Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Вы сетуете на меня и штурмуете записками, а я вовсе не виноват. Типография должна делать счеты – Ратьков против – первая ничего не делала, второй не имеет денег – а счеты «Пчелы» сводятся только в первых числах каждого месяца. Мне невозможно ни пре[о]долеть беспорядков, ни ниспровергнуть порядок – и я только хлопочу, чтоб все вошло в свою колею. Деньги за «Пчелу» принесут вам завтра, много послезавтра на дом. За «Репертуар» непременно получите – я порука – но когда – не знаю. У Ратькова нет вовсе денег. С почтой бьюсь как рыба об лед. Он забрал за «Русский вестник», а ему удерживают за «Репертуар»!

Ратьков катит в Москву с Ольхиным продавать душу. Кончится все Ольхиным – деньги не пропадут – но надобно терпенье. Я бы крайне был вам обязан – если б мы могли устроить свидания – по ½ часа в неделю, у А. Н. Греча – об «Экономе».

Ваш Ф. Булгарин

4 окт[ября] 1843

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

При всем моем уважении к вам и при всей преданности, я должен вам высказать правду – невзирая ни на что. Я вас просил ради бога – прошу и просить буду – не мешайте Вы дирекцию в ваши разборы – ни с плюсом +, ни с минусом —. Наше дело: играна была пиеса – хороша она или дурна – играли: хорошо или дурно – и баста! В статье о «Норме»[848]848
  «Норма» (1831) – опера итальянского композитора В. Беллини. Речь идет о статье Зотова «Итальянские спектакли» (была опубликована через несколько дней: СП. 1843. № 261. 19 нояб.), где он с похвалой отозвался о дебюте певицы Ассандри и об исполнении певца Пазини.


[Закрыть] вы взялись защищать – кого! Дирекцию? – Нет, гнусного Неваховича[849]849
  Заведующий репертуарной частью императорских театров А. Л. Невахович, «всегда вежливый и благонамеренный по службе, всегда веселый и любезный в обществе» (Каратыгина A. M. Воспоминания // Каратыгин П. А. Записки. Л., 1930. Т. 2. С. 208), был, однако, «начальник положительно невозможный, путавший все и всех в своем управлении» (Зотов В. Р. Указ. соч. // Исторический вестник. 1890. № 4. С. 103). См. о нем: Под сению кулис и под кровлею борделя: («Писатель не для дам» М. Н. Лонгинов) / Публ. А. М. Ранчина // Лица: биографич. альманах. М.; СПб., 1993. Вып. 2. С. 393–395, 414–417.


[Закрыть], человека без честного слова, т. е. un homme sans parole – который кроме всех своих гадостей вздумал еще оскорблять меня. Но если б Невахович был прав – я, при всей моей нелюбви к нему, – обязан был бы печатать его оправдание! Но это подлейшая интрига – с этой Ассандри – чистое сводничество[850]850
  На следующий день после этого письма А. В. Никитенко сделал в своем дневнике следующую запись: «Некто (Николай I. – A. P.) увидел в Варшаве на сцене певицу Ассандри, которая очень красива, и захотел, чтобы она была в Петербурге. Ее пригласили участвовать в Итальянской опере за большие деньги. На беду Ассандри настолько же дурно поет, насколько она прекрасна. Наглость ли или надежда на высокое покровительство воодушевили ее, только она решилась выступить на сцену после величайшей певицы нашего времени – Гарсии-Виардо. Ее жестоко ошикали. Публика знала, каким образом она попала в Петербург, и в шиканье ее, может быть, сказывалось и другое, тайное намеренье. Как бы то ни было, кому-то это не понравилось, и когда Ассандри вторично выступила на сцену в “Норме”, ей хлопали такие руки, которые могут всю Россию отхлопать по щекам» (Никитенко А. В. Дневник. Л., 1955. Т. 1. С. 272).


[Закрыть] – и «Сев[ерная] пчела» поднимает оружие на защиту интриги и бесталанности! Вы написали ровнехонько то, что шептал мне Невахович у вас! Разумеется, что Вы вдались в обман неумышленно, по приязни с Неваховичем – тут я третий – зрящий и ведающий – и надувала Невахович может надуть меня лажей – но не вовлечет в интригу! Вы говорите в статье, что дирекции мы должны быть благодарны за то, что она нашла подставки[851]851
  То есть певцы на замену.


[Закрыть] Рубини и Гарция[852]852
  Булгарин постоянно хвалил французскую певицу П. Виардо-Гарсиа в СП, и Некрасов, например, специально подчеркивал, что Виардо «так хорошо поет, / что даже у Фиглярина (т. е. Булгарина. – А. Р.) / Ругательств не стает» (Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. Л., 1981. Т. 1. С. 405). О Виардо см.: Розанов А. Полина Виардо-Гарсиа. Л., 1982.


[Закрыть]!! А какие же это подставки? – Дрянь и сволочь! Лучше б дирекция нашла бассо и контральто – за эти деньги! Вы смотрели на дело с другой точки зрения. Благодарят за хорошее – а не за дрянь. У нас Шоберлехнер, Шюц-Довремон[853]853
  Через месяц Булгарин писал в газете об этих певицах: «Почти в одно время с итальянскими артистами прибыли к нам две певицы, не ангажированные в нашу труппу: г-жа Шоберлехнер (урожд. Далокка) и г-жа Шиц-Ольдози. Мы не слыхали пенья г-жи Шоберлехнер с 1838 года, т. е. с тех пор, как она посещала нас в последний раз. Выехав из России, она занимала место примадонны на первостепенных театрах в Италии и пользовалась славою весьма искусной певицы. Г-жа Шиц-Ольдози также занимала долгое время место примадонны в Италии и Германии и также пользовалась славою» (СП. 1843. № 290. 24 дек.).


[Закрыть] без места – а скурюха Ассандри – дерет нам уши своим кошачьим пеньем – в угоду Неваховичу! Я оставил все ваши похвалы Ассандри и длинному запевале старцу Пазини, но все выгорожение Неваховича вычеркнул, потому что эта защита вопреки мнения публики и моей совести. Вот если б можно было написать, чтоб Неваховича согнать с места и посадить на его место человека знающего, основательного, серьезного – то я б напечатал золотыми буквами. По моему мнению – и наша Степанова, и даже Лилеева лучше Ассандри – а Леонов в 1 000 000 раз лучше старца Пазини. Но это уже вам дело судить – а я молчу, оговорившись однако ж – что это не я сужу о 2-м представлении «Нормы» – и что я тут не был[854]854
  К статье Зотова Булгарин сделал следующее примечание: «Сами издатели “Северной пчелы” не были во втором представлении “Нормы” и потому представляют судить почтенному сотруднику, знатоку музыки, который и ответчик за свое мнение. Изд.» (СП. 1843. № 261. 19 нояб.).


[Закрыть].

Вот в каком положении дело. Вас опутал Невахович, а я вас спасаю от гнева публики – и за это, кажется, не должно гневаться на меня.

Еще другая просьба. У вас любимое слово благодарность – mais chaque publique[855]855
  Здесь: все в публике (фр.).


[Закрыть] это словцо подхватили и называют фельетоны – благодарными фельетонами. В иных фельетонах мы исключаем по шести благодарностей. В этом фельетоне – кроме благодарности дирекции, Ассандри и другим были две благодарности дрянной Тадини, итальянской корове! Ради бога – за что ее благодарить? За то разве, что выросла с печку и откормила филейные части! Вообще, ни журнал, ни публика никогда не должны никого благодарить! Артисты должны быть благодарны – если платящая им публика – довольна. У нас ради спокойствия – можно раз в год – вопреки совести – сказать доброе слово дирекции – но не тогда, когда представителями ее Невахович и Киреев! Прекрасная компания! Нечего сказать! Знаю, что от этого письма щекотливость ваша разыграется – и Вы на меня разгневаетесь – но я уже отдал себя на жертву всему – а правдою и пользою «Пчелы» не могу жертвовать – и хотя люблю вас и уважаю – а должен был высказать все что думаю[856]856
  То, что он «думает», Булгарин высказал за два дня до этого письма, 8 ноября, и печатно (в отклике на первое представление «Нормы» с Ассандри и Пазини) следующим образом: «Об этом представлении не скажем ни словечка, по латинской пословице: aut bene, aut nihil (или хорошо, или ничего (лат.). – А. Р.). Позволяем себе только заметить, что на здешней сцене мы видели, в роли Нормы, знаменитую Паста и первую германскую певицу, Сабину Гейнефетер, и basta! Гораздо больше наслаждения имели мы в зверинце г-на Зама <…>» (СП. 1843. № 256. 13 нояб.). По свидетельству А. В. Никитенко, «из-за этой фразы над цензурой разразилась страшная гроза. Князь Волконский (министр двора) требует ответа для доклада государю: “на каком основании осмелились пропустить сию неприличную фразу (сравнение оперы со зверинцем), и кто ее сочинитель?” Мы до пяти часов пробыли в цензурном комитете, изготовляя ответ на сей мудрый запрос. Ответили, что цензура не находит в этой статье ничего ни для кого обидного, и “в простом сближении двух разнородных предметов – оперы и зверинца – она видит только дурной вкус автора статьи, против чего нет никаких цензурных правил, а, напротив, цензурный Устав требует, чтобы цензора не вмешивались в дела личного вкуса” (приведены параграфы устава)» (Никитенко А. В. Дневник. Л., 1955. Т. 1. С. 272–273). Министр двора П. М. Волконский по приказу Николая I сделал «строжайший выговор» Булгарину «за неприличную статью <…> в которой хотя и не разбирается ни игра, ни пение, но говорится весьма резко не в пользу артистов и сверх того допущено крайне неприличное сравнение императорского театра с зверинцем» ([Стасов В. В.] Цензура в царствование императора Николая I // Русская старина. 1903. № 4. С. 176).


[Закрыть].

Преданный Ф. Булгарин

15 ноября 1843

Спбург.

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

На мне, как на представителе редакции «Северной пчелы», лежит неприятная обязанность объявлять все решения и потом навлекать на себя одного неудовольствия. Но как без этого нельзя – то я и решился быть целью, в которую стреляет весь мир!

Если б даже «Сев[ерная] пчела» и не была ограблена в прошлом году более нежели на 70 т. рублей асс[игнациями], – то самая справедливость и правила, какими руководствуется редакция, заставили бы ее возобновить с вами условия. 4000 рублей ассигнациями в год «Северная пчела» не в состоянии платить вам за настоящую вашу работу для «Пчелы», т. е. за разборы новых русских и итальянских представлений и перевод Смеси. № 1 условий покажет вам, чего «Пчела» требовала от сотрудников за 4000 рублей; № 4, чего стоила одна Смесь, № 3, что стоили прелестные фельетоны Строева, а № 5 ваше собственное условие. Как Вы положили мне условием, чтоб я сам доставлял вам книги для разбора – и при моих хлопотах это было для меня неудобоисполнимым и совершенно невозможным, то я составил при вас же новые условия на мой собственный счет с Н. А. Полевым, чтоб он доставлял библиографию. – Итак, в будущем году, 1844-м, редакция предлагает вам только: 1. Разбор итальянских и русских спектаклей, и 2. Наполнение фельетона переводною Смесью, из журналов, – не в связи, как я прежде желал от вас, но отдельными статейками, как напечатано в иностранных журналах. Как на французские и немецкие представления Вы сами редко ходите, то и эту часть редакция поручает особенному сотруднику. А потому, если вам угодно принять на себя обязанность сообщать известия о новых русских и итальянских спектаклях – и наполнять нижние колонны журнала переводною смесью – благоволите известить меня и назначить плату, которую Вы желаете получать в год, от редакции «С[еверной] пчелы» – за сие ваше занятие.

Записки на Ратькова, о которой Вы пишете в письме вашем, я не получил; верно, Вы забыли вложить в письмо. Если что назначено получить от Ольхина – то и благоволите к нему отнестись. Книгопродавцы должны платить по моим запискам, ибо я распоряжаюсь тем, чем имею право распоряжаться.

На счет «Эконома» скажу вам, что это дело уступлено мною Ольхину с Песоцким – я только не снял имени и распоряжаюсь статьями, пока дело пойдет в ход. Громко вопиял я – вопию и вопиять буду, что Вы мне чрезвычайно были полезны по «Эконому» – и что другого сотрудника я бы вовсе не желал иметь.

Но Песоцкий нарочно водил меня за нос, чтоб отказом не заставить вас подать вексель к взысканию – и наконец стараниями Песоцкого и Ольхина – помещен Фурман, который должен и переводить, и рисовать, и гравировать. Я вовсе не имею удовольствия знать г. Фурмана – и не имея права вмешиваться в их распоряжения – беру, что мне дают, чувствуя, что без вас – в «Экономе» не будет прежней аккуратности.

Прошу вас покорнейше возвратить мне 5 прилагаемых условий, которые я, взяв из архива редакции, – поверяю на честь вашу, а еще более прошу не гневаться на меня. Сотрудничество дело двоякое: литературное и торговое, и редакция может платить только за то, что получает, и покупать, что ей нужно. Это дело не зависимо от дружбы и всех светских отношений – и за это сердиться нельзя.

С истинным почтением и искренною преданностью честь имею быть покорный слуга

Ф. Булгарин

27 декабря 1843

СПб.

Признаюсь, любезный Рафаил Михайлович, что у меня руки опустились и лист выпал – по прочтении вашего мнения о «Семирамиде»[857]857
  Зотов в своей рецензии хвалил оперу Россини «Семирамида», а об исполнительнице главной роли Ж. А. Кастеллан писал, что она «превзошла все <…> ожидания. Талант ее всякий день более и более совершенствуется» (СП. 1844. № 294. 29 дек.). Кастеллан пела в Петербурге в 1844–1846 гг.


[Закрыть]! Если это captatio benevolentiae[858]858
  заискивание расположения (лат.).


[Закрыть] князя Волконского – то я хотя и постигаю, но сожалею, что «Пчела» для угождения старому волоките должна говорить такие вещи – если же это ваше убеждение, то, зная ваш вкус и познания в музыке, – ничего не понимаю! Уж не cochemare[859]859
  кошмар (фр.).


[Закрыть] ли это? – Жаль, право жаль! Как эта кривоносая курва Кастеллан, которая фальшивила во всю оперу, а в конце выбилась из сил, как кобыла в возе, с своим бездушным визгом, могла привести вас в восторг? – Эта бочка Альбони[860]860
  Итальянская певица М. Альбони в 1844–1845 гг. выступала в Петербурге. Ей «много вредила на сцене ее чрезмерная полнота, делавшая ее неуклюжей и неловкой. Как певица она имеет большие достоинства» (М. К. [Кублицкий М. Е.] История оперы в лучших ее представителях. М., 1874. С. 195).


[Закрыть] – с своим бар-басом – могла возбудить вас! Да у Альбони нет вовсе голоса! Да нет? Это звуки из различных мехов в одной кузнице. Все разорвано – сопрано, альт, контральт и бас не составляют одного целого – а выходят из толстого брюха скачками, – без искусства, без методы, без игры. Просто grave fille[861]861
  толстуха (фр.).


[Закрыть]– бочка, без всякого таланта, а все ее достоинство – нежная страсть Неваховича! Уж извините – а я протестую в «Пчеле»[862]862
  Отрицательно оценив постановку «Семирамиды», Булгарин писал: «Мнение наше совершенно противоположное суждению почтенного нашего сотрудника, подписывающего свои театральные статьи в “Северной пчеле” буквами Р. З. Мнения в журналах, на счет театральных представлений, свободны, только б были высказаны с должною вежливостью и приличиями, и если мы не в претензии на почтенного нашего сотрудника, то и он, надеемся, не оскорбится самостоятельностью нашего убеждения» (СП. 1845. № 10. 13 янв.).


[Закрыть] – что не разделяю вашего мнения – представляя вам говорить что угодно с подписью вашего имени. Только, пожалуйста, не думайте, чтоб это могло расстроить наше доброе согласие. – Это дело само по себе.

Теперь ответ на ваше письмо.

1. Разумеется, надобно посмотреть «Павла и Виргинию» – снисходительным глазом[863]863
  Речь идет о пьесе Н. А. Полевого «Павел и Виргиния» (опубл.: Репертуар и Пантеон. 1845. Кн. 1), премьера которой состоялась 2 января 1845 г. Зотов отмечал, что «пиеса имела успех» (СП. 1845. № 11. 15 янв.).


[Закрыть]. Всегда и везде должна быть честь таланту.

2. «Ченерентолу»[864]864
  «Ченерентола» (или «Золушка»; 1817) – опера Дж. Россини.


[Закрыть] дадут на будущей неделе в 3-й раз.

3. Сын А. Греч делает политику[865]865
  То есть ведет в СП раздел политики.


[Закрыть].

4. Концертов в Патриот[ическом] институте[866]866
  Патриотический институт, в который принимали дочерей офицеров, ставил своей целью «воспитание девиц, чтобы сделать из них добрых жен, попечительных матерей, примерных наставниц для детей и хозяек, способных трудами своими и приобретенными искусствами доставлять себе и их семействам средства к существованию» (Пушкарев И. Путеводитель по Санкт-Петербургу и окрестностям его. СПб., 1843. С. 413).


[Закрыть] даром не дают и умно делают.

Искренно преданный

Ф. Булгарин

29 дек[абря] 1844

СПб.[867]867
  На обороте: «Его высокоблагородию Рафаилу Михайловичу Зотову на Театральной площади Большого театра в доме Немкова».


[Закрыть]

Почтеннейший и любезнейший Рафаил Михайлович!

Я получил Ваше письмо: охотно увольняю вас от писания о Полевом и Каратыгине – но не постигаю причин, которые могут уволить человека от обязанности говорить истину.

Пушкин, Дельвиг, Баратынский, Лермантов и многие, многие писали на меня эпиграммы, пасквили, клеветали, называли меня в обществах шпионом, потому что я с «Пчелою» отдан – головою – жандармерии[868]868
  О репутации Булгарина см.: Рейтблат А. И. Видок Фиглярин: (История одной литературной репутации) // Рейтблат А. И. Фаддей Венедиктович Булгарин: идеолог, журналист, консультант секретной полиции: статьи и материалы. М., 2016. С. 10–39. Эпиграммы на него (в том числе и перечисленных в тексте поэтов) см.: Эпиграмма и сатира. М.; Л., 1931. Т. 1. С. 361–396; Русская эпиграмма. Л., 1988 (по указателю адресатов).


[Закрыть]. – Полевой был ядовитым врагом моим в течение всего существования «Телеграфа»[869]869
  Это не совсем так. За время издания «Московского телеграфа» (1825–1834) был период (1827–1830), когда Булгарин и Н. А. Полевой не только прекратили взаимные нападки, но и нередко хвалили в своих изданиях друг друга.


[Закрыть] – а я был всегда в восторге, когда мог похвалить врагов моих, найдя в них похвальное. Свидетельство – в печати: можно доказать![870]870
  Действительно, Булгарин, демонстрируя беспристрастие, нередко печатал положительные рецензии на произведения своих литературных противников; см., например, его рецензию на «Стихотворения» Е. А. Баратынского: СП. 1827. № 145–147. 3, 6, 8 дек.


[Закрыть]

Полевой называется моим приятелем, но я только из афиши узнал о новой его драме «Ермак»[871]871
  Речь идет о пьесе Н. А. Полевого «Ермак Тимофеевич, или Волга и Сибирь» (опубл.: Репертуар и Пантеон. 1845. Кн. 3. С. 705–834), премьера которой в Александринском театре состоялась 15 февраля 1845 г. Булгарин отрицательно отозвался о ней (СП. 1845. № 39. 17 февр.), а Зотов поместил сочувственный отзыв (СП. 1845. № 50. 5 марта).


[Закрыть]! Ему было стыдно сознаться, что он пишет, не писав полгода ничего для «Пчелы», побирая денежки! – Что же касается до вашей комедии[872]872
  По-видимому, речь идет о стихотворной комедии Р. Зотова «Новая школа мужей» (опубл.: Репертуар и Пантеон. 1845. Кн. 10), премьера которой в Александринском театре состоялась 4 октября 1845 г.


[Закрыть], то я знаю достоверно, что В. А. Каратыгин – отказался не по интригам, но потому, что почел неприличным, чтоб первый трагик играл в комедии – в роли, которую он не нашел довольно сильною для себя! Об этом он сам мне сказал. Быть может, Каратыгин ошибся в оценке роли – но все же это не интрига. Полевой даже не знает о существовании Вашей комедии – а я узнал только на другой день бенефиса Каратыгина[873]873
  На бенефисе В. А. Каратыгина (8 февраля 1845 г.) была исполнена трагедия В. Сежура «Еврей, или Слава и позор».


[Закрыть]!

Откуда же тут взялась интрига! Что Невахович потерял или не потерял в этом – я не судья! От него станется и то, и другое! Но ведь игранье в вашей комедии не помешало бы Каратыгину играть в «Ермаке», и успех вашей комедии не помешал бы успеху драмы Полевого! Раздумайте и рассудите! Все дело в том, что Каратыгин счел, что его роль в вашей комедии – не по нем. А Полевого как тут приплесть? – Да ему и во сне не снилась ваша комедия!

Ваша мнительность и недоверчивость к людям и подозрительность дошли до высочайшей степени – и припоминают стихи Воейкова:

«Бесов вижу пред собою!»[874]874
  Булгарин цитирует (не совсем точно) строку из сатиры А. Ф. Воейкова «Дом сумасшедших». Опубликованная впервые лишь в 1857 г., она широко циркулировала в 1830–1840-х гг. в рукописных списках. В сатире эти слова говорит Д. П. Рунич.


[Закрыть]

В каждом человеке, рожденном от жены, – Вы видите врага и злодея – и каждая неудача – у вас – следствие интриги!

«А ящик просто отворялся!»[875]875
  Неточная цитата из басни И. А. Крылова «Ларчик» (нужно – «А ларчик просто открывался»).


[Закрыть] —

Если б мне бог дал Ваш образ мыслей на 24 часа – я бросился бы в Неву! Я в мире вижу миллионы добрых людей и миллионы дуралеев – а между ними, кое-где, злых! Если б было более злых – то мир бы не существовал, как не может существовать стадо овец, когда волков было более, чем овец! – Злым редко даже и удается делать зло – а все зло на свете – от дураков! Dixi![876]876
  Я сказал! (лат.).


[Закрыть]

Припомню вам старинные стихи морского поэта:

Плюнь на суку,

Морску скуку —

Сожалею о вашем горе – но дай мне такого горя! Вот когда у меня дочь закашляет[877]877
  Дочери Булгарина Елене было в это время немногим более шести лет, другой дочери – Анеле – всего год. По-видимому, речь идет об Анеле.


[Закрыть] – так горе – а прочее все – трын-трава!

Душевно преданный

Ф. Булгарин

14 фев[раля] 1845 СПб.

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Вы требовали возвращения статьи о несчастном Лемольте, а потому и препровождаю ее к вам, с покорнейшею просьбою не печатать ее в других журналах, потому что это будет крайне прискорбно и Н. И. Гречу, и мне – любящих страстно доброго Лемольта[878]878
  А. Э. Лемольт в 1841 г. открыл в Петербурге детский театр, сочетавший кукольный театр, диораму, китайские тени, фейерверк и др. зрелища. См. анонимные публикации: Заведение г. Лемольта // СП. 1841. № 209. 20 сент.; Детский театр г. Лемольта, в деревянном павилионе на углу Большой Морской и Кирпичного переулка // СП. 1843. № 33. 11 февр. См. также: Епатко Ю. Г. Неизвестный бюст Пушкина работы Александра Лемольта // Пушкин и его современники. СПб., 2000. Вып. 2. С. 253–260.


[Закрыть]. Думал ли он, несчастный, когда я просил у него билеты – что это будет билет для него![879]879
  А. О. Смирнова-Россет записала в дневнике 11 марта 1845 г.: «Государь ездил смотреть группы в трико у Лемольта в детском театре с наследником и герцогом Л[ейхтенбергским]; запретил продолжать эти представления» (Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М., 1989. С. 11). Причиной послужило то, что исполнители на сцене были в облегающих трико телесного цвета, из-за чего казались обнаженными. В результате Лемольт вынужден был вернуться во Францию. О его отъезде в Прибавлениях к «Санкт-Петербургским ведомостям» сообщалось 10 апреля (см.: Карпова Е. Французы в Петербурге: Александр-Эдуард Лемольт // Петербургские искусствоведческие тетради. СПб., 2016. Вып. 40. С. 258), то есть вскоре после написанного Булгариным письма.


[Закрыть] Да и стоит ли разбирать детскую забаву – как курс или лекции! Ведь он забавлял детей и дам – без притязания на ученость. Впрочем, вольному воля!

О комете у нас всего нельзя писать на святой Руси[880]880
  Кометы всегда вызывали повышенный интерес у населения из-за страха, что они столкнутся с Землей. Так было и в России, в частности в 1832 г. Булгарин использовал эту тему в литературных целях, см.: Письмо жителя кометы Белы к жителю Земли // СП. 1832. № 255. 1 нояб. Подп.: Ф. Б.; Письмо жительницы кометы Белы к тому же самому жителю Земли // СП. 1832. № 258. 4 нояб. Подп.: Ф. Б. Вышел альманах «Комета Белы» (СПб., 1833), тема эта затрагивалась даже низовыми литераторами, см.: Гурьянов И. Г. Комета 1832 года: Отрывок из неизданного романа, основанного на астрономических наблюдениях. М., 1832. Когда в 1843 г. комета приблизилась к Земле, Булгарин писал в своем фельетоне «Журнальная всякая всячина» о «нынешней комете, которая должна быть из самых огромнейших между всеми кометами, которые только заходили в гости в нашу солнечную систему» (СП. 1843. № 68. 27 марта; см. также: № 74. 3 апр.), а Р. Зотов поместил статью «Комета 1843 г.» (СП. 1843. № 73. 2 апр.). В СП печатались дополнительные сведения о ней (1843. № 65, 75, 91. 23 марта, 5, 27 апр.). Булгарин рассуждал о том, что представляют собой кометы, и позднее (см.: Журнальная всякая всячина // СП. 1846. № 10. 12 янв.), однако в 1845 г. о комете он не писал.


[Закрыть]. В иностранных журналах извещают, что планета Венера горит и уходит из нашей системы, что Сатурн загорелся, что Венера изменяет ось и, следовательно, эклиптику. Но у нас говорят, что этих вестей не должно пускать в народ, чтоб не испугать его. Ainsi soit-il[881]881
  Да будет так (фр.).


[Закрыть].

Ваш Ф. Булгарин

30 марта 1845

NB. Вы обяжете А. Н. Греча, если сообщите ему адрес актера В. В. Самойлова.

Благодарю Вас за посылку, почтеннейший Рафаил Михайлович! «Theater-Zeitung»[882]882
  «Театральная газета» (нем.). Видимо, речь идет о венском журнале «Wiener Theater Zeitung» (1806–1860).


[Закрыть] сберегу для Вас, непременно. Песоцкого мне жаль[883]883
  По-видимому, речь идет о том, что с июля Песоцкий был вынужден передать право на издание журнала «Репертуар и Пантеон» В. С. Межевичу (Песоцкий был его издателем, со второй половины 1843 г. к нему в качестве соиздателя присоединился Межевич).


[Закрыть]! Я предсказал это, когда Межевич интриговал, чтоб взять у меня «Репертуар»[884]884
  Булгарин редактировал журнал «Репертуар русского и Пантеон всех европейских театров» в 1842 г., с 1843 г. редактором стал Межевич.


[Закрыть]. Песец[885]885
  Такую кличку Булгарин дал Песоцкому.


[Закрыть] дурак – но добрый малый. – О Полевом не дивлюсь![886]886
  Н. А. Полевой подписал договор с А. А. Краевским, по которому он с 1846 г. на три года становился полновластным редактором «Литературной газеты».


[Закрыть] Он на все способен за деньги – даже и на доброе дело! Узнал я его хорошо! – Убьет он и «Лит[ературную] газету», как все убил, к чему ни прикоснулся! – За что ж нам воевать с Гедеоновым? – Если нельзя порицать – скажите – о таком-то или такой-то: умалчиваем. Принудить хвалить он не может – а молчать не запретит – а до распоряжений дирекции – я вам давно говорил – мне приказано не касаться именем Государя. По случаю неприличных декораций в «Деве Дуная»[887]887
  Балет А. Адана, шел в Петербурге в 1837 и 1839 гг.


[Закрыть] – мне внятно сказано: «Я директор!» – Да и зачем нам трогать дирекцию? Наше дело пиеса и игра актеров. Мы не переделаем Гедеонова!

Погода у нас для прогулки хорошая – но для земледелия – бич! Засуха! Вот два месяца ни капли дождя! С прошлого года голод[888]888
  Мой мужичий магазин, слава богу, полон! Это только у 4 помещиков, а – [слово нрзб.].


[Закрыть]: ждем заразы от ядения мяса хворой скотины. Никто ни об чем не заботится. Чудеса.

Я ужасно работаю. Должен кончить четыре сочинения – и за себя, и за честного Полевого[889]889
  Булгарин совместно с Полевым писал роман «Счастье лучше богатырства» (Библиотека для чтения. 1845. Т. 68, 69; 1847. Т. 80–86), оставшийся незаконченным.


[Закрыть] – который взял деньги вперед и плюнул в кассу.

Пишите ко мне на досуге. Кланяйтесь своим и не забывайте искренно преданного Вам

Ф. Булгарина.

2 июня 1845

из Богоспасаемого Карлова

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Прошу Вас идти сегодня в Италианскую оперу и составить статью об италианской опере, т. е. об ее открытии[890]890
  Итальянская опера открылась 29 сентября 1845 г.; 1 октября, в день написания письма, состоялся второй спектакль. Отчет Зотова об открытии итальянской оперы был помещен в газете 11 октября (№ 229).


[Закрыть].

Наш нумер в 4[-м] ряду – 79. Переменили.

При сем, ради бога, прошу вас не превозносить до небес и даже выше небес г-жу Кастеллан, потому только, что кривая рожица ее нравится князю Волконскому[891]891
  Зотов не внял просьбе Булгарина. Он писал, что «г-жа Кастеллан, хотя и имела на этот раз какую-то слабость в голосе, происшедшую, вероятно, от дороги, но почитатели таланта ее приняли ее с большими аплодиссементами», а о ее исполнении во втором спектакле отозвался с большой похвалой.


[Закрыть]! – Вы слишком музыкальны, чтоб не чувствовать, что она второстепенный талант и не может никого привесть в восторг – пением, хотя и имеет хороший сопрано. – Странно, что мы не можем соблюсти одного духа в газете и разногласим на одном листе! Не стесняя вовсе вашей воли, прошу одной справедливости, без оглядки на князей и сильных Земли.

Искренне преданный

Ф. Булгарин

1 октября 1845[892]892
  На обороте: «Его высокоблагородию Рафаилу Михайловичу Зотову, на Театральной площади в доме купца Немкова».


[Закрыть]

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Конечно, русский журналист не может требовать того от своих сотрудников, что французы, но все же: est modus in rebus![893]893
  «Мера должна быть во всем» (лат.) – цитата из Горация (перевод М. Дмитриева).


[Закрыть] – Будь я сотрудником хоть самого завалящего журнала и чувствуй я себя выше и чином, и умом, и породой самого издателя – все же наведался бы хоть раз в неделю в редакцию: как и что – и предложил бы какую-нибудь мысль, узнал, кто в какой театр идет и проч. Переписка – дело невозможное – вот в неделю я едва удосужился написать к вам. У меня и литература – и дела. Вы ежедневно прогуливаетесь пешком по Невскому проспекту – следовательно, редакция (дом Греча) – вам по дороге[894]894
  Дом Греча и редакция СП помещались на набережной р. Мойки (дом, находившийся на месте современного № 92, не сохранился), поэтому возвращаться с прогулок по Невскому проспекту Зотову, жившему на Театральной площади, было по пути.


[Закрыть]. Хоть бы в две недели зайти на 5 минут! В изустных объяснениях много было бы выиграно драгоценного времени!

Кресла в италианском театре, во французском всегда почти пусты – а занимать их надобно, по условиям – как можно все переписываться!

Присылаю записку к Дюкерле[895]895
  Речь идет о преподавателе французского языка И. И. Дюкерле.


[Закрыть], если она может быть полезна. Он должен быть мне благодарен – но деньги он ставит выше всех чувств.

Преданный Ф. Булгарин

23 ноября 1845

СПб.

NB. Письмо к Дюкерле запечатайте.

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Зная Вашу почти сверхъестественную щекотливость [и] вышечеловеческую раздражительность, я не посылаю вам подлинного письма А. Н. Греча, в котором он слезно плачет и жалуется, что не может никак поладить с вашими переводами Смеси, предпочитая сам переводить, чем поправлять, и не понимая ничего без оригинала. Как доказательство, прилагаю при сем две статьи; одну исправленную А. Н. Гречем, другую вынутую из набора, по рассмотрении ее в корректуре. Скажите, ради бога, что б было, если б мы напечатали о мосте – так, как Вы составили статью, и было ли что подобное в «Иллюстрации»? Дело налицо – следовательно, нет и спора. Пересчитайте, сколько тут свай! Сперва 36 двойных (№ 1) – потом 180 (№ 2) и наконец 80 000 свай (№ 3). Как 222 арки поддерживаются сваями! Да притом 36-ю (см. № 1)? – Вы перемешали быки, устои и сваи – и вышло бог весть что – а напечатай мы, уложили бы навеки «Пчелу»! А что значит Lloyd austriatico? Уже или Adriatico, или Austriaco[896]896
  Lloyd – мореходная компания, Adriatico – т. е. в Адриатическом море, Austriaco – в Австрии.


[Закрыть]. При большом листе «Пчелы» – что мы будем делать, когда каждую мелкую статеечку Смеси должно выправлять, сверять с оригиналом, отыскивать в газетах и т. п. Ведь это двойная работа – а недоспанные ночи – расстраивают здоровье А. Н. Греча. – Ведь «Пчела» первая газета, читается всеми и должна быть образцом слога, языка и правильности. – Валять сплеча нельзя, в надежде на то, что другой поверит и поправит. Прежде мы никогда не поправляли сотрудников, да этого и не до́лжно. Если вам трудно переводить или отделывать начисто статьи – удержите театр, а от Смеси откажитесь, потому что А. Н. Греч решительно объявил, что более не в силах исправлять и поверять. – Целые короба вашей Смеси лежат у него без употребления – потому что без оригинала он не может исправить – а потом Смесь стареется.

Вот вам изложение дела, основанное на слезной жалобе Греча и подкрепленное документами. Ни из родства, ни из дружбы, ни из уважения я не могу и не должен умолчать об этом, ибо благосостояние «Пчелы» тесно с этим связано – а за сим с истинным уважением и преданностью честь имею быть

вашим покорным слугой

Ф. Булгарин

29 декабря 1845

СПб.

Почтеннейший Рафаил Михайлович!

Приключение с Вашею статьею[897]897
  Речь идет о статье Зотова о бенефисе И. И. Сосницкого в Александринском театре 4 февраля 1846 г. (СП. 1846. № 31. 7 февр.).


[Закрыть] весьма неприятно, но не знаю, как пособить горю. Заключение ваше (об «Охотнике в рекруты»[898]898
  Программа бенефиса завершалась «сценами из русского народного быта» П. Григорьева «Охотник в рекруты». О них в упомянутой выше рецензии говорилось, что это – «сцены двух пьяных мужиков, превосходно, мастерски разыгранные Мартыновым и Марковецким. Если обо всем предыдущем до́лжно было нам говорить скрепя сердце, то уже об этих сценах смело скажем – они совершенство! Вот золотая руда, которая ожидает искусной обработки! Вот неоцененный материал для русского театра!»


[Закрыть]) переправлено, вероятно, потому, что я перед А. Гречем расплывался в восторгах – насчет этих сцен и игры Мартынова и Марковецкого – и написал для «Всякой всячины» – что высшего ничего не знаю![899]899
  Булгарин писал: «Мы были в театре в бенефис И. И. Сосницкого и были в восторге от г. Мартынова в маленькой, незначительной пиесе “Охотник в рекруты”, в которой изображен на сцене, весьма удачно, крестьянский быт. <…> [Мартынов] был неподражаем в роли крестьянского сына-негодяя, неподражаем в полном значении слова, как Крылов в своих баснях. Каждое движение г-на Мартынова, каждая интонация – гениальность! <…> г. Марковецкий также был удивительно хорош: его иронический смех – совершенство комисма. Давным-давно мы так не наслаждались, как в это представление» (СП. 1846. № 33. 9 февр.).


[Закрыть] – О том, что И. И. Сосницкий поддерживал пиесу – вымарал г-н директор театра[900]900
  То есть А. М. Гедеонов.


[Закрыть] – в чем вам легко справиться. Никогда бы Гречи не подняли руки на Сосницкого – а я и подавно – да я и не видал статьи вашей! – Это воля командира! – Насчет Кажинского А. Н. Греч сказал мне: «Надобно смягчить преувеличенные похвалы». – Мой ответ: «Смягчи». – На поверку вышло, что из смягчения сделалось преувеличение вашего мнения. Жаль тем более, что Кажинский у меня домашний человек и еще вчера обедал у меня! – Мое мнение о Кажинском – весьма высокое! – Но из всего этого не стоит делать, как говорят немцы, шпектакль, а лучше принять меры на будущее время. Вражды к вам у А. Н. Греча нет никакой – а из тромбонов и труб ссориться и оставлять «Пчелу» – просто смешно – или, говоря языком «Отеч[ественных] записок», ридикюльно[901]901
  смешно (устар.).


[Закрыть]. Зачем в каждом деле видеть злой умысел, вражду, злобу, мщение? Что было бы, если б я следовал вашей системе? Дело простое: А. Греч взял в руки перо, чтоб смягчить – мнение вылилось – и он, не думая, пустил в свет, в надежде, что Вы ему говорили – что можно исправлять! Вот и все!

Не обижайтесь завтрашним моим фельетоном. Я излагаю мое мнение о Самойловой 2-й[902]902
  То есть о комедийной актрисе В. В. Самойловой. В рецензии на ее бенефис Зотов утверждал, что она «одарена большим, самобытным дарованием, но <…> как будто боится иногда дать ему полную силу и развитие <…>. В излишнем жару редко кого упрекнут; недостаток же сейчас ощутителен» (СП. 1846. № 25. 30 янв.). Булгарин писал в ответ: «[Эта актриса] всегда доставляет нам неизъяснимое наслаждение своею милою, натуральною, благородною игрою, и мы вовсе не понимаем, чего требует от нее наш почтенный сотрудник, который, будучи сам знатоком театра, должен был бы соображать ее физические средства с игрою. <…> Этот нежный, но великолепный цветок мы должны беречь с любовию и лелеять с родительским попечением. Просим покорно нашего почтенного сотрудника, занимающегося театральною критикою, быть не столь строгим к милой, умной и истинно даровитой артистке, щадить ее юность и не требовать от нее гигантских порывов и громовых воплей» (СП. 1846. № 33. 9 февр.).


[Закрыть], моей любимице, вопреки вашему мнению, и об эффекте драмы «La dame de St. Tropez» на русской сцене. – Вы сказали, [что] драма не произвела эффекта[903]903
  Зотов в своей рецензии, отрицательно оценив пьесу О. Анисе-Буржуа и А. Ф. Деннери «Дама из Сен-Тропе» (на русской сцене шла под названием «Графиня Клара д’Обервиль»), утверждал, что актерам нечего было играть (СП. 1846. № 25. 30 янв.). Булгарин признавался: «…мы и сами не охотники до <…> так называемых эффектных драм, и также не находим никакого эстетического наслаждения в самом естественном изображении на сцене злобных побуждений души, гнусных пороков, злодеяний и физических страданий» и утверждал тем не менее: «…масса публики и в Париже и здесь любит это, следовательно должно повиноваться, и наш почтенный сотрудник во всяком случае не прав, не разобрав подробно игры В. А. Каратыгина <…>. Пиеса может не нравиться критику во всех отношениях, но если артисты прекрасно исполнили свое дело, то игра их должна быть подробно разобрана, для успеха и искусства» (СП. 1846. № 33. 9 февр.).


[Закрыть], а она произвела и производит furore[904]904
  фурор (фр.).


[Закрыть]! В моих речах соблюдены все приличия – а противуречие мое докажет публике вашу самостоятельность. Иначе быть не может. Все это такие мелочи, что не стоят выеденного яйца – а Вы мучитесь, терзаетесь, приходите в отчаянье! Ах, боже мой! – Надобно же движение, трение, качка – чтоб не было застоя! Покойный Кропотов писал, в своем «Демокрите»:

Плюнь на суку,

Морску скуку!

Искренне любящий и уважающий вас

Ф. Булгарин

8 фев[раля] 1846

СПб.