Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

5 апреля, вечером, я сильно заболел животом: мучусь!

Писано 5 апреля 1856 года. Ф. Булгарин.

Любезнейший Павел Степанович!

Вчера никого не было в редакции, и я отдал известный проект о «Пчеле»[1365]1365
  Имеется в виду предложение Усова о соглашении между Булгариным и Гречем.


[Закрыть] мадам Кузнецовой. Прошу Вас пересмотреть сегодняшнюю посылку мою для фельетона[1366]1366
  См.: Заметки, выписки и корреспонденция Ф. Б. // СП. 1856. № 247. 7 нояб.


[Закрыть] (она у Иогансона); там все на кусках бумаги и показано, как ставить одно за другим. Наборщики, может быть, не поймут. Распорядитесь, пожалуйста. Присылать ко мне фельетон не надобно. Я сам приеду в контору в 2 часа!

Ваш Ф. Булгарин.

6 ноября 1856[1367]1367
  На обороте: «Его высокоблагородию Павлу Степановичу Усову».


[Закрыть]

Почтеннейший Павел Степанович!

Соединяя мои журналы, «Северный архив» и «Литературные листки», с «Сыном Отечества» и предприняв вместе с Гречем издание «Северной пчелы» на равных правах, я никак не думал, чтоб этот союз таким образом кончился, по истечении 30 лет![1368]1368
  «В начале 1855 года Ф. В. Булгарин дал большой обед по случаю исполнившегося тогда тридцатилетия издания “Северной пчелы”. За обедом Булгарин, намекая на это событие в его жизни, провозгласил тост за “тридцатилетний союз”. Греч, находившийся на обеде, воскликнул: “Нет, за тридцатилетнюю войну!”» (Усов П. С. Ф. В. Булгарин в последнее десятилетие его жизни (1850–1859 гг.). С. 324).


[Закрыть] По несчастью, я не слушал советов доброжелательных мне людей, знавших прежде меня Греча!!! Наконец, дело дошло до крайности, и я должен действовать энергически. От дуэли, за нанесенные мне кровные обиды, Греч отказывается, находя убежище в полиции, забывая, что покойный император Николай I издал постановление о дуэлях, дозволив их в известных случаях. Между тем, стремясь всеми силами к овладению «Северною пчелою» и покоясь на лаврах, Греч отдал «Северную пчелу» в полное Ваше распоряжение, вовсе не совещаясь со мною, и, как я должен думать, поручил Вам не обращать никакого внимания на мои распоряжения. Так и делается Вами беспрерывно! Не вхожу в дальнейшие рассуждения – но ссылаюсь на вас самих. Все, что я сообщаю, – сообщается публике поздно или, так сказать, неохотно, для уничтожения моего влияния в «С[еверной] пчеле». Честь имею Вас уведомить, что я не потерплю более этого уничижения и чрез правительство потребую утверждения моего права. Я ни ваш, ни Греча сотрудник, но такой же хозяин в «С[еверной] пчеле», как и Греч. Права моего я Вам не уступал и никогда не подчинюсь Вам, хотя пришлось бы мне погибнуть! Добрые люди смеются, что Вы до сих пор не уважаете никаких моих замечаний в газете моей, основанной мною! На первый случай ничего более Вам не говорю, но в просьбе, которую я изготовил, все выражено, а потом я начну действовать собственными средствами, чтобы избегнуть от порабощения, которое Вы налагаете на старого литератора, основателя «Пчелы», поддерживавшего газету столько лет своими собственными статьями.

За сим пишусь Вашим покорным слугою

Ф. Булгарин.

16 ноября 1856.

СПбург

NB. Пишу к Вам для того, что редко могу застать вас дома. Вы школьный учитель[1369]1369
  Усов преподавал тогда естественные науки в Николаевском женском институте.


[Закрыть], как Греч, а я старый солдат, и нам трудно сойтись на одном пути.

Павел Степанович[1370]1370
  Уголок листа в начале обращения оторван.


[Закрыть]!

Приготовьте что-нибудь взамен моего фельетона. Может быть, ваш любезный Елагин велит послать фельетон к Медему, тогда будет остановка[1371]1371
  В своем фельетоне «Журнальная всякая всячина» (1856. № 267. 1 дек.) Булгарин рецензировал книгу полковника Генерального штаба А. И. Астафьева «О современном военном искусстве», поэтому цензор мог потребовать отзыв Военно-цензурного комитета, который возглавлял барон Н. В. Медем.


[Закрыть]. Надобно чем-нибудь заменить его тогда.

Ваш Ф. Булгарин.

30 ноября 1856[1372]1372
  На обороте: «Его высокоблагородию Павлу Степановичу Усову. Весьма нужное».


[Закрыть],

во время потопа[1373]1373
  В конце ноября в Петербурге была оттепель.


[Закрыть].

Почтеннейший Павел Степанович!

Судьба принудила нам редко видеться. Рано не могу я ездить в типографию, а весь день вы проводите на острове Калипсы[1374]1374
  Калипсо – нимфа, которая насильно 7 лет удерживала Одиссея на своем острове. Усов жил в доме Греча, где находилась и типография СП. Возможно, читая корректуру газеты до глубокой ночи, Усов вставал на следующий день поздно и ехал к своей возлюбленной. Он был впоследствии женат на Марии Михайловне Усовой (1839–1892).


[Закрыть]. Покорно прошу приписать в моем фельетоне, на втором полулисте, внизу под книгою Фурмана «Наталия Борисовна Долгорукова» следующую выписку:[1375]1375
  См.: Заметки, выписки и корреспонденция Ф. Б. // СП. 1856. № 275. 12 дек. В фельетоне Булгарин характеризует книгу Фурмана «Наталия Борисовна Долгорукова» и рекомендует ее читателям. Абзац с выпиской из письма вырезан (возможно, для типографии), но в напечатанном тексте Булгарина «выписки» (если Булгарин так назвал цитату) нет.


[Закрыть]

Ваш покорный слуга

Ф. Булгарин.

11 дек[абря] 1856

СПб.

Благодарю вас за память обо мне и за поздравление с чином[1376]1376
  Булгарин 1 июня 1857 г. был уволен из Комитета государственного коннозаводства и при этом награжден чином действительного статского советника.


[Закрыть]. Здоровье мое еще не начало поправляться, но, по докторскому обещанию, должно надеяться поправления. Я в «Северную пчелу» начну писать, т. е. диктовать, с завтрашнего дня, чем и начинается будущая вереница статей. Посылаю вам письмо из Парижа родственника моего, капитана артиллерии Александра Булгарина, с просьбою напечатать в «Северной пчеле»[1377]1377
  См.: Булгарин А. Посещение Меца (Письмо в Северную пчелу) // СП. 1857. № 139. 26 июня.


[Закрыть]. Прощайте! Прошу любить и жаловать! Кланяйтесь доброму П. Л. Лазареву и свидетельствуйте мое почтение Николаю Ивановичу Гречу, преданный Фаддей Булгарин.

[14 июня 1857. Карлово][1378]1378
  В начале 1857 г. Булгарина разбил паралич. Это и следующие письма писал под его диктовку один из его сыновей, видимо, Святослав. В архиве Усова они не сохранились, поэтому здесь печатаются лишь их фрагменты, включенные Усовым в свою мемуарную статью «Ф. В. Булгарин в последнее десятилетие его жизни (1850–1859 гг.)» (с. 329–331).


[Закрыть]

С большим удовольствием читаю я фельетоны Николая Ивановича Греча. Он не хотел, чтобы мое мнение о них было выражено в «Северной пчеле»[1379]1379
  «С начала 1857 года фельетоны Булгарина, появлявшиеся по средам и субботам, стали помещаться не в назначенные сроки. Он уже не писал прежних длинных фельетонов, при которых едва вмещались остальные отделы газеты и то в сокращенном виде. В № 68 (в марте) появился первый фельетон Греча, под псевдонимом Эрмиона, под заглавием “Газетные заметки”. Они печатались аккуратно по понедельникам в 1857, 1858, 1859 годах. Булгарин в 1857 году изредка помещал свои фельетоны. В течение всего 1858 года Булгарин поместил в газете только 6 фельетонов (№ 20, 95, 235, 950, 258, 277), а в 1859 году только один, в № 29 (Заметки, выписки Ф. Б.)» (Усов П. С. Ф. В. Булгарин в последнее десятилетие его жизни (1850–1859 гг.). С. 330).


[Закрыть]. Пусть так и будет. Не знаю я, на каком градусе стоит благоволение ко мне «Северной пчелы», следственно и молчу. Требуемую вами медицинскую газету посылаю и при том маленький мой фельетон[1380]1380
  См.: Ф. Б. Журнальная всякая всячина // СП. 1857. № 173. 10 авг.


[Закрыть]. Здоровье мое, по мнению доктора, идет будто бы лучше, что доказывается тем, по мнению его, что я делаюсь слабее. Потерпите, по крайней мере, пока не зароют меня в землю и не беспокойте моей души, пребывающей в слабом теле. Кланяюсь Гречу, моему старому товарищу, и доброму нашему П. Л. Лазареву.

[7 августа 1857. Карлово]

Я получал от «Пчелы» при 1500 подписчиках 25 000 рублей ассигнациями, а теперь при 3000 подписчиках вы предлагаете мне за уступку моего права только 10 000 р. сер[ебром][1381]1381
  В 1859 г., когда число подписчиков на СП значительно сократилось, Булгарин предложил Усову купить его половину газеты.


[Закрыть]. Прилагаю при сем свои условия. Если сроки к платежу денег вам неудобны, то назначьте другие. Вы сами предлагали моей жене за «Пчелу» 20 000 р. с[еребром]. На покупку «Пчелы» есть у меня много охотников, но даже и при выгоднейших для себя условиях я вам даю преимущество. Покорнейше прошу вас прислать мне свои замечания на мои условия, потому что болезнь затрудняет меня говорить и объясняться с вами[1382]1382
  Усов сразу же ответил, объяснив, почему теперь он предлагает за газету значительно меньше.


[Закрыть].

[28 марта 1859. Карлово]

Для сохранения мира и спокойствия в мутной воде я решаюсь, наконец, уступить вам «Северную пчелу» за 15 000 р. с[еребром], которые деньги могут быть выплачены мне или моим наследникам в течение четырех лет, начиная с 1860 года. За нынешний год – особенный счет, отстраняя вас от дела. Тут рассудят нас Бог и царь[1383]1383
  «По случаю уменьшения подписчиков и увеличения расходов по изданию, вследствие прекращения занятий такого трудолюбивого сотрудника, каким был Ф. В. Булгарин, ему выдана была, в январе 1859 г., в счет прибыли очень незначительная сумма вперед. На это он и жаловался означенною фразою. Между тем при сведении счетов по окончания 1859 года, когда Ф. В. Булгарин уже лежал в земле, чистой прибыли от издания вовсе не оказалось. Для покрытия расходов по газете Н. И. Греч принужден был в августе сделать заем, а расходы по изданию в декабре и отчасти в ноябре были уплачены мною из подписных денег 1860 года, хотя подобного обязательства на мне не лежало, и я сделал это из одного желания сохранить за редакциею репутацию исправного плательщика. Поэтому Ф. В. Булгарину не только не приходилось ничего на долю за 1859 год, но следовало получить с него на покрытие дефицита. Я с Н. И. Гречем положили разделить его между собою, и на мою долю пришлось более трех тысяч рублей» (Усов П. С. Ф. В. Булгарин в последнее десятилетие его жизни (1850–1859 гг.). С. 331).


[Закрыть]! При этом я делаю условия: что в «Северной пчеле» никогда не должны быть помещаемы критические статьи и личности, писанные против меня и моих сочинений. Также и я не имею права печатать что-либо против «Северной пчелы». Я могу, когда хочу, печатать статьи мои в «Северной пчеле», только не критикуя «Пчелы» и ее издателей[1384]1384
  В итоге 20 мая 1859 г. Усов заключил с Булгариным нотариальный акт, что покупает его половину СП за 13 000 рублей и вступит в свои права издателя с 1 января 1860 г. (Там же).


[Закрыть].

[2 апреля 1859. Карлово]

Письмо П. Р. Фурману

Петр Романович Фурман (1809–1856) – писатель и журналист. Булгарин познакомился с ним в конце 1843 г., когда Фурман стал переводить для редактируемого Булгариным журнала «Эконом». В 1847 г. Фурман вел в СП «Городской вестник» – фельетон о новостях петербургской жизни. Позднее Булгарин характеризовал его как «литератора даровитого, трудолюбивого, деятельного, с многосторонним образованием <…>. Он и отличный литератор, и отличный художник; знает основательно языки французский, немецкий, английский и итальянский, и пишет по-русски совершенно правильно, а трудолюбие его поистине удивительное» [1385]1385
  Заметки, выписки и корреспонденция Ф. Б. // СП. 1851. № 114. 23 мая.


[Закрыть] . В «Северной пчеле» был помещен некролог В. Стоюнина ему (1856. № 39. 17 февр.).

Почтеннейший, добрейший и любимый мною Петр Романович!

Искренне и от души благодарю Вас, что Вы не забыли обо мне, старике, в день Вашего празднества! Ценю я высоко это изъявление вашего сочувствия ко мне и записал это в моем сердце. Чувства так мало теперь в литературном кругу – что Ваш отзыв ко мне – cosa rara[1386]1386
  редкость (ит.).


[Закрыть]! С первой минуты я решился непременно быть у Вас, но сегодня мой доктор решительно запретил мне есть хотя один суп, где-либо вне дома! Простите великодушно, что не могу быть! Приду сам, поцелую в ручку Вашу милую супругу и буду просить извинения! Трехлетнего ребенка поздравляю с днем рождения и желаю ему, чтоб он был так же добр и благороден, как его родители! Меня, больного старика, испугало ужасное слово: что у Вас будет обед в большом обществе!!! Бррр, бррр! И здоровый я не езжу ни в театр, ни в дворянское собрание, чтоб не видеть и не быть в большом обществе, а теперь, больному, это смерть, coup de grace[1387]1387
  смертельный удар (фр.).


[Закрыть]! – Когда буду здоров, попрошу у Вашей хозяюшки тарелку супа, чтоб пообедать с Вами, в Вашей семье.

Преданный, любящий и уважающий

Ф. Булгарин

15 февраля 1855

СПб.

Переписка с цензорами

Письма П. И. Гаевскому

Павел Иванович Гаевский (1797–1875) – цензор Петербургского цензурного комитета (1826–1837), который был известен своей строгостью и придирчивостью. Цензурировал «Сочинения» Булгарина (Ч. 1–11. СПб., 1830) и 1-ю часть его романа «Мазепа» (СПб., 1833).

Милостивый государь Павел Иванович

С величайшим прискорбием узнал я из вашей записки, что вы и Константин Степанович[1388]1388
  Имеется в виду К. С. Сербинович.


[Закрыть] соглашаетесь на напечатание критики на стихи Шевырева в «Сыне Отечества», а не в «Пчеле», потому что «Пчелу» все читают. Но я вовсе не намерен скрываться с критиками, и как в «Пчелу» по плану входят критики, а виды и формы критик не означены законом, то и не вижу причины, почему нельзя печатать сей безделки[1389]1389
  См.: Литературные шутки. Переписка Асмодея с Мефистофелем о разных литературных диковинках. Письмо первое // СП. 1828. № 37. 27 марта. Без подп. В этой заметке Булгарин высмеивал стихотворение С. П. Шевырева «Журналист и злой дух» в журнале «Московский вестник» (1827. № 24), в котором Мефистофель искушал журналиста богатством и известностью. Булгарин, называя автора «чувствительно-выспренним, романтико-философическим поэтом», утверждал, что у него Мефистофель «говорит языком, которого не понимают ни в здешнем, ни на том свете». Продолжения эта публикация не имела.


[Закрыть]. Если вы найдете в критике что-либо противузаконное или заметите личность, прошу отметить; хотя я не нападаю вовсе на лицо, но готов смягчить, что вам покажется излишним. Имени Шевырева не могу не поместить, ибо, во-первых, это ни одним в мире законом не запрещено, а во-вторых, имя Шевырева не есть паладиум[1390]1390
  Палладиум – здесь: святыня.


[Закрыть] русской словесности. Вам, конечно, некогда читать всех журналов, но я не думаю, чтобы министерство и высшее правительство было столь несправедливо, чтобы решилось запретить мне писать критики, когда мое имя поносят в московских журналах и лишают меня всего. Там цензура не запрещала упоминать о имени сочинителя сочинений Ф. Булгарина, и я думаю, что человек, который подписывает свое имя под стихами, не требует сам, чтоб об нем молчали! Если форма и род критики моей кажутся вам забавными или смешными, то я объявляю торжественно, что я неспособен писать скучных и педантских критик, а хочу, чтоб мои читатели смеялись, а не зевали. Цель всегда остается одна и та же: исправление словесности. Если г. Олин хочет жаловаться[1391]1391
  В. Н. Олин, видимо, был недоволен следующей публикацией: Конрад Медорин [Булгарин Ф. В.] [Рец. на: Олин В. Н. Корсер. СПб., 1827] // СП. 1828. № 27–29.


[Закрыть], как вы изволили сказывать, то я был бы весьма рад этому, и тогда представил бы его критику на Освобожденный Иерусалим, перевод А. С. Шишкова[1392]1392
  См.: Тассо Т. Освобожденный Иерусалим / Пер. с ит. А. Ш. СПб., 1818–1819. Ч. 1–2.


[Закрыть], нашего министра, где г. Олин изволит смеяться и шутить над переводчиком. При сем честь имею приложить «Вестник Московский», где меня разругал г. Шевырев, не скрывая моего имени[1393]1393
  Речь идет об «Обозрении русской словесности за 1827 г.» С. П. Шевырева в «Московском вестнике» (1828. № 1. С. 59–84), содержавшем резко негативный отзыв о творчестве Булгарина.


[Закрыть]. За особенную милость почту, если вы благоволите решить все дело поскорее и возвратите мне критику с замечаниями своими. Во всяком случае, однако ж, я должен уведомить вас, что, повинуясь во всем воле цензоров, я никак не могу согласиться на следующее: Первое, чтобы кто-нибудь, кроме меня, распоряжал, что должно, а что не должно быть напечатано в «Пчеле», исключая статей, кои по законам ценсуры не могут быть нигде напечатаны. Второе, чтобы критики были писаны сухо, как будто веселость составляет личность[1394]1394
  Личность – здесь: намек на кого-либо; высказывание, имеющее целью оскорбить конкретного человека.


[Закрыть]. Смеются и смеялись всегда над глупыми сочинениями, не трогая лица, т. е. частной жизни автора. Третье, чтоб не упоминать о лицах критикуемых авторов, т. е. чтоб не называть их по имени. – Наша осторожная ценсура довела нас до того, что всех нас ругают, а нам не позволяют отвечать на том основании, что «Пчелу» все читают! Прошу вас заглянуть в каждую книжку «Славянина», где мое имя светится в статье, которая имеет заглавие «Хамелеонистики», хотя всякому известно, что хамелеоном у нас называют человека без постоянных правил, двуличного. Г. Воейков выводит на сцену отдельные фразы, писанные за несколько лет пред сим о разных предметах, и, сбивая все в кучу, выставляет меня хамелеоном. Я вам должен сознаться, что столь жестокие и несправедливые поступки перевернули во мне всю внутренность, и я истинно заболел. На меня все можно, мне ничего нельзя – потому что мою газету все читают и потому что я должен писать сухо, чтоб не читали. Вот что мне предназначается!

Я прошу вас покорнейше решить сие дело, как вам заблагорассудится, но только скоро, чтоб я мог принять свои меры для защиты своей, очищения литературы и пути моим способностям – ибо я писать сухо ни за что не решусь, а скорее откажусь от всего на свете. С истинным почтением и преданностью честь имею пребыть,

Милостивый государь, вашим покорным слугою

Ф. Булгарин.

23 марта 1828.

СПб.

Сию статью одобрил Василий Николаевич Семенов и усомнился только в одном месте, которое было показано в III отделении особой канцелярии Его Величества, и согласие к напечатанию воспоследовало, как это видно из подписи действ[ительного] стат[ского] советника Фон-Фока, наступившей с разрешения генерал-адъютанта Бенкендорфа. В сем удостоверил честь имею – 8-го класса Ф. Булгарин

10 апреля 1828[1395]1395
  Внизу листа помета Гаевского: «Мнения о полиции, науке полицейской и полицейском праве. Соч. Э. Г. Брекера. Перев[од] с нем[ецкого,] напечат[ана] в Дерпте. Одобрен 11 апр[еля] 1828». Статья эта была помещена в СА (1828. № 5. С. 39–62. Переводчик не указан).


[Закрыть]

Милостивый государь Павел Иванович

Всегда, как только я представлял вам статьи моего сочинения, вы старались по возможности найти в них что-либо к помарке. Личная ваша ко мне ненависть мне известна и уже обнаруживалась в тысячи случаях. Пока К. С. Сербинович и В. И. Семенов цензировали наши журналы, и правительство, и публика, и мы были довольны. Вы же, напротив того, изыскиваете случаи, чтоб унижать меня пред моими противниками. Я представлю начальству все, что писано было против меня в «Моск[овском] вестнике» и в «Славянине», и буду просить, чтоб сравнили с тем, что вы мне запрещали и запрещаете. Вы требуете от нас какой-то школьной сухости, изгоняете всякую шутку, всю веселость, как будто статьи должны быть писаны по нраву цензора, а не по законам. В каждом вашем поступке я замечаю закоренелую ко мне ненависть. Извольте представлять эту статью куда угодно. Я буду оправдываться и представлю все, что цензура пропустила против меня. Я не могу писать связно и высказать всего, что бы хотел, ибо память всех тех обид, притеснений и оскорблений, которые я перенес от вас, лишает меня присутствия духа. Поверьте, что с документами в руках я найду правосудие у подножия трона нашего Августейшего Монарха против ваших притеснений, которые испытую я всегда, когда только вы имеете случай показать власть свою над моими сочинениями. От самого начала моих изданий правительство никогда не находило ничего вредного в моих сочинениях, и даже сам А. И. Красовский признавал, что я пишу в духе цензуры и правительства. Вы один, по личной ненависти, угнетаете меня.

С должным уважением есмь ваш покорный слуга

Ф. Булгарин[1396]1396
  На этом письме П. И. Гаевский написал: «Сие грубое письмо получено мною по случаю замечаний моих на полученную от Греча для Сына Отечества статью: О новых метеорологических явлениях в русской литературе, вследствие сего я просил снять с меня цензурование Северной Пчелы и Сына Отечества, которые и возложены на г. Сербиновича». По поводу письма Булгарина П. И. Гаевский получил 29 декабря 1828 г. следующую записку от К. С. Сербиновича: «Мне кажется, что лучше всего наперед послать Гречу копию письма, изъяснив, что как оно, по собственному признанию Б[улгарина], написано в совершенном расстройстве духа, то ты и не намерен обращать на него внимание, ежели только можешь быть уверен, что благоразумие Греча оградит тебя на будущее время от подобных беспокойных поступков его товарища. В противном случае ты совершенно уповаешь на справедливость правительства, которое не может допускать, чтобы чиновники, при исполнении ими своих должностей, могли от кого-либо терпеть грубости, тогда как недовольным открыта другая, законная дорога доказывать свою правоту, если бы и считали действия ценсоров за притеснения. – Что касается до самой статьи, ее должно показать попечителю. Я сделал на ней свои отметки карандашом». Речь в записи Гаевского идет о статье, написанной, судя по всему, Булгариным (возможно, с участием Н. И. Греча) «О новых метеорологических явлениях в русской литературе, или Взгляд на творения новых преобразователей русского языка, новых историков, новых философов, новых поэтов и пр. (Письмо к Гречу)» (Сын Отечества и Северный архив. 1829. № 1. С. 27–36; № 2. С. 96–102; № 4. С. 213–224. Публикация не была завершена).


[Закрыть]

28 дек[абря] 1828.

Письма К. С. Сербиновичу

Константин Степанович Сербинович (1796–1874) – цензор (1826–1830), редактор «Журнала Министерства народного просвещения» (1833–1856), директор канцелярии обер-прокурора Синода с 1836 г. Он цензурировал «Северный архив» (в 1827 г.), «Северную пчелу» (в 1826–1829 гг.), роман Булгарина «Иван Выжигин» (СПб., 1829), многотомные его «Сочинения» (СПб., 1827–1828). Булгарин высоко ценил его и в записке для III отделения писал в 1828 г., что «Сербинович – человек отличного поведения и способностей. <…> При всей строгости в отношении к политике и нравственности, Сербинович совершенно понял обязанности ценсора: снисходителен в безделицах и вежлив при отказах в делах сериозных. Он снискал доверенность и любовь всех литераторов» [1397]1397
  Видок Фиглярин. С. 289.


[Закрыть].

Почтеннейший Константин Степанович!

Посылаю вам в рукописи несколько шуточек. Честь и личность издателей неприкосновенны, а характеризуются аллегорически одни издания[1398]1398
  Имеется в виду юмористическая заметка без подписи и названия, помещенная в СП в рубрике «Смесь» 8 января 1829 г. (№ 4). Булгарин писал: «“Северный вестник”, объявленный на 1829 год, не родяся – помре! – Вероятно, недуг брата его, покойного “Рецензента”, был причиною сей преждевременной кончины, оплакиваемой всеми пиитами, которых песен не хотят напевать другие журналы. Теперь грустным полупевцам ничего не остается, как взяться за издание журнальца вроде “Бабочки”. Бедная “Бабочка”! Ее нагружают такими тяжестями, которые впору были бы и альпийскому вьючному животному», и т. д.


[Закрыть]. Впрочем, если вам что покажется не тем или даже если целую статейку почтете недостойною печати – принимаю равнодушно, хладнокровно и нисколько не буду беспокоиться. Я сделался почти так же робок, как после освобождения моего из лапок Красовского[1399]1399
  Речь идет о цензоре А. И. Красовском. Он был известен как «человек с дикими понятиями, фанатик и вместе лицемер, всю жизнь, сколько мог, гасивший просвещение» (Никитенко А. В. Дневник. Л., 1955. Т. 1. С. 463).


[Закрыть]. Сбился с панталыку и не знаю более, что можно, что нельзя. Решите и верьте, что ничто не разрушит нашего согласия.

Обнимаю вас и целую заочно и пребываю с любовию и уважением ваш навеки

Ф. Булгарин

3 янв[аря] 1829

Милостивый государь Константин Степанович!

Вы однажды уведомили редакцию, чтоб она сообщала в Вашу канцелярию все статьи, касающиеся Духовного ведомства[1400]1400
  Духовное ведомство составляли митрополит, епископы, монастыри, церковный причт и благотворительные заведения церкви.


[Закрыть]. Не знаю, принадлежит ли эта статья господину обер-прокурору Св. Синода[1401]1401
  В то время эту должность занимал Н. А. Протасов.


[Закрыть] – но и еврейская вера – вера в бога – то и прошу Ваше Превосходительство разрешить меня.

С истинным уважением и преданностью имею быть Вашего Превосходительства милостивого государя покорным слугою

Ф. Булгарин

22 ноября 1846

СПб.

Милостивый государь Константин Степанович!

Вами сообщено мне повеление господина обер-прокурора Св. Синода, чтоб статьи о духовных лицах доставляемы были на предварительное рассмотрение в канцелярию господина обер-прокурора, а потому к Вам я и отношусь и должен относиться в сих делах. Ради бога, не отсылайте меня в другое место – я никого не знаю в Духовном ведомстве и как это распоряжение частное господина обер-прокурора – то и полагаю, что приличнее препровождать к нему статью чрез канцелярию его.

Пользуюсь сим случаем для засвидетельствования Вашему Превосходительству моего высокого уважения и искренней преданности, с коими честь имею быть Вашего Превосходительства покорнейшим слугою

Ф. Булгарин

17 апрель 1847

СПб

На Невском проспекте, противу канцелярии г. обер-прокурора Св. Синода, в доме Меняева, № 93

Письма А. В. Никитенко

С Александром Васильевичем Никитенко (1804–1877) Булгарин был хорошо знаком. Никитенко дебютировал в печати своей диссертацией «О политической экономии вообще и в особенности о производимости, как главном предмете оной», опубликованной в булгаринском «Северном архиве» (1827. № 23, 24), вскоре он поместил в «Северной пчеле» некролог профессору П. Д. Лодию (1829. № 86). В 1832 г. Никитенко стал профессором русской словесности Петербургского университета, а в 1833 г. и цензором. Он цензурировал «Северную пчелу» в 1838–1839 гг., а также 2-ю часть «Мазепы» (СПб., 1833) и «Памятные записки титулярного советника Чухина <…>» (СПб., 1835). Булгарин долгое время поддерживал с ним дружеские отношения, но через год после цензурирования «Воспоминаний», в 1847 г., Никитенко стал официальным редактором «Современника», который критиковал «Северную пчелу» и Булгарина, и Булгарин начал выступать против него. После появления в булгаринской газете отрицательной рецензии на одну из его книг (1848. № 20) Никитенко поместил в «С.-Петербургских ведомостях» обширную статью «Объяснение, однажды навсегда» (1848. № 46–48) с резко отрицательной характеристикой Булгарина.

Милостивый государь Александр Васильевич!

Прилагая при сем письмо А. Ф. Смирдина[1402]1402
  Книгопродавец и издатель А. Ф. Смирдин 25 октября 1834 г. писал Булгарину следующее: «Милостивый государь Фаддей Венедиктович. Присланная от Вас первая часть записок Чухина мною получена и тогда же отдана г. ценсору Никитенко, которого я с моей стороны особенно просил поскорее оную прочитать, дабы я мог приступить немедля к печатанию, – что он и обещал мне исполнить; но на днях увидевшись с ним, я узнал от него, что он первой части подписать не может, ибо в ней есть лица, описываемые Вами, которых, не читавши второй части, он полагает вымарать, а прочитавши вторую часть, они, может быть, могут быть и оставлены. – Извещая Вас о сем, покорнейше прошу поспешить окончанием второй части записок Чухина, дабы я мог сделать удовлетворение публики, которвя за неполучением сей книги мучит меня своими укорительными письмами. С истинным почтением честь имею быть Вашим, милостивый государь, покорнейшим слугой Александр Смирдин» (ИРЛИ. 19.726).


[Закрыть], обращаюсь к вам со всею искренностью, которую питаю к вам в душе моей.

Уверяю вас Богом и честью, что в «Чухине»[1403]1403
  Речь идет о рукописи романа Булгарина «Памятные записки титулярного советника Чухина, или Простая история обыкновенной жизни» (СПб., 1835. 2 ч.).


[Закрыть] не думал ни о какой личности, а лица изображал общими чертами![1404]1404
  Это не так, например, прототипом Александра Сергеевича Световидова послужил А. С. Грибоедов. См.: Сакулин П. Н. Из истории русского идеализма: Князь В. Ф. Одоевский. М., 1913. Т. 1, ч. II. С. 397–398. Прототипом Туманина был, возможно, Д. П. Рунич, а в Павле Ильиче Стамбулове есть черты М. М. Сперанского и О. И. Сенковского; со всеми упомянутыми лицами Булгарин был хорошо знаком.


[Закрыть] В лице Туманина изображен мною – ханжа; в лице князя Ольгердова – мелкость характера, подвергающегося чужому влиянию. Незнакомец есть человек добрый, но совершающий невольное преступление. Он бегством укрылся от наказания законного, но совесть и страх преследуют его повсюду и делают несчастным среди богатства. Вот нравственная цель романа! Цель эта есть математическое доказательство, что хотя человек и может укрыться от кары, но не избежит наказания совести. Прочие мелкие вводные лица так незначительны, что не стоит об них и упоминать. Пара подьячих, которых я уже столько раз описывал, пара полицейских агентов или сыщиков, которые должны быть во всяком гражданском обществе. Световидов есть олицетворение благородного человека и поэта-меланхолика. Никак не могу догадаться, что могло возбудить в вас сомнение! Вы, верно, читали «Семейство Холмских», «Черную женщину» Греча[1405]1405
  Упомянуты изданный анонимно роман Д. Н. Бегичева «Семейство Холмских: Некоторые черты нравов и образа жизни, семейной и одинокой, русских дворян» (М., 1832. 6 ч.) и роман Н. И. Греча «Черная женщина» (СПб., 1834. 4 ч.).


[Закрыть]. Там есть и ханжи, и всякая всячина. У Греча даже военные люди, которых наши романисты представляли всегда образцами благородства, изображены, как следует, такими же людьми, как и мы, статские, и даже подлецы выбраны из военного сословия. Ужели я один так несчастен, что мои характеры не могут показаться в публику! Исключить фразу, мысль, выражение, – другое дело; но выкинуть лица из романа значит изорвать роман и заставить автора написать другой. Вы сами автор[1406]1406
  К тому времени Никитенко поместил в «Сыне Отечества» эссе «О преодолении несчастий» (1826. № 12), напечатал в альманахах несколько отрывков романа «Леон, или Идеализм» (1828–1832), опубликовал литературно-эстетическую работу «О происхождении и духе литературы» (СПб., 1833).


[Закрыть] и знаете, что сшивать роман после выпуска несколько лиц совершенно невозможно.

Почтеннейший Александр Васильевич! Нет в мире человека, который бы более уважал вас! Это доказал я при всяком случае, где была о вас речь. Не поверите, как больно сердцу моему, что такой умный и благородный человек, как вы, сомневается в чистоте моих намерений и причиняет расстройство в делах Смирдина и моих! Я лучше согласился бы пролежать в горячке, чем испытать это горе! Клянусь вам счастием моих детей, что кроме нравственной цели не имею я никого в виду. Живу я в удалении от людей и общества и не хочу задевать никого. Но писать нельзя иначе, как изображая характеры возможные, а таким образом в мире всегда найдется что-нибудь похожее. В романе, кажется мне, главное дело цель, мысли и правила, и в этом отношении если я и погрешил, то, верно, сам не зная как, потому что я посвятил себя служению истины и добрых нравов, а потому ни за что не соглашусь написать, не только напечатать, что-либо вредное обществу. О политике же нет и помину!

Вторая часть Чухина будет развязка. Зло покроет стыдом злых, добро доставит добрым величайшую награду, наслаждение души. Впрочем, я бы чрезвычайно благодарен был вам, если б вы посвятили мне полчаса времени и написали, как вы желаете, чтоб я дорисовал лица, которые ввергли вас в сомнение. Вторая часть еще в работе, и я могу дать цвет лицам, какой вам угодно. Не есть ли это вернейшее доказательство, что у меня нет никакой личности и что лица мои суть только пружины для нравственной завязки и развязки романа? Умоляю вас и заклинаю всем священным для вас, даже памятью покойного, нашего общего несчастного друга[1407]1407
  Имеется в виду К. Ф. Рылеев, способствовавший освобождению Никитенко от крепостной зависимости.


[Закрыть], не откажите в моей просьбе и откройте мне ваш образ мыслей, чтобы я мог ему последовать и тем рассеять все ваши сомнения. – Душа моя перед вами!

Прошу вас покорнейше, подпишите первую часть «Чухина» и отдайте Смирдину. Пусть он печатает, не выдавайте билета на пропуск. Я сам явлюсь к вам со 2-й частью, и если и тогда бедный мой «Чухин» вам не понравится и покажется вредным, тогда я приму на себя издержки за печатание 1-й части и предам огню обе части, а примусь за другое сочинение, ибо не постигаю, как можно будет склеить обдуманный роман, выбросив из машины пружины. Во второй части делайте, что угодно для пояснений и дискульпаций[1408]1408
  оправданий, от фр. disculper (оправдывать).


[Закрыть]. Я вперед на все согласен, ибо имею к вам неограниченную доверенность и люблю вас душевно.

Рекомендованный Вами Фролов был и бывает у меня[1409]1409
  Никитенко 28 мая 1836 г. записал в дневник: «Между моими близкими знакомыми есть некто [Н. Г.] Фролов, молодой человек с замечательными качествами. Он оставил военную службу и, по моему совету, поехал в Дерпт за систематическим образованием. Ему предстояла ожесточенная борьба с латинским и немецким языками и со многими другими трудностями ученого механизма. Все это он мужественно победил. Я никого не знаю с более благородным сердцем и умом, более способным к высшему развитию» (Никитенко А. В. Дневник. Л., 1955. Т. 1. С. 184).


[Закрыть]. Спросите: как я принял его, как только он произнес ваше имя! – Верьте, Александр Васильевич, что у вас нет человека, который бы так вас знал и любил, как пребывающий с душевным уважением Ф. Булгарин

Карлово, возле Дерпта

31 окт[ября] 1834