Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

15 июня 1824 г.

Милостивый государь

Не имею слов благодарить за продолжение критики. Я так вам обязан, что не хватит целой жизни отблагодарить. В доказательство, какое впечатление производит ваше сочинение, прочтите в альманахе «Полярная звезда» на 1824 г. то, что сказано о вашей критике[214]214
  А. А. Бестужев писал в статье «Взгляд на русскую словесность в течение 1823 года», что в «Северном архиве» Булгарина «Критика Леллевеля на Историю государства Российского была приятным и редким феноменом в областях словесности; беспристрастие, здравый ум и глубокая ученость составляют ее достоинство» (цит. по: «Полярная звезда», изданная А. Бестужевым и К. Рылеевым / Изд. подгот. В. А. Архипов, В. Г. Базанов и Я. Л. Левкович. М.; Л., 1960. С. 270).


[Закрыть]. «Полярная звезда» раскуплена в три недели в числе 1500 экземпляров. Что же касается обширности сочинения, которой вы боитесь, честь имею уведомить, что чем больше, тем лучше, так как каждое ваше слово имеет цену и вес. О Волынском летописце, которым меня мучит Онацевич около двух лет, не могу сказать, откуда он взял, что его печатают и что его легко достать, даже у Румянцева его нет, есть только один экземпляр в Публичной библиотеке[215]215
  Упомянутый в примеч. 102 Хлебниковский список хранится сейчас в Российской национальной библиотеке, бывшей Императорской публичной библиотеке.


[Закрыть], но там запрещен доступ к рукописям. Онацевич чудак, вобьет себе что-либо в голову, не давая труда проверить. Я решительно нигде не видел Волынского летописца, а он меня осаждает требованием выслать его. Рукопись его возвращаю при случае: на этих днях один господин отправляется в Вильну. Я весьма уважаю и очень люблю достойного уважения и доброго Онацевича и рад получать его письма, но очень прошу, чтобы он не вкладывал в свои письма стихов Кохановского и чтобы не разогревал их патриотизмом, так как это вовсе не согласуется с моим образом жизни и с моим жребием. Я смотрю только в книги, а что делается на свете, не хочу знать. С нетерпением ожидаю вашего продолжения и прошу также разрешения кое-что, важное для края и обычаев, перелагать в иную форму. Я опустил цитату о слабом писателе Нехачине, так как она не имеет ни малейшего значения[216]216
  Видимо, Лелевель упоминал книгу И. В. Нехачина «Новое ядро российской истории, от самой древности россиян и до нынешних дней благополучнаго царствования Екатерины II Великия» (М., 1795).


[Закрыть], в остальном перевод, кажется, верен[217]217
  Пташицкий писал: «Напечатав в октябрьской книжке “Северного архива” за 1824 г. последнюю часть критики, Булгарин отметил, что “будет продолжение”, и прибавил: “я не имею более подлинника критики г. Лелевеля. Но он обещал мне доставить продолжение”. – Из письма Сенковского от 18 (30) июня 1825 г. видно, что Лелевель прислал продолжение критики вместе с письмом к Булгарину. <…> Вот важнейшие места: “Твою статью о Карамзине я давно отдал Булгарину, но твое второе письмо еще лежит у меня… Он теперь живет где-то в деревне, а в городе у него нет квартиры; в типографию Греча отдавать не хочу, так как там все теряют. <…> Когда ты долго не присылал ему начатой рецензии, он часто приходил в отчаяние, прибегал ко мне, говорил, что ты лишил его чести, сердился, проклинал поляков, но я смеялся… И действительно, когда я теперь дал ему твою статью, то нет уже другого человека, более ученого, более честного, более хорошего, чем ты, и если б я теперь в шутку сказал бы что против тебя, то выцарапал бы мне глаза… Итак, будь твердо уверен, что Булгарин не остынет к тебе, за это могу ручаться, но придет в отчаяние всякий раз, как только опоздаешь со своею статьею”. 3 марта 1826 г. Сенковский тоже упоминает о критике: “Рецензию Карамзина я сам теперь перевожу на русский язык, ты должен извинить, что так опоздали, виной этому не я, не издатель, а обстоятельства. Греч опасно заболел, и Булгарин остался сам писателем, издателем и корректором в трех журналах и никаким образом не мог заняться твоими статьями”. Несмотря, однако, на все эти уверения Сенковского, критика больше не появилась; она прекратилась на статье, помещенной в ноябре 1824 г.» (Русская старина. 1872. № 9. С. 85–87).


[Закрыть].

С глубоким уважением имею честь быть навеки вечный слуга

Т. Булгарин

NB. Прошу уведомить Контрыма, Онацевича, Шидловского, чтобы они мне не рекомендовали виленской молодежи, потому что с виленской молодежью больше беды, чем толку. Я решительно ни одного из студентов принимать у себя не буду, Бог с ними, а нам, спокойным литераторам, следует от них сторониться.

[Конец 1824 г. (после 14 августа)]

Милостивый государь

Писать, что тут делается! Писать рецензию! Я не сдержал свое обещание, потому что предвидел, что настанет минута, когда у меня будет больше свободного времени, чем хотелось бы, а у меня было много неотложных дел, которые нужно было сделать. Теперь будет какой-никакой отдых, так как мало возможностей продолжать работу. Ничто не сможет компенсировать мне утраченную должность. Лобойко похвалялся, что говорил обо мне в Петербурге; но догадываюсь, что это басни[218]218
  Профессор Виленского университета И. Н. Лобойко писал в воспоминаниях: «Адмирал Александр Семенович Шишков, сделавшись министром народного просвещения, обращался со мною по-прежнему искренно. Если бы я предвидел поражение невинно исключенных из университета виленских профессоров, я непременно предварил бы Шишкова принять их сторону и действовать в их защиту; но я был в тех мыслях, что следствие Новосильцова касалось только одних студентов, а что оно по окончании не угрожало им никакою опасностию, в этом я не сомневался. Но дело кончено, и поправить его было невозможно. Я вознамерился, по крайней мере, представить министру скоропоспешность, необдуманность и несправедливость этого приговора. Я знал, что Шишков не оскорбится моею смелостию, ибо не он этому виною. Министр, выслушав меня терпеливо, дал точно такой ответ, какого я ожидал: “Я всему этому, что вы говорите, верю. Но что мне было делать против двух сильных противников; я в следствии не участвовал. При допросе был один Новосильцов; его мнение поддерживал Аракчеев. Мог ли я им противоречить?” После этого силился я доказать министру, сколько теряют любимые его науки от этого изгнания и что все мои надежды на то, что я мог бы сделать в союзе с Лелевелем, Даниловичем и Бобровским для русской филологии, древней русской и славенской словесности – рушились.
  Я напоминал министру, что имя Лелевеля и Даниловича приобрело уже уважение в русской литературе. Лелевель напечатал в “Сыне Отечества” разбор на первые два тома Карамзина “Истории”, сличив ее с “Польскою историею” Нарушевича и показав, с какой точки смотрел на историю тот и другой; что этот разбор привел в восхищение многих знатоков и в том числе графа Сергея Григорьевича Строгонова, бывшего попечителем Московского университета; что Лелевель занимается русскою палеографиею и сам гравировал и печатал многие образцы русских документов, из разных веков <…>. Министр не скучал моею беседою и заключил ее сими словами: “Даниловичу я дам место в Харьковском университете, но прочим помочь я не могу”» (Лобойко И. Н. Указ. соч. С. 196–197).


[Закрыть]. Повторяю, я остро переживаю потерю своей должности не из-за положения, не из-за почестей, но из-за того, что найденные пути в работе отрезаны, что, потратив лучшую часть своей жизни, вижу, что открывшиеся предо мной пути перекрыты, что единственные в моей работе удовлетворение и утешение исчезли. Я чуждался посторонних дел; только из-за неотменимых обязанностей я сотрудничал с другими; только из-за необходимости я присоединялся к другим университетским интересам; только наука была моей целью. И, повторяю, утрата моей должности в Вильно ничем не может быть заменена и ничем иным вознаграждена быть не может. Но все же я не перестану читать и анализировать Карамзина. Пока могу, хочу сдержать свое обещание. Только на мои писания найдется другой Погодин, который будет обвинять меня в незнании каких-либо русских сочинений, как он обвинял в том, что я не упомянул о некоторых из них, изданных в Москве, которых не было в Вильно. В Варшаве их будет еще меньше! Но я буду писать, только подбодрите меня и сообщите, хотите ли, чтобы я продолжал писать. Вы однажды обещали прислать мне 60 писем; их, видимо, никогда не существовало! Я надеюсь, что вы напишете мне несколько слов, если захотите продолжения, и пришлете обратно мои статьи, которые у вас и уже напечатаны. Пожалуйста, отправьте их в книжный магазин пана Завадского, и я обязательно их получу. Теперь будет важный кусок, возможно, слишком обширный, – о феодализме. Я думаю, что смогу отправить его из Варшавы. Разорение моего хозяйства в Вильно, моих мастерских по гравировке, печатанию, письму, а также книг занимает меня в данный момент. Имея все это в виду, из разорения посылаю вам первый том отечественной истории[219]219
  Возможно, речь идет о следующей книге: Teodora Wagi Historya książąt i królów polskich: krótko zebrana, dla lepszego użytku znacznie przerobiona i pomnożona / [Przez Joachima Lelewela]. Wilno, 1824.


[Закрыть], возможно, вы взглянете на него и вспомните, что, когда я покидаю Вильно, я предлагаю Монарху и Литве доказательство моего трудолюбия и усердия.

Кланяюсь и обнимаю уважаемого Сенковского. С искренним уважением, ваш покорнейший слуга

Лелевель

6 января 1829. Варшава

Милостивый государь

Письмо и два экземпляра вашего сочинения передал обществу и президенту общества[220]220
  Булгарин хотел вступить в Королевское общество друзей наук (существовало в Варшаве в 1800–1832 гг.). 14 марта 1828 г. М. Малиновский писал Лелевелю: «Господин Тадеуш Булгарин упрашивает Вас соизволить назвать ему способы стать членом Королевского общества друзей наук. Он хотел бы прислать в библиотеку общества 5 томов своих произведений и по экземпляру издаваемых им газет. Если же претендент должен подать просьбу, соизвольте прислать ее форму. Впрочем, я б посчитал, что общество поступило бы весьма хорошо, предоставляя ему эту честь, в особенности потому, что господин Булгарин является наилучшим русским прозаиком и сам его величество император с удовольствием читает его произведения и вознаграждает автора» (цит. по: Федута А. И. Указ. соч. С. 54). Лелевель выступил посредником, см.: Федута А. И. Указ. соч. С. 66, 84. 3 октября того же года Малиновский сообщал Лелевелю: «Булгарин с огромной благодарностью принял доказательство памяти Вашей о его членстве, которого жаждет, как гриб дождя. Он посылает Вам 2 экземпляра своих сочинений в шитой обложке – один для общества, второй – для председателя» (Там же. С. 85). Имеются в виду «Сочинения Фаддея Булгарина» (СПб., 1827–1828. Т. 1–5). Президентом (председателем) общества был Ю. У. Немцевич.


[Закрыть]. Только я испытывал искушение не дать президенту экземпляр прекрасных ваших сочинений и оставить себе, так как старый наш президент только гравюры в них посмотрел. Дать отчет о ваших сочинениях был назначен Лукаш Голембиовский. Он высказал свое мнение с обыкновенною сладостью, радуясь тому, что в них нашел польского или славянского. Когда наступило время выдвижения кандидатов, я, согласно правилам, написал мотивы и вместе с другими коллегами предложил вас в число кандидатов. 4 января, в воскресенье, происходило избрание, и я спешу вас известить, что громадным большинством, почти единогласно, в число членов-корреспондентов принят Тадеуш Булгарин. Примите это известие от своего коллеги, помнящего о вашем благосклонном внимании. Если есть у вас время, то напишите в общество или к президенту, что об этом узнали от меня, и присовокупите какой-нибудь комплимент обществу. Чем скорее обратитесь – тем скорее вышлют диплом.

Благосклонный коллега и слуга

Лелевель Иоахим

12 февраля 1829 г.

Уважаемый коллега

Первое известие о моем избрании в члены Общества друзей наук получил в Вашем письме. Без лести, Ваше старание немало содействовало и самому выбору. Посылаю вам искреннюю благодарность за это доказательство дружеского расположения, удержать которое далее будет для меня приятным старанием. Выбор общества, столь близкий к единогласному, превзошел все мои ожидания; без лести, на мне вы представили доказательство, что стараетесь поощрить и заохотить к труду и далеко живущих, и пишущих на других языках земляков своих. Сегодня же пишу в общество и к достопочтенному президенту[221]221
  Письмо Булгарина Немцевичу см. в кн.: Kraushar A. Towarzystwo warszawskie przyjaciól nauk. 1800–1832. Kraków; Warszawa, 1905. Кs. 3. S. 464.


[Закрыть], но кроме того прошу вас вторично выразить мою благодарность и уверить, что я не упущу ни малейшей возможности заслужить благосклонность моих новых товарищей и доказать им, как я высоко ценю оказанную мне честь. Г-ну Голембиевскому за его лестное мнение о моих сочинениях приношу также благодарность. Позвольте мне надеяться, дорогой товарищ, что с настоящего времени я буду иметь более возможности возобновить вам выражение истинного почтения, с которым, а равно глубоким уважением и искренней привязанностью имею честь быть уважаемого товарища нижайшим слугою

Т. Булгарин

28 февраля 1830 г.

Дорогой товарищ

Примите благосклонно мое новое сочинение![222]222
  См.: Булгарин Ф. В. Димитрий Самозванец: исторический роман. СПб., 1830. Ч. 1–4.


[Закрыть] В цитатах найдете свое имя[223]223
  Булгарин дважды сослался в романе на следующую книгу: Dzieje Polski Joachim Lelewel potocznym sposobem opowiedział. Warszawa, 1829.


[Закрыть]. Это верная картина духа и характера того века, по преимуществу по отношению к России. Историческая часть обработана как история. Роман этот принят с восторгом, в неделю разошлось 2500 экземпляров и печатается второе издание. Русские писатели на меня за это сердятся, – не моя вина.

Свидетельствуя глубокое уважение и поручая себя Вашей памяти, нижайший слуга Т. Булгарин

Варшава. 22 апреля 1830 г.

Любезный коллега.

Дорогой твой подарок я получил. Поздравляю и бесконечно радуюсь, что читатели в России могут оценить твой талант. Пользуйся им, коллега, на славу себе, твоему народу и землякам, которые гордятся тобою. Наши переводчики начинают твое сочинение расхватывать меж собою, жаль, что ты еще не попал на достойного себя – и Радецкий, и Микульский не передали «Выжигина» как следует[224]224
  См.: Булгарин Ф. В. Иван Выжигин: нравственно-сатирический роман. СПб., 1829. Ч. 1–4. Известны следующие переводы романа на польский язык: Jan Wyżygin, romans satyryczny oryginalnie napisany w języku rossyjskim przez przekład Jana Godziemby Radeckiego. 4 t. Wilno, 1829; Jan Wyżygin: Satyryczno-moralna powieść, podług 2 popr. wyd. tłum. z rosssyjsk. S. M. 4 t. Warszawa, 1830; Jan Wyżygin. Romans obyczajowy, przekł. z rossyjskiego. Warszawa, 1830. Польские библиографы раскрывают криптоним переводчика как Станислав Мацкевич, а не как Микульский.


[Закрыть], а от Бучинского[225]225
  Г. Бучинский перевел на польский язык ряд русских книг, в том числе «Историю государства Российского»: Historya panstwa rossyiskiego M. Karamzina / Przeł. G. Buczyński. Warszawa, 1824–1830. T. 1–12.


[Закрыть] невозможно и ожидать, чтобы хорошо исполнил[226]226
  Вскоре после выхода русского издания были изданы два перевода на польский язык: Dymitr Samozwaniec. Warszawa, 1830. 4 t.; Dymitr Samozwaniec, romans historyczny / [Przekład Kar. Korwella]. Wilno, 1831. T. 1.


[Закрыть]. Впрочем, я уверен, что у нас «Димитрия» будут расхватывать. Но зачем пан сделал его таким негодяем. Благодарен тебе, коллега, за память, храни меня в своем сердце и будь уверен в постоянном моем почтении и доброжелательности.

Слуга покорнейший

Лелевель Иоахим

Письмо А. М. Фадееву

Андрей Михайлович Фадеев (1789–1867) – историк и этнограф; управляющий конторой иностранных поселенцев в Екатеринославе (1817–1834), член Комитета иностранных поселенцев южного края России (1834–1837), главный попечитель кочующих народов (в Астрахани, в 1837–1839), управляющий палатой государственных имуществ в Саратове (1839–1841), саратовский губернатор (1841–1846), член совета Главного управления Закавказского края и управляющий местными государственными имуществами (1846–1867). Автор «Обозрения иностранных колоний в Новороссийском крае», опубликованного в «Северном архиве» в 1823–1824 гг., «Воспоминаний» (Одесса, 1897. В 2 ч.), а также оставшихся неизданными «Очерков статистического описания Саратовской губернии».

Благосклонное письмо ваше (от 15 февраля, из Екатеринослава) я получил и чрезвычайно обрадовался, что узнал почтенного сочинителя статьи, украсившей мой журнал, о котором я относился с похвалою совершенно беспристрастно, ибо не знал имени[227]227
  Речь идет о следующей анонимно напечатанной статье: Обозрение иностранных колоний в Новороссийском крае // СА. 1823. № 19–21; 1824. № 3, 4, 6–9. Название варьировалось. Статья предварялась следующим примечанием Булгарина: «Мы приятнейшим долгом поставляем себе изъявить пред публикою душевную нашу благодарность Петру Александровичу Муханову, равно как и неизвестному сочинителю, за сообщение сей драгоценной статьи. Невозможно требовать более точности, занимательности и наблюдательного духа от статистического обозрения. Почтенный автор имеет полное право на признательность своих соотечественников, а особенно любителей отечественной статистики. Мы просим его от имени читателей нашего журнала продолжать свои труды и обогащать “Северный архив” превосходными своими произведениями».


[Закрыть]. Крайне сожалею, что не могу по вашему желанию остановить печатание, ибо у меня все уже набрано вперед, а потому, если вам угодно будет украсить снова и обогатить мой журнал вашими прелестными статьями, то можно напечатать в виде дополнения, с такого-то по такой-то год. Это будет еще замечательнее, ибо публика будет видеть и прежнее и нынешнее положение того края. Статьи вашей ожидаю как жиды Мессии, ибо в истинности оценения ваших сведений вы могли быть удостоверены, когда я вовсе не имел чести знать сочинителя «Обозрения колоний»[228]228
  Публикация статьи была завершена в мае 1824 г. Продолжения ее в СА не было.


[Закрыть].

С истинным высокопочитанием и совершенною преданностию честь имею пребыть, милостивый государь, вашим покорнейшим слугою

Ф. Булгарин, издатель «Северного архива»

1824 г., 29 марта

СПб.

Письма П. М. Строеву

Павел Михайлович Строев (1796–1876) – историк, археограф, ординарный академик Петербургской академии (1849); печатался в 1825–1827 гг. в «Северном архиве» Булгарина.

Милостивый государь Павел Михайлович

Не знаю, что делать, сижу, пригорюнившись, и пою, раздумывая о вас: «Чем тебя я огорчила?»[229]229
  «Чем тебя я огорчила?» – первая строка популярной песни, в основе которой стихотворение А. П. Сумарокова без названия (1770). У Сумарокова было «Чем тебя я оскорбила?».


[Закрыть] От вашего выезду из Питера ни одной грамотки не пустили ко мне. За что гнев и немилость? Я люблю вас душевно и почитаю искренно. Вам я обязан прекрасною статьею[230]230
  См.: Речь, говоренная в заседании Общества истории и древностей российских при Императорском Московском университете 14 июня 1823 г. действительным оного членом Павлом Строевым // СА. 1823. № 19. С. 1–27.


[Закрыть], но в миллион раз более знакомством В. Д. Сухорукова[231]231
  П. М. Строев помогал В. Д. Сухорукову в работе над историей донских казаков. См.: Барсуков Н. Указ. соч. С. 80–94.


[Закрыть], с которым я искренно подружился[232]232
  Булгарин опубликовал статью Сухорукова «Краткое историческое известие о бывшем на Дону городе Черкаске» (СА. 1823. № 20. С. 87–109; статья сопровождалась обширным примечанием Булгарина, содержавшим в том числе письмо к нему Сухорукова). Позднее журнал «Сын Отечества», с которым Булгарин был тесно связан, напечатал статью Сухорукова «Замечания на некоторые места статьи [И. Т. Радожицкого], помещенной в 41-м № Отечественных записок (с. 345–375), “Дорога от реки Дона до Георгиевска, на пространстве 500 верст”» (1823. № 40. С. 317–328), а Булгарин, поддержав Сухорукова, поместил (под криптонимом А. Ф.) в СА «Краткие замечания на критику г. Сухорукова и антикритику г. Радожицкаго: Письмо к издателю» (1824. № 6. С. 335–346).


[Закрыть]. Что это за человек! Что за душа! Что за ум! Ангел, и полно. – Пожалуйста, не забывайте меня и украсьте «Архивец» вашими жемчужинами, сиречь статьями. Тряхните карманом[233]233
  Следующая публикация Строева в СА состоялась в 1825 г.: Строев П. М. Об издании выписок из хронографов // СА. 1825. № 7. С. 298–304.


[Закрыть]. – У вас, верно, богатый запас, а поделиться, право, не грех. – Не знаю, получаете ли мой «Архив» – но я знаю, что посылаю к вам. Читайте, но не кляните многогрешного.

С истинным почитанием и совершенною преданностью честь имею пребыть, милостивый государь, вашим покорным слугою

Ф. Булгарин

29 марта 1824

СПетерб[ург]

Милостивый государь Павел Михайлович

Во всех сношениях искренность должна руководствовать людей честных и правдивых: это знак уважения взаимного. По совести должен я вам сказать, что присланные вами статьи, по моему мнению, не имеют той важности, какую вам угодно было дать им в притязаниях на ответ. О челобитной полковника Дейдута – вы говорите: «Акт интересный для будущего жизнеописания сподвижников Петра Великого». – Помилуйте! Что за сподвижник Дейдут? Какое сродство имеет бродяжническая его жизнь с русской историей? – Статистика Владимирского наместничества от 1792 до 1796 годов не имеет никакой занимательности. У меня целые ящики набиты этими статьями историческими, присланными подьячими из разных мест. Печатать этого я не хотел и не стану. Хорошо было бы, если б эта древняя статистика напечатана была бы с новою с нынешнею, но говорить читателям, «что любопытно было бы сравнить эту старь с новыми известиями», значит просто насмехаться над их добродушием. Наше дело сравнивать, а не читателей!

Вот вам, почтеннейший, мое и Н. И. Греча суждения о присланных статьях: мы душевно уверены, что вы о них так же думаете, ибо знаем ваш ум и познания.

Как вы заняты службою и делами, то не угодно ли переменить условия сотрудничества. Мы вам предлагаем 40 рублей за печатный лист оригинальный или за исторические извлечения, примечания, критику и т. п. Этого не даст ни один книгопродавец, а между тем мы не можем поступать иначе. Наши местные сотрудники во всем смысле слова наполняют журналы: за две же или за одну статейку в год мы не можем платить 1200 рублей. Рассудите сами и отвечайте искренно и без гнева: мы вас всегда любили и уважали и потому говорим правду-матку[234]234
  Строев продолжил сотрудничество с Булгариным; в СА были опубликованы следующие его статьи и публикации исторических источников: «О византийских источниках Нестора» (1826. № 11. С. 217–224), «Бракосочетание царевича Алексея Петровича» (1826. № 23/24. С. 161–164), «Две грамоты, хранящиеся в Сийском Антониевом монастыре» (1827. № 1. С. 25–31), «Два собственноручных письма Петра I к Петру Андреевичу Толстому» (1827. № 8. С. 335–336), «Четыре жалованные грамоты» (1827. № 13. С. 3–20).


[Закрыть].

Статьи имеем честь препроводить обратно.

Надеюсь я, и Н. И. Греч, что искренное объяснение не расстроит нашего доброго согласия: деньги счет любят.

С душевною преданностью честь имею пребыть, милостивый государь, вашим покорным слугою

Ф. Булгарин

24 марта 1826

СПб.

Почтеннейший Павел Михайлович! Что вы забыли меня? Приходите, пожалуйста, сегодня обедать. Мне нужно кое-что переговорить с вами.

Ваш верный

Ф. Булгарин

18 января 1830

Суббота[235]235
  На обороте записки: «Высокоблагородному Павлу Михайловичу Строеву».


[Закрыть]

Переписка Ф. В. Булгарина и П. А. Муханова

Петр Александрович Муханов (1799–1854) – историк и литератор, приятельствовавший с Булгариным и печатавшийся в «Северном архиве»; в 1824 г. он поместил там три статьи: «Новейшие статистические сведения о Курской губернии» (№ 10. Подп.: П. М.), «Письмо из Киева о найденных там древностях: (К А. О. Корниловичу)» (№ 11), «Новейшие статистические известия о Могилевской губернии» (№ 19), кроме того, он предоставлял Булгарину архивные документы для публикации.

Милый и добрый Петруха!

Сейчас я получил через Рылеева присланную тобою статью Путешествие Цыкулина и проч.[236]236
  Пожалуйста, уж не отдавай другому путешествия, а то введешь меня впросак.


[Закрыть][237]237
  См.: Цикулин Д. И. Необыкновенныя похождения и путешествия русского крестьянина Дементия Иванова Цикулина в Азии, Египте, Восточной Индии с 1808 по 1821 год, им самим описанные / [Примеч. А. С. Грибоедова] // СА. 1825. № 8. С. 348–362; № 9. С. 47–67. В сноске к публикации указано: «Рукопись сия сообщена нам из Москвы почтенным П. А. Мухановым».


[Закрыть] Я получил от тебя столько добра, что если б посвятил жизнь Мафусаила[238]238
  Мафусаил – библейский персонаж, который, как сказано в Библии, прожил 969 лет.


[Закрыть] на отблагодарение, то и тут бы не успел. Верь, что умею чувствовать цену твоей дружбы и готов тебе доказать как хочешь. К Погодину и Калайдовичу буду писать со следующею почтою. Рад платить за статьи, но верь чести, что доходы «Север[ного] архива» не так велики, как многие предполагают. Я иду без интриг, и меня не поддержит какое-нибудь сословие – а сам же как силою Высшего держуся. Но что могу, сделаю. С Рылеевым мы вчера жестоко поссорились[239]239
  После резкого разговора с Булгариным Рылеев порвал с ним отношения, но возобновил их в марте того же года после хвалебных рецензий Булгарина на его «Войнаровского» и «Думы» (СП. 1825. № 32, 37. 14, 26 марта).


[Закрыть] и, кажется, навсегда. Мне кажется, что он виноват противу меня и крепко. Но это мне не помешает почитать его всегда добрым и честным человеком и любить заочно. – Ни говорить, ни писать противу него не стану дурно, ибо во мне есть еще кроха совести. Я не почитаю всех тех дурными, с которыми поссорюсь, ибо я сам болван порядочный, горяч, часто бываю дерзок: это физика – много крови.

Ты у нас записан в книгу[240]240
  Имеется в виду книга подписчиков.


[Закрыть], а журналы тебе не высланы, потому что ты так окосмополитился, что мы не знаем, куда пересылать – в Москву или Киев?[241]241
  П. А. Муханов с 1823-го по май 1825 г. находился в Киеве, но конец 1824-го и начало 1825 г. провел в Москве.


[Закрыть]

Ты ко всем пишешь, а ко мне ни слова – пожалуйста, напиши словцо. Пошлю «Талию»[242]242
  Имеется в виду изданный Булгариным театральный альманах «Русская Талия» (СПб., 1825).


[Закрыть] и три журнала.

Танта тебе кланяется. – Лена[243]243
  Речь идет о будущей (с сентября этого года) жене Булгарина Елене фон Иде и ее тетке Е. И. Видеман, которую в семье звали Тантой.


[Закрыть] целует заочно. Тебе ее не узнать, похорошела, выровнялась, развилась и всякий день более меня привязывает к себе добротою своею.

Греч тебя всегда любит и вспоминает.

Г. Полевой, не знаю, по каким расчетам, а 1-й нумер своей телеграфической машины[244]244
  Имеется в виду журнал «Московский телеграф».


[Закрыть] крепко задел меня – и неблагонамеренно и непристойно. Сам писал ко мне и Гречу, чтоб наблюдать дружбу и мир, и первый бросил навозом в лицо[245]245
  Упомянутые письма не сохранились.


[Закрыть]. Я издавал «Литер[атурные] листки, журнал нравов и словесн[ости]». Я объявил, что не буду помещать переводов. Он решительно сказал, что у нас не было ни одного умного наблюдения нравов, что все это смешно, глупо, незамечательно[246]246
  В объявлении об издании журналов СА и «Литературные листки» Булгарин писал: «Исключая стихотворений, никакие переводы не будут иметь места в “Литературных листках”» (СА. 1823. № 19. С. 83). Полевой по этому поводу, не называя Булгарина, в «Письме издателя к N. N.» замечал: «…забавно читать объявление о литературном журнале и находить обещание издателя, что журнал будет наполняться не переводными статьями, но русскими оригинальными сочинениями! У нас, едва начавших писать и учиться, детей в литературе, возможно ли это?» (с. 10). В № 2 (а не первом, как пишет Булгарин) в «Обозрении русской литературы в 1824 году» говорилось: «В прошлом году появлялись статьи о нравах. <…> Лучшие принадлежат гг. Булгарину и Бестужеву: первый описывал нравы и причуды горожан; второй рисовал бивуачную жизнь русских воинов. Жаль, что г. Булгарин занимался небольшим светом или ограничивался более общими взглядами» (Московский телеграф. 1825. № 2. С. 143).


[Закрыть]. – Я не стану ни отвечать, ни писать критик на «Телеграф»[247]247
  Несмотря на это заявление, Булгарин вскоре вступил в длительную ожесточенную полемику с Полевым, см. подробнее в примеч. 26 к переписке Булгарина с Полевым.


[Закрыть], который сам издатель называет совершенством в введении, – найдутся и без меня молодцы – ибо первый нумер возбудил чувства негодования несносным самохвальством. Пусть г. Полевой ругает меня сколько угодно в угождение Кюхельбекеру, Одоевскому[248]248
  Издатели альманаха «Мнемозина» вели острую полемику с Булгариным и Гречем. См.: Кюхельбекер В. Ответ господину С….. на его разбор I части «Мнемозины», помещенный в XV № «Сына Отечества» // Мнемозина. М., 1824. Ч. 2. С. 159–164; Кюхельбекер В. Разговор с Ф. В. Булгариным // Мнемозина. М., 1824. Ч. 3. С. 157–177; Одвск. [Одоевский В. Ф.] Прибавление к предыдущему разговору, или Замечания на статью, напечатанную в № 38 «Сына Отечества» под названием «Журнальные статьи» // Там же. С. 178–189; Короткий ответ кн. Одоевскаго г-ну Булгарину // Мнемозина. М., 1825. Ч. 4. С. 227–228; Замечания на письмо к изд. Л.л. госп. – ий – ова // Там же. С. 229; С…. [Сомов О. М.] [Рец. на: Мнемозина. М., 1824. Ч. 1] // Сын Отечества. 1824. № 15. C. 31–37; Греч Н. Отзыв 3-й книжке «Мнемозины» // Сын Отечества. 1824. № 52. С. 267–272; Ж. К. Письма на Кавказ // Сын Отечества. 1825. № 1. С. 58; Ф. Б. [Рец. на: Мнемозина. М., 1824. Ч. 2] // Литературные листки. 1824. № 15. С. 73–83; —ий – ов. Господину издателю «Литературных листков» // Литературные листки. 1824. № 21/22. С. 90–100; Ф. Б. [Булгарин Ф. В.] Ответ г. Кюхельбекеру / Там же. С. 110–113; Ф. Б. Ответ кн. В. Ф. Одоевскому // Там же. С. 113–121; Ф. Б. Невероятныя небылицы, или Путешествие к средоточию земли // СА. 1825. № 10–12.


[Закрыть] и достойному своему славителю Воейкову[249]249
  В начале издания «Московского телеграфа» Воейков положительно отозвался о нем, но вскоре стал регулярно критиковать его.


[Закрыть]. Кюхельбекера, невзирая на его глупую противу меня эпиграмму[250]250
  Речь идет о следующей эпиграмме Кюхельбекера 1824 или 1825 г. на Булгарина, которая не была пропущена цензурой:
Пан ТадеушТадеуш, убедясь, что брань его не жалит,Переменил теперь и тактику, и речь:Чтобы Талантина упечь,Талантина в своем журнале хвалит;Не может ничего он фонарем прижечь,То хоть надеется, что, прислужась, засалит!  (Кюхельбекер В. К. Избранные произведения: В 2 т. М.; Л., 1967. Т. 1. С. 207).
  В эпиграмме имеется в виду опубликованный в начале сентября 1824 г. в журнале «Литературные листки» (№ 16) памфлетный диалог «с ключом» «Литературные призраки», в котором Грибоедов под именем Талантина был противопоставлен невежественным и не признающим необходимости высокой цели в поэзии А. А. Дельвигу, Е. А. Баратынскому и др. Он был негативно воспринят Грибоедовым, который написал Булгарину письмо о разрыве отношений, но вскоре вновь сблизился с ним. Есть тут также намек на полемическую рубрику «Литературных листков» «Волшебный фонарь».


[Закрыть], всегда почитаю умным и благородным человеком – его излишняя раздражительность вредит более ему, нежели себе. Я бы первый устремился к его благу, если б мог. Об Одоевском слышу тьму хорошего от Грибоедова, уважаю его и надеюсь, что из него будет прок, как молодость прокатит. Воейкова всегда буду почитать гнусным подлецом – извергом – Ванькою Каином литературы – а с Полевым не намерен ссориться ни в журналах, ни на деле. – Он себе лучший враг и без меня составит для себя воейковскую атмосферу. Филимонов порассказал нам здесь об нем чудеса[251]251
  Филимонов познакомился и сблизился с Н. А. Полевым в 1820 г. Они часто встречались, стали совладельцами водочного завода, но в 1824 г. Филимонов разорвал с ним все отношения. См.: Николай Полевой: материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов / Ред., вступ. ст. и коммент. Вл. Орлова. Л., 1934. С. 131–135, 149, 151, 185. Булгарин в записке о Филимонове, представленной в III отделение в 1827 г., писал, что В. С. Филимонов «обольстил свояченицу издателя “Московского телеграфа”, Полевого, и увез ее из дому, обещая жениться» (Видок Фиглярин. С. 213).


[Закрыть] – и верить не хочется для чести человечества.

А «Телеграф» – совершенство и по слогу, и по выбору, и [по] новости новостей.

Прости, мой ангел, люби меня, как я тебя. С Корнилой[252]252
  Имеется в виду А. О. Корнилович.


[Закрыть] мы всегда друзья и сотрудники. Кроме того, у нас всего десять человек постоянных сотрудников и лихих работников: спроси у Рылеева, он всех знает, и не думай, что хвастаю. Письма Полевому не показывай и ничего не говори. Я хочу, чтоб он не знал даже о моем существовании. Пусть ругается – теперь не собьет меня с ног, а мне совестно нападать на …..

19 января 1825

СПб.

Ф. Булгарин

Киев. 16 февраля [1825 г.]

Любезный Булгарин, благодарю тебя за письмо твое, которое, совершив путешествие, подобное добродушному Цыпульскому[253]253
  В рукописи автор был назван Ципулиным. См.: Грачева И. В. Загадки «Необыкновенных похождений и путешествия» рязанского крестьянина // Вестник Рязанского государственного университета имени С. А. Есенина. № 2 (51). С. 141–149.


[Закрыть], наконец прибыло в Киев. Подвиги Цыпульского приобрел я партизанским образом в Москве… и если ты хочешь сделать доброе дело, то отпечатай несколько экземпляров особо и пусти в продажу в пользу бедного русского Жоконды[254]254
  Жоконд – персонаж «Неистового Роланда» Ариосто (песнь 28), который объехал Италию, Францию, Фландрию, Англию, но Муханов, скорее всего, был знаком с ним по французской комической опере Н. Изуара «Жоконд, или Искатели приключений» (1814; слова Ш.-Г. Этьена) по сказке Ж. Лафонтена.


[Закрыть], у которого отечественными морозами отнято средство странствовать – сиречь… отморожены пальцы… он слишком легко оделся. Отдай Сленину на продажу и, что будет выручено, отошли в Москву Степану Дмитр[иевичу] Нечаеву, который там записной благотворитель.

Благодарю тебя за обещания доставлять мне три журнала журналистов-близнецов[255]255
  Имеются в виду издания Греча и Булгарина: журналы «Сын Отечества» и СА, а также газета СП.


[Закрыть] и прошу тебя присылать их в Киев, а в знак благодарности к твоим щедротам и к тому, что ты вспоминаешь иногда киевского отшельника, посылаю тебе письмо знаменитого Ломоносова к Ив. Ив. Шувалову. Прошу тебя напечатать оное в одном из журналов и при оном приложи объявление, не именуя меня[256]256
  Письмо М. В. Ломоносова И. И. Шувалову (от 19 января 1761 г.) не печаталось в изданиях Булгарина. Его предоставил для публикации в альманахе «Урания. Карманная книжка на 1826 год» (М., 1826) брат Петра Муханова Павел.


[Закрыть].

В бытность мою в Москве Полевой познакомился со мной, – мы говорили о тебе, – и я знаю, что он совершенно хотел сохранить дружбу и мир с вами, как по доброму прежнему знакомству, так более из политики, из расчета, чтоб его не задели. Я знаю даже, что он много делает, чтобы усмирить гнев издателей «Мнемозины», ибо они сильно восстали на тебя, вооружились перьями и злыми намерениями, – и Полевой старался их унять. Жаль, любезный друг, что от физики своей, от многокровия, – слишком решительно, откровенно и даже дерзко напал на них и из острого словца ты сказал нестерпимую грубость Одоевскому и Кюхельбекеру, привел в насмешку публично его несчастия, которых виною единственно его благородная душа. На кавказского воробья не постыдился напасть кавказский проконсул[257]257
  Имеются в виду Кюхельбекер и генерал А. П. Ермолов. Кюхельбекер с осени 1821 г. служил в кавказской канцелярии последнего, но после пощечины офицеру и дуэли с ним в апреле 1822 г. был вынужден подать прошение об отставке по болезни.


[Закрыть]. Зачем же в литературных битвах напоминать гонения, почти всегда несправедливые, и мщение, всегда отвратительное и постыдное, когда мстит сила на человека беспокровного. Не думай, чтобы я омосковился и хотел тебя укорять, чтобы выставить других. Я знаю их обоих. Одоевский (кн. Вл[адимир] Фед[орович]) молодой человек, любящий учение, без разбору, всякого рода, – философию, литературу, медицину и генерал-бас[258]258
  Генерал-бас – сокращенный способ цифрового обозначения нот указанием на интервалы от самого низкого (басового) регистра.


[Закрыть]; у него рано рука зачесалась, – черт дернул, – стал писать, и поэтому часто в его повестях говорится о черепе и жилах… Но Кюхельбекер человек благородный, с душой, с странностями и с горем… вот заслуги и право на уважение, Впрочем, Полевой за все берется, во всех имеет нужду, его, может быть, можно будет осадить, чтобы молчал. И, не открывая ему нашей переписки, посоветую не задевать вас и не дразнить близнецов[259]259
  Имеются в виду Булгарин и Н. Греч.


[Закрыть], которые хороши, покуда не раздразнены и не рассердились.

Весьма сожалею о твоей ссоре с Рылеевым; нельзя ли помириться? Жаль мне особенно потому, что ты, сколько я вижу из твоего письма, имеешь о нем справедливое мнение, – и, уважая друг друга, вы ссоритесь.

Корниловичу весьма кланяюсь и прошу извинения, что по сию пору не писал, но был весьма занят; в Москве сестру замуж отдавал, Журнал Военный издавал[260]260
  В ноябре 1824 г. Муханов обратился к начальнику Главного штаба А. И. Хатову с частным письмом, в котором сообщил о своем намерении издавать с 1825 г. военный журнал, а также написал попечителю Московского учебного округа кн. А. П. Оболенскому. Тот сообщил об этом министру народного просвещения А. С. Шишкову, который направил запрос к начальнику Главного штаба. В итоге за обращение к начальству с частным письмом и за официальное сношение с посторонним ведомством без предварительного согласия своего начальства Муханову был сделан выговор. Сестра Муханова Елизавета вышла замуж за князя В. М. Шаховского 30 января 1825 г.


[Закрыть], объезжал свои владения, – и другие причины; но моя Herzlichkeit[261]261
  сердечность, доброта (нем.).


[Закрыть] к нему не переменилась. Скажи, чтобы прислали «Старину»[262]262
  Имеется в виду альманах «Русская старина» (СПб., 1824), изданный А. О. Корниловичем и В. Д. Сухоруковым.


[Закрыть]. Напрасно ты думаешь, что Полевой с Воейковым в дружбе. Я знаю, что в «Телеграфе» будет даже статья «Литературный Макар» на Оленина и на него[263]263
  Статью на эту тему нам не удалось найти в «Московском телеграфе».


[Закрыть]. Впрочем, Бог знает…. У Полевого нет оседлости[264]264
  Здесь «оседлость» в значении: принадлежность к тому или иному сословию, к той ли иной социальной группе.


[Закрыть], зато его легко оседлать. Т[анте] и Линхен кланяюсь и надеюсь летом на Черной речке есть вашего супу. Преданный тебе Петр Муханов.