Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Переписка Ф. В. Булгарина и А. С. Пушкина

Литературные взаимоотношения Ф. В. Булгарина и А. С. Пушкина берут начало в 1823 г., когда Булгарин в «Литературных листках» (№ 2) напечатал стихотворение, присланное Пушкиным из Кишинева, в следующем году (№ 4) он опубликовал отрывок из пушкинского письма А. А. Бестужеву, где речь шла о «Бахчисарайском фонтане», и отрывок из «новой поэмы “Онегин”» с комментарием, носившим характер рекламы еще не опубликованного пушкинского романа. Пушкин не мог не ценить этой стороны их отношений и при необходимости обращался к Булгарину, например, через него, не зная адреса друзей, пересылал некоторые письма. При выходе первого сборника стихотворений Пушкина «Северная пчела» поместила описание содержания издания (1826. № 3). Характер этих взаимоотношений сохранялся и после их личного знакомства, состоявшегося осенью 1827 г. Булгарин посвятил Пушкину историческую повесть «Эстерка» [432]432
  Булгарин Ф. В. Сочинения: В 10 ч. СПб., 1828. Ч. 6. С. 1–65.


[Закрыть] , его отклики на сочинения поэта в этот период неизменно носили панегирический характер.

Перелом в отношениях в 1829 г. был вызван значительным успехом булгаринского «Ивана Выжигина» (вышел в марте 1829 г.) и ставшим известным пушкинскому кругу сотрудничеством Булгарина с III отделением. В 1830 г. литераторы этого круга начали открытую войну с Булгариным: в ход шли эпиграммы, критические отзывы о его произведениях. Отношения перешли в стадию ожесточенной полемики после того, как, прочитав «Димитрия Самозванца», Пушкин обвинил Булгарина в плагиате. Булгарин ответил на помещенную в «Литературной газете» резкую рецензию Дельвига на «Димитрия Самозванца», приняв ее за статью Пушкина, памфлетом «Анекдот (из английских газет)» и нравоописательным фельетоном «Светская известность» (Северная пчела. 1830. № 30), содержащими «личности» в адрес Пушкина, а также глумливой рецензией на VII главу «Евгения Онегина» (1830. № 35, 39). Ответом Пушкина стало письмо-предупреждение А. Х. Бенкендорфу [433]433
  Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1941. Т. 14. С. 72–73.


[Закрыть] и памфлет «[О записках Видока]» (Литературная газета. 1830. № 20). В статье Пушкина содержались выпады личного характера в адрес Булгарина, в частности затрагивавшие репутацию его жены; чтобы статья была понятна более широкому кругу, Пушкин распространил в обществе эпиграмму «Не то беда, что ты поляк…», заканчивающуюся словами «Беда, что ты Видок Фиглярин». Памфлетный ответ Булгарина содержался в его «Втором письме из Карлова на Каменный остров» (Северная пчела. 1830. № 94) и в повести «Предок и потомки» [434]434
  Булгарин Ф. В. Сочинения: В 12 ч. 2-е изд., испр. СПб., 1830. Ч. 12. С. 1–80.


[Закрыть] . Пушкин ответил ему распространявшимся в рукописи стихотворением «Моя родословная». Дальнейшие полемические шаги Пушкина – памфлеты, опубликованные в «Телескопе» (1831. № 13, 15) под псевдонимом Феофилакт Косичкин, Булгарин оставил без ответа, поскольку в развернувшейся полемике поддержка властей была не на его стороне.

Последний этап взаимоотношений Булгарина и Пушкина лишен полемической остроты. В феврале 1833 г. появилась булгаринская статья «Письма о русской литературе. О характере и достоинстве поэзии А. С. Пушкина» [435]435
  Сын Отечества и Северный архив. 1833. № 6. С. 309–326.


[Закрыть] – наиболее полный опыт критического осмысления пушкинского творчества, принадлежащий Булгарину. Не подвергая сомнению огромное значение Пушкина для отечественной литературы, Булгарин высказал мысль об относительности его вклада в мировую литературу. Этой точки зрения он придерживался и после смерти Пушкина, высоко оценивая его творчество.

Булгарин утверждал в 1841 г., что у него «есть до полусотни писем Пушкина» к нему (Северная пчела. 1841. № 168), но до нас дошли лишь два из них, так как булгаринский архив не сохранился [436]436
  О том, что переписка была значительно больше сохранившейся, есть свидетельства в письмах Пушкина. Так, 25 мая 1825 г. он пишет П. А. Вяземскому: «Писал ко всем – даже и к Булгарину» (Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1937. Т. 13. С. 184).


[Закрыть].

С искренней благодарностью получил я 1-й № «Сев[ерного] арх[ива]», полагая, что тем обязан самому почтенному издателю, с тем же чувством видел я снисходительный ваш отзыв о татарской моей поэме[437]437
  Имеется в виду поэма «Бахчисарайский фонтан», сообщение о предстоящем выходе которой в Москве было помещено в булгаринских «Литературных листках», где Булгарин писал: «Мы читали некоторые отрывки из сей поэмы и смело можем сказать, что давным-давно не читали ничего превосходнейшего. Гений Пушкина обещает много для России; мы бы желали, чтоб он своими гармоническими стихами прославил какой-нибудь отечественный подвиг. Это дань, которую должны платить дарования общей матери, Отечеству. Некоторые отрывки в “Кавказском пленнике” показывают, что Пушкин столь же искусно умеет изображать Славу, как и Граций» (1824. № 1. С. 25).


[Закрыть]. Вы принадлежите к малому числу тех литераторов, коих порицания или похвалы могут быть и должны быть уважаемы. Вы очень меня обяжете, если поместите в своих листках здесь прилагаемые две пьесы. Они были с ошибками напечатаны в «Полярной звезде», отчего в них и нет никакого смысла[438]438
  Речь идет о стихотворениях «Элегия» («Простишь ли мне ревнивые мечты…») и «Нереида», которые были с ошибками опубликованы в «Полярной звезде». Булгарин напечатал их в «Литературных листках» (1824. № 4. С. 134–135), с выпущенными (скорее всего, по требованию цензуры) в «Элегии» тремя строками.


[Закрыть]. Это в людях беда не большая, но стихи не люди. Свидетельствую вам искреннее почтение.

Пушкин.

Одесса. 1 февраля 1824.

Милостивый государь Александр Сергеевич!

Писал я к вам на обертке[439]439
  В то время словом «обертка» нередко называли бумажную обложку.


[Закрыть] «Талии», а наконец решился написать на особой бумажке, и начинаю благодарностью за присылку стихов на зубок «Пчеле»[440]440
  При начале СП Пушкин поместил в ней послание «К Ч[аадаеву]» («К чему холодные сомненья…») (1825. № 12. 27 янв.).


[Закрыть]. – А где зубы у «Пчелы»? спросите – у Хвостова, который сотворил голубей с зубами[441]441
  Имеется в виду басня Д. И. Хвостова «Два голубя» (1805) о попавшем в силки голубе, который «Кой-как разгрыз зубами узелки / – И волю получил…», за что Хвостов был прозван Пушкиным «отцом зубастых голубей» («В глуши, измучась жизнью постной…», 1825).


[Закрыть]: одно другого стоит. – На нас ополчились в Москве, что мы ничего не сказали об «Онегине»[442]442
  СП, первой откликнувшись на выход в свет отдельного издания I главы «Евгения Онегина», поместила лишь краткую библиографическую заметку, отказавшись судить по одной главе романа о «целом» (1825. № 23. 21 февр.). Н. А. Полевой, напечатавший развернутую рецензию, не замедлил указать на это обстоятельство (Московский телеграф. 1825. № 5. С. 43).


[Закрыть]. Бог видит душу мою, знает, как я ценю ваш талант – вы сами могли судить, сказал ли я что-либо, где-либо предосудительное или двусмысленное о вас, но если б вы знали все обстоятельства бедных журналистов, то бы пожалели, что они иногда должны промолчать. Не верьте, что вам будут писать враги мои, хотя близкие к вашему сердцу, верьте образцам чести – Бестужеву и Рылееву – они знают, как я вас ценю – а Жуковского всегда буду почитать как человека, а поэтом плохим – подражателем Сутея[443]443
  Имеется в виду Роберт Саути. Жуковский перевел его баллады «О том, как одна старушка ехала…», «Суд Божий над епископом», «Доника» и «Адельстан».


[Закрыть]. Вяземского добрым, умным, благородным – не поэтом. – А вас – поэтом.

Прощайте, некогда, Слёнин торопит, пишу в его лавке… —

Ваш искренний почитатель

Ф. Булгарин.

25. Апреля 1825.

NB. Уведомьте – регулярно ли получаете три наши журнала[444]444
  Речь идет об издававшихся с 1825 г. Булгариным и Гречем СП, СА и «Сыне Отечества».


[Закрыть].

Напрасно думали Вы, любезнейший Фаддей Венедиктович, чтоб я мог забыть свое обещание – Дельвиг и я непременно явимся к Вам с повинным желудком сегодня в 3½ часа. Голова и сердце мое давно Ваши. А. Пушкин[445]445
  На обороте: «Его высокоблагородию, милостивому государю Фаддею Венедиктовичу Булгарину».


[Закрыть].

[Ноябрь (до 18) 1827 г. Петербург]

Милостивый государь Александр Сергеевич!

С величайшим удивлением услышал я от Олина, будто вы говорите, что я ограбил вашу трагедию «Борис Годунов», переложил ваши стихи в прозу и взял из вашей трагедии сцены для моего романа[446]446
  Пушкин счел, что Булгарин использовал не опубликованного к тому времени, но представленного А. Х. Бенкендорфу «Бориса Годунова», и обвинил Булгарина в плагиате, объяснив заимствования в романе и причины вторичного отказа в публикации «Бориса Годунова» связями Булгарина с III отделением. Известна подготовленная в III отделении экспертная записка о «Борисе Годунове», см.: Винокур Г. О. Кто был цензором «Бориса Годунова»? // Пушкин. Временник Пушкинской комиссии. М.; Л., 1936. Т. 1. С. 203–214; Городецкий Б. П. Кто же был цензором «Бориса Годунова» в 1826 году? // Русская литература. 1967. № 4. С. 109–120; Гозенпуд А. А. К истории литературно-общественной борьбы 20-х – 30-х гг. XIX века («Борис Годунов» и «Димитрий Самозванец») // Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1969. Т. 6. С. 252–275. На наш взгляд, наиболее убедительна версия об авторстве Булгарина.


[Закрыть]! Александр Сергеевич! Поберегите свою славу! Можно ли взводить на меня такие небылицы? Я не читал вашей трагедии[447]447
  В этом честью уверяю. Мне рассказали содержание, и я, признаюсь, не согласился в многом. Представлю тех, кои мне рассказывали.


[Закрыть], кроме отрывков печатных, а слыхал только о ее составе от читавших и от вас. В главном, в характере и в действии, сколько могу судить по слышанному, у нас совершенная противоположность. Говорят, что вы хотите напечатать в «Литер[атурной] газете», что я обокрал вашу трагедию! Что скажет публика? Вы должны будете доказывать. Но признаюсь, мне хочется верить, что Олину приснилось это! Прочтите сперва роман, а после скажите! Он вам послан другим путем. Для меня непостижимо, чтоб в литературе можно было дойти до такой степени! Неужели, обработывая один (т. е. по именам только) предмет, надобно непременно красть у другого? У кого я что выкрал? Как мог я красть понаслышке? – Но я утешаю себя одним, что Олин говорит наобум. Не могу и не хочу верить, чтоб вы это могли думать, для чести вашей и литературы. Я составил себе такое понятие об вас, что эту весть причисляю к сказкам и извещаю вас, как о слухе, вредном для вашей репутации.

С истинным уважением и любовью есмь ваш навеки

Ф. Булгарин

18 февраля 1830

СПб.

Переписка Ф. В. Булгарина и Н. А. Полевого

Николай Алексеевич Полевой (1796–1846) – писатель, журналист, издатель журнала «Московский телеграф». Он познакомился с Булгариным летом 1821 г., поместил в «Северном архиве» рецензию на издание летописи Нестора (1824. № 13). Появление у Полевого в 1825 г. собственного журнала «Московский телеграф» и особенно публикация там содержащей серьезные упреки рецензии Н. Полевого и П. Вяземского на изданный Булгариным альманах «Русская Талия» (1825. № 2. Без подп.) привели к полемике с «Московским телеграфом» и ухудшению отношений. По справедливому замечанию К. А. Полевого в его воспоминаниях, «в основании спора не было глубокой литературной идеи, не было какого-нибудь богатого последствиями направления. Хотели оспорить друг друга, или, лучше сказать, обвинить, унизить неприятеля, и, конечно, достигли этого хоть отчасти, потому что указывали на ошибки, обмолвки, слабые и смешные стороны <…>» [448]448
  Полевой К. А. Записки. СПб., 1888. С. 180.


[Закрыть] . Но был прав и Булгарин, когда указывал, что «это оживило литературу и обратило на нее всеобщее внимание» (Северная пчела. 1840. № 65).

В апреле 1827 г. Булгарин прислал Полевому на отзыв свои недавно вышедшие «Сочинения», сопроводив книгу письмом, в котором предлагал заключить мир. Полевой поместил сочувственный отзыв (Московский телеграф. 1827. № 24), и с 1828 г. их отношения вновь приобрели дружественный характер. Полевой, один из немногих, написал хвалебную рецензию на «Ивана Выжигина» (Московский телеграф. 1829. № 13. Подп.: N. N.), сочувственно отозвался он и о 2-м издании «Сочинений» Булгарина (Московский телеграф. 1830. № 9). Булгарин дважды с одобрением писал об «Истории русского народа» Полевого (Северная пчела. 1829. № 129, 130; 1830. № 110). Отрицательный отзыв Полевого о «Петре Ивановиче Выжигине» (Московский телеграф. 1831. № 6. Без подп.) вновь испортил отношения, началась полемика, и Булгарин раскритиковал роман Полевого «Клятва при гробе Господнем» в статье «Критический взгляд на новые русские романы» (Северная пчела. 1833. № 151–154).

После запрещения «Московского телеграфа» в 1834 г. отношения между Булгариным и Полевым вновь улучшились, в 1835 г. в «Северной пчеле» была помещена статья Полевого «Посещение московской выставки произведений отечественной промышленности Государем Императором» (№ 131–134), важная для его «реабилитации». В 1838 г. Смирдин, взяв на себя издание «Северной пчелы», а также «Сына Отечества и Северного архива», поручил Полевому редактирование литературной части этих изданий, но из газеты Полевому, после конфликтов с Булгариным, в марте пришлось уйти. В дальнейшем Булгарин еще несколько раз ссорился и мирился с Полевым, то хвалил, то ругал его в печати. Вместе они начали писать нравственно-описательный роман «Счастье лучше богатырства» (Библиотека для чтения. 1845. Т. 68, 69; 1847. Т. 80–82), оставшийся из-за смерти Полевого неоконченным. Одной из последних публикаций Полевого была отрицательная рецензия на воспоминания Булгарина (Литературная газета. 1846. № 3), на которую Булгарин ответил статьей «Ответ “Воспоминаний Фаддея Булгарина” напоминаниям Н. А. Полевого» (Северная пчела. 1846. № 20, 21). После смерти Полевого Булгарин напечатал ему некролог (Северная пчела. 1846. № 49) и в дальнейшем не раз писал о нем [449]449
  О взаимоотношениях Булгарина и Полевого см.: Николай Полевой: Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. Л., 1934. С. 152–153, 167–169, 185, 270–276 и комментарии к ним; см. также: Селезнев М. Б. Литературная полемика Ф. В. Булгарина и Н. А. Полевого в 1825–1826 годах // Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик: сб. статей / Ред. – сост. А. И. Рейтблат. М., 2019. С. 294–312.


[Закрыть].

27 марта 1824 Москва

И помню, и люблю Вас по-прежнему, как полюбил в Петербурге, почтеннейший Фаддей Венедиктович, но сами Вы прилениваетесь переписываться, да и некогда Вам, я думаю, а эта причина и меня пугает, и вот почему – одно молчание и непременяемое чувство моего к Вам уважения, втайне скрываемое – говорят за меня – право, не могу говорить больше, нежели сто раз повторяемые иными фразы, в которых по десяти раз повторяется одно и то же. Но, между тем, благо у меня есть причина привязаться к письму – что же наша зеленая краска? Писали ли Вы? Что к Вам пишут? При первом известии двинется к Фаддею Венедиктовичу водка[450]450
  Полевой был одним из владельцев водочного завода.


[Закрыть] и покорнейшая благодарность – жду этой краски и не дождусь куда больше, если бы чрез Вас водка зазеленела в штофах. – Как ни лезем на небеса, а земное все на уме! – Сыны персти[451]451
  То есть люди. Выражение из церковнославянского текста Ветхого Завета, где «персть» – «прах, пыль»: «И создал Господь Бог человека из праха земного…» (Быт. 2:7).


[Закрыть], помните, что говорит Саллюстий?[452]452
  Возможно, Полевой имеет в виду следующее высказывание Саллюстия в сочинении «О заговоре Катилины»: «Всем людям, стремящимся отличаться от остальных, следует всячески стараться не прожить жизнь безвестно, подобно скотине, которую природа создала склоненной к земле <…>» (1, 1; пер. с лат. В. О. Горенштейна).


[Закрыть] Ваши прибавления[453]453
  Имеются в виду выходившие в качестве приложения к булгаринскому СА «Литературные листки» (1823–1824).


[Закрыть] чрезвычайно нравятся в Москве всем – и М. Дмитриев говорит, что Ваш журнал теперь истинно европейский – откровенно скажу Вам, что прелестно и хорошо – здесь нетерпеливо многие ждут Лелевеля[454]454
  Речь идет о рецензии польского историка Иоахима Лелевеля, печатавшейся в СА в 1822–1824 гг. После № 3 (февраль) за 1824 г. последовал большой перерыв, и продолжение появилось только в августе (№ 15). Подробнее о рецензии и ее восприятии публикой см. в публикации переписки Булгарина с Лелевелем в настоящем издании.


[Закрыть] – что Вы замолчали? Не уж ли? Видели ли, как юный ученик Каченовского Погодин грудь с грудью и рука с рукой хочет бороться с Лелевелем Вашим[455]455
  См.: Погодин М. Нечто против опровержений Лелевеля // Вестник Европы. 1824. № 5. С. 19–29.


[Закрыть]? Завтрашний «Вестник» обещает статью на Лелевеля еще[456]456
  См.: Погодин М. Замечания на некоторые места в Несторе // Вестник Европы. 1824. № 6. С. 127–130. В этой и предшествующей статьях Погодин полемизировал лишь с частными утверждениями Лелевеля.


[Закрыть]… Боже! Что делается с Каченовским от желчи! Петербург загонял Москву. Мы нагло здесь отстаем от Вас. – Москва спит крепко и спокойно. – Я езжу на одних коньках, как и прежде. Общая наша работа с Николаем Ивановичем занимает меня чрезвычайно[457]457
  Ксенофонт Полевой вспоминал, что его брат, Н. Полевой, в 1823–1824 гг. «вел довольно постоянную переписку со многими из петербургских литераторов, между прочим с Н. И. Гречем о русской грамматике, потому что, как писал ему г. Греч, он не находил другого, более полезного, сотрудника <…>» (цит. по: Николай Полевой. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов / Ред., вступ. ст. и коммент. Вл. Орлова. Л., 1934. С. 142).


[Закрыть], для перемены обрабатываю еще один предмет, с которым скоро явлюсь пред суд публики, знатоков и Ваш, милостивый государь!..[458]458
  Речь идет или о рецензии на книгу «Летопись Нестерова, по древнейшему списку мниха Лаврентия» (М., 1824), напечатанной в СА в июле 1824 г. (№ 13/14. С. 65–73), или о журнале «Московский телеграф», который Полевой стал издавать с 1825 г.


[Закрыть] Покорную голову и меч не сечет… а дело очень доброе, только не знаю, удастся ли его исполнить хорошо – что до Грамматики, то дело будет недурное, и мы не покраснеем пред тенью Вашего почтенного Копчинского[459]459
  Имеется в виду Онуфрий Копчинский, автор одной из первых польских грамматик: «Grammatika języka polskiego i łacińskiego dla szkól narodowych» (Warszawa, 1780), позднее переизданной под названием «Grammatika języka polskiego» (Warszawa, 1817).


[Закрыть] – только наперед ужас обнимает меня, когда посмотрю на желтые лица и сонные воклые глаза староверов словесности. Общий наш дружища Зориан Яковлевич беспрестанно отыскивает городища, но обстоятельства его так стеснены, что он хочет на время все бросить и заняться чем-нибудь таким, что бы дало ему повещественнее городищ[460]460
  Имеется в виду польский исследователь Зориан Доленга-Ходаковский. См. примеч. 14 к переписке Булгарина с К. Ф. Калайдовичем.


[Закрыть]. Он сказывал, что послал к Вам статью[461]461
  См.: Доленга-Ходаковский З. Опыт изъяснения слова: Князь, Ksiądz: (Ксионз или Ксенз) // СА. 1824. № 11. С. 219–249.


[Закрыть] и приготовил еще несколько: некоторые я читал и нашел много нового и очень хорошего. Как жаль, что он упрямо держится за свое и всем другим, что не относится к городищам, занимается поверхностно: добра он мог бы сделать много, ибо настоящий архив истории и географии. Сердечно желая успехов и всякого добра с чувством совершенного почтения Ваш покорнейший и усердный

Н. Полевой

Любезнейший и почтеннейший Николай Алексеевич. Не знаю, отчего вы нашли холодность в моем письме[462]462
  Письмо Булгарина, о котором идет речь, и ответное письмо Н. А. Полевого не сохранились.


[Закрыть] – верно, вам холодно было при получении – но я все по-прежнему люблю вас и уважаю.

О деле ни слова, покоряюсь судьбе, которая на то создала меня, чтобы каждый примеривал на мне, как на болване, свои плутовские силки.

Если ваш «Телеграф» еще не воздвигнут[463]463
  Полевой в конце 1824 г. готовился издавать со следующего года «Московский телеграф».


[Закрыть], а дело состоит не в больших затеях, то можно бы с нами сладить в рассуждении сотрудничества. Без хлопот, ответственности брани с цензурой и журналами, без риску и обязанности журналиста, несовместной с званием купца и фабриканта, ибо должно сидеть без выезду в Москве и каждый день быть занятым журналом, – одним словом, если хотите без многих хлопот вступить с нами в сотрудничество и принять на себя труд быть литературным нашим корреспондентом в Москве и сотрудником, то это зависит от вас. Напишите, сколько хотите чистых денег, сколько книгами, и дело сладится без дальних хлопот. Но я пишу, а уверен, что у вас уж есть несколько знаменитых[464]464
  Булгарин намекает на следующее высказывание А. Ф. Воейкова в примечании к публикации стихотворения Вяземского в «Сыне Отечества» (1821. № 13. С. 277), соредактором которого он тогда был: «Наши знаменитые друзья, В. А. Жуковский, к[нязь] П. А. Вяземский, обогащают, по своему обещанию, наш журнал превосходными своими стихотворениями». Ксенофонт Полевой, брат издателя «Московского телеграфа», вспоминал по этому поводу: «Это произвело общий взрыв насмешек и негодования, потому что Воейкова не любили, да он же и оскорбил общее мнение, назвав своими друзьями знаменитых писателей, которые давали в журнал стихи свои не из дружбы к нему; к тому же, вместе с немногими, действительно знаменитыми писателями, Воейков сзывал стихотворцев всякого разбора и печатал свои стихи, вовсе не знаменитые. По всем этим причинам название знаменитых друзей и просто знаменитых стало смешным и сделалось вовсе не лестным эпитетом. Ближе всего означали этим словом писателей бездарных или с маленьким дарованием, причислявших себя без всяких прав к литературным аристократам» (Полевой К. А. Записки. СПб., 1888. С. 99).


[Закрыть], которые, как пьявки, впились в вас, чтоб заставить издавать журнал, где бы можно было в рифму выкакаться или поспорить о превосходстве мыльных пузырей перед жемчужинами. Но если вы паче чаяния одни затеваете проект и дело не кончено, то напишите. Впрочем, ваши сочинения, сверх верной заплаты, получают большой круг читателей. По снисходительности и милости некоторых гг. министров мы получили для «Пчелы» много привилегий, по части внутренних и коммерческих известий. Это будет и ново, и занимательно, и, кажется, это не пропадет втуне. Не думайте, однако ж, любезнейший Николай Алексеевич, чтобы ваш «Телеграф» так нас настращал, – нет, но нам дорога ваша особа, и потерять такого сотрудника для нас больно. Мы на вас много считали. Ниже двадцать новых журналов нам не повредят, ибо здесь дело основывается на кредите публики, на именах и прежнем круге подписчиков. Но вас нам жаль потерять, и если вы бьетесь не из большого, то мы готовы вас принять с распростертыми объятиями. Напишите только, чего вы хотите, – ясно, цифрами, без застенчивости.

Напишите в кратких словах о содержании «Телеграфа» – а если хотите, пришлите объявленьице – напечатаем[465]465
  Подробное объявление Полевого о содержании «Московского телеграфа» и подписке на него было помещено в «Сыне Отечества» (1824. № 45. С. 237–240) и СА (1824. № 20. С. 103–107).


[Закрыть].

Свиньин приехал, порет на меня в союзе с Борькиным – ответ[466]466
  Когда в июне – октябре 1824 г. издатель «Отечественных записок» П. П. Свиньин путешествовал по России, журнал редактировал Б. М. Федоров, известный под кличкой Борька (Булгарин в памфлете «Литературные призраки» (Литературные листки. 1824. № 16. С. 93–108) вывел его как Борькина). В отсутствие Свиньина Федоров начал полемику с Булгариным. Речь в письме идет об ответе на статью Булгарина «Возражение на ответ г. Федорова, напечатанный в № 53 “Отечественных записок”» (Литературные листки. 1824. № 18). Обширный ответ Федорова «Замечания на статью г. Булгарина на помещенную в “Волшебном фонаре” 18 № “Лит[ературных] листков” и названную “Возражение на ответ” и т. д.» был помещен в трех номерах «Отечественных записок» (1824. № 55, 56; 1825. № 59).


[Закрыть]. Что это за человек Грибоедов! Что за комедия! После Мольера и фон Визина он у меня первый – вот человек попал на путь национальной комедии. У него не французские маркизы и дюшесы[467]467
  То есть герцогини; от фр. duchesse – герцогиня.


[Закрыть], а Русь святая, со всем злом и добром. Чудо и человек, и его комедия.

Представьте себе: мне один москвич говорил, будто князь Вяземский полагает меня своим врагом и спрашивал, не ругаю ли я его. В своем ли уме князь? Я его люблю как душу, его, друга Польши, автора «Негодования»[468]468
  Речь идет о распространявшемся в рукописи социально-критическом стихотворении Вяземского 1820 г. Впервые опубликовано (с цензурными купюрами) в 3-м томе его Полного собрания сочинений (СПб., 1880).


[Закрыть], но проклятый вампир Воейков со всем своим жидовским факультетом; но Карамзин с так называемой «Историей»[469]469
  Булгарин высоко ценил Карамзина как писателя, но критически относился к его «Истории государства Российского», считая ее малонаучной, см.: Рейтблат А. И. Булгарин и Карамзин // Рейтблат А. И. Классика, скандал, Булгарин. М., 2020. С. 163–176.


[Закрыть]; но – одним словом, мы не одного мнения на счет литературы, – а как поэта и человека я его ценю очень высоко, и не только не скажу дурно, но не начал бы даже никогда писать противу него, если б ему не вздумалось поместить (первому) противу меня критики на мое обозрение русской литературы в 5 № «Архива» 1823[470]470
  См.: Булгарин Ф. Краткое обозрение русской литературы 1822 года // СА. 1823. № 5. С. 377–422. Вяземский вступил в полемику с Булгариным статьей «Замечания на “Краткое обозрение русской литературы 1822-го года”, напечатанное в № 5 “Северного архива” 1823-го года» (Новости литературы. 1823. № 19). Булгарин вскоре напечатал критический отклик на предисловие Вяземского к «Стихотворениям» И. И. Дмитриева (Литературные листки. 1824. № 2), Вяземский ответил (Сын Отечества. 1824. № 14), Булгарин опубликовал полемический отклик на предисловие Вяземского к «Бахчисарайскому фонтану» Пушкина (Литературные листки. 1824. № 8). См. воспоминания Булгарина о полемике: Воспоминания об И. А. Крылове и беглый взгляд на характеристику его сочинений // СП. 1845. № 9. 12 янв. Подп.: Ф. Б.


[Закрыть]. Поместить у Воейкова, у это[го] филина-разбойника! Может ли быть что обиднее, как будто нельзя было прислать ко мне? – У Воейкова! Притча во языцех!

Не надобно ли объявить о вашем словаре?[471]471
  Имеется в виду словарь русских писателей, который тогда составляли Н. А. и К. А. Полевые.


[Закрыть] Нельзя ли прислать пробную штучку для напечатания? – Стою на коленях и прошу о замечании на «Экзарха Болгар[ского]»[472]472
  См.: Калайдович К. Ф. Иоанн, ексарх болгарский: исследование, объясняющее историю словенскаго языка и литературы IX и X столетий. М., 1824.


[Закрыть].

Писал бы – да места нет.

Верный Ф. Булгарин.

27 окт[ября] 1824

С. Петерб[ург]

Милостивый государь Николай Алексеевич,

Не журналисту, врагу моему непримиримому, критику неумолимому[473]473
  Публикация в «Московском телеграфе» отрицательной рецензии Полевого и П. Вяземского на альманах Булгарина «Русская Талия» (1825. № 2) привела к конфликту. В СП были помещены направленные против Полевого памфлет NN [Ф. Булгарина?] «Горе от “Московского телеграфа”» (1825. № 80) и статья Греча и Булгарина «Антикритика на замечание во II-ой книжке “Московского телеграфа”» (1825. № 82). В ответ в качестве приложения к № 13 «Московского телеграфа» вышла брошюра Н. Полевого (без подписи) «Особенное прибавление к “Московскому телеграфу”. Обозрение критических и антикритических статей и замечаний на “Московский телеграф” <…>» (продолжения ее были приложены к № 15, 16), а в журнале был помещен памфлет Я. Сидоренко [Н. Полевого?] «Матюша-журналоучка, или Ученье свет, а неученье тьма» (1825. № 15; см. также продолжение в № 22). После этого разгорелась ожесточенная полемика; в «Московском телеграфе», СП, СА и «Сыне Отечества» увидели свет десятки материалов на данную тему. Подробнее о полемике см.: Селезнев М. Б. Литературная полемика Ф. В. Булгарина и Н. А. Полевого в 1825–1826 годах // Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик: сб. статей. М., 2019. С. 294–312.


[Закрыть], но литератору Н. А. Полевому, который бывал у меня в доме и которого я полюбил в Петербурге, – посылаю мой экземпляр и прошу поставить в скромный уголок своей библиотеки, обругавши сперва порядочно[474]474
  Булгарин передал Полевому первые два тома (четыре части) своих «Сочинений» (СПб., 1827). Издание только что вышло из печати, за день до письма в СП появилось извещение об этом (№ 50. 26 апр.). Полевой поместил сочувственный отзыв (Московский телеграф. 1827. № 24), и с 1828 г. их отношения вновь приобрели дружественный характер.


[Закрыть]. Во всяком случае прошу не принимать меня никогда за Д. Р. К., ниже за автора «Кавк[азских] писем»[475]475
  В 1823, 1825 и 1827 гг. в «Сыне Отечества» и СП печатались «Письма на Кавказ» и некоторые другие статьи, одни из которых были подписаны Ж. К., а другие – Д. Р. К. По поводу их авторства существуют различные точки зрения, в частности многие отождествляли Д. Р. К. с Булгариным, среди них был и Полевой; см.: Салинка В. Письма Н. А. Полевого к С. Д. Полторацкому // Lietuvos TSR aukstyjy mokyklu mokslo darbai. Lietuvos TSR aukstyjy mokyklu mokslo darbai [Научные труды высших учебных заведений Литовской ССР]. Literatura. 1966. IX. Вильнюс, 1966. С. 308. Подробнее см.: Флейшман Л. С. Из истории элегии в пушкинскую эпоху // Пушкинский сборник. Рига, 1968. С. 47–48, а также комментарий Е. В. Лудиловой в: Пушкин в прижизненной критике. 1820–1827. СПб., 1996. С. 423–424.


[Закрыть] – я всегда Ф. Б. или Архип Фадеевич Зеров.

Скажите, не стыдно ли нам соблазнять народ беспрестанною бранью? Мы молчали целый год, – а вы, непримиримый журналист, катаете да и только! Мне физически невозможно заниматься перебранками: вы знаете, что я один пишу оригинальные статьи для журнала (каковы ни есть), кончаю роман[476]476
  Булгарин писал тогда роман «Иван Выжигин» (СПб., 1829. Ч. 1–4), печатая фрагменты в СА: «Иван Выжигин, или Русский Жилблаз: (отрывок из нового романа)» (1825. № 9. С. 67–88. Подп.: Ф. Б.); «Отрывок из “Русского Жилблаза”» (1825. № 13. С. 56–79. Без подп.); «Богатый жид. Источники его богатства: отрывок из рукописи “Русский Жилблаз, или Похождения Ивана Выжигина”» (1826. № 17/18. С. 144–155; № 19/20. С. 302–313. Подп.: Ф. Б.); «Сиротка, или Картина человечества во вкусе Фламандской школы: отрывок из рукописи “Русский Жилблаз, или Похождения Ивана Выжигина”» (1827. № 1. С. 87–99).


[Закрыть], имею процесс[477]477
  О процессе см. примеч. 25 к переписке Булгарина с К. Ф. Калайдовичем.


[Закрыть] и проч. Есть добрые люди не только на Д. Р. К., но и на целую азбуку – только давай мысли!

Прощайте – вот первое письмо от начала «Телеграфа» – дай бог, чтоб было не последнее – благодаря природе и создателю я так устроен, что не могу в душе питать ненависти и не сержусь за критики и даже личности. Браните. Но если б вы поближе узнали, как здесь шли дела на ваш счет, – то невольно почли бы меня своим уважением. Со временем узнаете – но не иначе, когда будете сами здесь или когда будет здесь кто-либо из ваших искренних друзей. С искренним почтением есмь

Ф. Булгарин.

30 апреля 1827.

СПб.

NB. Экземпляр вам у Ширяева[478]478
  К. А. Полевой вспоминал, что в этом булгаринском письме «было что-то похожее на благородную искренность, была и правда; сверх того, оно могло льстить самолюбию Николая Алексеевича. Он, однако ж, и не думал принять его за предложение мира, не хотел возобновлять приязненных сношений с Булгариным и, по совещанию с князем Вяземским, бывшим тогда обязательным сотрудником “Московского телеграфа”, даже не отвечал Булгарину на ловкое его письмо» (Полевой К. А. Указ. соч. С. 265).


[Закрыть].

Милостивый государь Николай Алексеевич!

Сегодня вечером получил я № 2 «Телеграфа» за 1828 год и при нем вырезки из другой книжки, где находится рецензия моих сочинений. Хотя вы погладили меня как мачеха, то есть против шерсти, но благородный тон критики и хладнокровие, с которым вы царапнули меня, внушают мне полное к вам уважение. Вы ошиблись в главном, полагая, что я начитался Жуи и Адиссона. Клянусь вам честью и всем святым, что до сих пор не имел духу прочесть этих господ как следует, а если это придет мне в голову, то справляюсь по заглавиям, не было ли о том писано, и пробегаю статью, чтоб не встретиться в мыслях и в изложении, чтоб добрые люди не подумали, что я подражаю. Это так верно, как то, что вы первый журналист московский. Далее вы говорите, что я не готовил себя в литераторы. Кто же готовил себя в России? Те, которые протухли на университетских скамьях – именно никуда не годятся, и жаль, что вам неизвестно, что я слушал лекции в Гетингене, в Вильне и Страсбурге[479]479
  Слушать лекции в Геттингене и Страсбурге Булгарин мог во время службы во французских войсках в 1811–1814 гг., а в 1816–1819 гг. он жил в Вильне и посещал лекции в Виленском университете.


[Закрыть]. Но это вовсе не нужно даже, чтоб быть наблюдателем нравов, и в этом случае даже скорописанье не вредно. Вы не можете определить: кто я таков в литературе? – бель-летрист и только.

Вот спорные пункты, которые я кончу – сим письмом, ибо спорить в журналах не буду. Я сознаюсь, не надеялся от вас и этого, и ваши строки удивили меня и заставляют верить словам общих наших друзей, Мицкевича и Малевского[480]480
  Ф. С. Малевский и А. Мицкевич по делу филоматов были высланы из Речи Посполитой в Россию. Вначале они находились в Москве, где познакомились с Полевым и общались с ним, а потом получили разрешение перебраться в Петербург. Об общении Полевого с Мицкевичем и Малевским см.: Полевой К. А. Указ. соч. С. 167–176. К. А. Полевой писал, в частности: «Достойный друг Мицкевича, г. Малевский, был не меньше его с нами в дружеских сношениях. Этот благородный, ученый и любезный человек был приятнейшим собеседником нашего искреннего общества» (с. 168). Подробнее о контактах Малевского с Полевым см.: Федута А. И. Филомат в Империи: документальная повесть о Франтишке Малевском. Минск, 2019. С. 176–179. Во время пребывания в Петербурге в конце 1827 – начале 1828 г. Мицкевич сблизился с Булгариным, часто встречался с ним, несколько раз бывал у него дома. Булгарин принимал в 1828 г. активное участие в издании «Конрада Валленрода» в Петербурге на польском языке.


[Закрыть], на ваш счет. Верьте, что самое жестокое суждение на мой счет никогда не рассердит меня, если в нем видна добросовестность. Смешно требовать похвал, и столь же смешно требовать, чтоб все смотрели одними глазами в предметы. Хотя в главных пунктах, кажется мне, вы и не так растолковали мое Ichheit[481]481
  внутреннее я, личность (нем.).


[Закрыть] – но дело в том, что вы обошлись со мною как следует человеку с человеком, и я доволен, если б даже нашел суждения во сто раз строже. Вы знаете меня несколько, т. е. знаете наружность души моей, которая слишком пламенна и не умеет скрывать своих порывов. Это, конечно, порок, но все-таки почище притворства. Я вам высказал свое мнение: пусть это послужит вместо дружеской антикритики – и останется между нами.

Если на вас найдет грусть, советую взять «Корсара» Олина[482]482
  См.: Олин В. Н. Корсер: романтическая трагедия в 3 д., с хором, романсом и двумя песнями, турецкою и аравийскою, заимствованная из английской поэмы лорда Байрона, под названием: The Corsair. СПб., 1827.


[Закрыть]. Это chef-d’œuvre[483]483
  шедевр (фр.).


[Закрыть] бессмыслицы. Я в моей критике называю слог его сердитым петухом на ходулях[484]484
  [Рец. на: Олин В. Н. Корсер. СПб., 1827] // СП. 1828. № 27–29. 3, 6, 8 марта. Подп.: Конрад Медорин. Упоминаемое Булгариным сравнение находится в самом начале рецензии.


[Закрыть]. Бедная наша словесность! Совершенный упадок всего. Если б не писал Пушкин – беда! Что книга – то хлопоты. Ругать всех – нельзя, да и публике наскучит; хвалить грех – мажешь, мажешь, только чтоб закрыть пустоту и книги, и журнального места.

Три томика моих сочинений выйдут к святой[485]485
  То есть к Пасхальной неделе. Пасха в 1828 г. приходилась на 25 марта по старому стилю. Сообщение о выходе 5–10-й частей (3–5-го томов) Сочинений Булгарина было помещено в СП 13 марта (№ 31) 1828 г.


[Закрыть] – и простите самолюбию – с портретом. Думая оставить литературное поприще и удалиться на покой, я решился на это. Браните! – В предисловии я хлестнул моих безмозглых критиков[486]486
  В «Послании к читающей русской публике», открывающем 5-ю часть «Сочинений» Булгарина, он писал: «…мне, в качестве журналиста и критика, невозможно было избегнуть чернильной войны. По долгу и совести надлежало очищать литературный архипелаг от литературных корсаров и контрабандистов и крепко отстаивать честь флага русской словесности. Это, как вам известно, весьма дурной способ наживать приятелей. Долг платежом красен. <…> Послушать моих противников, то в моих статьях точно такая же пустота, как (не во гнев сказать) в их критиках. Они берут вещи свысока; по правилам нового любомудрия, которое, прости Господи, они так же понимают, как китайскую грамоту; любезные мои противники хотят лишить меня всего и печатают (бедное книгопечатание!) такие приговоры, что добрые люди вчуже за них краснеют.
  По приговору любомудров доморощенных, тяжелых низателей рифм, тупых острословов и скороспелых безграмотеев мои Сочинения должно со всего размаху бросить в печь и концы в воду. По их печатному мнению в моих Сочинениях нет ни жизни, ни чувства, ни оригинальности, а есть только хороший слог, живость и немножко остроумия. Отнимать жизнь и чувство, а дарить хорошим слогом значит то же самое, что убить человека и в вознаграждение за потерю жизни похоронить его в богатом кафтане. Спасибо! Только противуречия в суждениях гораздо лучше обнаруживают несправедливость, нежели мои оправдания. Где есть живость, там непременно должна быть жизнь, а где есть жизнь, там и чувство. Это аксиомы. Итак, мои критики сами запутались! – В оригинальности и в том, что состав и вымысел в моих Сочинениях принадлежат мне одному, я готов спорить с противниками моими, если б их было более, нежели букв в моих пяти томах, если б каждый противник имел голову с пивной котел и каждая голова была набита эссенцией вольтеровского остроумия. <…>
  Прав, прав И. А. Крылов:
Завистники на что ни взглянут,Подымут вечно лай;А ты себе своей дорогою ступай,Полают – да отстанут» (с. III–XX).

[Закрыть], но в «Пчеле» оговорюсь, что это до вас не касается[487]487
  Такого заявления Булгарина нам не удалось найти в СП.


[Закрыть], а в предисловии имен нет, ни в хорошем, ни в дурном смысле.

Как идет ваше литературное депо[488]488
  Здесь «депо» в значении «магазин».


[Закрыть]? – Если это входит в план ваш, напишите, я пришлю своих книг – и надеюсь, что это не помешает сказать вам что угодно. Клянусь честью, что как бы ни разбранили, только б в благородном тоне – не разгневаюсь.

Будьте справедливы. – У вас однажды было напечатано, что мои воспоминания об Испании выписаны из какой-то французской книги[489]489
  Полевой писал: «Вот у меня есть книга, соч. Бошана “История войны испанской и португальской” – вдруг я вздумал бы выбрать из нее разные отрывки и выдал бы их под именем, положим хотя, “Воспоминаний об Испании”: хорошо ли бы это было?» (Матюша-журналоучка, или Ученье свет, а неученье тьма // Московский телеграф. 1825. № 15. Прибавление. С. 318–319. Подп.: Я. Сидоренко). Разыскания Н. Н. Акимовой показали, что книгой Бошана (Beauchamp A. de. Histoire de la guerre d’Espagne et du Portugal, pendant les annees 1807 a 1813. Vol. 1–2. P., 1819) Булгарин не пользовался, но «подозрения Полевого не были безосновательны: существует источник, которым Булгарин, без ссылок на него, воспользовался при описании осады Сарагосы, заимствуя фрагменты и ссылки на четыре из восьми указанных им источников (в том числе и на античных авторов). Это мемуары польского генерала Йозефа Мрозинского, участника Испанской войны и взятия Сарагосы, опубликованные в Варшаве в 1819 г. [Mroziński J. Oblężenie i obrona Saragossy w latach 1808 i 1809 // Pamie¸tnik warszawski. 1819. T. XIII]» (Акимова Н. Н. Офицер Булгарин и русская литература // Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик: сб. статей. М., 2019. С. 15).


[Закрыть]. Я купил эту книгу, прочел со вниманием два раза, сличил и не нашел ни слова. Я только числа выписал из печатной книги, и то не из той, которую вы указали. Все оригинальное – уверяю вас честью старого воина. Не ошибитесь опять. Грех.

Поцелуйте от меня доброго Мицкевича. «Валленрод» его чудо – уже отпечатан[490]490
  Mickiewicz A. Konrad Wallenrod: powieść historyczna z dziejów litewskich i pruskich. Petersburg, 1828.


[Закрыть], и картинки весьма недурны, а по композиции даже и хороши.

Простите и верьте, что я не так дурен, как вам меня обрисовали.

С искренним почтением честь имею пребыть

Ваш покорный слуга Ф. Булгарин

19 февраля 1828.

СПб.