Читать книгу "«Благо разрешился письмом…» Переписка Ф. В. Булгарина"

Любезнейший Николай Алексеевич!

Мы ждали вас вчера на обед до 5 часов, потому что вы были званы и не отказались. Но вы погружены в «С[ына] О[течества]»[491]491
  В конце 1837 г. Полевой переехал в Петербург, поскольку Смирдин взял в аренду у Греча и Булгарина СП, купил у них журнал «Сын Отечества» и предложил Полевому с 1838 г. редактировать эти издания. Однако Уваров не дал согласия на то, чтобы Полевой был официальным их редактором. Он стал редактировать их неофициально.


[Закрыть] – и дело с концом.

Сегодняшняя статья Биттермана[492]492
  См.: Биттерман К. Отчет о концертах за прошедшую неделю // СП. 1838. № 61. 16 марта. К. Биттерман – псевдоним В. Ф. Одоевского. Г. Б. Бернандт писал: «Деятельность К. Биттермана в “Северной пчеле” была тщательно законспирирована и прежде всего от Булгарина. Препровождая Одоевскому билет на концерт К. Липиньского, Полевой предупреждает о соблюдении мер предосторожности: “…вероятно, Булгарин (смертно желающий узнать вашу персону) заметил нумер билетов, мне отданных, и в концерте тотчас узнает вас, если вы сядете на нумер замеченный. Нельзя ли обменить вам с кем-нибудь вашего билета и таким образом надуть Булгарина? Иначе – инкогнито наше пропало, а мне этого несхотелось бы, даже и потому, что из сохранения его увидели бы вы, [что я] умею сдержать данное слово и хранить вверенную тайну. Ваш Н. Полевой”» (Одоевский В. Ф. Музыкально-литературное наследие / Вступ. статья и примеч. Г. Б. Бернандта. М., 1956. С. 565).


[Закрыть] помирила меня с ним. Прекрасно, и честно, и благородно. Посылаю вам билеты на концерт Липинского, для вас и для него, т. е. Биттермана. Прошу вас покорно упросить Биттермана на имя всего священного в мире, чтоб он разобрал Липинского ученым образом и столь же честно и благородно, как сегодняшняя статья. Вы были дружны с Мицкевичем, а это второй Мицкевич и общий наш друг. Ради бога, будьте другом Мицкевича и Липинского! Это сделает столь же честь вашей голове, как и сердцу. Липинский по таланту стоит всех похвал, а по душе это ангел[493]493
  Булгарин во время гастролей Липинского не раз писал о нем в панегирическом тоне: Ф. Б. Музыка // СП. 1838. № 52. 5 марта; Ф. Б. Липинский // СП. 1838. № 55. 9 марта; Ф. Б. Липинский и Оле Буль // СП. 1838. № 60. 15 марта. Одоевский после дня, в который написано это письмо, перестал печататься в СП, но К. Ю. Липинского он ценил и отозвался на эти его гастроли в «Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду» (1838. № 12. 19 марта. Подп.: Аб. Ир.).


[Закрыть].

Друг Ф. Булгарин.

16 марта 1838. СПб.

2 апреля 1838 года

Вы спрашивали меня, любезнейший Фаддей Венедиктович, говорил ли я кому-нибудь и когда-нибудь, как пересказывал кто-то О. И. Сенковскому, будто вы с Н. И. Гречем наняли меня ругать его[494]494
  Причина появления этого письма Полевого такова. В 1836–1837 гг. он напечатал ряд больших статей в «Библиотеке для чтения», выходившей под редакцией О. И. Сенковского. Однако в декабре 1837 г. Полевой прекратил сотрудничество с журналом из-за значительных редакторских изменений в его текстах. В 1838 г. он в своей рецензии на вышедшее издание сочинений Д. И. Фонвизина резко критиковал редакторские приемы Сенковского. Он писал, в частности, по поводу публикации в «Библиотеке для чтения» драмы Фонвизина «Корион», что «это напечатание было какое-то неслыханное дело в летописях словсности, не только русской, но даже и монгольской. <…> О. И. Сенковский вздумал исправлять фон-Визина, передал ему свои мысли, свои слова и, что было всего изумительнее, – приделал свое окончание и очень наивно объявил об этом всем и каждому!» (СП. 1838. № 27. 2 февр.). Через несколько дней во вступлении к обозрению русской журналистики Полевой вновь сделал ряд издевательских выпадов, направленных против Сенковского (см.: Русские журналы // СП. 1838. № 30. Без подп.), после чего Булгарин 9 февраля (№ 33) известил читателей, что в СП все свои материалы будет подписывать инициалами Ф. Б., а статьи без подписи публиковать не будет. Полевой отказался от редактирования СП в апреле (см.: Греч Н., Булгарин Ф. К читателям «Северной пчелы» // СП. 1838. № 113. 21 мая). Он писал брату Ксенофонту 21 мая 1838 г.: «Невозможность иметь дело с Булгариным и беспрестанные несогласия, споры и шум уже давно решили меня бросить “Пчелу” <…> я сам предложил отказ от “Пчелы”, которою управлять я, кроме того, не находил никакой возможности по бесчисленным причинам» (цит. по: Полевой К. А. Указ. соч. С. 426–427). Он продолжал редактировать «Сын Отечества», где большую часть материалов публиковал без подписи (в первой половине 1840 г. он покинул и этот журнал). В 1839 г. Полевой выпустил «Очерки русской литературы» (СПб., 1839. 2 ч.), где в предисловии вновь писал об искажении Сенковским публикуемых в журнале статей.


[Закрыть].

Отвечаю: никогда и никому я этого не говорил, и кто станет утверждать противное – тот солжет. Верно, слова мои не так переданы О. И. Я говорил и говорю, не скрывая ни перед кем, что по собственному убеждению почитаю О. И. Сенковского вредным для русской литературы человеком и, дорожа честью русской литературы, постараюсь остановить пагубное его влияние, которое оказывается в следующем:

1. Он ввел у нас отвратительную литературную симонию (кощунство) и сделал из литературы куплю.

2. Он портит русский язык своими нововведениями, вовсе не умея писать по-русски.

3. Он ввел в моду грубую насмешку в критике и обратил ее без пощады на все, даже на самые святые для человека предметы, развращая при том нравы скарроновскими повестями[495]495
  Французский писатель Поль Скаррон (1610–1660) писал грубоватые бурлескные произведения, нередко со скабрезными мотивами.


[Закрыть] и ругательными статьями.

4. Он вводит в науки грубый эмпиризм и скептицизм, отвергает философию и всякое достоинство ума человеческого.

5. Он берет на себя всезнание, ошибается, отпирается, утверждает небылицы и все это прикрывает гордым самоуверением.

6. Он до того забылся, что считает себя вправе указывать всем другим, ученым и литераторам, берется за все и, не имея ни достаточных познаний, ни времени, ни способов, заменяет все это дерзостью, самохвальством и тем портит наше юное поколение, приводя в замешательство даже умных и почтенных людей.

И все это я постараюсь ему доказать. Время предупредить литературу русскую от О. И. Сенковского, спасти ее и всячески уничтожить его, как литератора, ибо как человека я его не знаю и знать не хочу. Может быть, он почтенный семьянин, усердный сын отечества, добрый друг, благотворитель ближних – это до меня не касается, я говорю о Сенковском-литераторе.

Если он во всем вышеупомянутом искренно покается и переменит свои поступки, я готов с ним помириться и мои преследования прекращу.

Письмо это можете показывать кому угодно, и самому О. И. Сенковскому, ибо я уверен в истине слов моих, дорожу честию русской литературы и, переступив на пятый десяток жизни, после двадцатилетних занятий литературных, смею не бояться пера его, а против языка его и не литературных орудий противополагаю чистую совесть и правоту дела, и некоторую самостоятельность в литературе, которой не отвергает и сам О. И., сознаваясь в этом бессильною яростию, когда противу всех других он противопоставляет хладнокровное презрение.

С истинным почтением и проч.

Почтенный Николай Алексеевич

Пишу к Вам без всякого гнева, хладнокровно, как будто ничего не бывало, – пишу для того, что почитаю это нужным, как и не нравящееся Вам предисловие в моих «Воспоминаниях».

Итак, скажу Вам: лучше бы Вы попросту разругали мою книгу – тогда бы, по крайней мере, не были бы виноваты пред Вашею совестью. Зачем эти nicht bestim[m]t sagen[496]496
  неопределенные, нечеткие выражения (нем.).


[Закрыть]? Я не Суворов, а больше его гнушаюсь нихтбештимтзагерством[497]497
  Н. И. Греч так пояснял это слово: «Нихтбештимтзагер, или немецкая немогузнайка, – известное выражение Суворова» (Греч Н. И. Сочинения. СПб., 1838. Ч. 4. С. 126).


[Закрыть]! Или кулаком в морду, или братский поцелуй – а зачем это плеванье пятясь назад! Что Вам считать мои годы, как у бракованной лошади, – зачем Вам выставлять на сцену мое полячество, мое наполеонство, не сказав ни слова: хороша или дурна книга – принес ли я пользу русской литературе в 25 лет! Разве это библиография и критика? Вспомните, с каким теплым чувством я говорил о Вас, когда Вы создали свою аутобиографию – я поставил Вас наряду с Ломоносовым[498]498
  Книгу Н. Полевого «Очерки русской литературы» (СПб., 1839. Ч. 1) предварял текст «Несколько слов от сочинителя», являвшийся автобиографией автора. В отклике на эту книгу Булгарин писал, в частности: «…злейший враг не может отказать в уважении человеку, который с таким усердием, с такою железною волею пробивался, собственными силами, сквозь гранитные стены невежества и тяжких обстоятельств, чтоб выйти на вольный свет просвещения и науки! Это истинно великий подвиг, подвиг ломоносовский, ежели не более. Ломоносов на первом шагу встретил помощь и все средства к удовлетворению жажды душевной, а Н. А. Полевой, напротив, должен был до тех пор бороться с величайшими трудностями, пока сам себе не создал самостоятельного бытия» (СП. 1840. № 32. 9 февр.).


[Закрыть] – я говорил как человек – без нихтбештимтзагерства!

Говоря о книге – Вы указали только на то, что Вам не нравится – на предисловие! Честь имею уведомить, что и «Воспоминания» писаны для предисловия, а не предисловие – для «Воспоминаний», и что на чужих языках предисловие выйдет в 12 печатных листов – с именами[499]499
  Подобной публикации не было.


[Закрыть].

Великий Вы грешник, почтенный Николай Алексеевич, и да простит Вас Бог! Будьте уверены, что я не трону Вас в «Пчеле», ни Вас, ни «Лит[ературной] газеты», тем паче, что мне сказывали, якобы Краевский просматривает Ваши писания! До этого бы я не дожил – имея [слово нрзб.] и Неву под боком!

Я даже не читал сам «Литер[атурной] газеты» – принесли друзья и показали, примолвив: «Esse homo!»[500]500
  «Се человек!» (лат.) – слова Понтия Пилата об Иисусе Христе; выражение употребляется в значении: вот человек, достойный сострадания.


[Закрыть] О матушка Расея! Ты изобрела чудную и характеристическую пословицу: водись, а камень за пазухой держи! – Написать бы в гербе России!

Ваш [нрзб.; старый друг?] Ф. Булгарин

4 дек[абря][501]501
  Булгарин по инерции датировал письмо декабрем, хотя уже начался январь. В декабре 1846 г. Булгарин никак не мог написать это письмо, поскольку рецензия Полевого на первую часть «Воспоминаний» была опубликована 1 января, а 22 февраля 1846 г. Полевой скончался.


[Закрыть] 1846

Переписка Ф. В. Булгарина и М. Н. Загоскина

Прозаик и драматург Михаил Николаевич Загоскин (1789–1852) и Булгарин принадлежали к поколению писателей, обратившихся к литературе, имея за плечами опыт участия в Наполеоновских войнах. Их литературные пути не раз пересекались: в 1824 г. Булгарин поместил в своем театральном альманахе «Русская Талия» отрывки из комедии Загоскина «Благородный театр»; в начале 1830-х гг. они оспаривали славу «русского Вальтер Скотта», выступив в печати со своими историческими романами. Последнее обстоятельство послужило источником конфликта между ними. В «Северной пчеле» была помещена анонимная отрицательная рецензия на роман Загоскина «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году» (1830. № 7–9), Загоскин приписал критический отзыв Булгарину и обиделся [502]502
  См. его отрицательные отзывы о Булгарине: Загоскин М. Н. Сочинения. М., 1987. Т. 2. С. 721–725.


[Закрыть] . Булгарин отрицал свое авторство, но, по свидетельству Н. И. Греча, рецензию написал А. Н. Очкин «по усильной просьбе Булгарина» [503]503
  Греч. С. 704.


[Закрыть].

Впоследствии Булгарин опубликовал в «Северной пчеле» положительные отклики на книги Загоскина «Искуситель» (1838. № 242), «Кузьма Петрович Мирошев» (1842. № 64), «Москва и москвичи» (1843. № 12), «Брынский лес» (1846. № 55), а также поместил общую характеристику творчества Загоскина (1853. № 30).

[Конец августа 1825 г.[504]504
  Датировка основана на том, что августовский номер «Московского телеграфа» 1825 г. Загоскин называет «последним».


[Закрыть]]

Милостивый государь Фаддей Венедиктович!

Давно бы надобно было мне благодарить вас за прекрасный ваш подарок, а и того более, за честь, которую вы мне сделали, поместя посредственные стихи мои в альманах, наполненный произведениями первоклассных драматических писателей наших[505]505
  В альманахе «Русская Талия» участвовали А. С. Грибоедов, А. А. Шаховской, А. А. Жандр и др.


[Закрыть]. – Лучше поздно чем никогда, – пословица не оправдание, но к несчастию я лучшего оправдания не имею; дела, заботы, беспрерывные занятия по службе – все это так старо, так обыкновенно! И в какой службе, при каких занятиях нельзя найти несколько свободных минут, чтобы написать одно письмо. Итак, позвольте мне просто, без всяких красноречивых предисловий поблагодарить вас, признаться в моей вине и попросить не досадовать на беспечность человека, который искренно вас уважает как отличного литератора и одного из издателей лучших журналов наших.

Принося вам еще раз чувствительную мою благодарность, с истинным почтением честь имею остаться, милостивый государь, вашим покорнейшим слугою М. Загоскин.

P. S. Прошу вас напомнить обо мне любезному Николаю Ивановичу Гречу и сказать ему, что нас здесь очень забавляет куриозный г-н Полевой; в последней книжке он преважно рассуждает об экзаметрах[506]506
  Скорее всего, имеется в виду рецензия на «Подражания и переводы из греческих и латинских стихотворцев» А. Мерзлякова (М., 1825. Ч. 1), в которой Полевой вопрошал: «Мы желали бы узнать, по какому основанию в гекзаметры замешалось несколько неправильных стихов с ямбами и несколько стихов слишком длинных?» (Московский телеграф. 1825. № 16 (август). С. 344).


[Закрыть], несмотря на то, что имел неосторожность провраться и сказать, что у Жуковского есть необычайного размера стихи, а именно: ямбические в шесть стоп с половиной[507]507
  Полевой утверждал, что Жуковский в своем переводе «Орлеанской девы» «впервые употребил особенное стопосложение» и «даже употреблял неслыханный размер 6½ стоп ямба и пиррихия» ([Полевой Н. А.] Современная русская литература // Московский телеграф. 1825. № 2 (январь). С. 169). На этой же странице в рецензии о «Русской Талии» он весьма сдержанно отозвался об отрывке из комедии Загоскина: «…сюжет ее не кажется нам новым», чем, возможно, задел Загоскина, вызвав его критические замечания.


[Закрыть]!! У вас над ним стали бы смеяться, а здесь, в столице какого-то полумордовского и полуфранцузского просвещения, находят, что он мастер своего дела.

Милостивый государь Михаил Николаевич!

Поручаю Вашему благорасположению Матвея Дмитриевича Ольхина, который намерен оживить нашу литературу, убитую такими подлецами, каковы Краевский et comp[agnie][508]508
  и компания (фр.).


[Закрыть]. Ольхин – человек умелый, добрый, аккуратный и с капиталом. Цель его благонамеренная. Пользуюсь сим случаем, чтобы засвидетельствовать Вам душевное мое уважение и истинную преданность – и честь имею быть

Вашего превосходительства покорным слугою

Ф. Булгарин

10 окт[ября] 1842

СПб.

Было время, в которое непримиримые враги мои, вознамерившись приобресть нового союзника, разгласили печатно и изустно, будто бы я написал критику на Вашего «Юрия Милославского»[509]509
  См.: «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году». Соч. М. Н. Загоскина. Три части. М., 1829 // СП. 1830. № 7–9. 16, 18, 21 янв. Подп.:, —, Рецензент, отметив занимательность романа, отказал ему в исторической достоверности, умении изображать нравы ушедшей эпохи, заключив: «Жаль, что г. Загоскин обратил свой приятный талант на произведения, которые требуют в авторе иного». Он посоветовал автору «не верить тем, которые станут в глаза хвалить его и уверять, что он рожден для сочинений в сем роде», и «оставить историю и древности в покое».


[Закрыть]. Если б это сделал, то уж, конечно, не стал бы всенародно отпираться, а между тем, вероятно, Вам известно, что я во всеуслышание сказал в «Северной пчеле», что критики на «Юрия Милославского» я не писал[510]510
  О том, что он еще не читал роман Загоскина, а лишь слышал отзывы о нем, Булгарин сообщал 30 января 1830 г. (см: Издатели «Сев. пчелы». Г[осподину] издателю «Русского инвалида» // СП. 1830. № 13. 30 янв.), из чего следовало, что он не был автором напечатанного ранее отзыва. В частности, он писал: «Мне чрезвычайно приятно, что г. Загоскин написал книгу, которая многим нравится. Пусть читают как можно более. Это хороший знак и приятная надежда для всех литераторов. На святой Руси всем просторно! На всех путях литературы не тесно. Дай Бог, чтоб писали! Радуюсь успеху г. Загоскина и желаю ему бо́льшего. Это верно».


[Закрыть], потому что во время выхода этого романа лежал болен, без памяти, и что это самое было причиною, что и мой «Самозванец» вышел позже, нежели я предполагал[511]511
  См. объявление о выходе романа Ф. В. Булгарина «Димитрий Самозванец»: СП. 1830 № 21. 18 февр.


[Закрыть]. Это утверждал я моим честным словом – всенародно, а я не дам ложно честного слова – ни для спасения души моей! Критику писал бывший наш сотрудник Очкин, а Н. И. Греч, увидев ее в корректуре, пропустил, по своему обыкновению, чтоб не перебивать набора «Пчелы». Надеюсь, что если подлые мои завистники не поверили моему честному слову, то Вы, человек честный, благородный и даровитый, поверите ему и поверили, и поверите также и теперешнему моему уверению, что я, чуждый всякой зависти, всегда радовался Вашим успехам и был всегда искренним Вашим приверженцем и во всех статьях, писанных мною, отдавал Вам должную дань хвалы.

Следовательно, не полагая, чтоб Вы были моим неприятелем, я решился писать к Вам, прося Вашего содействия по моим занятиям. Вот в чем дело.

Николай Иванович Греч, мой товарищ, живет в Париже, а я, между тем, хочу улучшить «Пчелу» помещением в ней статей лучших наших писателей – и адресуюсь к первому – к Вам! Прошу Вас покорнейше написать несколько статеек, малых повестей, рассказов, сцен или воспоминаний – но написать нарочно для «Пчелы», т. е. по ее размеру и духу. Статья – повесть или рассказ, или что угодно – не должна быть длиннее двух печатных листов шрифта «Пчелы», корпуса, каким ныне печатаются повести и рассказы в «Пчеле». Крайний размер два листа с половиною. Как всякий труд на Земле должен иметь возмездие, то я предлагаю Вам по двести пятидесяти рублей ассигнациями (250) за печатный лист, которые деньги Вы и будете получать исправно чрез посредство М. Д. Ольхина. При сем прошу покорнейше позволения поставить имя Ваше в программе. Уверяю Вас честью, что Вам не стыдно будет поместиться с моими сотрудниками. Прошу также покорнейше прислать хотя одну статейку к ноябрю или в ноябре к декабрю, чтоб можно было напечатать ее еще в нынешнем году. Смею надеяться, что Вы не откажете мне, своему верному приверженцу, в сих просьбах, и пользуюсь сим случаем, чтоб засвидетельствовать душевное мое почтение и искреннюю преданность, с коими честь имею пребыть

Вашего превосходительства

милостивого государя

покорным слугою

Фаддей Булгарин

СПбург

29 октября 1843

Адрес: На Невском проспекте, в доме купца Меняева, № 93.

Милостивый государь Фаддей Венедиктович!

Я имел удовольствие получить письмо ваше. Вы напрасно стараетесь уверять меня, что никогда не были моим литературным врагом – в этом я не сомневался, а и того менее могу сомневаться теперь. Всякий раз, когда вы говорите о моем весьма посредственном даровании, мне остается только кланяться и благодарить вас – тем более, что похвала ваша истинно для меня дорога и приносит мне почти столько же чести, сколько всякое новое ругательство какого-нибудь Белинского или Краевского – этих корифеев лоскутного ряда нашей словесности[512]512
  Ранее Загоскин называл Булгарина и Греча «парнасскими лоскутниками», сравнивая их «с мелкими торгашами на толкучем рынке», см. его письмо Н. И. Гнедичу 22 января 1830 г. (Загоскин М. Н. Указ. соч. С. 725).


[Закрыть]. Теперь я обращаюсь к вам с всепокорнейшей моей просьбою: не гневайтесь на меня, почтеннейший Фаддей Венедиктович! Я почел бы за честь быть вашим сотрудником – но истинно не могу. Да и вы сами бы раскаялись, если бы я принял ваше, во всех отношениях лестное, предложение. Вы не можете себе представить, до какой степени обленилось мое воображение – поверите ли, что я иногда месяца по два сряду не могу приняться за перо. Кажется, трудно ли написать в год книжку, как, например, «Москва и москвичи», а я до сих пор не кончил еще второй выход – да и не знаю, когда кончу, несмотря на то, что должен торопиться, потому что продал этот второй выход Ольхину и он ждет его с нетерпением[513]513
  Сборник нравоописательных очерков «Москва и москвичи. Записки Богдана Ильича Бельского, издаваемые М. Н. Загоскиным» имел четыре «выхода» (М., 1842, 1844, 1848, 1850).


[Закрыть]. Судите же по этому, могу ли я обещаться написать что-нибудь для «Северной пчелы», когда не знаю, кончу ли в нынешнем году то, что начал? А сверх того вы не можете себе представить, как мне трудно писать небольшие статейки – это для меня истинно галерная работа. Я по природе моей болтун, и чтобы написать что-нибудь не вовсе ничтожное, мне нужен просторный размер, а пуще всего не срочное время – одна мысль об этом приводит меня в ужас и делает ни на что не способным. Нет, почтеннейший Фаддей Венедиктович, вы стали бы каяться, если бы я принял ваше предложение. Хотите ли иметь верное понятие о том, что я теперь в литературном отношении? – Я ни дать ни взять И. А. Крылов[514]514
  И. А. Крылов имел репутацию лентяя.


[Закрыть] – разумеется, только без его таланта. Ну как вы думаете, весело ли иметь такого сотрудника? Поверьте моему честному слову: если б у меня было что-нибудь, я с радостью послал бы к вам и стал бы гордиться именем вашего сотрудника.

Теперь позвольте мне с вами поссориться. – Боитесь ли вы Бога, почтеннейший и любезнейший Фаддей Венедиктович – вы один из наших первостатейных писателей – и едва ли не самый народный – а не знаете Москвы. Да это решительно ни на что не походит! Приезжайте к нам в Белокаменную, вы найдете там человека, который встретит вас с открытыми объятиями, – этот человек хотя не знает вас лично, но давно вас любит – верно, никто во всей Москве не покажет вам ее так хорошо, как он.

Прощайте! Обнимаю вас с искренними чувствами приязни и уважения. Приезжайте в Москву! Ваш всей душою

Михаил Загоскин

6 октября 1843 г. Москва[515]515
  У Загоскина описка, письмо написано 6 ноября, так как является ответом на письмо Булгарина от 29 октября.


[Закрыть]

Письма А. С. Грибоедову

Булгарин и А. С. Грибоедов познакомились и подружились в июне 1824 г. Булгарин рассказал об этом в своем мемуарном очерке «Как люди дружатся» (Северная пчела. 1837. № 47).

Опубликованный в начале сентября 1824 г. в журнале «Литературные листки» (№ 16) памфлетный диалог «с ключом» «Литературные призраки» (в нем Грибоедов, выведенный под именем Талантин, был противопоставлен невежественным и не признающим необходимости высокой цели в поэзии А. А. Дельвигу, Е. А. Баратынскому и др.) был негативно воспринят Грибоедовым. Он написал Булгарину письмо о разрыве отношений, но вскоре вновь сблизился с ним. Грибоедов подготовил примечания к публикуемым в «Северном архиве» (1825. № 8, 9) путевым запискам Д. И. Цыкулина. Булгарин взял на себя проведение в печать «Горя от ума» (большой фрагмент пьесы ему удалось опубликовать в 1824 г. в своем альманахе «Русская Талия»); хлопотал за Грибоедова, когда тот был арестован по делу декабристов; оказывал ему услуги бытового характера. Выйдя из заключения летом 1826 г., Грибоедов поселился на даче у Булгарина и поместил в «Северной пчеле» (без подписи) очерк «Загородная прогулка» (1826. № 76) и стихотворение «Хищники на Чегеме» (1826. № 143; Булгарин сопроводил его хвалебным примечанием). Уезжая в Персию, Грибоедов оставил Булгарину список «Горя от ума» с надписью «Горе мое поручаю Булгарину. Верный друг Грибоедов». Во время пребывания Грибоедова в Персии Булгарин информировал его о ситуации в Коллегии иностранных дел и часто выполнял поручения по приобретению необходимых вещей и книг. После гибели Грибоедова Булгарин опубликовал «Воспоминания о незабвенном Александре Сергеевиче Грибоедове» (Сын Отечества. 1830. № 1), вывел его (под именем Светловидова) в своем романе «Памятные записки титулярного советника Чухина <…>» (СПб., 1835), неоднократно писал о нем в рецензиях и фельетонах (см.: Северная пчела. 1831. № 31, 32; 1839. № 190; 1849. № 111; и др.) [516]516
  Подробнее об их взаимоотношениях см.: Мещеряков В. П. А. С. Грибоедов. Литературное окружение и восприятие. Л., 1983. С. 152–185; Вацуро В. Э. Страничка из жизни Грибоедова // Пушкин и другие. Новгород, 1997. С. 172–175; А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников. М., 1980 (по указ.).


[Закрыть] . Из переписки сохранились 2 письма Булгарина и 24 Грибоедова. Здесь публикуются только письма Булгарина, так как многочисленные письма Грибоедова недавно републикованы с подробными комментариями [517]517
  См.: Грибоедов А. С. Указ. соч.


[Закрыть].

Любезный друг! Береги свое здоровье, не мучься и не терзайся напрасно. Ты невинен, следственно будешь непременно освобожден в самом скорейшем времени, и одна только печальная церемония[518]518
  Речь идет о церемонии прощания с покойным императором Александром I, его тело было доставлено в Петербург 6 марта 1826 г., спустя неделю состоялось погребение.


[Закрыть] могла удержать течение дел. Почтеннейший Михайла Петрович[519]519
  Имеется в виду капитан М. П. Жуковский, под надзором которого находился арестованный Грибоедов. 17 февраля он писал в записке Булгарину из заключения: «Фадей, мой друг, познакомься с капитаном здешним Жуковским, nous sommes camarades commes cochons [мы с ним закадычные приятели (фр.)] <…>» (Грибоедов А. С. Указ. соч. С. 108). Грибоедов был знаком с М. П. Жуковским по Московскому университету.


[Закрыть] расскажет тебе, что твое освобождение – вещь верная. Целый город знает, с какою радостью Государь освобождает невинных; за что ж тебя, ангела, стали бы держать? Пожалуйста, успокойся! Ум и твердость познаются в противностях судьбы. Ты подвергся только короткому опыту. Перенеси с твердостью и верь, что я в сердце более мучусь твоею мукою, нежели ты своим заключением. Теперь я успокоился, и ты успокойся. Познай руку Провидения, которое спасло тебя от клеветы. Надеюсь вскоре при…[520]520
  На этих словах письмо разорвано, а на обороте рукой Грибоедова написана записка Булгарину.


[Закрыть].

Ангел души моей, друг Александр! Поздравляю тебя от всего сердца с женитьбою[521]521
  Свадьба Грибоедова и Н. А. Чавчавадзе состоялась 22 августа 1828 г.


[Закрыть]. С нетерпением ожидал я от тебя писем после полученного с известием о взятии Карса[522]522
  Карс был взят 23 июня 1828 г., Грибоедов сообщил об этом событии Булгарину в письме от 27 июня – 1 июля 1828 г. из Ставрополя и Владикавказа.


[Закрыть] и не писал, не зная, где тебя найти. Приезжаю в Петербург из Карлова[523]523
  Нами заменено слово, неверно прочитанное в журнальной публикации: «из Харкова». Булгарин был в отпуске с 31 июня по 20 августа (Аттестат Булгарина / Публ. Н. А. Гастфрейнда // Литературный вестник. 1901. Т. 1, кн. IV. С. 420); около 15 августа 1828 г. он с женой уехал из своего имения Карлово под Дерптом в Петербург (см.: Письма Н. М. Языкова к родным за дерптский период его жизни (1822–1829). СПб., 1913. С. 368).


[Закрыть] 18 августа – нет писем. Кто меня ни встретит, один вопрос: нет ли писем от Грибоедова? – один ответ: нет. Вдруг расходится слух о твоей женитьбе. Как-то госпожа Муравьева[524]524
  Имеется в виду С. Ф. Муравьева.


[Закрыть] писала об этом в Петербург. Меня спрашивают; ответ: не знаю. Наконец греческая букашка[525]525
  Имеется в виду К. К. Родофиникин.


[Закрыть] пустила злые вести по городу, что ты не думаешь о службе и засел волочиться в Тифлисе. Хотя я знал, что ты в старые годы мастер был приволокнуться и засесть на блокаде[526]526
  Здесь: настойчивое ухаживание в стремлении добиться взаимности.


[Закрыть], но эта весть меня взорвала. Я ходил как дурак, повеся нос, и только бранился и утверждал, что это все ложь. С горестию должен был слушать выходки и декламации насчет поэтов, которым нельзя поручать важных дел, насчет молодых чиновников и всякие вздоры! Зависть имела обширное поприще для подвигов. Клянусь честью, что эти слухи навели на меня хандру. Об этом скажут тебе М…, брат его петух[527]527
  Скорее всего, имеются в виду знакомые Грибоедова, братья Петр и Павел Мухановы или их двоюродные братья А. А. и Н. А. Мухановы.


[Закрыть], Греч и Андрей[528]528
  Имеется в виду А. А. Жандр, близкий друг Грибоедова.


[Закрыть]! Я почти плакал с досады! Что с тобою сделалось, не понимал. Наконец молодой Родофиникин[529]529
  А. К. Родофиникин, сын К. К. Родофиникина.


[Закрыть], встретясь со мною, объяснил мне, что отец его получает частные известия (sic) обо всем, что делается в Тифлисе и далее, и сказал мне, что ты, к удивлению целого министерства, доселе не поехал на службу в Персию, а занялся своею женитьбою, что ты уже женился, давал обед в доме графа Эриванского[530]530
  Имеется в виду командир Отдельного Кавказского корпуса И. Ф. Паскевич, который после заключения Туркманчайского мирного договора получил титул графа Эриванского. Он был родственником Грибоедова (мужем его двоюродной сестры Елизаветы Алексеевны Грибоедовой).


[Закрыть], что твоя жена была одета в белое атласное платье и имела на голове желтые цветы, и проч. Из всех этих сплетней я заключил, что Родофиникин (papa[531]531
  папа (фр.).


[Закрыть]) имеет за тобою своих наблюдателей. Тот же самый грек объявил лишь, что тебе послана бумага, в которой уведомляют, что ты должен послать чиновника для приема твоих вещей и подарков или в Баку, или в Решт. Молодой Родоф[иникин] говорил мне таким тоном, что я заключил тотчас, что пребывание твое в Тифлисе неприятно министерству и что они полагают, якобы ты делаешь много вреда, не отправляясь в Персию. Старая букашка сказала мне при многих знатных людях, с которыми я ездил в компании на Александровскую мануфактуру[532]532
  См. об этом: Ф. Б. Посещение Александровской мануфактуры // СП. 1828. № 127. 23 окт. Императорская Александровская мануфактура (основанная в 1798 г. механическая бумагопрядильная фабрика) располагалась на берегу Невы в селе Александровском (ныне в черте Петербурга – проспект Обуховской Обороны).


[Закрыть], что если б ты был в Персии, то, может быть, контрибуция была бы давно уплачена и отряд Панкратьева[533]533
  Генералу Отдельного Кавказского корпуса Н. П. Панкратьеву было вверено управление Хойской и Урмийской областями и командование находившимися там войсками.


[Закрыть] оставил Персию, и если б в Персии была деятельность с нашей стороны, то, может быть, Аббас-Мирза соединился бы с Паскевичем[534]534
  Имеется в виду возможное участие персидских войск на стороне России в начавшейся 25 апреля 1828 г. Русско-турецкой войне.


[Закрыть]. Все сии речи были для меня хуже свистящих возле ушей пуль. Я защищал тебя, как мог и как умел, но, не зная местных обстоятельств, не мог быть слишком красноречивым, тем более что азиатскому чиновнику верили больше, чем мне.

После всего этого падаю перед тобою на колени и со слезами умоляю, ради доброй твоей славы, ради твоих верных друзей, ради твоего домашнего счастья, бросай все и поезжай в Тегеран. Если общее мнение, которое теперь обращено на дела военные и политические, вооружится противу тебя, тогда и сам Descendant[535]535
  наследник (фр.), то есть Аббас-Мирза.


[Закрыть] склонится к нему и восстанет противу же тебя. Тогда adieu[536]536
  прощай (фр.).


[Закрыть] все надежды! Теперь, имея твое письмо в руках[537]537
  Имеется в виду письмо от 24 июля – 8 сентября 1828 г. (см.: Грибоедов А. С. Указ. соч. С. 162–164).


[Закрыть], я объявляю всем, что ты ездил к Паскевичу, что ты заболел. Но общее мнение, Россия вопит, что когда война в Азии, на границах Персии, то посланник должен быть на своем посту[538]538
  Грибоедов с посольством выехал в Тегеран для представления шаху лишь 9 декабря 1828 г.


[Закрыть]. Не знаю местностей и потому могу ошибаться, но при всем этом долг мой, долг беспристрастного друга, дорожащего твоим счастьем, заставляет меня объявить тебе все, что говорят на твой счет, чего от тебя ожидают и за что негодуют. Может быть, тебе это будет даже неприятно, но я был бы злодей, если б молчал[539]539
  В ответном письме Булгарину от 27 ноября 1828 г. Грибоедов писал: «Коли все еще меня будут ругать приятели, nos amis les ennemis [наши друзья-враги (фр.)], то объяви им, что я на них плюю. Ты в своих письмах крепко настаиваешь, чтобы я Аббас-Мирзу подвиг на войну против турков. Любезный друг, знаешь ли ты, имею ли я на то разрешение. Удивляюсь, что тот, кто лучше тебя это знает, говорит, что я мог бы это сделать. Коли служишь, то прежде всего следуй буквально ниспосылаемым свыше инструкциям, а если вместе с тем можно пожить и для газет, и то хорошо. Я, брат, из своей головы готов изобретать всякие наступательные планы, но не исполнять, покудова мне же, наоборот, не предпишут поступать так, а не иначе» (Грибоедов А. С. Указ. соч. С. 172).


[Закрыть].

Граф Паскевич-Эриванский вознесся на высочайшую степень любви народной[540]540
  Фрагмент, начинающийся с этого предложении, включен Грибоедовым в письмо к И. Ф. Паскевичу от 3 декабря 1828 г.


[Закрыть]. Можно ныне смело сказать, что он, победив турок, победил и своих завистников. Общий голос в его пользу. Генералитет высший, генерал-адъютанты, офицеры, дворянство, чиновники, литераторы, купцы, солдаты и простой народ повторяют хором одно и то же: «Молодец, хват Эриванский! Вот русский генерал! Это суворовские замашки! Воскрес Суворов! Дай ему армию, то верно взял бы Царьград!» и т. п.

Повсюду пьют за здоровье Эриванского: портреты его у всех. Я еще не помню, чтобы который-нибудь из русских генералов дожил до такой славы. Энтузиазм к нему простирается до невероятной степени. В столице против него нет ни одного голоса. Даже реляции его ужасно как нравятся: они хотя и грешат иногда против грамматики, но идут прямо к сердцу. Рассказ понятный, живой, с душою, с чувством.

Недавно на молебствии за его победы один генерал сказал за новость, что Эриванскому дали Андрея[541]541
  Орден Андрея Первозванного.


[Закрыть]. – Он взял Андрея, возразил некто, и все повторили: по-суворовски. Одним словом, герой нынешней войны, наш Ахилл Паскевич-Эриванский. Честь ему и слава! Вот уже с 1827 он гремит победами[542]542
  Переписав указанный фрагмент, Грибоедов добавил: «А я прибавлю с 1826. Впрочем, посылаю вам листочек в оригинале. Я для того списал, что рука его нечеткая. Тут же, коли полюбопытствуете, найдете много вредных толков на мой счет г. Родофиникина, моего почтенного начальника, на которого я плюю» (Русский вестник. 1894. № 3. С. 204).


[Закрыть].

[28 сентября 1828 г.]