Читать книгу "Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021"

Тату
Нас не догонят

Последняя вспышка российского либерального культурного проекта 1990-х, предполагавшего дерзкое исследование общественных табу, оказалась такой яркой, что ее заметил весь мир. Дуэт «Тату» состоял из двух девушек-подростков, до того певших в детской группе «Непоседы», – а песни им сочиняли молодые московские тусовщики-интеллектуалы: журналистка Елена Кипер, студент ВГИКа Валерий Полиенко, 18-летний композитор Сергей Галоян. Руководил всеми ими продюсер Иван Шаповалов, который тоже взялся примерно ниоткуда; единственный опытный человек – рекламщик и будущий создатель «Зверей» Александр Войтинский – покинул проект еще до того, как его заметили массы. «Тату» били по всем мишеням одновременно: тут и несовершеннолетние, и однополая любовь, понятая как скандал, и даже политика – еще до создания «Тату» будущая вокалистка группы Лена Катина записала с будущими продюсерами группы песню «Югославия», трагическую реакцию на бомбардировки Белграда силами НАТО весной 1999-го.

Дальше были «Я сошла с ума» и «Нас не догонят», потом – англоязычные версии песен, первые места хит-парадов по всему миру и футболка с надписью «Хуй войне!» в эфире американского федерального канала NBC. «Тату» были, кажется, последним случаем, когда Россия манифестировала себя миру как территорию свободы, которая больше мало где возможна. Есть даже версия, что и внутренний консервативный поворот был отчасти обусловлен тем, насколько мощный эффект группа произвела на сторонников традиционных ценностей.[102]102
  Подробнее см. в статье Иры Конюховой «Лучше никак, но не обратно»: судьба группы «Тату» как отражение гендерной биополитики в России в 1999–2019 годы» в изданном ИМИ сборнике «Новая критика»


[Закрыть] Слишком долго все это, конечно, продолжаться не могло – в какой-то момент Шаповалов ушел в пике прямо на глазах зрителей канала СТС («Тату» пытались записать альбом в режиме реалити-шоу), и все последующие попытки вывести группу на прежние обороты успеха не имели. Песни, однако, остались – и тоже получили интересную судьбу. Истерический брейкбит «Нас не догонят» примеряли на себя и Пугачева с Ротару, и Киркоров с Басковым, но пожалуй, апофеозом ее приключений стала церемония открытия Олимпийских игр в Сочи, где под фонограмму «Тату» выходила на стадион сборная России: круг замкнулся, и эскапистский крик отчаяния превратился в гимн государственным победам.

Александр Войтинский

продюсер, сооснователь группы

Где-то в 1990-е Ваня Шаповалов приехал из Саратова в Москву искать людей, которые снимали рекламные ролики банка «Империал».[103]103
  Рекламные ролики из серии «Всемирная история. Банк “Империал”» снимал режиссер Тимур Бекмамбетов; одним из сценаристов был будущий министр печати Михаил Лесин.


[Закрыть] Он прочитал в какой-то книжке, что надо общаться с успешными людьми – и тогда сам станешь успешным. Так мы с ним познакомились: он много рассказывал про психологию, про НЛП [нейролингвистическое программирование], предлагал творческую помощь во всем, называл себя «пипл-хелпером». Вскоре Ваня перебрался в Москву насовсем и устроился в крупное рекламное агентство. Мы стали часто общаться. Обсуждали массовую коммуникацию, теорию и практику рекламы, нащупывали всякие закономерности, принципы. Философствовали – то есть ходили по ресторанам. Планов никаких не было – но внимание было приковано к музыке, к музыкальным проектам. Мы разбирали их по косточкам, открывали для себя удивительные законы; восхищались тем, что звезды являются продуктом целенаправленной, разумной, точной, взвешенной и при этом творческой работы. Как и реклама, которой мы оба занимались.

Однажды Ваня предложил сделать музыкальный проект. Я разговаривал с ним недавно – он уверен, что это я предложил; но это не так важно, потому что впоследствии я попросил Ваню никогда не упоминать меня в связи с «Тату», и Ваня мою просьбу честно выполнил: он нигде про меня не распространялся. Итак, мы решили это сделать. Как? Что? С кем? Мы не только не знали ни одного ответа – но и не знали правильных вопросов. Само по себе это уже вдохновляло.

Исходно задача стояла так: сделать массовый продукт – музыкальный проект с артистом, который поет. Что поет и с каким артистом – тоже предстояло придумать. Началась системная, рациональная работа: определение целевых аудиторий, маркетинг, выведение нового продукта на рынок – но без сегодняшнего арсенала, на коленках. Дальше было еще много поворотов, после одного из которых я вырулил из проекта. Мне показалось, что строить проект на скандале неспортивно. Сегодня я бы такой проект поддержал из принципа, потому что теперь у нас лесбиянки запрещены. Но сначала появилась другая идея: вообще не про контент, а про участника. Кто? И однажды Ваня появился в студии с криком «Эврика!». Он посмотрел запросы порносайтов, и больше всего было у лолит – то есть нам нужна девушка 13–14 лет. Хоть какая-то ясность.

Познакомились с Борисом Пехтелевым, он блестяще провел кастинг. (Боря – альтист с тяжелой судьбой, который ненадолго пришел в шоу-бизнес, чтобы найти двух солисток для «Тату», автора текстов Валеру Полиенко – и снова исчезнуть с радаров.) Номером один в нашем шорт-листе стала некая Лена Катина. Мы ее отобрали, и на этом проект остановился. Грянул кризис 1998 года; мы потеряли работу, было не до того. Дальше – больше: в Югославии началась война. Я в ту пору был патриотом – и когда слышал байки про югославов, которые писали на майках «Русские, не бойтесь, мы с вами», я чуть ли не рвался на фронт (в военкомат, правда, не ходил). Как-то даже подрался в баре с американцем. В общем, решил выплеснуть свои чувства в песне про Югославию. Причиной моего стыда был отказ России вступать в войну: я вспомнил, как в советские времена все клялись и божились в вечной дружбе, а у Эдиты Пьехи была песня про Дунай, который объединяет друзей. И что, предали друзей? Эх ты, трусливая Россия. Там у нас в песне как раз про Дунай, про предательство.

Я позвал Ваню помочь, он взялся с энергией – просто молодец, благодарен ему. Мы действовали так же четко: разбирали аудиторию, послание; приглашали поэтов, долго работали с ними, сами кое-что дописали. Музыку написал я, разумеется. Я блестящий мелодист, тут вопросов не было. Кто споет? Я с самого начала представлял, что будет солист мальчик и детский хор, раз уж это обратка советской песне. Классика жанра. Но кастинг мальчиков закончился ничем – и тут я вспомнил, что был у нас проект с лолитами. Нет мальчиков – значит, будет девочка. Позвонил Лене Катиной: она с первого дубля спела так, что мы с Ваней расплакались. И вот эта единственная фонограмма – техническая, эскизная – впоследствии ушла в народ.

Прошло 20 лет, и кто-то из друзей сказал мне, что в Сербии все знают и поют «Югославию». Я не поверил. Но потом спросил таксиста, который оказался разговорчивым сербом, включил ему. Он обрадовался и чуть не заплакал – говорит, да, это народная югославская песня, ее все знают. А тогда я отдал файл Ване, и он поехал по радиостанциям и друзьям-патриотам – откуда-то у него были уже связи. Я запомнил только [Ивана] Охлобыстина, очень он на него надеялся. Не взялся помочь никто. Зато один из знакомых предложил Ване [Шаповалову] бюджет, чтобы сделать проект с этой девочкой, которая спела.

Мы возобновили работу. Боря [Пехтелев] привел Валеру Полиенко, гениального поэта из Таганрога; я с ним сильно подружился. Потом вдруг Ваня забеспокоился, что артисты, ставшие звездами, норовят уйти от продюсеров, и поэтому продюсеры делают группы артистов – один уйдет, бренд останется у продюсера. И предложил взять для балласта еще одну девушку из того шорт-листа. Следующей была Юля Волкова. Они с Леной встретились у меня в студии и оказались знакомы – вместе пели в «Непоседах». Я успел написать три песни, когда знакомая Вани, Лена Кипер, придумала припев: «Я сошла с ума, / Мне нужна она». И Ваня предложил, чтобы Лена и Юля спели от себя, изобразив лесбиянок.

Образ целующихся девочек в школьных юбочках был придуман авторами скандинавского фильма 1998 года «Fucking Åmål», который у нас был переведен как «Покажи мне любовь». Ваня – большой молодец: он соединил много линий напряжения в своем проекте, это блестящая работа. Автора должно быть очень мало, только тогда проект приближается к великому. В «Тату» автора не было, его придумала жизнь – и Ваня был дирижером этого чуда. Дальше у меня информация только общедоступная.

Я бы настоятельно рекомендовал начинающим музыкантам никогда не обращаться к профессиональным авторам. Аудитория покупает не музыку, не стихи – она покупает героев. Я люблю приводить в пример известные кадры девушек, которые в истерике бросаются на решетку на концертах The Beatles. Если взять одну из них за плечи, потрясти, попросить успокоиться и утереть сопли – а потом спросить, что ей нравится в этой песне, почему она прыгает на решетку, скорее всего, она ответит: «Мне понравилась вот такая-то строчка или вот такой-то мелодический ход». Да?.. Или все-таки вряд ли? Музыки никакой не существует, сама по себе она никому не нужна.

Точно так же не существует поэзии и профессиональных авторов. Существуют только герои. Тебя не сделает героем профессиональный автор – только ты сам. «Тату» выстрелили потому, что попали в точку: оказалось, что мир ждал такого проекта с двумя девочками-подростками, поющими о любви. «Тату» выстрелили потому, что у них не было профессиональных авторов: автором была сама жизнь. Но тут, конечно, нужен дирижер. Все оказались на своих местах – Лена и Юля, Ваня, Валера, Лена Кипер, Серега Галоян. Не уверен в подобном успехе каждого по отдельности – но все они большие молодцы, это факт.

Интервью: Евгения Офицерова (2020)

Войтинский отвечал на вопросы письменно

Лена Катина

вокалистка

Песню «Нас не догонят» написал Сережа Галоян – примерно тогда же, когда и «Я сошла с ума». Она была как продолжение истории, вторая серия: сначала мы сошли с ума, а потом мы решили убежать, и нас никто не догонит.

Очень хорошо помню, как она записывалась, потому что Юльке надо было орать эти безумные ноты страшно сильным голосом, на которых она тогда сорвала себе глотку. И еще я приводила туда половину своего класса, потому что для ремикса нам нужно было записать хор «мальчиков-зайчиков» – чтобы люди просто прокричали «Нас не догонят». И съемки клипа я тоже помню отлично, потому что это был какой-то кошмар. Ужасно холодно, февраль, минус двадцать. У нас был человек, который нас перед съемками закалял: мы с ним бегали в парке зимой – сначала в куртках, потом только в свитере, потом уже до футболок раздевались. И эта огромная фура-бензовоз, и снег в лицо – какое-то безумие. Я помню, у нас лица были обмороженные, щеки – красные, горят. Мы потом ходили в сауну, прыгали в снег… и я даже не заметила, что снег был покрыт коркой. Я потом зашла в баню, и Юлька мне говорит: «Лен, а почему у тебя все тело исцарапано?» Оно реально все в кровоточащих царапинах было.

Я вообще считаю, что это совершенно гениальное творение, и не зря песня была очень долгое время гимном даже этих… Ну, как они называются, которые гоняются на машинах? Cтритрейсеров! И до сих пор я даже иногда, когда по Москве езжу, вижу машины с табличкой «Нас не догонят». А главное – она оправдала себя, потому что действительно нас еще никто не догнал.

Учитывая то, что мы позиционировали себя как люди, выносящие проблему однополой любви на всеобщее обозрение, «Только без них, / Только не с ними» – это только не с теми людьми, которые все еще отказываются это воспринимать; угнетают, гнобят представителей гей-сообщества. Мне кажется, что никто никогда не делал настолько откровенный и честный проект. И если уж даже после этого «они» не хотят развиваться и менять свои взгляды на вещи, на которые уже давно пора их поменять, то… Ну, что здесь поделаешь?! Поэтому люди и уезжают из этой страны, к сожалению.

У нас очень многое было провалено, к сожалению, потому что… Видимо, Иван не смог пройти через медные трубы, и слава вскружила ему голову. Я думаю, он переоценил значимость и свою, и нашу; почувствовал себя богом. Это было очень неправильно – а мы, к сожалению, были слишком юны, чтобы как-то влиять на ситуацию. Потому что для нас Ваня – это было все. Человек, который нас сделал, создал, и мы никак не могли его ослушаться. В «Поднебесной»[104]104
  В 2004 году на СТС выходило реалити-шоу «“Тату” в Поднебесной»: предполагалось, что его итогом станет записанный на глазах у телезрителей в студии в гостинице «Пекин» новый альбом группы. В итоге, однако, съемки закончились заявлением участниц «Тату», что они уходят от Шаповалова.


[Закрыть] начался совсем кошмар, потому что все эти наркотики, все эти люди, которые приходят и хотят получить кусок славы, кусок человека… Падают ему в ноги и говорят: «А-а-а-а! Ты – бог! Ты – гений!» Конечно, если нет внутреннего стержня, крыша начинает ехать.

Интервью: Павел Гриншпун (2011)

Валерий Полиенко

соавтор текста

Я поставил клип «Нас не догонят» своим дочкам, семи и пяти лет. И они были изумлены. Ничего не поняли, что происходит. Они меня спрашивали: «Куда они убежали?»

Ну, к аэродрому. Как [соавтор текста песни] Лена Кипер написала.

Второе, что их волновало, почему машина едет без водителя, а они наверху.

Вот умницы, а. Ну это такое… Вообще, что касается произведения, блядь, поп-культуры: в «Нас не догонят» мой любимый момент – как Шаповалов исполнил роль рабочего, которого сбивает бензовоз.

Он там постоянно куда-то улетает.

Да, эта роль прекрасна. А песня… В английском переводе лучше. Мне эта песня не супер, как нравится. Она рассыпается, не кажется цельной.

Почему? Это же самый хит был.

Первый хит был «Я сошла с ума». Она сильнее намного.

А как сочинялась «Я сошла с ума»?

Хрен его знает. Как-то сочинилась. По системе Станиславского. Видишь девочек, представляешь; выходишь на улицу, смотришь, как они себя ведут. Знаешь, как в Щепкинском училище тебе говорят – выйди на улицу, сделай этюд «Кондуктор». Вот я и сделал.

А Шаповалов давал задания, какие делать этюды?

Нет, конечно. Он давал девочкам. Надо сказать, что Ваня вообще очень… Мне кажется, он как мотылек. Взлетел и ошеломился от всего этого. Первая история про Ваню у меня любимая – у него стояло пианино. И он научился играть «Крейсер “Аврора”». Научился – а публики нет. Играл – и бегом на балкон, есть публика? Нет? Вторая история: он в детстве боялся – думал, что яичница-глазунья живая. Шкворчит. А третье – когда он работал в военкомате, было Рождество, пришел к нему человек и попросил освобождалку от армии. Ваня говорит: «А вот можешь гуся мне принести? Рождественского». И чувак принес ему гуся через пару часов. Шаповалов же Поднебесный сейчас. Он себе такую фамилию в паспорте сделал. Я люблю его за такие поступки.

А какие у вас тогда были отношения с девочками, дружеские?

Они для меня такие молодые. Я себя ощущал как пионервожатый, поехавший в лагерь. Ну может, и не совсем так, но почти. Я с ними, к сожалению, проводил даже слишком много времени, как я сейчас понимаю.

Очень приятно, что это стало международно востребованным и звучало во всем мире.

Ну «Ламбада»[105]105
  Песня французской поп-группы Kaoma «Lambada» в конце 1980-х популяризировала бразильский музыкальный стиль и танец ламбаду по всему миру.


[Закрыть] звучала во всем мире. И хули? Какого рода эта приятность должна быть? Я был рад, когда узнал, что педагоги русского языка начали больше получать за границей, котироваться. Налоговой инспекции опять же я много денег отдал. Хер его знает. Нет, ну приятно, конечно. Те годы были шальные – но они заканчивались. Рейверские пиздатые года. Институт мы заканчивали. Уже семьи. Все такое. Вторая молодость началась попозже, чем эта песня. Она началась, когда закончились деньги за эту песню и кокос. Началась здоровая жизнь. Бокс и так далее.

А кокоса было много в то время?

Кокоса было до хуя! Я как-то года на два вышел за хлебушком из-за этого препарата. Сейчас бы я по-другому поступил. Сейчас… Если бы я знал, как в мире дела обстоят, у меня сейчас было бы 25 детей. И миллионы долларов.

Интервью: Павел Гриншпун (2011)

Иван Шаповалов-Поднебесный

продюсер

«Нас не догонят» – это был второй большой хит «Тату».

Это была шестая или седьмая готовая песня. Сначала была «Югославия» с одной Катиной, была песня «Досчитай до ста», потом – «Робот», «Скажи, зачем я жду звонка» – а потом уже «Я сошла с ума» и потом «Нас не догонят».

И сразу было понятно, что это всем хитам хит?

Да. Сразу. Автор музыки Сережа Галоян принес демомелодии – и сразу в моей голове как-то это уложилось; сразу я увидел, как ее нужно делать. В этом слове «нас» было то, что объединяет. Стадион был в этом «нас». Я не видел этот стадион, конечно, таким уж большим – но стадион увидел сразу. И еще этот брейкбит. До этого он жил только в андерграунде, даже у The Prodigy, а вот этой песней я сделал брейкбит попсой (смеется).

То есть ритмическая идея была ваша?

Да. Идея. Но рисовали ее [сопродюсеры песни Алексей] Хардрам и Женя Курицын. Сережа давал темп укладки – современный, школьный; он был мостиком к аудитории. Сережа был совершенно без опыта, и мне именно это нужно было. То есть в темпе я слепо ему доверял, темп – это то, как стучит твое сердце, понимаешь? У всех людей оно по-разному стучит, у разных поколений оно стучит по-разному. У школьников оно стучит по-другому, чем у взрослых людей. И когда песню пишут взрослые для школьников, школьники не верят. Чтобы писать песни для девочек в исполнении девочек и не ошибиться, нужен был проводник. Проводником к девичьему была Лена, а проводником к школе был Сережа. В таких моментах я им доверял: приходилось себя ломать, чтобы не сломать что-то большее. А все остальное – запись, сведение, форматирование, соединение, аранжировки, корректировка мелодии, бэки – я забирал и никого не пускал.

В «Нас не догонят» текст Валеры Полиенко.

Да. И как мы с Леной не пытались испортить припев, никак у нас не получалось – Валера не дал (смеется). Мне не хватало провокации в припеве: «“Небо уронит ночь на ладони”, – ну что за поэзия?» – думал я. То есть образ прекрасный – но после «Я сошла с ума» мне было недостаточно этого, градус провокации хотелось увеличивать. В «Нас не догонят» протест сохранялся, а вот этой провокативности не было. Поэтому я пытался менять опорные строки – мы с Леной вертели и так, и так, в результате я добавил в куплет чего-то; Валера нехотя так согласился. Многие строчки в других песнях я выкинул, вы их не услышали – а вот в этой песне припев не получилось поломать, что-то уберегло (смеется).

Я слышал, что на самом деле Лена Кипер издавала на записи вот эти высокие и резкие звуки, а Юля их не могла спеть. Это правда или нет?

Нет. Такого не помню. Лена Кипер была до этого корреспондентом программы «Впрок» и пела романсы (смеется). Вокал писался на трех студиях, и потом еще что-то дописывали, переписывали. Волкова и правда не сразу открылась.

В итоге в авторах песни указаны все четверо – вы, Кипер, Полиенко, Галоян.

Когда я всех указывал, – поступил просто, указал по правилу ледокола: знаешь, все пополам, всем поровну. И это единственно правильный подход.

Насколько это было коллективное творчество? Или все-таки вы ими дирижировали?

А дирижирование не исключает коллективного творчества. Была стопроцентная подчиненность результату. При этом, какой будет результат, никто не знал, и на два шага вперед я не видел. Поэтому шел по наитию, по ощущению, куда толкало: все интуитивно. Конечно, ты просчитываешь, пытаешься что-то планировать – но следующий день рушит все твои просчеты, и ты вынужден просчитывать по-другому. И так – каждый день. Поэтому только на один шаг вперед.

Вы мне писали, что образ рабочего в клипе, которого вы сыграли, возник «как предчувствие». Что имелось в виду? Предчувствие чего?

Того, что несущаяся вот эта махина – она этого рабочего сбивает. А если ты что-то делаешь искренне, то в любом случае какие-то моменты предчувствия заложены уже. Видишь? Весь я теперь переломанный (смеется)… Программа, это программа, она просто отразилась в этом клипе. Программа была глубже. Я жил этим проектом, и роль строительного рабочего, который дорогу для этой махины строит, чтобы она ехала, – она была органична. И я допускал, что она его собьет. А то, что так и получилось, – это уже другая история. «История одного поцелуя» – название книги об этом всем, которая, надеюсь, когда-то будет дописана.

Вообще, для этого клипа я фактически взял цитату из фильма «Поезд-беглец» Андрея Кончаловского. Там заключенные едут на крыше, а тут две девочки несутся на крыше бензовоза без водителя – это еще сильнее, это звонче. Но все равно – такой привет Андрону! Это один из моих любимых фильмов. И я, конечно, от этой цитаты не смог уйти. С моей стороны это такой ремейк.

Если цифры смотреть, «Нас не догонят» – это главный хит?

Зависит от территории. На Западе – «Я сошла с ума», в России – «Нас не догонят». Вот и вся разница! Здесь это соединилось с волной патриотизма. А там все эти волны давно прошли, и ценится больше искренность и оголенность человеческих отношений.

А вам неприятна такая трансформация? Перенос подросткового протеста против общества, взрослых, в патриотическую плоскость, на открытие Олимпиады в Сочи?

В любом случае, когда твоя песня звучит, ничего плохого в этом нет. То есть скажу так: вот был проект, который в другой ситуации не был поднят на знамя, а когда понадобилось для Олимпиады, как у нас это часто бывает, – да, мы можем повесить и радужный флаг, если надо (смеется). Можем и под белым пройти. Это, кстати, очень сильно. Вот когда в Корее прошли под белым флагом – почти никто не заметил, а в этом будущее. Будущее вообще цивилизации – общий флаг: белый, там, или синий. Тогда нам выпало решать – отказаться от своего и пройти под белым. Многие на это смотрели, как на национальное унижение; было много споров – пускать спортсменов или не пускать. Решение принималось мучительно, и в этом была еще и провокация. Не знаю, кто там на что повлиял в результате (я почему-то думаю, что Кабаева, ха-ха), но ценность отдельного человека – спортсмена – впервые оказалась выше государственной символики. В этом и была главная победа.

Вокруг «Тату» же в какой-то момент стали крутиться политики…

Я им понадобился. Музыка – хороший повод зайти в любую страну с парадного хода. Тебя красиво принимают, если ты с музыкой. С нефтью – ну это другой вход, там грязно бывает. А музыка открывает двери и стелет ковровые дорожки, и эти ребята это прекрасно понимали и чувствовали. Но это уже другая история – «История одного поцелуя».

Интервью: Павел Гриншпун (2020)