Текст книги "История церкви, рассказанная просто и понятно"
![](/books_files/covers/thumbs_240/istoriya-cerkvi-rasskazannaya-prosto-i-ponyatno-207000.jpg)
Автор книги: Брюс Шелли
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
4. Если Тибр разлился
Гонения на христиан
В глазах широкой публики ранняя Церковь прежде всего была благородной армией мучеников. Да, во многом это так. И не было мученика благороднее, нежели Поликарп, убеленный сединами епископ малоазийской Смирны.
Почтенный пастырь был христианином. Власти привели его на заполненную народом арену и готовились отдать на растерзание львам – но неохотно. Они предпочли бы снять с него обвинения.
«Просто поклянись именем Цезаря», – упрашивал наместник.
«Я христианин, – ответил Поликарп. – Если хочешь узнать, что это значит, назначь день и слушай».
«Убеди людей», – сказал правитель.
«Я буду объяснять тебе, но не им».
«Тогда я брошу тебя к зверям!»
«Веди своих зверей».
«Презираешь зверей? Я сожгу тебя!»
«Ты пытаешься запугать меня костром, который не прогорит и часа – но ты забыл о неугасающем адском огне!»
Наместник воззвал к людям: «Поликарп говорит, он христианин!» – и толпа взревела: «Это учитель Азии! Отец христиан, губитель наших богов!»
И Поликарп взошел на костер, молясь о том, чтобы смерть его была принята как достойная жертва.
Впрочем, подобная картина – беззащитные мирные христиане в белых мантиях, грозные львы, алчущая крови толпа и эхо криков в амфитеатре – весьма обманчива. До 200 года нашей эры римляне если и пытались заставить христиан замолчать, то в лучшем случае без особого интереса, и лишь немногие римские императоры были кровожадными злодеями.
Но зачем же тогда римляне гнали христиан? И почему мы, оглядываясь в прошлое, называем ту эпоху веком мучеников?
Политика Рима
Начнем с основ политики Рима. Имперские власти были на удивление толерантны к религиям земель, захваченных римскими легионами. Если покоренные страны добавляли к церемониям своих национальных религий почитание императора, Рим не вмешивался почти никогда.
В одном примечательном случае Рим даже отказался от требования воскурять императору фимиам. Этим исключением стали иудеи, фанатично верные одному истинному Богу и готовые превратить свою страну в пропитанную кровью пустыню – но не признать иное божество.
И до тех пор, пока римские власти считали христиан всего лишь еще одной иудейской сектой, последователи Иисуса благополучно пребывали под той же неприкосновенностью. Империя их не угнетала. Но как только иудеи ясно и четко дали понять, что не имеют с новым движением ничего общего, ситуация радикально изменилась.
Как только римляне поняли, чего добиваются христиане, те стали еще более невыносимой костью в горле, чем иудеи. Иудеи, в конце концов, были «замкнутым обществом, “обрезанным” народом, отделявшим себя от других. Жили они особняком, богослужения свершали тоже сами по себе и не слишком-то активно набирали прозелитов». А вот христиане – так те непрестанно говорили о своем Иисусе, намереваясь обратить в христианство все население империи! И то, сколь стремительно они распространялись, показывало, что это далеко не пустые мечтания. Они не только, подобно иудеям, отказывались почитать императора как живого бога, – они изо всех сил убеждали каждого подданного империи отвергать императора. И ясное дело, время от времени чувствовали на себе гнев империи и ее народа.
Причины гонений
Так почему же римское общество столь ненавидело первых христиан? Потому что те жили иначе. «У нас есть репутация, – сказал Тертуллиан в “Апологии”, – тех, кто живет в стороне от толп».
Слово, используемое для описания христиан в Новом Завете, имеет огромное значение. Это термин hagios, часто переводимый как святые. Он означает святые, праведные, но его корень предполагает значение иные. Выходит, нечто святое отличается от других вещей. Храм свят, ибо отличается от прочих строений; день субботний свят, ибо отличается от прочих дней. Тем самым христианин – это человек совершенно иной природы.
Люди всегда с подозрением смотрят на тех, кто от них отличается. Самый верный путь к беззаботной жизни – это не инаковость, а послушание и схожесть. И чем серьезнее относились к своей вере ранние христиане, тем больше им грозила опасность со стороны толпы.
Так, просто живя в согласии с учением Иисуса, любой христианин, даже без слов, непрестанно обличал языческий образ жизни. Нет, христианин не критиковал, не осуждал, не высказывал неодобрения, не выставлял напоказ свою праведность и не кичился превосходством. Просто христианская этика самой сутью своей порицала жизнь язычников.
Краеугольным камнем христианского образа жизни и источником вечной враждебности со стороны прочих было то, что христиане отвергали языческих богов. У греков и римлян находились боги для всего, что только возможно: боги сева и жатвы, боги дождя и ветра, боги вулканов и рек, боги рождения и смерти… Но для христиан эти боги были ничем – и то, что христиане их отрицали, ставило на последователей Иисуса знак «врагов рода человеческого».
Никто не мог отречься от богов и не вызвать при этом презрения! Негодный человек! Язычник перед любой трапезой предлагал своим богам чашу с возлиянием и возносил им молитву. Христианин не мог принимать в этом участия. Языческие торжества по большей части совершались в храме, где приносилась жертва, на пиру «за столом» какого-нибудь бога. Христиане идти на такой праздник не могли. И когда они отказывались от приглашения, придумывая повод, их неизбежно считали грубыми, невежливыми и неучтивыми.
А иных мероприятий христиане избегали, считая противной саму их суть. Те же гладиаторские бои казались им бесчеловечными. В амфитеатрах по всей империи римляне на потеху толпе стравливали военнопленных и рабов, заставляя их биться насмерть. Жажда крови опьяняла до безумия. Даже в столь поздние времена, как V век нашей эры, Августин рассказывает о своем друге Алипии. Тот согласился сходить на зрелище в угоду приятелю и решил все время просидеть с закрытыми глазами, но стоило начаться крикам, он открыл глаза – и сам вопил так громко, что перекричал всех.
Страх идолопоклонничества немало затруднял христианам и добывание средств к существованию. Каменщика могли привлечь к строительству стен для храма языческого бога, портного – к шитью мантии для языческого священника, изготовителя фимиама – к подготовке благоуханных смесей для языческих жертвоприношений. А христианам Тертуллиан даже запрещал быть учителями в школах: там учили по книгам, где рассказывались древние истории о богах и звучал призыв соблюдать религиозные праздники языческого года.
Но ведь можно помогать больным! Это же просто доброе дело! И нет – даже здесь ранние христиане сталкивались с тем, что языческие больницы были под защитой языческого бога Асклепия, и пока больной друг лежал на постели, священник шел по проходу, нараспев читая молитвы.
Если вкратце, то в ранние века христианин, желавший оставаться верным своему Господу, был практически обречен порвать с социальной и экономической жизнью своего времени. А значит, к чему бы ни обратились христиане, их жизнь и вера всегда были на виду. С Евангелием к жизни начали относиться совершенно иначе. Это была настоящая революция. Да стоило посмотреть хоть на то, как христиане воспринимали рабов, детей и женщин!
Рабство разъедало римское общество губительной язвой. Рабы, и мужчины, и женщины, принадлежали господину во всем. Они выполняли самую черную работу. А если у раба не получалось угодить, от него могли избавиться, даже забить, как бесполезное животное.
Рабами порой владели и христиане, но относились к ним по-доброму, а в Церкви позволяли иметь те же права, какими обладали сами. По крайней мере один бывший раб, Каллист, стал епископом Римским.
Так же ценили и жизнь младенцев. Христианин, в отличие от соседа-язычника, не увозил слабых и нежеланных детей в лес и не оставлял их на голодную смерть или на поживу разбойникам. Если христианка выходила замуж за язычника и рождалась девочка, отец мог сказать: «Вышвырни ее!» – но мать, как правило, отказывалась.
Естественно, то же самое отношение к жизни распространялось на секс и брак. В современном мире Церковь часто критикуют за устаревшие взгляды на секс и святость брака. Но в дни упадка Римской империи такое обвинение вряд ли могли огласить. Языческое общество при всех своих роскошествах вымирало. А христианство представляло иной, новый путь. С доктриной Павла о том, что тело есть храм Духа Святого, в античный мир вошло непримиримое осуждение порочности и священный призыв к семейной жизни.
Ненависть к христианам объяснит и первое гонение, устроенное римлянами. В 64 году, в дни правления Нерона, в Риме вспыхнул пожар. Огонь полыхал шесть дней и ночей, почти весь город лежал в руинах. Поползли слухи, что Нерон сам велел поджечь Рим, и жители возненавидели императора.
Чтобы отвести эту ненависть от себя, Нерон обвинил христиан. Да, это была клевета, но христиан везде начали брать под арест, а потом и преследовать. Многих распинали, некоторых зашивали в шкуры диких зверей, а потом напускали огромных собак, и те рвали жертв на куски. Женщин привязывали к взбешенным быкам, и те волокли несчастных по земле до смерти. По ночам христиан жгли на кострах в саду Нерона. Жители Рима, ненавидевшие христиан, могли свободно входить в сад, а Нерон катался вокруг на своей колеснице и наслаждался жутким спектаклем.
Вероятно, во дни этого гонения в Риме умерли смертью мучеников апостолы Петр и Павел. История гласит, что Петр попросил распять себя вниз головой, сказав, что недостоин быть распятым так же, как его Господь. Павла, как гражданина Рима, обезглавили.
В I–II веках такие всплески кровожадности случались не везде и не всегда. Христиан надолго оставили в покое. Но гонения всегда угрожали им, точно дамоклов меч. Злобный доносчик, негодование общества, чиновник, намеревающийся воплотить в жизнь букву закона – и гроза разражалась. Факт в том, что христианин – именно как христианин – был официально поставлен вне закона. «Только того и ожидают, что необходимо для общественной ненависти, именно: признания в имени, а не расследования преступления», – говорил Тертуллиан.
Секс и клевета
Ранних христиан гнали и из-за клеветы. И как только грязные кривотолки набирали силу, их было уже не остановить. Развратные оргии на собраниях христиан, злодейства, свершаемые под их прикрытием – от таких фантазий толпа приходила в безумие.
Из чего проистекали эти дикие обвинения? Может быть, из самой сути человеческой натуры. Где тайна, там и недоверие. Христиане не пускают других на свои службы? И что же там такое творится? Фантазию подогрели слухи – и родилась ненависть.
Христиан обвиняли в массе свершений, но чаще всего – в сексуальных грехах и каннибализме, вопиющих пороках. На каком основании, спросите вы? Просто одну из своих встреч христиане называли вечерей любви, Агапе. А еще был обычай святого целования, которое христиане давали друг другу. Целование в конце концов попало под такой шквал нападок, что от него отказались почти все церкви.
Обвинение в каннибализме, вероятно, началось с того, что евхаристия совершалась втайне. Язычники не знали, что происходит на этих тайных встречах, но слышали, что там кого-то едят. Иисус на Тайной Вечере сказал: «Сей хлеб есть Тело Мое. Сие вино есть Кровь Моя». Значит, решили язычники, христиане едят там человеческую плоть и пьют кровь!
Что? Если оставить в живых людей, совершающих столь жуткие вещи, на землю падут несчастья! Боги не потерпят таких злодейств и покарают не только христиан, но и всех, кто позволял им существовать!
Так казалось толпе.
Эта таинственность христианских собраний и клеветнические измышления язычников причиняли сильнейшую головную боль римским властям – которые, в общем-то, стремились к справедливости. Примерно в 112 году нашей эры Плиний, наместник в Малой Азии, писал императору Траяну и спрашивал его совета о том, как лучше всего поступить с последователями Христа:
Я никогда не присутствовал на следствиях о христианах, поэтому я не знаю, о чем принято допрашивать и в какой мере наказывать… Прощать ли раскаявшихся или же человеку, который был христианином, отречение не поможет, и следует наказывать само имя, даже при отсутствии преступления, или же преступления, связанные с именем? Пока что с теми, на кого донесли как на христиан, я действовал так. Я спрашивал их самих, христиане ли они; сознавшихся спрашивал во второй и третий раз, угрожая наказанием; упорствующих отправлял на казнь. Я не сомневался, что в чем бы они ни признались, но их следовало наказать за непреклонную закоснелость и упрямство. Были и такие безумцы, которых я, как римских граждан, назначил к отправке в Рим.
Если обвиненный отрекался от Христа и возносил жертву богам или императору, его отпускали, даже если знали, что он христианин. Император в общем одобрил политику Плиния: христиан было слишком много, чтобы устраивать гонение. И все же, если доходило до суда, для представителя римской власти христианин уже по имени своему был преступником.
Кажется, Плинием владеет чувство, будто христиане в чем-то виновны. Он не уверен, в чем именно. Да, он знает: это не разврат и не людоедство. Эти древние письма объясняют, почему гонения на христиан могли быть то случайными и краткими, то кровавыми и поистине варварскими, причем всегда отличались неистовой яростью и то утихали, то вспыхивали снова.
Третья причина страданий христиан может показаться нам странной: их обвиняли в безбожии. Почему? Просто многие в империи не могли понять: как поклоняться божеству, не имеющему облика? Единобожие их не привлекало – и, как итог, они винили христиан в оскорблении богов государства!
Языческие боги воспринимались как покровители, простирающие на город свою доброту. А добропорядочные граждане показывали свою верность, принимая участие в разнообразных гражданских торжествах, посвященных тому или иному богу – надо же проявить уважение! Добродетельные язычники могли чтить какого-нибудь бога или богиню особенно сильно, но почести предстояло воздавать всем богам. Христиане не воздавали богам никаких почестей и не отдавали им никакой дани. «Безбожники! – восклицали соседи-язычники. – Как вы смеете! Стоит пренебречь богами, и обрушатся беды!» Да, так считал народ. И, как писал Тертуллиан: «Если Тибр разлился или Нил не вышел из берегов, если засуха, землетрясение, голод, чума, – сразу же кричат: “Христиан ко льву!”».
Цезарь есть Господь
Так все же, почему римляне так гнали христиан? Просто римляне очень чтили императора. Традиция эта была давней. Конфликт Христа и цезаря родился не в одну ночь – и далеко не сразу почитание императора заняло главное место в жизни империи.
Обычай восходил к добродетели римского закона. Когда римляне захватывали власть над какой-либо страной, беспристрастные римские судьи освобождали людей от капризной власти непредсказуемых и часто диких и кровожадных тиранов. С приходом римской администрации дороги очищались от разбойников, а моря – от пиратов. Новая жизнь – покой, безопасность! Таким и был Pax Romana, «Римский мир».
Это порождало глубокую и сердечную благодарность к самому духу Рима. Следующий шаг свершился легко: дух Рима обрел облик богини Ромы, и ко II веку до нашей эры в Малой Азии было много посвященных ей храмов. Но сердцу и разуму требовался символ, и так же легко люди сделали еще один шаг: воплощение богини Ромы и духа Рима увидели в императоре. Да, император олицетворял собой Рим; он был Римом; дух Рима пребывал в нем, словно в своем земном теле. А первый храм в честь бога-императора возвели в Малой Азии в 29 году до нашей эры.
Сперва императоры с сомнением принимали такое почитание. Клавдий (41–59) отказывался от того, чтобы в его честь строились храмы: он говорил, что не желает наносить оскорблений согражданам. Но постепенно идея обретала форму в разуме властителей. Римская империя должна быть монолитной!
А она тянулась от Евфрата до Ирландского моря, от Германии до Северной Африки, от Испании до Египта и Сирии. В ней были люди всевозможных стран, языков, традиций, вер. Как создать из них однородный сплав? Как внести сознание одной империи в жизнь столь разнообразных народов?
Нет силы, способной сплотить крепче единой религии. А почитание цезаря уже было под рукой. Ни одна из местных вер, ни одна вера предков не могла даже надеяться стать вселенской – но Рим был именно вселенским, и почитание цезаря стало краеугольным камнем имперской политики. Оно было сознательно организовано в каждой провинции империи, и храмы богу-императору строились повсюду.
Мало-помалу люди в империи начинали верить в то, что любая приверженность, противоречившая верности императору и империи, лишь рушила порядок. А почитание иного Господа открывало врата для хаоса.
Император Деций (249–251) сделал еще один важный шаг, приведший к гонениям. Почитание цезаря стало повсеместным и обязательным для каждого народа и племени в империи, за исключением лишь иудеев. В определенный день года каждый римский гражданин должен был прийти в храм цезаря, воскурить там щепотку фимиама, произнести «Цезарь есть Господь» и получить подтверждающий документ. Да, вот так все было просто. Прийти в храм, сжечь щепотку, признать цезаря Господом, и любой мог спокойно идти и поклоняться любому богу, какому желал – конечно, в рамках общественных приличий и порядка.
Итак, почитание цезаря прежде всего служило проверкой политической лояльности и добропорядочности граждан. Стоило кому-либо отказаться от церемонии, и он немедленно получал клеймо предателя и революционера. И возвеличивание императора создало христианам проблему. Они исправно молились за властителя на общих встречах – но не стали бы возносить молитвы за него ни в одиночестве, ни публично.
Ученые исследовали римские монеты и обнаружили поразительную схожесть тех похвал, какие христиане возносили в почитании Христа, с лестью, которую римские граждане адресовали правящему императору. Монеты прославляли благословения, которые, как ожидалось, должен был принести в мир каждый император, наследующий престол, и объявляли о воцарении так: «Хвала тебе, Владыка земного мира, несокрушимый, держава, слава и честь, благословенный и великий; достоин Ты унаследовать царство».
Любой путник, доведись ему посетить Рим в III веке, увидел бы, что и на форуме при восшествии императора на престол, и в катакомбах на торжествах в честь явления Христа звучат одни и те же слова. Как мог христианин мириться с этим?
Кто был достоин взойти на престол вселенной и править ходом истории – цезарь или Христос?
Так христианское богопочитание и культ цезаря столкнулись лоб в лоб. Ни один христианин никогда бы не произнес: «Цезарь есть Господь». Для христиан Господом был Иисус Христос, и только. Римлянам христиане казались совершенно нетерпимыми и до безумия упертыми. И хуже того, христиане откровенно признавали свою неверность гражданским порядкам. Ну что им стоило просто спалить щепотку фимиама и сказать, так, для проформы: «Цезарь есть Господь»? Поклонялись бы потом Христу сколько душе угодно! Но христиане не шли на компромисс. И потому Рим считал их группой потенциальных революционеров, угрожавших самому существованию империи.
В одном Рим был прав: многие христиане считали этот конфликт верности космической борьбой. То, как христиане воспринимали культ императора в Малой Азии к концу I века, отражено в Новом Завете – в Откровении Иоанна Богослова. Иоанн возводит угнетение верующих к самому дьяволу, великому красному дракону, ведущему войну против святых через двух посредников, зверей из тринадцатой главы Книги Откровения. Первый – это зверь из моря (или бездны), имперская власть. Второй – зверь из земли (лжепророк), или поклонение императору.
И чем же христиане защищались от нападений Рима? Они победили дракона, говорит Иоанн, «кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр 12:11).
Рекомендации к дальнейшему прочтению
Davidson, Ivor J. The Birth of the Church: From Jesus to Constantine, AD 30–312, Baker History of the Church. Vol. 1. Grand Rapids: Baker, 2004.
*Ferguson, Everett. Church History, Volume 1: From Christ to Pre-Reformation. Grand Rapids: Zondervan, 2005.
Frend, W. H. C. Martyrdom and Persecution in the Early Church. New York: New York University Press, 1967.
Grant, Robert M. Augustus to Constantine. New York: Harper and Row, 1970.
–. The Sword and the Cross. New York: Macmillan, 1955.
Middleton, Paul. Radical Martyrdom and Cosmic Conflict in Early Christianity. London: T&T Clark, 2006.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?