1833

из Дерпта

Милостивый государь Алексей Никитич!

Мы с Вами, кажется, люди аккуратные, а сделали большой промах: Вы, что не уведомили меня, а я, отвечая на Ваше письмо, не спросил Вас об этом. Теперь вдруг открылось несколько квартир, и я не могу нанять их, ибо не знаю, на сколько и от какого числа и месяца, а посему, если Вы решитесь прислать супругу Вашу на лечение в Дерпт, то уведомьте меня, сколько времени она побудет здесь, ибо помесячно весьма трудно достать квартиру с мебелями.

За сим свидетельствуя Вашему Превосходительству и достойной супруге Вашей мое глубочайшее высокопочитание, честь имею пребыть Вашего Превосходительства милостивого господина покорный слуга

Ф. Булгарин

24 марта 1833

Дерпт

Милостивый государь Алексей Никитич!

В полной надежде на правосудие Вашего Превосходительства осмеливаюсь прибегнуть к Вам с покорнейшею просьбою о защите от ябеды несчастных сирот, моих племянников, которых интрига хитрой польки лишает всякого достояния. Племянников моих спасла и защитила консультация, в которой участвовал и Ваш почтенный зять[2075]2075
  Имеется в виду В. П. Пальчиков, женой которого была дочь Пещурова Софья. Он в 1840 г. был вице-директором департамента Министерства юстиции.


[Закрыть].

С истинным высокопочитанием и душевною преданностью честь имею пребыть Вашего Превосходительства

милостивого государя

покорнейшим слугою

Фаддей Булгарин

6 февраля 1840

СПб.

Письмо Ф. П. Толстому

Граф Федор Петрович Толстой (1783–1873) – скульптор, график и живописец. Вице-президент (1828–1859) и товарищ президента (1859–1868) Академии художеств, ее профессор (1842). Дочь Толстого вспоминала, что отец «был с Фаддеем Венедиктовичем <…> давно знаком, был с ним даже на “ты” и всегда отзывался о нем, как о прекраснейшем муже, нежнейшем отце, хорошем товарище и, главное, как о человеке, всегда готовом подать помощь ближнему» [2076]2076
  Каменская М. Ф. Воспоминания. М., 1991. С. 192. Ср. поздний негативный отзыв (на основе ложной информации) Ф. П. Толстого о Булгарине: Записки графа Федора Петровича Толстого. М., 2001. С. 156.


[Закрыть].

Любезнейший граф Федор Петрович!

Поздравляем тебя с зятем! Его никто не знал, потому что литературный эгоизм только снисходителен к себе. Я ничего не читал прежде из сочинений твоего Каменского[2077]2077
  Имеется в виду П. П. Каменский, муж дочери Ф. П. Толстого М. Ф. Толстой с 1837 г.


[Закрыть] за недосугом и потому, что они печатаются в плохих сборниках и журналах[2078]2078
  До этого времени Каменский печатался в журналах «Московский телеграф» и «Телескоп», газете «Литературные приложения к Русскому инвалиду», в «Альманахе на 1838 год» (СПб., 1838) и «Сборнике на 1838 год» (СПб., 1838).


[Закрыть]. Наконец, вот я прочел его повести[2079]2079
  Имеется в виду книга Каменского «Повести и рассказы» (СПб., 1838. 2 ч.).


[Закрыть], думая прежде, что только из дружбы к тебе надобно подумать, как бы спустить тихо златую посредственность. Но как же я удивился, когда стал читать! Удивление мое возрастало с каждой страницей, и, прочитав все, я решил, что твой зять Каменский – человек с необыкновенным талантом, умом, чувством и начитанностью и что если он пойдет хорошим путем, то станет высоко! Ему недостает авторского механизма, художественной штукатурки и пуризма в языке, чтоб шагнуть за один раз на место А. А. Бестужева. Но эти трудности легко победить. Ты тесть его – будь родным отцом его и спаси Каменского от потопления! А. А. Бестужев имел советников во мне и в Грече – ни Греч, ни я не отказали бы тебе ни в чем, и Греч охотно продержал бы корректуру повестей Каменского. Мы бескорыстно желаем ему добра. Не желаем от него ни статей, ни того, чтоб он оставил друзей своих (ну уж друзья!) Одоевского-недоумку et consort[2080]2080
  и подобных (фр.).


[Закрыть]. Пусть себе он пишет для них и водится с ними, но пусть послушает совета опытных литераторов, которые желают ему добра только из любви к русской литературе, в которой Каменский должен непременно занять высокое место. Все эти Одоевские с братьею – пигмеи пред твоим Каменским. У него в мизинце больше таланта, чем во всех этих головах. Я первый, я открыл этот алмаз недограненный! Завтра выйдет моя критика повестей Каменского, критика строгая, как того требует сильное дарование, но критика справедливая, которая даст Каменскому другой вес в литературе и поставит его высоко[2081]2081
  См.: [Рец. на: Каменский П. Повести и рассказы. СПб., 1838] // СП. 1838. № 89. 22 апр. Булгарин, находя у Каменского решительный талант, в числе достоинств его повестей называл «занимательность содержания», «картинность описаний», «живой, приятный рассказ».


[Закрыть]. Я действую по совести! Вели Каменскому положить несколько экземпляров повестей у Смирдина, а после того поцелуй своего зятя и прижми его к сердцу, ибо в его сердце горит небесное пламя истинного, неподдельного дарования.

Ах, как жаль, что ни Греч, ни я не видали этих повестей в корректуре! Отныне участь Каменского решена. Он перешел чрез Рубикон и будет в Капитолии[2082]2082
  Булгарин сравнивает Каменского с Гаем Юлием Цезарем, который, будучи проконсулом Цизальпинской Галлии, перешел с войсками через реку Рубикон и оказался тем самым на италийской территории, что означало мятеж. После длительных военных действий Цезарь получил верховную власть в Риме, то есть оказался в Капитолийском храме, в котором собирался римский сенат.


[Закрыть], если пойдет истинным путем. Вот что сказать тебе внушили мне честь и совесть. Спасай его – ибо есть еще время. Ты не поверишь, что я сам рад как дитя, открыв истинный талант на русской земле![2083]2083
  В конце 1830-х – начале 1840-х Каменский был очень популярен. Скорое крушение его литературной карьеры было во многом обусловлено публикациями Белинского. Борясь против «марлинической школы», Белинский, отказывая Каменскому в таланте, называл его «пародистом» Бестужева, который, доводя до предела слабые стороны его манеры, «совершенно доконал славу своего образца» (Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. М., 1955. Т. 9. С. 254). Под влиянием критики Белинского и по мере утверждения «натуральной школы» Каменский к середине 1840-х гг. утратил популярность.


[Закрыть]

Твой верный Ф. Булгарин

21 апреля 1838

СПб.