Читать книгу "Городъ Нежнотраховъ, Большая Дворянская, Ferflucht Platz"

Глава 13
Хождение в народ

«Научили нашего дурака – интернационализму, он себе лоб и расшиб вдрибодан, пока не научился уму-разуму!..

Теперь, в 2027 году мы снова сильный, вооружённый народ, изгнавший врагов, начавший размножаться и с верой в свой божественный удел несущий своё священное мощное оружие в своих руках.

Мы готовы сражаться и погибнуть за своё достояние!

Каждый из нас даёт клятву кровного родства с Народом, и нарушение её невозможно.

Вся старая номенклатура вплоть до среднего звена удалена из власти и ей запрещено в любых формах участвовать в управлении. Часть её казнена за старые финансовые и уголовные преступления прошлых лет. Впрочем, довольно много этой шушеры всё-таки сбежало и их сейчас постепенно достреливают за границей.

Проведены радикальные чистки сотрудников органов Государственного Надзора, казавшиеся раньше неподвластными ни для каких серьёзных проверок. Девяносто процентов старых сотрудников ввиду их полной некомпетентности отправлены на пенсию без штатных привилегий. Теперь это не бесформенная синекура для бездарей и их сынков, но сплочённый народный институт.

Мы покорили свои старые колонии, и теперь они должны неистово работать, чтобы мы жили так, как нам подобает по божественному статусу.

Они более не наши братья, они подчинены, и никогда не будут жить лучше нас по определению.

Инородцы навсегда и без всякого кровопролития и шума удалены из всех информационных сфер, армии, правительства и работают наравне со всеми. Согласно негласному Народному Рескрипту они ни при каких обстоятельствах более не могут занимать места выше среднего технического персонала. Исключения из этого закона не зафиксированы. Права инородцев не нарушены, но никаких преступных преференций, столь нагло существовавших десятилетиями, больше нет и в помине. Взяточников и наркобаронов последние десять лет истребляли стольнеистово и страшно, что эта чума практически не проявляется вот уже длительное время. Срочное введение смертной казни за распространение наркотиков сыграло довольно благотворную роль. Пришлось уничтожить около трёх тысяч отбитков, не знавший удержу в своей самоуверенности, что им принадлежит право на растление. Это был хороший пример тем остальным, для кого лучшим проповедником является палка. Таких людей невозможно воспитать в духе уважения прав большинства, но можно держать в страхе или уничтожить, так же, как они сами другими способами уничтожали молодую поросль страны. Слава Богам, что в этот момент власть была в достаточной степени сильна и самоуверенна, чтобы не обращать внимания на дикие крики, которые неслись со всех сторон, а больше всего со стороны международной пятой колонны.

Кланы – бандитские, территориальные и иные разрушены, что сильно очистило моральный климат и подняло упадочнический дух населения.

Мы снова стали размножаться, стали весёлыми, наша молодёжь здорова и наконец-то с прошлого года не подвергается опылению тухлым Харистианским дихлофосом.

После прискорбного тайного слёта Харистианских иерархов, на котором планировалось покушение на Верховное Лицо Государства, над этой организацией введено стороннее управление. В ходе расследований деятельности этой организации выявились столь многочисленные и столь вопиющие аферы собственностью и землёй, что, когда этот было доведено до общественности, она сама потребовала сатисфакции и закрытия конторы.

Самое главное, что есть в нормальном государстве – высокий моральный климат и доверие к власти, были восстановлены. Люди знают, что ими правят не кучка проходимцев, как это было до того, а заинтересованные и фанатично преданные им братья по крови и духу.

Наши вожди встречаются с народом не потому, что их заставляют это делать, а потому, что так принято в хорошем политическом обществе.

Мы снова верим в победу и не боимся, если случиться, погибнуть в борьбе за своё безусловное право на Землю и Наше место под солнцем.

Но мы должны теперь помнить всё и по глупой доброте не пустить в свой любимый дом врагов-предателей в овечьих шкурах. Как это бывало раньше.

Мы простираем руку веры к своему Богу – Великому Солнечному Диску».

Дважды в год, 22 июня и 22 декабря мы празднуем Праздник Солнца и прыгаем через огонь.

В этот год зимний праздник был особо хорошо проведён, и впервые за многие годы мы участвовали в огромном факельном шествии. Была большая торжественная речь. Огромный орёл горел во тьме тысячами трепещущих огней! Это было чудесно!

Глава 14
Айсипатл Морской Змей

Айсипатл Морской Змей! Вызываю тебя к нам! Взываю к тебе! Помоги!

Летят живые птицы над моей головой, зовут. Ни паспортов у них, ни виз, ни чемоданов. И только лёгкая радость жизни в сердце, и весёлая песня в хищном свободном клюве.

Там, на юге их новые гнёзда. Там их новые семьи. Там их новые песни. Там их новая жизнь.

Для того, чтобы побеждать всех, надо, чтобы нация запела. Чтобы нация запела, надо победить всех!

И надо чтобы ни один конформист или враг не пробрался ни к одному винту Власти после нашей Национальной Революции. Те, кто не участвовали в игре, не должны прикасаться к выигрышу, не должны марать нашу святую мечту о национальном государстве!

Там, где есть государство, лучше империя, всегда есть стиль. Римские ли это стили, стиль ли Наполеоновской империи или Великой Гурмании Зиглинга. Они были очень разные, но всегда были. К государствам, где нет стиля, или он прослеживается плохо, я бы стал относиться с подозрением. Честное слово! Я с подозрением отношусь к Америке и её ужасному, безвкусному стилю. А последнее время я стал замечать, сколь мельчает, уже измельчал тип тамошних звёзд. Это ужасно, место Фреда Астера занял Майкл Джексон! Это ужасно! Полный упадок! Тот, кто хоть на йоту разбирается в искусствах, сразу поймёт меня! И так у них во всём!

Слышите?

Да! Было время, когда и цепеллин «Граф Гинденбург» к нам прилетал с целой свитой каких-то отпетых ублюдков, белый-белый такой, с латинским крестом на брюхе, покружился, покружился, петуха дал и улетел в даль светлую. Крестьяне, когда случайно подняв голову от грязи, увидали его, так прослезились, думая, что это Исмус Харизмус к ним пожаловал. Дилижанс! Свинтух такой! Нечего ему тута делать! Да и воевали мы с ими! Хорошее было время! Весёлое! Из тех времён, от которых не остаётся на зубах песка, а во рту оскомины. Я само собой имею в виду не то время, когда мы с ними почему-то воевали, а то, когда «Граф Цепеллин» к нам за каким-то… прилетал.

Это не часто с нами бывает – все эти визиты. Тут с чудесами напряжёнка, все их ждут, да не все дождались. Тут родилась корова с двумя головами – уже чудо!

Мои земляки второго пришествия ждали, сами знаете вон чего, а оно ёк, не случилось.

Только порнография процвела, аки крин небесный.

Телега на квадратных колёсах проехала по своим верным сынам и поехала дальше, хряп-хряп-бом, хряп-хряп-бом! Никто ничего не заметил. Храбрая оловянная кавалерия моей милой родины!

Глава 15
Тех Равивский Лепрозорий имени Бенни Гудмена

В начале под сюиту N 12 Букалоси, прежде14-ю, названную 16-й До-Минор Анданте должен был бы, по идее, появиться мерзкий, выживший из ума некий старикашка, в широкополой шляпе, с бородёнкой, обязательно разбитый подагрой, отказавшийся из вредности писать завещание и ожидающий прихода смерти и ненавистных наследников, что почти всегда делает человека слезливым озлобленным мизантропом, но он, слава богу, в нашем тексте появится совсем ненадолго и к тому же много позднее, если вообще появится.

Не было и не будет также распутной графини из Гонконга и её чересчур светской дочери 23 лет, толстых.

Вечно «гонимых» ануреи в качестве признанных страдальцев и главных героев повести не будет точно – и не ждите! Это не криминальная хроника и не журнал «Крокодил», господа, это высокая словесность! Да и Афтора, честно говоря, за всю его жизнь вконец заколебали анурейские ходули и умение обтяпывать всякие делишки за счёт людей, склонных к порядочности и умеренности во всём.

Графиня же недавно, заплатив без малого три миллиона долларов, была заморожена в «Тех-Равивском Лепрозории Пресвятой Матери Марии Терезии» и ждёт реинкарнации через двести лет. Однако, по всей видимости, она её не дождётся, ибо холодильник, ха-ха-ха, не рассчитан на такие долгие сроки и суровый климат, и сломается ровно за сутки до даты её оживления, а именно 3 июня 2207 года. Её тело застраховано, но страховка не будет получена ввиду отсутствия наследников.

Её дочь заплатила столько же за переселение на Марс, где, как сообщил Нью-Йоркский «Олдей Факинг Кроникл», «жизнь спокойнее, дешевле и безопаснее, а климат мягче», и уже залезает в ракету, которая через двадцать четыре секунды после взлёта изумительно красиво взорвётся в лазурно-сияющем небе Аризоны и разлетится на мелкие куски. В течение месяцев уцелевшие осколки будут разыскивать в горах американские бойскауты с целью перепродажи коллекционерам-извращенцам.

А что там император Пихтомато? А император Пихтомато женился на своей секретарше Мэри Спирс и был долгое время вполне счастлив своей жизнью в Замке Сакэ, занимаясь переоборудованием кладовых с вишнёвым вареньем и обустройством овечьей бойни. Умиротворённый ранним цветением сакуры, Император неустанно крутил свои делишки, не попадая впросак, и все думали, что он заговорённый, и делишки его кончатся хорошо. А потом его голову нашли в гусятнице вместе с гарвардским дипломом и ржавой металлической пуговицей. Пуговица было несвежая, окислившаяся. И в этот же самый момент великий гравёр Муило Суесиси, наблюдая за действующим императором, сделал самую великую гравюру «Император Хорихоту в пределах Фудзи». А поэт Януга Сукарава сочинил хокку… Впрочем, я его забыл! Вспомнил…

Верба склонилась к потоку.

Жёлтые плитки тропинки.

Кто мы? Откуда наш путь?

Экстракласс! Так держать! Не упуская нить! Не забывая главного! Не отчаиваясь!

Глава 16
Тайная жизнь вещей

Что же творится далее? Саша Рыжий оставил своё семейство и уехал в Среднюю Азию. Там он пьянствует напропалую, не зная, что жизни ему осталось ровно четыре года и два дня. Это слишком малый срок, чтобы рассчитывать стать героем нашего эпоса, да он уже и не стремится к этому. Он хороший парень, но что-то случилось в жизни, и соскользнул с колеи, даже не заметив этого. Он пьёт, уже не жалея здоровья, теряя голову. Перед смертью он станет слезлив, сентиментален. Лицо его пресекут старческие морщины. Вспоминая что-то неизвестное нам, он будет часто плакать. Он будет говорить какую-то ерунду, и его трудно будет останавливать. Его сосуды станут хрупкими, а мысли невнятными. А потом он действительно исчезнет из жизни так же незаметно, как исчезает абсолютное большинство обычных людей. Мы узнаем и о его смерти, и о его похоронах спустя много времени. Их и при жизни мало кто замечает, а после смерти мало кто чтит. Так кончится его жизнь, промелькнувшая на наших глазах.

А была ли колея?

Когда мой земляк сидит в гостях за столом и, задумчиво вращая ложку в стакане, думает о ней: «С..здить, что ли?», в этом вопросе нет никакого негативного смысла или направления, совсем напротив, этим вопросом он подчёркивает своё искреннее уважение к гостеприимному хозяину. Он как бы говорит: «У тебя есть то хорошее, чего у меня нет, но что мне очень нравится. У тебя, козёл, хороший вкус и хорошие вещи!»

При этом он ласково и поощрительно улыбается. Он мог быть лучшим из генералов в округе. Здесь все, кто рождены быть гувернёрами, становятся генералами. И носят фуражки, в каких и воевать-то нельзя… Какие они генералы? И наоборот. Как всё в Зазеркалье.

Мы разогнали также хор персидских евнухов, слишком назойливых и наглых, чтобы соответствовать спокойному течению нашего благостного повествования! Да и зачем ёбарю евнухи?

Не будет здесь ни наркоманов, ни проституток.

Несколько ландскнехтов с протазанами пройдут с песнями мимо немого таёжного народа и уйдут в мировой туман, как будто бы их и не было.

Они были гонцами новой религии, воспевшей Царство Божие для Своей Нации на земле. Их вера была высока, но протазаны оказались слишком слабы, чтобы утвердиться на Земле.

Теперь эту веру на своих невидимых, острых протазанах несут лучшие из лучших, одиночки веры, не надеясь ни на что, надежда нации.

И я в их числе.

Шарфы и шляпки моей матери останутся на долгие годы лежать в платяном шкафу. Они будут вечно ждать, что она сама откроет створку шкафа своей быстрой, худой рукой, блеснёт зеркалом и начнёт одеваться.

Что, собственно говоря, изменилось? День такой же, как тот, когда я родился, такой же, как вчера, и такой, каким был сто лет назад.

Такой день будет и через сто лет, и его отметят другие люди, ничуть не хуже и не лучше нынешних. У них будет другая жизнь, и другой язык, хотя слова будут вроде бы те же.

Природа не помнит своих детей, их у неё слишком много. Я думаю, что она не любит также всё слишком расплодившееся, полагая, что всему должен быть предел. Предел – в форме, например, куриного гриппа, или всеобъемлющей войны.

Я люблю войну всё-таки больше куриного гриппа, хотя какой-нибудь козёл, прочитав такое, точно скажет, как я не прав, и что точно не гожусь на роль миротворца.

Таким образом, в нашей книге ничего сенсационного не будет.

Будет такая же пустота, как всегда в жизни.

Тем более, что мы не в Аризоне.

В Аризоне живут быки. Это последние живые быки из многомиллионных стад, некогда скитавшиеся по Америке в поисках индейских томагавков и травы.

Если быки ещё остались кое-где, то индейцев уже нет, их томагавки в своё время понравились дяде Сэму, и он перебил всех индейцев из церковного винчестера.

В церкви Святого Флиппера до сих пор под стеклом выставлены скальпы младенцев этих злодеев.

Мы вспомним славные годы, полные борьбы и страстей, и нам покажется несбыточным счастьем их тяжесть.

Красиво сказано. Это я сказал. Я.

 
Комрад Плейбоев, вы такой герой,
Каких давно уж нет в моей отчизне!
Неважно, что штаны с большой дырой,
А дух на тризне.
Неважно всё, мешающее жить
И ощущать, что ты живёшь на свете.
Но многим жизнь придётся положить
В кювете!
 

Каждый день по Большой Дворянской улице, пересекающей город в восточном направлении проходит огромный африканский слон в золочёной тунике и тюрбаном на голове. На спине он несёт витиеватую кибитку, из которой выглядывает черноокая красавица Марула.

В летнюю жару и в зимний зной дефилирует она по городу, не замечаемая уже никем.

А ведь были времена, когда она брала за взгляд сто долларов! О, как изменилась диспозиция! О как!

«Пельмени надо варить пятнадцать минут!.. – убеждённо говорит осьмидесяитилетний Димкыч, старик с растрёпанными белёсыми волосами, находящийся под потёртой вывеской аптеки, вперяя невидящий взгляд в несуществующего собеседника, – Пять минут оне уже варются!.. Осталось тридцать пять минут!..»

После этого он убегает домой выключать пельмени и утюг.

Важно всё делать вовремя. Как Экклезиаст. Этот тип мне покоя не даёт!

Там, где мы находимся, идёт страшная, чаще проигранная борьба людей за существование, и уже всем понятно, что победителей, скорее всего не будет.

Это и есть моя родина, которую я всё менее узнаю и признаю. То, что мы продолжаем жить здесь, ничего не значит. Осколки великих родов и семей, что от нас осталось? Раньше она называлась по-другому, и её много раз переименовывали, когда всё рушилось. Недавно всё снова рухнуло, и жившие на этой территории не сразу заметили, насколько.

Мужик крестился неистово, но гром грянул прямо посреди квадратного неба. Разверзлись хляби поднебесные, и хлынул дождь из жаб, мышей, ящериц и лягушек. И лил тридцать три года и три дня, не преставая. Потонули слабонервные, аки псы позорные, аки волки алчущие, аки рыси рыщущие.

В это же приблизительно время, пользуясь Афторитетом гнилоурской казны, последний её набоб, испытывавший негаданную тягу к естествознанию и тату, зарегистрировал во французской Академии патент нового Вечного Двигателя. По этому поводу в столице Фиглелэнда – Мотле был великий парад с пролётом такелажной фанеры и устрашающим проездом чугунных самодвижущих механизмов. После парада в ознаменование открытия случился орнаментальный салют и поголовное прощение каторжан, выпущенных на свободу с рекомендательными письмами в приличные дома.

Вечный Двигатель на полном паровом ходу ездил по кругу, медленно вращаясь вокруг своей исконной, оптической оси. Когда бешеная энергия веры кончалась, и Всезнающее провидение было за то, стосильный Вечный Движитель замедлял ход и останавливался временно передохнуть.

Председатель сапожной артели Звероватов уже упаковал чемоданы и баулы и хорошенько прибрал инструменты. Больше здесь делать было нечего! Революция разнесла небесные замки в пух и прах, не оставив никому надежды! Надо было бежать! Он спрятал, как все соседи, свой единственный дамский револьвер «Бульдог» в кладку кирпичной стены и исчез в предвечернем тумане, как оказалось, навсегда.

А государство продолжало жить.

Раньше это была Великая Харистиянская Номория.

Потом Народная Социалистическая Республика Блиноярь.

Теперь это Фиглелэнд.

Либерально – Буржуазная Республика Фиглелэнд, если точнее.

И всё.

ЛБРГ.

Не много ли для такого краткого промежутка истории?

Ешьте, ребята, всё равно выбрасывать!

Мой перископ теперь видит всё!

Что мне сказать о происшедшем?.. Это как колода карт в неумелых руках! Люди здесь странные и невыразительные. Тяжёлая жизнь выковала из них, вернее, из тех, кто остался… Кого же она выковала из них?.. Кого?

Ответ на этот вопрос дать довольно затруднительно, потому что у Афтора есть затруднения с подбором слов.

Всё сменилось в мире. Столичная знаменитость английский философ Джон Малэньки продюссировал таперича порнуху, чернуху и лабуху – ибо был работоголик; лёгкая, как пушинка (но весьма сволочного нрава), точёная из эбенового дерева балерина Анастасия Тошнокнолова торговала импортными куриными конечностями, изредка приплясывая в пустевшем театре и не забывая отстраивать интимные евро-дома, в которых ей никогда не жить; а светочь интелектуального андеграунда – актёр и писатель Иван Топуёв-Недоглядо-Переглядо – снимался в гнусных рекламных роликах, где прославлял зрителям некачественный стиральный порошок и иные общие ингридиенты.

Помните, того патлатого парня с нехорошими глазами, который ногой любую дверь открывал и шёл вместе с тамошней бабой прямым ходом в ванну вонючие свои сорочки отстирывать от соплей и спермы! Тьфу, гадость! Сгинь!

Аквалангисты ныряли в глубь мирового океана, желая воочию увидеть останки суперовской Атлантиды, где тыщу лет назад были даже компы и видаки, а альпинисты в пыльных шлемах лезли на Джомолунгму с таким энтузиазмом, будто их там ждали свежие пончики с сахарной пудрой. А потом половину из них по частям откапывали в снегу пожарные команды.

Народная интеллигенция сплошь и рядом поскурвилась и сошла с ума, точно так же, как межгалактическая станция «Мизер» – с орбиты.

Смотрим пристальнее! Как смотрела бактерия в падающей станции «Мисер» на плавящиеся окна и горящие стенки! Понимала ли она, в какую историю попала?

Остатки моего народа разбрелись по углам. Их не очень интересует завтра, тем более, что найти в завтрашнем дне что-то оптимистическое вряд ли удастся.

Они устанавливают уже памятники собакам и кошкам, но не удосужатся установить памятник «Неизвестному Бомжу». Когда им скажешь о том насколько странно сочувствие к четвероногим, в то время, как рядом есть униженные и неухоженные двуногие, погибающие на помойках, они отпрыгнут от вас метра на три и будут брызгать ядовитой слюной. Это глупые дети жлобовских кварталов, которым коммунисты, не потребовав от них ничего, позволили подняться из низов. Таких людей довольно много, и думая о них, я всегда сожалею, что государство во времена коммунистической диктатуры убивало не таких свихнувшихся и неисправимых радетелей кошек, а часто вполне приличных людей.

Ахтунг! Ахтунг! Внимание!

Народная Буржуазная Республика Фиглелэнд. Возьмёмся за руки, друзья и вернёмся к нашим баранам!

И чёрт же меня угораздил здесь родиться! Хотя детство у меня было хорошее, спасибо родителям!

ЛБРГ. Язык сломаешь вместе с головой, если нервы слабы. Тут нервы должны быть крепкие, как канаты! Иначе и трёх дней не протянешь!

Итьак, перьед вам моя льюбим родин стэйк, то ест простит, стейт с болшой букви, как говариат шалтай-балтай инострани лазютчик и специалистн оф зэ рулл ува зэ волд.

У неё есть конституция, но её никто не читал, потому что к жизни моего народа эта самая конституция имеет такое же отношение, как кратеры на Марсе к пищеварению жителей других галактик. У неё есть даже гимн и герб, не удивляйтесь – есть… Как бы их описать? Ну, в общем, это римейки давно отпетых мелодий, помните тата-таратата – их уважают для вида и только те, кому за это уважение очень хорошо платят. Чиновники, министры, депутаты там всякие. Чмыри все эти подковёрные! Сучьё безалаберное! Мыши амбарные! Другим – на конституцию, гимн и герб всецело наплевать, потому что у них нет и никогда не будет приличного места в той модели существования, которая на время, я надеюсь не очень длительное, утвердилась в ненаглядной Фиглелэнда. К тому же жизнь в Фиглелэнда в любых формах страшно угрюма и тяжела, и никакой супергимн, даже самый развесёлый да разухабистый, её всё равно не скрасит. Даже пытаться не стоит, всё равно не выйдет!

Я тоже уже почти с ума здесь сошёл, вы сами видите, начал употреблять слова «модель существования», которым в нормальной книге нет места.

Я тоже иногда всё не так делаю, признаю. Это рассеянность! Мне мать, когда жива была, всё говорила: «Будь собранным! Будь собранным!» Да только я её тогда не очень слушал! Сейчас об этом очень жалею! Да!

Когда у народа нет мечты, мораль не имеет значения, люди мечутся бесцельно, как лодки в бушующем море, и тогда вообще ничего не нужно и невозможно. Понятные всем слова теряют свой смысл, а предметы утрачивают правильное место в пространстве и времени, люди теряют лицо, а поколения – голос. А потом погибают.

Голос есть у телевизора. А души нет!